История о зелёной маске

- Тогда, прошу тебя, закончи мои страдания сейчас, — дрожащим голосом произнёс владелец маски, скрывавший свои эмоции уже давно. Похоже, они начали вырываться наружу. — Я видел, видел всё. Забери у меня эту силу и это проклятие. При произнесении последних слов он скривился. Всё же это "проклятие", как он его назвал, преследовало не только его, но и всю его расу. И его наставника… Наверное, услышав это, тот бы сейчас разочаровался. Сам-то он жил гораздо, гораздо дольше. Миллиарды лет нёс эту ношу и ведь — не сошёл с неё. Всё же, как оказалось, зелёная маска, которой он наградил своего ученика, была… ошибкой. Не в силах больше это переносить, он скривился и чуть ли не прокричал: - Чего же ты медлишь!? Давай! Стоящий перед ним ангел смерти удивился, расправил свои крылья и взглядом пурпурных глаз осмотрел того с ног до головы. - Я не собираюсь тебя убивать, — неуверенно произнёс он, чем заставил стоящего перед собой изрядно раздражаться. - ДАВАЙ! НУ ЖЕ! — прохрипел тот сквозь маску, положив руку на своё сердце под бронёй и пытаясь его сжать. Что за стыдоба. Позор своей расы. Наставник бы никогда так не поступил. Джодаха (ангел смерти), слегка опешив, но придя в себя, тут же громогласно произнёс: - Как будет угодно. Он направил руку на стоящего перед ним междумирца-демиурга, прошептал что-то себе под нос и начал безжалостно поглощать его силу. Наверное, снаружи это длилось не больше секунды, но для него… нет. Он видел всё. Всю свою осознанную жизнь, которую провёл рядом со своим наставником, рядом с фиолетовой маской. Рядом с тем, кто действительно мог назвать себя Междумирцем. **** Очередной разрушенный мир… Ах, какая ирония. Снова… Он снова не успел их спасти. По обломкам уже мёртвого мира идёт силуэт. Он облачён в плотный чёрно-серый костюм, поверх которого накинута тёмно-фиолетовая мантия. Мантия украшена серебристой каймой и узорами, её капюшон скрывает голову. На груди и плечах видны элементы брони с острыми краями, которые светятся неоновым фиолетовым светом. На шее — фиолетовый кристалл. На лице надета маска. А глаза — мёртвые и усталые, чуть светящиеся, блуждали по обломкам былой цивилизации. "И что же стало причиной такой катастрофы на этот раз?" — устало вздохнул Первый. Обрушенный город, казалось, всем своим видом показывал неприязнь к внезапно явившемуся гостю. Словно каждое обваленное здание, каждое искалеченное тело кричало: — Ты снова не успел! Видишь, они все умерли. Как умрут и остальные. И те, кто дорог тебе, и те, кого ты даже не знаешь. Очевидно, что на самом деле никаких зловещих криков и жутких умирающих шёпотов не было. Но ощущалось всё слишком реально. Груз ответственности за чужие жизни давил на плечи. А глубины сознания Междумирца, уже давно частично сошедшего с ума, это только сильнее напрягало. Он давно «привык» видеть смерть, привык к тому, что она — его вечный проводник. Верный, ревнивый друг, который забирал других, оставляя рядом лишь себя да свою сестру — одиночество. Только вот бессмертного с собой она не забирала. Убирала лишь соперников: Туилин, Альвар, Софию… И это даже не 0,000000001% всех смертей, которые ему пришлось пережить. И вот — очередной мир. Он давно замечал, что вибрации порядка в нём нарушены… Давно подозревал, что что-то не так. Но отмахнулся. Подумал, что снова накручивает себя. Ошибся. И снова из-за его решения пострадали остальные. Теперь он один бродил посреди хаоса, случившегося по его оплошности. Возможно, обрати он внимание чуть раньше, этого бы не произошло… - Какая жалость… — лишь прохрипел он, когда взгляд упал на нечто странное. Под одной из плит разрушенного здания показалась маленькая ручка. Она судорожно сжимала и разжимала крошечные пальчики. Казалось, она выглядывала из пространства между куском асфальта и плитой, так удачно упавшей на фуру, раздавив её переднюю часть, но не коснувшись земли. "Либо младенец там — полный счастливчик, либо это просто газы в теле заставляют руку двигаться…" — мимолётно пронеслось в голове древнего. И всё же он направился к развалинам, под которыми, возможно, теплилась маленькая жизнь. Присел на корточки, чтобы заглянуть в темноту. И правда — там лежал маленький комочек, укутанный в порванную пелёнку. Из одной из дырочек как раз и вылезала пошарпанная по дороге ручка. Лололошка потянул руки под плиту и попытался вытащить беднягу