Шестая Хокаге.

Башня Хокаге жила в странном, неуловимо неправильном ритме. Снаружи всё выглядело безупречно: патрули сменялись по расписанию, отчёты поступали вовремя, печати безопасности откликались мгновенно, словно сама система не замечала подвоха. Свитки возвращались с подписью Шестой — ровной, уверенной, без единой помарки. Слишком ровной. Именно это и настораживало. В приёмной, за широким рабочим столом, сидел Нара — в привычной позе, слегка сутулясь, будто всё происходящее вокруг не стоило лишнего внимания. Пальцы лениво перелистывали документы, взгляд скользил по строкам, а сознание тем временем отмечало каждое движение в коридоре, каждый задержавшийся шаг, каждый слишком долгий взгляд. — Хокаге занята, — произнёс советник уже в третий раз за утро, не поднимая головы. — Переговоры. Последствия Саммита ещё не улеглись. — Она занята четвёртые сутки подряд, — сухо отозвался один из новых старейшин, остановившись у стола. — Даже для неё это… необычно. Стратег поднял взгляд медленно, будто взвешивая, стоит ли тратить на это усилие. — Необычно, — согласился он спокойно. — Но не опасно. Пауза. — Если вы забыли, мы говорим о женщине, которая в одиночку держала медицинский фронт во время войны и при этом успевала командовать эвакуацией целых районов. В голосе не было нажима. Только факт. Старейшины переглянулись — коротко, почти незаметно. Они не выглядели убеждёнными. Но спорить не стали. Не потому, что поверили. А потому, что давно усвоили: с этим человеком спорить — пустая трата времени и нервов. Дверь закрылась, и шаги стихли в глубине коридора. Нара позволил себе откинуться на спинку кресла и на мгновение прикрыть глаза. Пальцы сами собой потянулись к переносице. — Морока… — выдохнул он тихо, почти беззвучно. — Если бы только вы знали, насколько. Он знал. Знал, что в кресле Хокаге сейчас находится идеальный клон — безупречный, выверенный до последней печати, способный выдержать поверхностную проверку и даже короткий разговор. Знал, что настоящая хозяйка башни сейчас далеко за пределами Листа, двигается по следу, который не должен был существовать, и делает это в одиночку. И знал главное: если правда всплывёт раньше времени — если кто-то сложит слишком много совпадений воедино, — последствия будут не просто политическими. Они будут разрушительными. Стратег открыл глаза и посмотрел в сторону коридора, ведущего к личному кабинету. — Только бы ты успела… — пробормотал он, уже не для себя. Но был один человек, которого он так и не смог убедить. И этот человек не нуждался ни в объяснениях, ни в доказательствах. Он просто чувствовал, что что-то не так.

***

Кабинет Хокаге был слишком… правильным. Пепельноволосый командир АНБУ понял это сразу, едва переступил порог. Печати работали безупречно. Чакра — ровная, чистая, узнаваемая до мельчайшей вибрации. Подпись — идеальная. Даже привычная поза за столом была воспроизведена точно. Слишком точно. Хатаке закрыл дверь за собой и не стал кланяться. — Ты ушла, — произнёс он спокойно, глядя на фигуру за столом. Клон поднял взгляд. Улыбнулся — так, как делала она, когда не хотела спорить. — Я здесь, — ответила копия. — Нет, — тихо сказал ветеран. — Здесь — твоя тень. Он подошёл ближе, остановился в шаге. Восстановленный Шаринган был прикрыт повязкой, но и без него чувствовалось: нет глубины. нет той самой тяжести присутствия, которая всегда наполняла комнату, когда настоящая хозяйка башни принимала решения. — Ты идеальна, — продолжил Хатаке, уже почти с иронией. — Слишком. Она бы сейчас морщилась от боли в спине и злилась на себя за то, что не допила чай. Клон молчал. — Значит, она всё-таки пошла сама, — выдохнул он. За дверью послышались шаги. — Я же говорил, — лениво протянул Нара, появляясь в проёме. — Тебя провести не получится. — Ты знал, — констатировал командир АНБУ. — С того момента, как она спросила, могу ли я «прикрыть пару дней». — Советник пожал плечами. — Это был не вопрос. Это было прощание на случай, если что-то пойдёт не так. Молчание повисло густое. — Где она? — спросил Хатаке. — Идёт по следу сенсора, — ответил стратег. — Одна. Без меток. Без флага. Как когда-то в войну. Командир АНБУ закрыл глаза на мгновение. — Значит, я не могу объявить тревогу, — сказал он скорее себе. — Не могу поднять отряды. Не могу сорвать операцию. — Не можешь, — согласился Нара. — Но можешь сделать другое. — Что? В этот момент в коридоре раздались спокойные, уверенные шаги. Песок у порога едва заметно шевельнулся. — Вы уже поняли, — произнёс знакомый голос. Бывший Казекаге стоял у входа без плаща, без охраны — как человек, пришедший не по протоколу, а по праву. — Клон держится хорошо, — добавил он, глядя на фигуру за столом. — Но она никогда не смотрит так… пусто. Нара фыркнул: — Добро пожаловать в клуб тех, кого не обмануть. Хатаке повернулся к мужчине из Песка: — Ты пойдёшь за ней? — Я уже иду, — спокойно ответил супруг Шестой. — Но не наперерез. Она не простит, если сорвём ей план. Пепельноволосый шиноби закрыл глаз. — Если с ней что-то случится… — Тогда мы все будем виноваты, — закончил за него советник. — Но если мы сейчас рванём за ней — план рухнет. И Карин не вернётся. Молчание затянулось. — Я иду, — наконец сказал Какаши. — Я знал, — кивнул Нара. — Поэтому уже подготовил прикрытие. Он протянул свиток. — Неофициальный маршрут. Без печатей. Если старейшины спросят — ты на миссии по линии АНБУ. Какаши взял свиток. — Она не простит тебе этого. — Простит, — усмехнулся стратег. — Если вернётся. Пепельноволосый шиноби задержался у двери. — Если я её найду первым… — он помолчал. — Я не стану уговаривать. — И правильно, — ответил Нара. — Она всё равно не послушает. Когда дверь закрылась, советник остался один — с клоном в кресле Хокаге и ощущением, что сеть, которую они так долго плели, начинает рваться. … А где-то далеко, в темноте чужой страны, настоящая Шестая уже вступала на тропу, где ошибка будет стоить не должности. Жизни.

