Шестая Хокаге.

Последний вечер перед ритуалом. Вечер был длиннее обычного. В деревне, пережившей войну и новое назначение, всё чувствовалось иначе — как будто воздух стал плотнее. Наруто шёл к дому Сакуры, собираясь отнести ей документы от совета — мелочь, но поручение Хокаге есть поручение. Именно поэтому он оказался первым, кто услышал приглушённый спор. Из-за приоткрытого окна доносились голоса — тихие, напряжённые. — Мы должны попробовать, — уверенный шёпот Ино. — Но риск слишком велик, — ответ Хинаты, мягкий, но дрожащий. — Другого пути нет. Сознания Цунаде и Какаши слишком далеко. Если мы не используем запретную технику времен Первого… они не вернутся. Третий голос, сухой и резкий, принадлежал Карин: — И ты понимаешь, что цена ляжет на неё? — И на всех нас, — добавила Ино. — Но сильнее всего — на неё. Наруто замер под окном. Сердце ухнуло. Он не привык подслушивать — но и не уйти тоже не мог. Он попытался заглянуть внутрь. И увидел: Сакура стояла в центре комнаты, окружённая свитками, печатями, схемами чакры. Она выглядела усталой, но решительной. — Я должна это сделать, — тихо сказала она. — Они бы сделали то же самое для меня. Хината качнула головой: — Сила Четвёртого — это не лекарство. Это… место, где теряются люди. Сакура улыбнулась — спокойно, даже мягко: — Значит, мне нужно просто не потеряться. Ино шагнула вперёд: — Но цена… ты понимаешь, какая она? Сакура опустила взгляд: — Да. — И всё равно…? — Всё равно. Наруто едва удержался, чтобы не войти. Что-то в его груди болезненно потянуло — инстинкт, который всегда шептал, когда происходило что-то с членами его «второй семьи». Но он стоял. Потому что видел: они проводили расчёты. Они вдвоём и втроём пробовали чертить печати, сверяя дыхание. Они готовили себя — и её — к тому, что произойдёт ночью. И улыбающаяся Сакура сказала: — Наруто узнает завтра. Когда всё будет хорошо. … Но, разумеется, он не ушёл. Когда девушки вышли, он тихо постучал в окно, и Сакура открыла. — Ты слышал? — спросила она сразу. — Немного, — соврал он. — Что за ритуал? Она посмотрела на него слишком мягко — так, как смотрела всегда. — Просто… медицинская техника. Сложная, но безопасная. Он нахмурился: — Тогда почему ты звучишь так, будто идёшь в бой? Она опустила глаза: — Потому что я всегда готова идти туда, где нужна больше всего. Он ещё хотел спросить, но она закрыла окно. Слишком быстро. Слишком тихо. И он понял: она что-то скрывает. … Наруто лежал, глядя в потолок. Сон не приходил. Слово «цена» стучало в голове как гвоздь. В груди — странная тяжесть. Будто порвалась ниточка внутри. Он пытался отбросить мысли, но тело само вскочило. И ровно в тот момент, когда ритуал завершился — когда связь Сакуры с близкими оборвалась, когда её сердце потеряло «нити», когда энергетические связи с миром изменились… он почувствовал это. Не умом. Не логикой. Инстинктом. Тем самым, который всегда связывал Команду 7 странным, почти духовным узлом. Он выбежал из дома. Он мчался, как будто кто-то кричал ему: «Беги!» И прибежал к двери реанимации — именно в тот миг, когда ритуал завершился. Потому что внутри что-то изменилось. И он это почувствовал раньше всех.

***

Ритуал пробуждения. Комната погрузилась в холодный ровный свет печатей. Сложная конструкция на полу дрожала, будто внутри неё билось живое сердце. Техника требовала от каждого участника абсолютной сосредоточенности. У края круга удерживала ментальный канал девушка с белокурыми волосами — дыхание сбивалось, лоб блестел от пота. Хинатина чакра стекала по линиям, тонко выстраивая правильный путь, по которому должны были вернуться две застывшие где-то между жизнью и пустотой души. Красноглазая сенсор удерживала поле, впитывая в себя каждую вибрацию, чтобы поток не сорвался. И только в центре, сидя прямо, находилась та, на ком держалась техника. Печать Бьякуго на лбу Сакуры сияла теплом — слишком ярким, слишком чистым. Резервуар открылся полностью, выпускал накопленную годами силу без ограничений. Это было красиво и страшно одновременно. — Поток усиливается, — прошептала Карин, прищуриваясь. — Бьякуго отдаёт больше, чем должно. Нам надо… — Продолжаем, — перебила Ино, голос дрогнул. — Мы почти их достали. Хината добавила тихо, но уверенно: — Чакра стабильна. Пока. Никто не заметил, как Сакура едва заметно улыбнулась — будто услышала их сквозь шум.