из ловушки. Ему удалось, хоть и не без повреждений маленького тельца. По худому телу малыша виднелись ушибы и синяки. Он выглядел истощённым, похоже, не ел несколько дней. Сколько же он тут пролежал? Лицо младенца было заплаканным и исхудавшим, но он не издавал ни звука — ни всхлипа, ни привычного для детей его возраста шмыганья носом. Он просто смотрел куда-то вверх, не обращая внимания на происходящее. Его бренное тело слегка дрожало, дыхание стало рваными вдохами и выдохами. "Ступор, что ли?" — пронеслось в голове древнего, обратившего взгляд на беззащитное дитя, лежавшее в его руках. Маленький эльфик, которому уже пришлось пережить столь жестокую участь родного мира. — И чего же с тобой делать-то, мелюзга? — с туманным вздохом безразлично бросил он. Малыш, казалось, почувствовал чьё-то присутствие рядом и, дрожа, повернул голову, глядя своими стеклянными зелёными глазами прямо в душу тому, кто его нашёл. Эльфёныш не плакал, не капризничал — просто устало и измученно всматривался в очертания маски перед собой. Этим он заставил уж давно запечатанную в глубинах сознания эмпатию встрепенуться. "Если оставлю его здесь — помрёт. Коль заберу, будет немало хлопот… Но в конечном итоге он всё равно умрёт," — пронеслось в голове Междумирца. С одной стороны, если забрать ребёнка, тот сможет скрасить унылые и скучные дни существования после того, как его семья… исчезла. Да и сам малыш выживет благодаря этому. Но с другой… если он это сделает, то может случайно привязаться к нему. И снова… Снова будет больно. Ведь он умрёт — если не от старости, то от болезни, если не от болезни — то от чужого меча, а если и не так, то сам уйдёт, оставив после себя огромную рану и засыпав её солью. Терять кого-то снова не хотелось. Но… Малюсенькие зелёные глаза забегали по его силуэту, стараясь заметить каждую мельчайшую деталь. Казалось, ребёнок нашёл то, на что можно отвлечься от пережитого кошмара. Он протянул свою маленькую ладошку к маске, но дотянуться не смог, начиная издавать те самые смешные звуки детского усилия: охал, уханькал, пока Лололошка с отчуждённым взглядом не пригнулся сам, позволив мягкой ручонке коснуться твёрдой жёсткой поверхности маски. Притронувшись к желанному, его глаза загорелись от счастья. На лице ребёнка появилась улыбка. Он начал хихикать и пытался вытащить вторую ручку из укутанных тканей. Первый помог ему это сделать, и малыш тут же начал обнимать его лицо, чувствуя исходящее от него тепло. Лололошка, рассматривая это смешное создание, никак не мог понять, что чувствует. После всего пережитого его эмоции словно запечатались, разбились в дребезги. После известия о смерти Туилин и окончательного ухода Вальдхара его психика, можно сказать, не выдержала и подсознательно превратила его в безэмоциональный сосуд, живущий лишь на одной воле. А сейчас… что-то кольнуло. Он посмотрел на маленькое дитя и устало вздохнул. "Не оставлять же его тут… Даже если заберу, вряд ли у меня найдётся хоть какая-то сила, чтобы привязаться к этому мальцу…" — он приподнял лицо от любопытных ручонок малыша и снова тяжело выдохнул. — Моё дело — вырастить его достойным эльфом. А дальше… уйду. Взрослый уже будет. Манюсенькое эльфийское дитя заворожённо смотрело на существо, в чьих руках лежало. Словно понимало: тот, кто стоит перед ним, в будущем станет для него всем. — Сомневаюсь, что ответишь, но, мелочь, кроме тебя тут кто-то есть? — ровным тоном протянул он, наклонив голову. Однако малыш лишь протянул ручки к единственному источнику тепла. Без ответа, без желания помочь. Только с наивным стремлением получить тепло и ласку. Жаль, что обратился он не к тому существу. Не к доброму родителю, не к желающему ему добра человеку, а к травмированному древнему созданию с кучей ментальных проблем и боязнью привязаться. Что ж… придётся постараться стать для мальчишки хорошим — пусть и не родителем, но наставником. Может, и не первоклассным, но хотя бы тем, кто научит, как выжить в этом мире. Мальчишку-то как звали, он не знал, посему назвал его Тэлион. С древнего эльфийского Архейского языка «Тэл» означало либо конец, либо цель, а «Ион» — сын. Значение вроде как «Сын цели», метафорически — «тот, кто всегда идёт к завершению пути». Парнишка рос хорошим. Послушный, умелый, любопытный. — Наставник, наставник! А расскажешь снова историю о том огромном драконе? — весело