***

Ночь в Стране Молний была вязкой, наполненной запахом мокрого камня и перегретой чакры. Грозовые тучи висели так низко, что казалось — ещё шаг, и они сомкнутся над головой, поглощая всё живое. Шестая шла быстро, почти бесшумно, скрывая присутствие так глубоко, что даже собственный пульс казался лишним шумом. Печать Бьякуго была приглушена до предела, чакра текла ровно, экономно — так, как может позволить себе только тот, кто привык рассчитывать на себя в одиночку. И всё же… она чувствовала. Слабый, прерывистый отклик — как нить, натянутая до предела. Не чужой. Знакомый. — Нашла, — выдохнула Харуно, останавливаясь на краю скального выступа. Внизу, среди развалин старого промышленного комплекса, вспыхивали печати. Слишком старые для современной школы. Слишком грубые, чтобы быть работой случайных наёмников. Это место не использовали — его разбудили. Она двинулась дальше — и в этот же миг где-то внизу Карин резко распахнула глаза. Темнота пульсировала болью. Печати на руках и шее жгли, подавляя сенсорные способности, но не до конца — тот, кто их ставил, недооценил упрямство Узумаки. Чакра. Знакомая. Рядом. — Она здесь… — прошептала пленница, и губы дрогнули в почти безумной улыбке. — Я знала. Карин напряглась, игнорируя боль, и протолкнула сознание сквозь помехи. Впервые за всё время она ощутила две волны. Первая — знакомая, мощная, сдержанная до предела. Вторая — более рассеянная, но чёткая, организованная. — Ямато… — выдохнула Узумаки. — И… Хьюга. Киба. Шино. Сенсор закрыла глаза, позволяя себе секунду облегчения. Они пришли. Оба пути сошлись. Команда Восемь двигалась по узкому ущелью с другой стороны комплекса. Жуки Абураме расползались по трещинам, исчезая в камне. Пёс Инузука низко рычал, улавливая запахи, которые не имели ничего общего с обычными людьми. Бьякуган Хьюга был активирован уже больше часа, но девушка не жаловалась — напряжение в висках было ничто по сравнению с ощущением, что они опаздывают. — Контуры печатей, — тихо сказала Хината. — Многоуровневые. В центре… человек. Женщина. — Жива? — коротко уточнил командир операции. — Да, — кивнула наследница клана. — И… она пытается нас найти. Ямато замер. — Тогда она — сенсор. — И она не одна, — добавила Хьюга спустя секунду. — Есть ещё… кто-то. Очень хорошо скрытый. Слова ещё не успели осесть, когда воздух впереди сломался. Не взрыв. Не вспышка. Скорее — резкий сдвиг, будто реальность на мгновение забыла, как ей выглядеть. И из тени вышла фигура в тёмном плаще. Без маски. Без знаков. Но узнаваемая до боли. — Отставить атаку, — спокойно произнесла Харуно, даже не поворачивая головы. — Это свои. Команда замерла. — …Хокаге-сама? — вырвалось у Кибы, прежде чем он успел подумать. Шестая обернулась. Взгляд был усталым, но живым. Настоящим. — Я объясню позже, — сказала она. — Сейчас — забираем Карин и уходим. Немедленно. Из глубины комплекса раздался скрип — будто кто-то понял, что карты раскрыты. — Они поняли, — холодно заметил Ямато. — Начинается. В этот момент печати на теле сенсора вспыхнули — и тут же погасли. Карин рухнула на колени, но не упала — сильные руки подхватили её прежде, чем сознание окончательно провалилось. — Долго же вы… — хрипло усмехнулась Узумаки, приоткрывая глаза. — Я уже начала думать, что это свидание затянулось. — Закрой рот, — выдохнула Харуно, прижимая ладонь к её плечу. — Ты слишком дорого мне стоишь. На долю секунды между ними вспыхнуло понимание — глубокое, без слов. А затем земля под ногами взорвалась. — Все назад! — рявкнул Ямато. Но было уже ясно: два следа сошлись. И враг это понял. И если до этого момента он играл — теперь начиналась настоящая охота.

