Сказ о том, как я стал нянькой для идиота: том 1.

‎Повисло тяжелое молчание. Волк не отвечал, лишь смотрел на Водяного взглядом, в котором читались догадка и отвращение к этой догадке. ‎ ‎— А вот я ничего не понимаю! — возмутился Иван. — О чём вы вообще? Кто этот преступник? ‎ ‎— Вань, ты ложись побыстрее спать. Устал наверное, — с нажимом ответил Ярослав. ‎ ‎Водяной перевёл взгляд с Волка на Ивана и обратно, и на его губах расплылась дерзкая ухмылка. ‎ ‎— О, а я смотрю, у вас тут очень... тёплые отношения сложились, — сладким тоном произнес он. — Хранитель Лунных Троп и его смертный... спутник. Не боишься проклятия, а, Серый? ‎ ‎Волк медленно поднял на него глаза. Во взгляде читалось откровенное презрение. ‎ ‎— Заткнись, Водяной, — тихо сказал он. — Только такая мразь, как ты, будет шутить подобные шутки. Впрочем, неудивительно, что ты таким вырос. Ведь всему виной твоя жалкая семейная драма, последствия которой ты и пришел разгребать, правильно я понял? ‎ ‎Он сделал паузу, наслаждаясь тем, как с лица Водяного слетела всякая маска, оставив лишь бледную настороженность. ‎ ‎— Хочешь, я расскажу нашему «наивному» Ивану, — Волк кивнул в сторону парня, — почему почерк этого похитителя тебе «до боли знаком»? Хочешь, я поведаю ему сказку о том, как Богиня Гроз влюбилась в твоего отца, Морского царя? И что она сотворила, когда тот её отверг? ‎ ‎Водяной замер. Его привычная развязность испарилась, словно её и не было. ‎ ‎—Волк... — его голос прозвучал как предупреждение. ‎ ‎— Ой, что это мы? — с сарказмом воскликнул Волк. — Задели за живое? А вот Ваня, я уверен, будет просто в восторге от этой истории. ‎ ‎Иван смотрел на них с раскрытым от непонимания ртом. ‎ ‎— Я, пожалуй, пойду на улицу. Воздухом подышать, — сипло произнес Водяной и вышел из избы. ‎ ‎На несколько минут воцарилось гробовое молчание. ‎ ‎— Ярослав... О каком проклятии ты говоришь? И как... Как пропажи детей связаны с Водяным? ‎ ‎Волк вздохнул, но решил, что смысла утаивать что-то больше нет. Все равно этот дурень и половины-то не поймет. ‎ ‎— Над всеми бессмертными духами, — начал он, глядя куда-то в бревенчатую стену, — висит один и тот же идиотский закон. Не писанный, но оттого не менее обязательный. Любовь для нас — это не дар, как для смертных. Это проклятье. Самое страшное из всех возможных. ‎ ‎Иван хотел было что-то сказать, но Волк резко оборвал его жестом. ‎ ‎— Нет, не «ой, какая романтика». Любой, кто посмеет полюбить — смертного ли, другое ли божество, — будет обречён на вечные муки. Его любовь обязательно будет несчастной. Может, он будет наблюдать, как стареет и умирает тот, кого он любит. Или, что ещё хуже, его чувства станут оружием в руках других богов. У всех по-разному, но никакой дух никогда не был счастлив в любви — таков Небесный закон. ‎ ‎Волк горько усмехнулся. ‎ ‎— Вот почему твой новый «друг» Водяной ведёт себя как последний развратник. Его гарем, его пьянство, дурацкие ухаживания — всё это просто стена. Стена, которую он построил, чтобы никого к себе не подпускать. И Горыныч тоже живёт в затворе не просто так. ‎ ‎Какое-то время они снова молчали. Иван пытался переварить услышанное. ‎ ‎—А теперь самое «весёлое». Иногда проклятие настигает не самого влюблённого, а... его близких. Плодом запретной страсти часто становится нечто уродливое и несчастное. Нечто, что ненавидит весь мир и мстит ему самыми грязными способами. Например, пожирает человеческих детей. ‎ ‎Иван сглотнул. В его глазах был виден неподдельный ужас. ‎ ‎— Давай же я расскажу тебе сказку на ночь. Сказку о богине Додоле, Морском царе и их дочери — Кикиморе. Тогда ты поймёшь, почему наш кокетливый друг так спешит разобраться с этими пропажами и почему ему так больно об этом говорить. ‎* * * ‎— Эту историю знает каждый в мире духов. Она стала проклятой притчей, её шепотом передают из уст в уста