восклицает шестилетний мальчишка, вцепившись в руку своего наставника. На что тот, старший, лишь безразлично повернул свой взор на эльфа — бледнокожего эльфёныша с растрёпанными каштановыми волосами и зелёными глазами. — Тэлион, — ровным тоном произнёс Междумирец, ледяным взглядом прожигая лицо своего «ребёнка», и спокойно отложил его руку от своей. — Сколько раз я тебя просил следить за внешним видом? — Да слежу я… правда, — надулся тот и начал взглядом искать расчёску. — Вон, видишь? Даже расчёску на кровать положил, чтобы после истории причесаться, — начал оправдываться он, обиженно топнув ножкой. Наставник со спокойным выражением лица поднялся из-за стола и присел перед ребёнком. — Да-а-а? — протянул он наиграно, слегка ухмыльнувшись. — Оставил расчёску на незастелённой кровати? Да так, что сам её только что искал? — Я… — покраснел мальчишка и отвёл взгляд в сторону, смущённо пробубнил: — я просто рассчитывал, что вы сами меня причешете. Вы же причешете? — умоляюще посмотрел он на своего «родителя». Сидит, как кот, который провинился: глазами моргает. Чем-то Туилин напоминает… что цвет волос, что глаз — такие же, как у неё. — Завтра, Туи, завтра… — предавшись воспоминаниям, он положил руку на голову Тэлиона и потрепал его по макушке. — Сегодня твой брат должен будет пойти и уладить некоторые дела. — Какие такие дела? — переспросил он, сделав любопытные глазищи в пять копеек. Наверняка будь он девушкой — был бы точной копией Туилин. — Героев наставлять, миры восстанавливать, вселенную латать… дел на сегодня полно. Это ж мой долг. Так что на некоторое время ты останешься дома один, как взрослый мальчик, — он похлопал его по макушке, привстав и отряхнув колени, направился к выходу из дома, параллельно материализуя свою маску в руке. — Еда в холодильнике. Не забудь убраться в комнате и привести себя в порядок, — бросил он и тут же скрылся за дверью, тихо хлопнув ею. Казалось бы, любого человека, либо же эльфа, насторожило бы то, что тебя называют чужим именем. Но шестилетний ребёнок, знающий лишь одного взрослого, которому можно доверять, и того, кто единственный «заботится» о нём, услышал только: «Твой брат» и «взрослый мальчик». "Наставник… Он назвал себя моим братом? Значит, я с ним одной расы? Тогда, когда я вырасту, я тоже стану таким же крутым? Но тогда где моя маска, как у наставника?" — ликовал мальчишка. "Значит ли это, что когда я стану достаточно сильным и мудрым, как он, то буду заниматься тем же?" — в глазах блеснул азарт. С того дня мальчишка самостоятельно стал искать возможности управляться с мечом и другими видами оружия, которые предлагал ему воспитатель. Упрашивал наконец научить его чтению — всему тому, что обычно делал наставник. Междумирец создаёт какой-то механизм? Тэлион уже просит научить его делать так же. Учитель готовит ужин? Тут же — просьба обучить. Наставник отправляется на очередную «работу» — эльфёнок тут же просится с ним. Но, увы, не всегда фиолетовая маска соглашалась на всё, что просил ученик. "Ты всё ещё слишком мал. Да и не твоя это работа, не твоё бремя. Нет смысла тратить твоё ограниченное время на заботы других." — пожалуй, этот ответ раздражал его очень даже, но он ничего не говорил. Проглатывал обиду. Наставник ведь хочет для него как лучше. Он ведь заботится о нём… Как он вообще смеет ему возражать? Но эмоции никуда не девались. Их нужно было пережить, ведь закопать глубоко не получалось. Рано или поздно они, как росток, проросли бы из земли и выросли в колючий, ядовитый цветок. Тэлион каждый раз диву давался, понимая, что наставник живёт так каждую миллисекунду своей жизни и ни разу, за всю его жизнь, не предавался сильным всплескам. А самому Междумирцу, или же Лололошке — как вам угодно, — казалось, было ещё тяжелее. Этот мелкий проказник постоянно творил какую-то ахинею. Слишком прилипчивым стал: то там ему надо, то это подай — прямо прилипала. Уцепится за него и не отпускает, а если откажет, начинаются слёзы. "Да что я сделал не так!? Может, в этом возрасте детям так важно внимание взрослых? С Софией таких проблем не было… Хотя тогда рядом с ней был не только я…" Приходилось лишь смириться и поощрять интересы маленького мальчишки. Кстати, Тэлион, как оказалось, очень силён в стихах. С лёгкостью их запоминал, а как только научился писать и рифмовать — сразу же принялся сочинять. И, конечно же, как