***

Холод в этом месте был не природным — он рождался из чакры. Не ледяной, не мёртвый, а вязкий, липкий, словно сама реальность здесь сопротивлялась жизни. Шестая остановилась у границы зала — бывшей лаборатории, вросшей в скалу, испещрённой печатями, знакомыми до боли. Старые формулы Орочимару, переработанные, искажённые, доведённые до фанатизма. Воздух гудел, реагируя на присутствие носительницы Бьякуго. Тишина была неправильной. Не той, что рождается в лесу перед рассветом, и не той, что остаётся после боя. Эта тишина была выверенной, выжидающей — как дыхание хищника, затаившегося перед прыжком. Шестая почувствовала это раньше, чем увидела. Чакра вокруг дрогнула — не вспышкой, не атакой, а тонким искажением, словно пространство на мгновение «забыло», как должно существовать. Печать Бьякуго отозвалась глухим теплом, предупреждая: поздно. — Значит… всё-таки не Като, — произнесла Хокаге негромко, делая шаг вперёд. — И даже не Сенджу как род. — Я нужна тебе лично. Ответ пришёл аплодисментами. Из тени выступила фигура, знакомая слишком хорошо, чтобы ошибиться. Белёсые волосы, змеиная улыбка, взгляд человека, который всегда считал себя умнее всех остальных. — Как приятно, когда тебя понимают с полуслова, — протянул бывший помощник Орочимару. — Я уж начал думать, что ты так и будешь прятаться за призраками прошлого. Кабуто Якуши выглядел… спокойно. Слишком спокойно для того, кто стоял перед Хокаге. — Ты охотился за Сенджу, — продолжила розоволосая, медленно выравнивая дыхание. — Но не за кровью. За техникой. — За невозможным, — поправил он мягко. — За тем, что не удалось повторить ни мне, ни ему. Сила Сотни. Божественная регенерация. Две женщины. Две ошибки системы. Улыбка стала шире. — Знаешь, в чём ирония? — продолжил он. — Я спасал жизни, собирал тела, копировал формулы… а мир запомнил тебя. Ученицу. Наследницу. Ту, у которой просто получилось. Ответа не последовало. Потому что в этот момент Карин закричала. Не от боли — от узнавания. — Сзади! — выкрикнула сенсор, и этот крик стал последним, что позволило изменить исход. Древесные корни прорвали землю стеной. — Сейчас! — рявкнул командир Восьмой. Хьюга рванулась вперёд, бьякуган прорезал иллюзии. Насекомые закрыли отход. Киба подхватил сенсора, вырывая из центра печати. — Уходим! — скомандовал Ямато. И они ушли. Резко. Чётко. По всем правилам. Шестая не двинулась с места. Потому что в следующий миг пространство захлопнулось. Печати сомкнулись, как челюсти. Чакра обрушилась тяжёлой волной, выдавливая воздух из лёгких. Бьякуго вспыхнул — и тут же начал гаснуть, подавляемый чужими формулами. — Ты думаешь, я не учёл тебя? — тихо сказал Кабуто, подходя ближе. — Я ждал, когда ты придёшь одна. Хокаге всегда думают, что могут всё решить сами. Она попыталась шагнуть — тело не послушалось. — Но я получил то, что хотел, — продолжил он. — Сенсор свободна. Отлично. А ты… — он наклонился, заглядывая в глаза, — идеальный образец. Цепи чакры сомкнулись. … Где-то далеко, за пределами ловушки, Восьмая команда уже уходила, унося Карин — живую. А в глубине старой лаборатории Шестая Хокаге впервые за долгое время оказалась в плену. Не сломленной. Не побеждённой. Но пойманной. И это было только начало.