***

Пространство было светлым, пустым. Мягкая белая даль без горизонта. Сакура стояла там одна… но не долго. Сначала проявилась фигура поблизости — будто из тумана. Цунаде шагнула вперёд, моргнула, оглядывая пространство. — …Что за чёрт? — хрипло спросила она, будто не разговаривала месяцами. Сакура бросилась к ней. — Шишоу! Вы… слышите меня? Вторая фигура появилась чуть дальше — Какаши. Он медленно поднял голову, прижимая ладонь к маске. — Где я?.. — голос был низким, сбитым. — Я… ничего не помню. Последнее… — он прикрыл глаз ладонью. — Последнее — бой. И всё. Сакура шагнула ближе. — Вы оба были тяжело ранены. Сенджу повела подбородком — привычная проверка обстановки. — Сколько прошло? — Месяцы, — честно ответила Сакура. Пепельноволосый тяжело выдохнул, маска в этом пространстве отразила только тень эмоции. — Так это… не сон? — Нет. Это связующее поле. Я пришла за вами. Цунаде нахмурилась — взгляд стал жестче. — То есть… нас вытянули? — Я вытягиваю, — тихо, но твёрдо сказала Сакура. Сенсей посмотрел на неё внимательнее. — Ты… центр связи? Она кивнула. — Да. Каналы Ино открыли проход. Хината ведёт вас по чакре. Карин стабилизирует поле. Но именно я должна вывести ваши сознания… в тела. Цунаде покачала головой — то ли от слабости, то ли от неожиданности. — Хм. Втянуть двух взрослых шиноби… Это слишком. Даже для тебя. Сакура подняла руки, предлагая им соединение. — Но возможно. Если вы позволите мне вести. Они переглянулись. И — почти одновременно — шагнули к ней.Не потому, что понимали всё. А потому, что доверяли.

***

Свет ритуального круга гаснул медленно, будто нехотя, как пламя, которое долго держали против ветра. И когда последняя печать дрогнула, две фигуры на койках вдохнули — резко, болезненно, будто возвращались из-под толщины льда. Цунаде приподнялась, хватаясь за край кровати. Веки дрожали. Голос был хриплым: — …я ещё жива? Какаши выдохнул глубоко, пальцы судорожно сжимали простыню. — Последнее воспомнание — война… а дальше полный мрак. Они оба выглядели так, будто проснулись не через месяцы, а через секунду после смертельного удара. Ино осела на пол. Хината закрыла глаза, проверяя чакру. Карин оперлась о стену — перегруз давал о себе знать. Но никто не произнёс ни слова — потому что их внимание уходило в центр круга. Сакура сидела на коленях, ровно, как во время медитаций. Глубоко дышала. Глаза блестели не стеклянно — напротив, они казались наполненными жизнью. И всё же что-то было… не так. Хината подошла ближе. Села перед ней, взяла её за руки. Тепло было. Пульс — уверенный. Чакра — стабильная. Но взгляд… — Ты нас слышишь? — спросила тихо. Кивок. Абсолютно осознанный. — Да. Всё в порядке. Голос звучал искренне. Ровно. Живо. Но не так, как прежде. — Я хочу объяснений, — тихо сказала Цунаде, уже стоя на ногах и держась за стену. — Почему она… такая? Карин обменялась взглядом с Хинатой и Ино. Каждая понимала: сейчас придётся сказать правду, от которой всем станет больно. Начала Ино — голос дрожал: — Этот ритуал… он не исцеляет. Он возвращает сознание, которое слишком долго блуждало вне тела. Это старая техника времён Первого Хокаге. Она работает… только если сердце ведущего связано с теми, кого он зовёт обратно. Хината продолжила тихо: — Мы втроём — лишь поддерживали. Но она… тянула вас лично. Связями. Чувствами. Карин добавила последнюю, самую тяжёлую часть: — И цена всегда одна. Путь можно построить лишь если ведущий… отдаёт часть того, что делает его связанным с другими. Цунаде нахмурилась: — Что именно? Ответила Хината — очень мягко, осторожно: — Эмоциональные нити. Связь сердца с сердцами других. Те чувства, которые соединяли Сакуру с близкими… пропали. Ино не выдержала — слёзы сами прорвались: — Она помнит нас. Понимает, кто мы. Знает, что мы дороги ей… были. Но сердце… Тут она сорвалась: — Оно не откликается! Цунаде подошла ближе, присела, взяла Сакуру за плечи: — Ты узнаёшь меня? — Да, — уверенно сказала девушка. — Вы — моя наставница. Вы важны для меня как наставник и как Хокаге, которую я уважала. «Уважала». Не «любила». Не «дорога была». Только факт. Какаши приблизился с другой стороны. — А я? Сакура посмотрела на него спокойно, без боли, но и без того тепла, которое появилось после войны. — Вы — мой сенсей. Я доверяла вам. Но… внутри пусто. Связи нет. Он отвёл взгляд. Это было хуже ранения. Хината, дрожа, спросила: — А мы? Ино… Темари… Гаара… Шикамару? Сакура грустно улыбнулась — словно извиняясь: — Я знаю, что должна любить вас. Но не чувствую. Нитей нет. Тех, что связывают сердце с сердцем. Тишина была оглушительной. В комнате исчез воздух. Цунаде закрыла лицо рукой — чтобы никто не видел, как дрогнули губы. Какаши стоял неподвижно, как камень. Ино уткнулась в плечо Хинаты. Карин отвернулась. А Сакура смотрела на них — с сочувствием, которое она понимала умом, но не могла прочувствовать сердцем. Карин сказала то, что спасло всех от отчаяния: — Сакура не потеряла эмоции. Она чувствует боль. Радость. Страх. Тепло. Но утратила привязки. Только их. Хината кивнула: — Это не смерть сердца. Это разорванные нити. И их можно сплести заново. Сакура тихо добавила: — Я постараюсь. Если вы… поможете мне вспомнить путь обратно. И в этих словах был свет. Живой. Ломкий. Но настоящий.

