Ритуал

На деревянном полу красным вырисовывался символ — октаграмма, заключëнная в круг. В каждой еë части, кроме центра, было нарисовано по руне. Это должно было сдержать демоническую сущность, которую он собирался вызвать. Ненадолго, конечно, но ему и пары минут хватит, чтобы произнести заклинание запечатывания. Из-под тугих слоëв марли на запястье всë равно сочилась кровь, но парень игнорировал это, пусть и было весьма больно. Голова слегка кружилась, а от запаха восьми горящих свечей начинало мутить. – Всë... Готово. В последний раз оглядывая ритуальный рисунок, от взял со стола потрëпанную от времени книгу, в кожаном переплëте из один дьявол знает чьей кожи. Пожелтевшие от времени страницы крошились под пальцами, буквы истëрлись, из-за чего читать их становилось ещë сложнее. Множество записей на латыни, дневнегреческом и других, неизвестных языках, написанные углëм, чернилами и даже кровью — всë сливалось в единую массу текста. – In tenebris lumen rectis corde, et invocabo te... – язык у него заплетался, из-за чего слова сбивались и ощущались непонятной кашей. В комнате ощутимо похолодело, пламя свечей задрожало и из оранжево-жëлтого стало практически синим. С каждым словом текст в книге всë сильнее расплывался перед глазами. Кровавые символы на полу засветились, послышался вой, пол в круге начал дрожать, трескаться и дымиться. Парень попятился, врезавшись спиной в стену. Его голос, заглушаемый воем Зверя, звучал всë тише, а кричать ему приходилось всë громче. – Et ostende mihi faciem tuam! Et non evanescet ante finem anni sexti mensis et sexti diei! – срываясь в конце на крик, он закашлял, медленно садясь на пол. Из облака дыма, заточëнного в круге, явилось ему Нечто: высокий тëмный силуэт, из чëрного пламени, в каждое мгновение сжигаемый собственный силой. И три пары крыльев его били по стенам клетки, рассыпаясь в пепел, а острые когти царапали воздух не в силах выбраться. И лишь два фиолетовых глаза ярко светились, капая на пол огнëм, точно слезами. Оглушающий вой его сотрясал стены, от чего с потолка валилась пыль, а из ушей, казалось, скоро хлынет кровь. – Mihi obedire! В то же мгновение демон замолк. Вжимаясь в барьер, не дававший выйти, он пристально смотрел на человека, прожигая пол капающей с клыков огненной слюной. Лишь голодное урчание, шорох дыма и бьение человеческого сердца нарушали тишину, повисшую в комнате. – И зачем же ты вызвал меня? – низкий голос, больше напоминающий раскат далëкого грома, прокатился по комнате эхом, отдаваясь дрожью в каждую клеточку тела. – Ты... Ты подчинишься мне и исполнишь моë желание! В ответ послышался лишь смех, такой, что пол начал трястись. Садясь на пол и прикрывая себя всеми шестью крылами, демон стал практически таять, уменьшаясь в размерах, от чего человеку даже на секунду показалось, будто тот сейчас просто испарится и сбежит. Но нет, едва заметные бирюзовые цепи продолжали сковывать его тело, привязывая к каждому из лучей звезды и смыкаясь на шее. – Какого чëрта ты смеëшься? – недоверчиво приближаясь к кругу, парень не отрывал взгляд от существа, которое узревал перед собой. Это был, вроде как, человек, весьма бледный и лишь в одном кожаном плаще, чëрном, как и волосы, с яркими фиолетовыми полосами на рукавах и воротнике. Глаза, того же насыщенного цвета, буравили парня перед ним холодной насмешливостью. Из тëмных, напоминающих врановое крыло, волос выростали небольшие рожки. А на шее, чуть скрытый воротником, красовался тяжëлый ошейник из неизвестного тускло-бирюзового металла. – А что, нельзя посмеяться над тобой? Так много о себе возомнил. – Taceo. – повышая голос, он остановился в полуметре от круга, внимательно смотря на демона. Всë же замолкнув, тот чуть нахмурился