только напишет, бежит хвастаться своим творением наставнику. А тот, как полагается прилежному существу, воспитывающему ребёнка, наигранно восхищался творением "своего чада". В своей упёртости он чем-то напоминал Туилин… Ах… Туилин… Бедная сестрёнка, умершая в другой реальности прямо после той ссоры Первых. Что-то в последнее время он слишком часто начал сравнивать его с ней… Разные эльфы ведь, но… глаза — чуть светлее, чем у неё, волосы — точно такие же. Да и вообще, как один в один. По крайней мере, в глазах Лололошки — так точно. Это заставляло его порой вести себя мягче, чем следовало, позволять больше, чем нужно было. Видеть в Тэлионе того, кого уже давно не было. А ведь время летело… Возможно, для кого-то (Тэлиона уж точно) десять лет — это много, но для его наставника они пролетели как птица. Так быстро, что он и не заметил. Точно так же, как не заметил того, что уже на подсознательном уровне начал видеть в своём воспитаннике свою усопшую сестру. Что, по правде, он мог с этим поделать? Различия во внешности хоть и были, но не колоссальные. А уж когда Тэлион вошёл в подростковый возраст и пристрастился к сарказму, сознание древнего и вовсе отказывалось воспринимать его иначе. Похоже, он и правда сходил с ума, раз уж старался зацепиться за утраченное в небытии прошлое… Уцепиться за гнилую нить, которая в любой момент может оторваться… Сколько раз он пытался одёрнуть себя от мысли заменить сестру им. Но его сознание предательски сопротивлялось этой мысли. "Хочешь потерять всё снова?" "Видишь прошлое уже десять лет… а ты и глазом не моргнул." "Он ведь тоже умрёт. Только вот уже по-настоящему. А ты снова будешь один. Один. Один. Один. Один." Пусть и не хотелось признавать, но это была горькая правда. Как бы он ни сопротивлялся этому, всё его нутро кричало о том, что он привязался к мальчишке. И понимание того, что придётся наблюдать за очередной смертью, давило как никогда. Смотреть, как из активного молодого эльфа Тэлион быстро превратится в беспомощного старца… И ведь он ничего не может с этим сделать… или мог? В памяти сразу всплывали моменты, когда он ещё был простым смертным. Обычным полуэльфом, которому посчастливилось встретиться с Эграсселем. Благодаря чистоте своих намерений его лучший друг обрёл силу Начала, которой и поделился со своими самыми близкими друзьями. После этого они и начали именовать друг друга братьями и сёстрами… Жаль, что после того как Эграсселя запечатали вместе с Тадмавриэлем и всем Археем, они рассорились и разошлись, позабыв об остальных. А затем… прозвенел гром, возвестивший о смерти одной из них. Туилин, или же, как её любили называть Ло и Вальдхар, Туи, умерла. Уж тогда из-за чувства вины и стыда перед друг другом контакт, который, возможно, ещё где-то мог мелькнуть, резко оборвался. И теперь… он больше не чувствовал их присутствия. Как бы ни пытался, их параллельные реальности больше не отвечали. Скорее всего, пусть и не хотелось признавать, эта реальность осталась единственной живой. А все остальные вместе с другими Первыми… Нет, сейчас не об этом. Он ведь хочет, чтобы Тэлион жил вечно, правда же? Так что же тогда позволило ему самому так долго жить? Ну, сначала Эграссель поделился кровью Первой Матери, ака Начала, — это дало им долгую жизнь. А чтобы Искра не так быстро расходовалась, он и Эграссель создали маски… Точно. Нужно дать молодому эльфу ещё больше силы Искры и создать для него маску! Нужно приняться за работу как можно скорее. Пока тем временем Тэлион, в своём подростковом возрасте, сам не мог понять, чего он вообще хочет. Сначала хочется больше внимания наставника к своей персоне, но ведь он уже взрослый. Ему шестнадцать! До какого ещё возраста он будет бегать следом за наставником, хватаясь за его плащ? К тому же, не значит ли это, что когда наставник сильно его опекает, то, по его мнению, он всё ещё ребёнок? Ну нет уж! Он хочет быть взрослым, быть таким же крутым и сильным, как учитель! Да вот только, похоже, учитель так не считает. Он до сих пор называет его этим «Туи». Причём эльфёнок без понятия, что это значит. Спроси у наставника — тот лишь как-то грустно усмехнётся и скажет: «Не забивай этим голову». Он что, совсем его за ребёнка принимает?! Бесит! Бесит! Бесит! "Может, если начать полностью копировать его поведение, то он начнёт воспринимать меня как взрослого?" Пусть и было сложно, но он