***

Утро ещё не наступило, когда в пустом коридоре госпиталя раздался быстрый шаг. Высокий блондин остановился перед дверью реанимационного крыла так резко, будто кто-то позвал его по имени. — Что-то не так, — прошептал он сам себе. И ладонь легла на дверь, будто мог почувствовать через дерево то самое тепло, которое всегда ассоциировалось с другом детства. Но этого тепла не было. Его сердце болезненно сжалось. И когда дверь открылась, он увидел: Сакура жива. Сидит. Дышит. Смотрит. Но… что-то в её взгляде было чужим. Она повернулась к нему и сказала ровно: — Наруто. Ты пришёл. Слова — правильные. Интонация — тоже. Но нигде в голосе не мелькнул того мягкого тепла, которое всегда появлялось, когда она улыбалась ему — пусть даже раздражённо. Он застыл. — Ты… нормально себя чувствуешь? — голос сорвался. — Да, — последовал спокойный ответ. — Я в порядке. Ритуал завершён, Цунаде-сама и Какаши-сенсей живы. Его глаза расширились. Она даже не назвала их по-особенному — как раньше. Без оттенков. Без оттенка радости, облегчения, благодарности. Просто факт. И он почувствовал этот холод так ясно, будто кто-то вырезал часть мира. — Сакура… — прошептал он. — Ты… как будто… далёкая. Она посмотрела на него — с искренним сочувствием. — Прости. Я не хочу, чтобы так было. Просто… что-то оборвалось. Он не понял смысла, но понял главное. Она потеряла что-то важное. И это пронзило его, словно удар. … Через несколько часов он уже стоял в медкабинете, где Ино сидела на полу, прижав колени к груди. Хината держала её за плечо. Блондин вбежал, сбивая дыхание: — С ней что-то не так! Что случилось? Скажите! Ино закрыла лицо руками. — Она… всё помнит. Но не чувствует того, что связывало её с нами. Со мной… С тобой… С Какаши-сенсеем… С Цунаде-самой… — Голос дрогнул: — Даже с ним… даже с Гаарой… Наруто побледнел. — То есть… она не потеряла чувства… Она потеряла нас?.. Ино кивнула — и заплакала снова. Хината добавила тихо: — Нити привязанностей… оборвались. И в эту секунду Наруто понял: это хуже, чем если бы она потеряла память. Это — будто сердце осталось, а связи к людям стерли. И он не мог просто стоять. … За пределами госпиталя ждал человек в тёмном плаще. Он стоял спиной к двери, словно уже знал, что Наруто выйдет. Тень дрогнула на каменной плитке. — Саске… — выдохнул блондин. Учиха обернулся — взгляд был вопросительным, но хмурым. — Что с ней? Наруто сглотнул. И впервые за долгие месяцы в его глазах появился страх. — Сакура не… Не чувствует. Саске нахмурился: — Поясни. Голос громче, резче. Но блондин почти выкрикнул: — Она не утратила память! Не отключила эмоции! Она… потеряла ниточки, которые связывали её с нами! С каждым! Со мной… С тобой… С Ино… С Цунаде… Со всеми! Саске замер. На лице впервые за долгое время появилась эмоция, которую он пытался скрыть: ошеломление и что-то похожее на боль. — То есть… — голос стал ниже, — она помнит всё. Но не чувствует? — Да… — прошептал Наруто. — Как будто… сердце знает, что мы близкие, но не может откликнуться. Ни на кого. Саске отвернулся. Плечи его едва заметно дрогнули. И Наруто понял без слов. Это ранило и его. Гораздо глубже, чем можно было ожидать. Узумаки выдохнул, тяжело, почти с рыданием, и сказал: — Мы должны помочь ей. Все вместе. Команда 7 сдулась много лет назад, но сейчас… без нас она не вернётся. Саске поднял голову. Взгляд стал не ледяным — а колючим, полным решимости. — Тогда начнём. И в этот момент ниточка, которая казалась навсегда порванной, между ними двумя, вдруг натянулась снова. Потому что ради неё они могли снова стать командой.