и лëгким взмахом рукава потушил большую часть свечей, а после обнял руками колени. – Вот так лучше. Я не собираюсь вести дружелюбные беседы с дьявольским отродьем. Выполнишь моë желание — тогда и отпущу. – Вы, люди, такие меркантильные. – губы потусторонней сущности, пусть и имеющей людское обличие, расплылись в усмешке, обнажая ряд острых зубов. – И чего же тебе надо? Я могу дать и денег, и власти. – Это всë мелочи. Мне нужно бессмертие. На пару секунд повисла тишина, а потом демон упал на спину, заходясь в приступе истерического смеха. Опешивший человек молча наблюдал за этим, медленно закипая, но не зная, что и делать. И всë же сидевший в круге, отсмеявшись, сел, стирая слезинки с уголков глаз. – О дьявол, серьëзно? Я конечно знал, что люди все редкостные идиоты, но не думал, что встречу такого. – чуть серьëзнея, он зарылся пальцами в свои волосы, ëрша их. – Я не советую тебе желать такого. Это проклятие, а не благословение. – Ты должен мне подчиняться, а не спорить. И вообще, твоя свобода моя на шесть с половиной лет! Принимая заметно более скучающий вид, демон провëл кончиком пальца по ошейнику, простукивая металл кончиком острого ногтя. – Хорошо, ты получишь своë бессмертие. Но учти, что я даже соизволил предупредить. А теперь выпусти меня, иначе сделка не случится. Чуть в нерешительности парень поставил ботинок на край круга и быстро потëр. Кровь, пусть и успевшая въесться в доски, размазалась, нарушая границу. Тут же фиолетовоглазый брюнет вскочил с пола, от чего его плащ заколыхался, едва хоть что-то прикрывая. Но не особо обращая внимание на смятение и даже небольшое смущение человека, он ловко ухватил его за руку, сжав ладонь в своих длинных, тонких и костлявых пальцах. Их рукопожатие объяло ледяным дыханием пурпурного пламени. – Рад, что наша сделка теперь в силе, Дмитрий. – расплываясь в хищной улыбке и напоминая довольного кота, он широко распахнул глаза, один их которых засветился ярче прежнего, а после за мгновение потух, приобретая серый цвет и затягиваясь блëкло-молочной плëнкой. И тут же всю внутренность человека стало жечь, будто он съел разом сотню жгучих перцев. Ощущение было ужасным и даже хуже, от чего его глаза стали слезиться. – Почему так... Так... – он не мог подобрать слов, хоть немного описывающих эти страдания. – Что "так"? Больно? – отпуская его ладонь, демон отошëл подальше от круга, прислоняясь спиной к стенке. – А я предупреждал, что ничего хорошего ты не получишь от этого. – Чëртов демонюга... – Эй! Знаешь, тебе стоит быть благодарным, что я не убил тебя и сказал о последствиях. – Откуда ты вообще моë имя узнал? – медленно садясь на пол, парень посматривал по сторонам, удивляясь, каким всë стало резким. – И что с моими глазами? – Просто небольшой побочный эффект. И мне теперь принадлежит твоя бессмертная душа, так что знаю я всë. Да... Твоя anima. Эти слова вызывали смутное беспокойство. Никакую утерю души он не чувствовал, но мысль о нахождении в чьей-то власти довольно сильно смущала. – И что дальше будет? – Пока ничего. Твоë бессмертие защитит тебя лишь от старости. А как только ты умрëшь, я заберу тебя вниз. – Да уж, не успокоил... Как тебя хоть зовут? – Я, мм... * – Кира! Запах гари под ногами, доходя до лица, заставлял глаза слезиться. Жар, плавя кожу ботинок, начинал подступать к одежде, которая тлела и дымилась. Боль, медленная, тянущаяся подобно смоле, нарастала с каждой секундой, заставляя кричать, не в силах сбежать. Вместе с демоном он, как и было в условиях сделки, прожил шесть с половиной лет. Поначалу они держались настороженно, на расстоянии, не доверяя друг другу. Каждый занимался своим делом — Дима, получивший бессмертие, изучал заклинания, а демон, назвавшийся Кирой, следил