делал всё, чтобы быть похожим на него. Перенимал привычки поведения, даже чай литрами начал пить, как наставник. Хотя ведь изначально на дух не переносил его, особенно без двух кубиков сахара — горько же! Но нет, он настойчиво копировал всё. Наставник постоянно скрывает свои эмоции — он будет делать так же. Сначала неумело, но старательно. Наставник ничего не боится — он тоже не будет показывать страх. Пусть сам по себе он трусливый, но виду не подаст. Даже тон голоса пытался скопировать. Знаний у него, конечно, было не так много, чтобы быть спокойным в любых ситуациях, поэтому он тайком сбегал ночью из дома в другие миры. Брал оттуда книжки и читал. Набирался знаний. В одном из миров он набрёл на книжонку о неком «Высшем совете». > «В туманную пору юности мироздания, когда сама ткань бытия была ещё тонка и зыбка, власть над всем сущим принадлежала Междумирцам — непостижимым творцам из иных измерений, что высекли миры из хаоса молчаливой волей. Но даже божественный порядок может стать тиранией для тех, кто жаждет воли. И тогда восстали против них четыре духа-первородца, четыре воплощённые стихии, что позже будут именоваться Высшим Советом. Нынешние смертные называют их богами, и в этом есть доля истины, ибо именно они стали новыми владыками вселенной. Это они — Агний, яростный дух Огня, чей гнев плавил основы мироздания; Аква — бездонная душа Вод, чьи потоки смыли устои старой власти; Эко — несокрушимая воля Земли, что дала опору восстанию; и Аэро — неудержимое дыхание Воздуха, что развеял замыслы творцов, — бросили вызов самим основам бытия. Война, что они начали, не знала себе равных. Это была не битва армий, а столкновение фундаментальных сил. Где проходил Агний, оставались лишь новые солнца. Где ступала Аква, рождались моря. Эко воздвигал неприступные твердыни, а Аэро носил в себе шёпот надежды и кинжалы ураганов. И они одолели непостижимых. Они свергли своих создателей и разорвали нити, что связывали их вселенную с чуждой волей. Так, ценой великой бури, власть над миром была отвоевана и передана в руки четырёх стражей-стихий. Они не сотворили всё сущее, но обрели над ним власть, став новой, грозной и справедливой легендой для всех, кто родился под их небом». Но пусть та легенда и не была правдивой, все в неё верили. Поверил и Тэлион. Наставника он даже не спрашивал об этом — думал, что тот застал ту войну, и не хотел давить на больное. А вот самому Междумирцу было глубоко плевать на эти легенды. Он и правда застал то время, однако никакой войны не было. Тогда все Междумирцы, его братья и сёстры, уже разошлись по другим реальностям, а одна даже умерла. Здесь же осталось лишь двое: он и запечатанный Эграссель. Второй попросту не мог участвовать в войне, а первый был поглощён унынием и уж точно не припоминал, чтобы участвовал в каких-то там битвах… Легче говоря, эти четверо просто заметили, что Междумирцев нигде нет, и решили сыграть спектакль. А Лололошка просто проигнорировал всё это и продолжил жить так, как жил и до этого, бросив легенду в корзину с надписью «ну и ладно». Сейчас, как и тогда, его это вообще не волновало — в отличие от странного поведения ученика. Даёшь ему внимание — он злится, не даёшь — он тоже злится. Пытаешься урегулировать — он тебя игнорирует. Да разве же так он его воспитывал? Вселился ли в него дух вечно недовольной Туилин!? А дел и так было полно: эти недопонимающие герои, трещины во вселенной, нужно создать маску для Тэлиона… а тот ещё и ходит с таким лицом, будто вечно всем недоволен. Ну раньше же он так себя не вёл! Хотелось бы сесть и обговорить это всё с ним, да вот только времени совсем не было. Оставалось лишь надеяться, что малыш не воспринял нехватку времени наставника как игнор. А он воспринял… причём в штыки. Наставник практически перестал с ним контактировать вообще. Это ведь не то, чего он добивался! Нет, он, конечно, знал, что когда дети вырастают, родители отдаляются, и это нормально. Но… если это значит стать взрослым, он не хочет. Не хочет, чтобы наставник взял и попросту забыл о нём. Он ведь просто хотел, чтобы им гордились… он не хотел отдаляться. Теперь почти все разговоры сводились к одному: — Давай потом, я занят. — В другой раз, я занят. — Не сейчас, я занят. — Я занят. Похоже, у него больше не было желания проводить с ним время. Ведь он уже взрослый… Честно говоря, он был бы даже не