Не верю, или спортсмены не пьют

— Итак, коллеги. Вчера произошло крайне неприятное событие, обсуждать которое мне очень горестно и больно, но другого выхода нет, — Савченко Николай Павлович укоризненно посмотрел в сторону провинившейся парочки. — Завхоз Елена Петровна обнаружила в нетрезвом виде в стенах нашей школы учеников Кулёмину Лену и Семёнова Мишу. «Как пафосно! Ещё бы сказал, что застали на месте преступления», — мысленно съязвила Лена. — Вдобавок ко всему наша подвыпившая парочка испортила стену фасада здания, на которой эти остроумные товарищи умудрились написать краской из баллончика… — Спартак–чемпион, — ехидно, но с явно заметной всем окружающим грустинкой в голосе, прервал директора учитель физкультуры Степнов Виктор Михайлович. — Что, Кулёмина, с баскетбола на футбол потянуло? И это лучшая спортсменка школы! Моя любимая ученица! Он пристально посмотрел на Лену, которая быстро отвела от него взгляд и склонила голову так, что длинная чёлка скрыла глаза окончательно. Учитель физкультуры обречённо вздохнул. Все, что угодно мог представить… Задумался, и перед глазами начали всплывать греющие душу воспоминания: как они выигрывали соревнования, как вместе тренировались, как он мечтал, что она когда-нибудь станет лучшей баскетболисткой страны. «А теперь чего? Пьяная Кулёмина в обнимку с таким же нетрезвым Семёновым — сладкая парочка «Твикс». Да ещё и хватило ума изуродовать стену школы. Хорошо хоть написали «Спартак–чемпион», а не «Борзова — дура». Пьяные же были, не контролировали себя. И при этом никто из них, согласно показаниям провинившихся, совершенно не помнит, когда и где напились», — беспорядочные мысли не оставляли физрука вот уже вторые сутки. Степнов вспомнил вчерашний вечер, а именно то, что так задело его: Лена вытирает со лба Миши краску и глупо улыбается, совершенно не замечая, что за спиной её одноклассника стоят грозная завуч Борзова Людмила Фёдоровна и он — учитель физкультуры. Их вызвала Елена Петровна, обнаружив нашкодивших школьников. Как назло, помимо Степнова в тот день дольше всех задержалась и «Терминатор». Так, глядишь, всё бы обошлось и не дошло до этого фарса: разбора полётов на педсовете. У той стены поначалу учителя подумали только о том, что ребята просто хулиганят. Не сразу заметили, что они пьяны. А Виктор Михайлович вообще пребывал в каком-то странном для себя состоянии: сердце колола непонятная игла. Он злился, наблюдая за развеселившейся Кулёминой. Ведь раньше свои самые солнечные улыбки она дарила только ему, а теперь, ни с того, ни с сего, флиртует с этим клоуном Семёновым. Тот и подтянуться на турнике никогда не мог. Что она в нём нашла? Степнов до сих пор не понял, что за реакция случилась с ним вчера. Мысль о том, что это ревность, приходила на ум в последнюю очередь. Тогда в реальность его вернули возмущённые крики Борзовой, на которые ученики совсем не отреагировали: Кулёмина смеялась, хватаясь за живот, а Миша продолжал рисовать на стене. И только когда Лена послала физруку воздушный поцелуй, стало понятно, что в трезвом виде девушка такое уж точно бы себе не позволила. Ну, а дальше… скандал и сегодняшний разбор полётов. Расследование зашло в тупик. «Эх, Степнов, о чём ты вообще думаешь? Нужно решать, как Кулёмину выручать. Ладно, если выговор просто влепят. Могут же и из школы выгнать. Уж Борзова постарается». Лена всё так же боялась посмотреть на кого-либо после слов осуждения, прозвучавших в её адрес от Виктора Михайловича. Она совсем ничего не помнила из вчерашнего дня. Не понимала, о чём говорят учителя, что обсуждают. Так и хотелось сказать: «Вы что, с дуба рухнули? Как я могла напиться?» Меньше всего ожидала такой реакции на произошедшие события от самого близкого человека в школе. Даже подумать не могла, что Виктор Михайлович сможет когда-либо усомниться в её словах. Он не верил! Конечно, ведь Степнов как раз всё помнил в отличие от неё. Сомнений в том, что Лена совершила такой вопиющий проступок на территории школы, не было ни у кого из присутствующих — слишком бесспорными оказались улики. Да и не проходящая с самого утра головная боль каждую секунду напоминала Кулёминой о том, что вчера её организм явно потравили чем-то выше по градусам, чем кефирчик. Рядом с Леной сидел такой же поникший Семёнов. Девушка повернулась к нему и не смогла сдержать смешок. «Не, ну надо же было с Мишкой напиться. Они точно нас разыгрывают. Быть такого не может». — Вы посмотрите на неё! Она ещё и смеётся! Кулёмина, стыд совсем потеряла? Радуйся, что дедушку пока твоего не пригласили. Я бы посмотрела на твоё веселье в его присутствии! — возмутилась Борзова. — А чего вы на неё наезжаете, Людмила Фёдоровна? Придумали вы всё. Не было ничего. Мы с Ленкой не помним, — попытался заступиться за товарища по несчастью Миша. — Семёнов, ты за речью-то своей следи. Думай, с кем разговариваешь. Думай, говорю! — одернул мальчишку Савченко. — Не было ничего? Как-то это странно звучит, интимно, что ли, — еле сдерживая смех от собственной шутки, прошептал Рассказов Степнову на ухо и тут же получил от того подзатыльник. — Игорь, не неси чушь. Лучше давай думать, как Ленку спасать. Ситуация безвыходная пока. Не представляю, чем ребятам помочь. Я ведь сам их видел. Сам, понимаешь?! Не, ну не могла Кулёмина напиться по собственной воле. Нужно расследование провести. Опросить всех ещё раз, — немедля, приступил к разработке стратегии Виктор Михайлович, пока остальные преподаватели еле слышно «бекали» и «мекали», изображая из себя робких овечек, готовых согласиться с любым мнением Борзовой. — Ленку, говоришь, спасать… А Мишку не надо? — сыронизировал Рассказов, улыбнувшись смутившемуся Степнову. «Эх, прав Витя, и в самом деле нужно что-то решать. Для начала следует восстановить в памяти вчерашний день и понять: кто и где находился в это время. Пьяная Кулёмина — смешно ведь даже».