как предостережение. Живое доказательство того, во что превращается любовь, когда ее касается бессмертие. ‎ ‎Несколько тысяч лет назад одной из сильнейших богинь была Додола — повелительница Гроз и Бурь. Её имя внушало священный ужас, и даже люди приносили ей кровавые жертвы, лишь бы она обошла их стороной. Додола парила в небесах, ослепленная собственной мощью. Чего бы она не возжелала, все давалось ей с легкостью. ‎ ‎Но однажды она захотела то, чего не смогла получить. ‎ ‎В тот день с вершины грозовой тучи богиня увидела, как Морской Царь выезжает из пучины океана на колеснице, запряженной дельфинами. Владыка морей был прекрасен собой, и в сердце Додолы, что привыкло только к гневу, вспыхнула всепоглощающая страсть. ‎ ‎Богиня Гроз, никогда ни перед кем не преклонявшая колени, явилась перед Морским царем и предложила ему в дар небо и гром. ‎ ‎«Будь моим владыкой, — сказала она, — и я повергну к твоим ногам небеса». ‎Но сердце Царя было уже занято тихой и нежной Морской Царицей. Он холодно отверг чувства Додолы, не удостоив ее и единым взором. ‎ ‎Богиня Гроз разъярилась так сильно, что обрушила на море бурю невиданной силы, которая практически полностью уничтожила все живое. ‎ ‎Но и после этого Морской Царь не удостоил ее вниманием. ‎ ‎Додола сошла с ума. Из прекрасной и могущественной богини она превратилась в одержимую, обиженную женщину. ‎ ‎Но здесь ли её есть вина? ‎Любовь всему божественному противоестественна. ‎ ‎И размышляя о своем горе, она решила: «Хоть не светит океан мне, тогда хотя бы его часть!» ‎ ‎Чудовищное дело задумала богиня. Она опустилась на берег, где пенились синие волны. По лицу её струились чёрные слёзы — сгустки обиды, ненависти и страсти. Она собрала их в ладонь — эту липкую субстанцию собственной распадающейся души. ‎ ‎Затем взгляд Додолы упал на морскую пену — легкую, невесомую, порождение стихии ее возлюбленного. Смесь презрения и жажды мести вспыхнула в её глазах. Она погрузила руку с собранными слезами в пену. ‎ ‎И из этой омерзительной смеси она вылепила новую жизнь — рожденную не от любви, а от её отсутствия... ‎ ‎Существо, рожденное богиней, было настоящим порождением тьмы и порока. Даже родная мать не смогла полюбить этого монстра, и заперла его в ледяной цитадели на вершине огромной скалы. ‎ ‎Но новорожденный дух рос и набирал силу, поэтому вскоре сломал ледяную тюрьму. Первое, что оно сделало — убило собственную мать. ‎ ‎А затем спустилось в мир людей, чтобы сделать их жизнь настоящим кошмаром. ‎ ‎Люди прозвали это существо Кикиморой. ‎ ‎Узнав о происходящем, Морской Царь повелел своему сыну, Водяному, укротить чудовище и запереть в своих владениях. Но как запереть то, что рождено самой ненавистью? Кикимора вырывалась снова и снова. Её способность высасывать свет и радость оказалась сильнее любых оков. ‎ ‎С тех пор Водяной и ведёт с ней свою вечную, изматывающую войну. Войну, которую невозможно выиграть, но нельзя и проиграть. ‎ ‎Волк замолчал. В избе было слышно лишь потрескивание поленьев в печи. Иван сидел, не шелохнувшись, с широко раскрытыми глазами. В них читался и ужас, и жгучее сочувствие. ‎ ‎— Вот и вся сказка, — с горькой усмешкой заключил Ярослав. — Невеселая, правда? Теперь ты понимаешь? Водяной, пусть он и опустился ниже некуда, но всё-таки он не злодей. ‎ ‎Не сказав ни слова, Иван вскочил и помчался прочь из избы. ‎ ‎Водяной сидел во дворе, облокотившись на ствол березы, и любовался звездами. ‎ ‎— Господин бессмертный дух, — окликнул его Иван, — я… я просто хотела вам сказать, что вы… вы потрясающий! Сильный, стойкий… и все, что Ярослав о вас говорит, он это не со зла делает. Он понимает, как вам тяжело! Правда-правда! ‎ ‎Водяной ничего не ответил, лишь выше поднял голову, как будто пытаясь что-то разглядеть на ночном небе. ‎ ‎Присмотревшись повн имательнее, Иван понял: бессмертный плакал.