против услышать знакомое «Туи», пусть и не знал, что это значит. Хотелось бы сесть и поговорить напрямую, но, похоже, учителю было не до этого. Его даже дома фактически не было… Оставалось только сидеть и смотреть в окно. Со сверстниками играть не хотелось — они все были какими-то… другими. Всем было начхать на своих родителей, на своё здоровье. Стоят да курят, чтобы никто не заметил. "И не боятся же родителей разочаровать… Или им уже нечего терять? Тоже стараются выглядеть взрослыми и в итоге нет пути обратно… А может, их родители тоже курят? И пьют? Слышал, что люди так делают, когда сильно горюют… Наставник ни разу так не делал… И я не буду. Если уж и быть взрослым, то таким, как он." Ох уж эти два бедных существа… Один слишком стар и травмирован своим безумием, а второй слишком мал, чтобы понять, что старший далеко не такой уж идеальный и заботливый, каким он себе его представлял. В итоге один бегал по мирам, спасая их и параллельно создавая маску, а второй скучающе вспоминал прошлую заботу, глядя в окно, пока подростки старались выглядеть «крутыми». В один из дней Тэлиону уже надоело играть в эту молчанку. Раз не получается подойти издалека — нужно наступать напрямую. Так ведь говорил наставник? Так что в одно утро, когда Междумирец в очередной раз собирался уйти на неопределённый срок заниматься делами вселенной, на его пути преградой стал молодой эльф. — Наставник, есть разговор, — серьёзно произнёс он, скрестив руки на груди. На что наставник лишь спокойно провёл взглядом по его фигуре и с ледяным спокойствием бросил: — Не сейчас, Тэлион, я занят. Разговор может и подождать. — Нет, не может! Наставник, почему вы так холодны ко мне? Я сделал что-то не так? Почему вы меня игнорируете?! — уже почти прокричал зеленоглазый. — Я не игнорирую тебя, — так же спокойно ответил тот, наклонив голову. — Просто сейчас у меня накопилось слишком много дел. Можешь, пожалуйста, отойти с прохода? — Нет! Вы даже сейчас… Просто скажите, я вас разочаровал? Почему… почему вы больше не хотите видеть меня?! — Я не не хочу видеть тебя. С чего такие выводы? — Да вы… Вы же буквально днями напролёт на своей «работе»! Раньше такого не было! А это значит, что вы намеренно не возвращаетесь домой! — Я просто начал считать тебя взрослым. И не вижу смысла торопиться. — Так если я взрослый — давайте сядем за стол и обсудим всё. Как взрослые! — твёрдо настаивал он. На какое-то время воцарилась тишина: оба смотрели друг на друга, стараясь понять мысли стоящего напротив. И вдруг Лололошка издал тихий смешок, едва заметно улыбнулся, подошёл чуть ближе и потрепал его по волосам. — Ну давай, взрослый, шагай. Будем разговаривать, — хихикнул тот и, отстранившись, сделал жест рукой. Как же этот мелкий негодник сейчас напоминал Туилин. Та так же, если что-то решила, не отступила бы ни на шаг от желаемого. Немного опешив от странной реакции, эльф приоткрыл рот от удивления, но, быстро мотнув головой, направился на кухню. Удобно усевшись на стуле, он устремил взгляд на улыбающегося наставника, вздохнул и, сглотнув, продолжил: — Как мы уже оба поняли: я — взрослый. Но это не значит, что я хочу, чтобы наше общение оборвалось. Я хочу, чтобы всё было как раньше… Я понимаю, у вас очень важная работа, но… я тоже хочу вашего внимания. А не просто простых фраз при встрече: «Доброе утро», «Я занят», «Спокойной ночи». Пожалуйста, прекратите так делать, — умоляюще произнёс он, стараясь подобрать самые убедительные слова. Но наставник лишь продолжал улыбаться и с каким-то расслабленным, удовлетворённым тоном произнёс: — Хорошо. Только пару дней подожди. Я закончу кое-что, и всё будет по-новому. Может, и не так, как раньше, но… думаю, тебе определённо понравится. «Так просто?! Серьёзно?!» — пронеслось в голове у Тэлиона. — Могу ли я узнать, что значит «по-новому»? — неуверенно произнёс тот. — Будет у меня к тебе некий сюрприз на твой день рождения, Туи. А сейчас уж прости, но мне правда надо идти работать, — напоследок он издал тихий смешок и прошептал что-то неразборчивое, вроде: «С возвращением, Туилин…» — после чего вышел из дому и вскоре телепортировался. А спустя какое-то время он действительно оставался дома. Снова всё стало как прежде, даже вернулось то ласковое и непонятное «Туи». Вопросы: что бы тот хотел на день рождения, какие блюда приготовить, кого пригласить? А ответы были одинаковыми, как