за ним. Каждый забивался в свой угол, не влезая в чужую жизнь. Но потихоньку они стали привыкать. Сначала незначительное перебрасывание фразами, потом вопросы с ответами, потом целые диалоги. Месяц за месяцем границы, установленные как островок безопасности между человеком и демоном, стирались. И постепенно они, как ни странно, стали почти друзьями. – Я не понимаю, что тут написано. – покачиваясь на стуле, парень смотрел то в книгу, то на свечу, пламя которой взволнованно колыхалось. Огонь всегда начинал беспокоиться, стоило демону приблизиться к нему. – Если требуется помощь, ты только скажи. – выглянув из-за его плеча, Кира посмотрел в книгу, с интересом пробегая взглядом по страницам. От каждого его движения бирюзовая сталь, обручем обвивавшая шею, слабо позвякивала. – И что непонятного? Простейший текст, древнегреческий, про попытку получения Философского камня. – Это тебе простейший, ты небось жил во времена, когда на этом ещë разговаривали. Но увы, их цивилизации нет уже как... Много веков. – Да не так и много. Всего десять, ну я так, плюс-минус. И я не настолько старый, как ты считаешь. Когда я жил, уже Византия к закату клонилась. – Ладно, ладно, понял. Это даже чутка неожиданно. Так сколько тебе? – с любопытством поглядывая на демона, он вновь зацепился взглядом за его правый глаз. Слепота, появившаяся после их сделки, так никуда не исчезла. И по словам Киры, она была "временным условием", чтобы было из чего бессмертие создать. "Жизнь ничего в долг не даст, смерть тоже, а вселенная и подавно" — таким было его объяснение. – Около двух сотен лет. Но там время тянется иначе, потому точно сказать ничего не могу. – А... – И нет, я не расскажу, от чего умер. Я вообще пришëл с переводом помочь, а не за жизнь разговаривать. Личных тем они избегали всегда. И до того, как подружились, и после — вечный холод никуда не исчезал. Эта была та нерушимая стена, которую можно было сколь угодно подвинуть, но не сломать. И месяц за месяцем они топтались по стороны этой стенки, не переходя граней для личного. Демон мог ходить куда хочет, делать практически что угодно, от чего иногда он исчезал даже на несколько дней, но после неизменно возвращался, появляясь за спиной и урча на ухо: – Рад вновь увидеть меня? И так продолжалось больше трëх лет. Поначалу напряжëнная, их жизнь стала сплошной рутиной, где все в меру друг другу мешали, не вмешиваясь в чужие дела и помогая лишь по мере необходимости. Но всë поменяла зима, более холодная, чем обычно. В один из дней дрова для топки печи закончились, ещë и как назло, ближе к ночи. Выходить из дома было опасно из-за стражей церкви и бандитов, а уж в лес соваться он тем более не хотел. Ещë худшей идей было изводить для розжига книги, коих имелось не меньше сотни. И в итоге Дима просто лежал, свернувшись под одеялом и обнимая себя в надежде согреться. Каменные стены, давно остывшие, не дарили даже капельки тепла. Наверное, и в могиле лежать не так холодно, как здесь. – Неужто мëрзнешь? – раздавшийся над головой голос, ставший уже привычным и знакомым, заставил сильнее сжать стучащие зубы и плотнее спрятаться под истрëпанную от времени ткань. – Приму твоë дрожащее молчание за согласие. Всего через несколько секунд кровать заскрипела, прогибаясь под весом демона. Воистину адский жар, исходящий от него, доходил даже с небольшого расстояния, заставляя придвинуться, шаря рукой в поисках источника тепла. Но вместо этого, сопровождая свои действия тихим смехом, Кира не то лëг, не то упал, поворачиваясь к человеку лицом и накидывая на покрывало собственные крылья. Тепло в мгновение ока окружило его, от чего Дима смутился и отказавшись от попыток освободиться из объятий, мигом провалился в сон. А потом