и каждый год: — Выберите, пожалуйста, сами. — Торт главное, а так ещё чего-то вкусное. — Никого, у меня нет друзей. Конечно, жаль, что ответы такие расплывчатые, но всё же Междумирец жил с ним всю его жизнь, так что разбирался в них даже без слов. Да и подарок для него уже имелся. На протяжении нескольких дней он уже тайно подпитывал его Искру. Осталось только вручить маску — как подарок. Безвозвратный подарок. Приятным бонусом будет и междумирская броня. Маску он сделал зелёной, ведь такой же была маска Туилин. Если рядом с ним постоянно будет эта маска, то он будет ощущать, что его сестра до сих пор жива… Главное — не увлечься. И вот настал день рождения Тэлиона. Вкусный торт, поздравления от наставника и самое главное — подарок. Лололошка с ехидной улыбкой протянул ему довольно увесистую коробку, сделанную из какого-то очень крепкого материала. Открыв её, эльф широко раскрыл глаза — то ли от радости, то ли от удивления. — Маска… Это значит, что я… — дрожащим голосом произнёс парень и поднял глаза на учителя, который приветливо улыбнулся и кивнул. «Он считает, что я достаточно взрослый и умный для… этого?» — в душе было так радостно, но в то же время страшно. Страшно, ведь это похоже на начало новой жизни. Он взял свою новую маску дрожащими руками, вынул её из коробки. Взглотнув, метался взглядом то на чёрно-зелёную маску, то на довольное лицо своего наставника. — Я теперь смогу путешествовать вместе с вами? — дрожащим голосом спросил он. Наставник прикрыл глаза и кивнул. — И заниматься тем же, чем и вы?.. Казалось, вначале древний немного замер, но затем тоже кивнул. — Будет так, как хочешь, Туи. Главное — чтобы больше не пропадала, — ровным тоном произнёс он, сложив руки в замок и положив на них голову, разглядывая в ученике черты своей сестры. Вспоминалось, как она точно так же радовалась, когда впервые получила в руки маску. Пусть тогда и не сразу разобралась, как она работает… Похоже, придётся объяснять снова. — Это получается, все эти дни вы… не игнорировали меня, а создавали для меня эту маску? — Тэлион провёл рукой по идеально выгравированному артефакту, а затем поднял взгляд на наставника, который, похоже, ушёл в свои мысли. «Значит, я зря тогда так на него думал… Как же я мог вообще подозревать наставника в таком? Он ведь всегда заботился обо мне…» — пронеслось в голове эльфа. «Считает меня взрослым, даже маску подарил… а я вёл себя как избалованный ребёнок… Чёрт!» — Наставник! — воскликнул он. — Клянусь, я больше никогда вас не подведу! Вы будете гордиться мной! И ведь он действительно пытался этого добиться. Усердно учился пользоваться маской, хотя его Искра в последнее время становилась всё более неконтролируемой. Из-за этого Междумирцу пришлось изрядно потрудиться и создать специальный механизм, чтобы стабилизировать силу Искры. От этого Тэлиону было ужасно стыдно — ведь он заставил наставника лишний раз напрягаться. Но тот не стал его пристыжать или упрекать. Лишь сказал: — Раньше он не был тебе нужен, Туи… Но ничего, на то и есть брат, чтобы помочь, правда? Как же приятно было это слышать: его принимают, его понимают… Разве это не счастье? Он много путешествовал по мирам вместе с наставником. Наблюдал за тем, что тот делает, и пытался повторять. И у него даже получалось. Потом учитель начал отправлять его отдельно на задания. А что самое удивительное — после получения маски он перестал расти. Ему уже должно было исполниться тридцать, а выглядел он всё так же — на семнадцать. Хотя и наставник, несмотря на свой миллионный возраст, выглядел не старше девятнадцати. Наверное, это было связано с тем, что он достиг подходящего для междумирца возраста и просто перестал стареть. Тэлион думал, что его начали воспринимать как самостоятельного. Но на самом деле его старались отделить. Ведь древний всё чаще ловил себя на том, что видит в нём не Тэлиона, а Туилин. Да что там имя — он начал путать даже пол. Как-то раз случайно назвал его «сестра Туилин». А однажды и сам ужаснулся, когда обмолвился о себе как о «брате». Это было… ужасно. Пытаться заменить кого-то другим. Переложить свою травму на чужие плечи. Лепить из ученика образ давно умершей сестры. Обманывать себя. Ужас. Грязь. Ложь. Самообман. И теперь этот обман вырос. И пытается ему подражать. Но в итоге он лишь становился всё более похожим на неё. Видеть эту маску... точно такую же, какая была у мёртвой эльфийки, у усопшей Туилин. Это, пожалуй, самый страшный и криповый кошмар! Кошмар, который ещё и двигается! И постоянно требует внимания! Страшно... особенно учитывая вину за её смерть. В какие-то моменты хотелось забить на мораль и просто наслаждаться обманом, но потом от самой мысли об этом воротило! Как он вообще мог себе позволить задумываться о таком? Туилин мертва, а Тэлион жив. Но он — не она. Обманка. Фальшивка! Хотелось всё бросить и убежать. Но не-е-е-ет... Он не мог. Наверное. Сам пока был неуверен. Он ведь сделал его бессмертным — значит, и ответственность несёт за него... Хотя Тэлион уже взрослый, сам сможет позаботиться о себе. Он ведь правда вырос, в состоянии быть самостоятельным. Когда детёныш взрослеет, он должен покинуть обитель родителя. А если не покидает сам — его покидают. Так будет лучше для всех. Для Междумирца хотя бы — не сойдёт с ума. Ну или отсрочит это безумие на несколько десятков лет. И вот однажды, вернувшись домой, Тэлион нашёл лишь короткую, но ясную записку: «Ты уже вырос. Пора писать историю самостоятельно.» После этого он больше не видел своего наставника... миллионы лет. Но продолжал делать то, что делал он. Ради памяти. Чтобы хотя бы так наставник мог гордиться им — на расстоянии. Он делал всё. ВСЁ! Наставлял героев, чинил миры, которые должны были давно погибнуть без его вмешательства, латал дыры в реальности... День за днём. На протяжении миллионов лет. Он устал. Было больно. Сложно. Мозг не выдерживал. Никого рядом. Наставник... Не забыл ли он его?.. Наверняка да. Ведь живёт гораздо, ГАРАЗДО дольше, чем Тэлион. Трудно представить, сколько всего он видел, кого встречал... всех не запомнить. Может, он и забыл. Но Тэл — никогда. Пусть больно, пусть трудно — он не забудет. Даже если своё имя забудет, его — не забудет. Так и тянулись обязанности. День за днём, столетие за столетием, тысячелетие за тысячелетием, миллион за миллионом... Он сам устроил себе бесконечный день сурка. Всё ради того, чтобы не забыть. Не забыть того, чьё лицо уже стёрлось из памяти. Остались лишь смутные очертания чёрно-фиолетовой маски... Однажды, помогая очередному герою (который, похоже, с мозгами вообще не дружил), он чуть ли не пальцем показывал, как правильно поступить, чтобы невинные перестали умирать. Но этот придурок всё равно делал по-своему. И из-за него зелёной маске пришлось повернуть время вспять, нарушив закон мультивселенной. Позор. Неспособность справиться с простым заданием. И в итоге — Тюрьма Времени. Место для самых отъявленных преступников, нарушивших законы мультивселенной. Там у заключённых есть вечность, чтобы подумать над своим поведением, ведь времени в целом там нет. Сколько он там пробыл? Глупый вопрос. По ощущениям — больше миллиарда лет. Но считать там время бессмысленно. Пока его не вытащил Ангел Смерти Джодах. Ему была нужна сила Тэлиона — сила, обретённая благодаря наставнику и миллионам лет практики. Правда, для этого требовалось поглотить владельца силы. Но плевать. Наконец-то этот кошмар закончится. Бесконечные попытки спасать чужие шкуры, жертвуя собой, своим рассудком, своей жизнью... Кроме обязанностей он почти ничего уже не помнил. Лишь обрывки детства. Зачем он столько терпел?.. В голове всплывал только один образ — фигура в чёрно-фиолетовой маске со спокойным взглядом. Ах да... Наставник... Он ведь чувствовал то же самое. Был пустышкой. Но настолько прочной, что жил даже будучи пустым. А Тэлион оказался слишком слабым. Он снова его подвёл. --- "Так вот что значит — перед смертью вся жизнь перед глазами пролетает?.." — раздосадованно подумал он. Жизненная сила вместе с иной энергией вытекала из него в Ангела Смерти. Странно осознавать, что через миг тебя не станет. Не будет боли. Не будет радости. Не будет ничего. И никого. Он и правда слабак. Зря Междумирец только тратил на него время... Но почему казалось, что наставник наблюдает за ним? "Нет... Наставник просто забыл обо мне. И не будет горевать из-за моей смерти... Наверное, не будь так, он был бы мной очень разочарован..." Это была последняя мысль в его сознании. А ведь и правда за ним наблюдал его любимый наставник. Да вот только ни горя, ни разочарования он не испытал. Всё шло по плану. Выжил тот, кто должен был. Выжил тот, кто был дороже. Выжил Джодах. Возможно, эта временная ветка и станет идеальной?..