внезапно срок их контракта подошëл к концу. Цепи, не дававшие демону сбежать, тут же спали на пол, а сам он исчез, оставив лишь след копоти на полу. Не попрощавшись, просто испарился, как и не было его. И не вернулся, сколько друг его не пытался дозваться. Хотя, для Киры он и другом не был. Так, небольшим и, возможно, забавным развлечением. Одиночество, вернувшееся в его жизнь, оказалось крайней давящим, как никогда раньше. А потом пришла инквизиция. Кто именно был стукачом, он не знал. Да и по правде, уже как-то всë равно стало. В любом случае его схватили и увезли из дома с мешком на голове. Везли долго, по трясущейся дороге, где воняло нечистотами и чëрт знает, чем ещë. Потом был вновь холод и писк крыс. Вокруг были влажные, подмëрзшие стены, затхлость, припитавшая всë вокруг, лезла под кожу, вызывая тошноту. Всë тело было как тряпичное, смазалось ощущение и времени, и пространства. Казалось, что вечность его тащат по этому переплетению коридоров. А потом удар о спинку стула и яркий свет свечи перед лицом. Должно быть, ему повезло, что побочкой от бессмертия стало переодическое свечение глаз. В другом случае его неприменно пытали бы, чтобы выбить признание, прежде чем убить. – Оно похоже на огни святого Эльма. – скрипучий голос инквизитора запоминал скрежет трескающегося льда. – Значит и правда вступил в союз с дьяволом. – Тут и думать нечего. Сжечь его! А потом вновь темнота, шум, голоса, верëвки и щепки, воткнувшиеся в спину. У позорного столба, точно ведьма или падшая женщина. Но стыдно не было. Было страшно, хотелось домой, чтобы вновь рядом тепло, а уши забиты лишь вкрадчивым, тихим голосом демона. После лишь жар, страх, страх боли и смерти. Это не было бы вечным страданием — не зря же демон ему говорил "твоë бессмертие защитит тебя лишь от старости". И всë, что он теперь мог, это выкрикивать имя нечисти, точно оно — единственная истинная молитва в этой сжигаемой до грязного пепла жизни. В сплошной темноте, душной из-за плотной ткани, всë это казалось сумашествием, ненастоящим, точно ужасный и отвратительный сон, из которого нет выхода. – Я бы предпочëл, чтобы моë имя кричали в другом смысле... – потусторонний голос, похожий больше на землетрясение, эхом разнëсся по залу. – Но видно не сегодня. – Здесь демон! Демон! – Берите распятия! – Exorcizamus te, omnis immundus spiritus omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii... Пламя, разгоравшееся под ногами, резко потухло. Послышались крики, хлопанье крыльев, рычание и вой, хлюпанье крови и хруст костей, свист оружия и топот по камням. И резко наступила тишина. Ни единого звука, лишь тихое дыхание и стук сердца человека. А потом шаги, точно по лужам, но куда глуше и липче. – Не думал, что моя помощь понадобится так скоро. Заждался, да? Коснувшееся рук лезвие обожло холодом, за мгновение освобождая от верëвок. Ноги, до сих пор прожжëнные болью, тут же подкосились, едва ли не заставляя упасть. Но падения было остановлено крепкой хваткой демона, который глухо рассмеялся. – Ты немножко не в форме, верно? – Всë болит... А ты — ужасное создание, ушëл и ни разу не явился... Попытка снять мешок с головы, дабы разглядеть хоть что-то, была мигом остановлена. – Не стоит. И если ты не забыл, время моего подчинения кончилось, вот я и ушëл. – звуча уже чуть менее насмешливо, он дотронулся рукой до плеч человека, на мгновение обжигая холодом, но тут же лишая всей мучительной боли. – И как видишь, я тебя всë-таки спас. – И что же будет дальше? – кашляя, Дима приподнял ткань с лица, оставляя глаза закрытыми. В нос ударил запах крови, гари и серы, заставляя закашляться. – А дальше... Будет веселье. Главное держись крепче. И тут же под ногами затрясся пол, трескаясь и испуская жар.