Там, где лис не плакал.

Течёт кровь. Течёт очень много крови. Гию был ранен первым же встретившимся ему демоном на горе Фуджикасане, когда прошёл на финальный отбор. Голова трещала как вне себя, а левый глаз не мог спокойно открыться из-за количества багровой жидкости, выходящей из раны. Расплывающееся зрение кое-как цепляется за пятно знакомого розового, и отчаянный плач вырывается словно по рефлексу. «Са- Хаа… Саби- то!» — окликнул мальчишка своего друга, сжимая в руках разбитую лисью маску, уцелевший синий глаз которой осуждающе наметился в край уплывающего сознания Томиоки. Силуэт зелёно-жёлтых цветов достаточно быстро приблизился, после чего раненный юноша почувствовал тёплые руки на своих плечах. Судя по тому, что голова затрещала хлеще прежнего, эти самые руки активно его трясли, пытаясь прогнать ту нагнетающую темноту в уголках нетронутого ока Гию. . . . «Эй! Эй! Гию! Не спи, слышишь?! Если уснёшь — я тебя тащить не буду!» — пригрозил Сабито, прекрасно понимая, что врёт, понимая, что без младшего он не уйдёт с этой треклятой горы, — «Мы почти прошли отбор, ну же! ЭЙ!» Руки бесконтрольно дрожали, вцепившись в красную, теперь скорее навеки испачканную кровью ткань, марая пальцы полу-паникующего мальчика. Видеть своего, хоть и некровного, но брата, в таком состоянии было страшно. То, как правый глаз вечно закатывался, угрожая закрыться надолго, то, как его дыхание стало болезненно неровным (что было ещё страшнее, ведь это значило, что Гию нисколько не следил за потоком крови), и то, как быстро он побледнел. Всё это очень сильно напоминало ему то, как умирала его семья, давило на забытые воспоминания, и давило всякое желание продвигаться дальше по склону горы отбора. По близости слышен крик, резко прерванный пугающей тишиной. Судя по всему, кто-то попал в лапы демона, и чёрт побери, сердце сжалось в сочувствии и диком желании поспешить помочь, но Томиоку оставлять одного было опасно. По близости не было ни единого другого участника помимо двух учеников Саконджи, оставить почти выпавшего из сознания друга не на кого, а значит и бежать на помощь нельзя. Ведь, как бы то не звучало эгоистично, Гию был тем, кого Сабито хотел бы забрать с этого экзамена любой ценой, даже если это значило, что умрёт кто-то ещё. «Ме- Хнн… Фух. Са- Сабито… Меч.» — слабо простонал черноволосый, дрожащим пальцем указывая на свой клинок, когда-то выданный ему учителем Урокодаки. Сражаться в таком состоянии он не мог, что вело разум лавандово-глазого в тупик. Меч? Зачем Гию его катана? Что- «С-себе! Кх- хаа. Возь- возьми себе…» «Хватит болтать, ты итак почти утух!» — ругался старший, тревожно хватаясь левой рукой за траву в попытках схватиться за рукоять лезвия. Правая рука всё так же поддерживала стремительно расслабляющийся вес, теплота которого стабильно стекала на белый материал хаори Сабито. Свой меч сначала был подвержен спешной проверке, после чего отброшен в сторону. Почему? Да потому, что остриё успело затупиться. Каким образом полуживой юноша заметил это не понял даже сам Сабито, но шибко долго об этом размышлять было нельзя. Выть в попытках привлечь внимание других будущих охотников было бы только им во вред, ведь излишний шум привлекал демонов, но и молчать тоже было не самым лучшим вариантом хода событий. На волоске от срыва, Сабито втягивает больше воздуха в лёгкие, собираясь звать на помощь, как вдруг боковым зрением он замечает надвигающуюся пару парней. «Подойдите, пожалуйста!» — как можно тише подозвал юноша неизвестных людей, — «Проследите, что бы он выжил, я должен помочь остальным.» Томиока, тем временем, успел уже уснуть. Голова, наспех обёрнутая запасными бинтами, расслабленно откинулась назад, а руки с ногами бесполезно тащились по земле, пока его тушу несли в более безопасное место. Как только Сабито был уверен в безопасности своего товарища, он убежал в сторону криков. То, что он увидел там, можно было описать лишь одним словом — несправедливость. До тошноты неприятный зелёный оттенок кожи демона был обпачкан кровью как самого существа, так и человека, руку которого оно успело оторвать. Склизкие чавканья раздавались гулким, противным эхом в черепной коробке, практически мгновенно забываясь в скрежете холодного, безжалостного хихиканья создания. Боль в ушах быстро переросла в гнев, а гнев в свою очередь переиначился в желание наконец покончить злодеяния нетипично огромного монстра. Ладони, полностью стёртые до толстых мозолей, машинально вытащили клинок, в то время как всё остальное тело автоматом встало в нужную позицию. «Ахх… Ещё один лисёнок! Хехехе. Ты будешь 13-м!» — демон начал свои бессмысленные речи, «А скажи-ка, пацан.» «.Не отвечу!» — рявкнул Сабито. Прыжок вверх — и вслед за ним вытянулась куча толстых, мускулистых рук. Каждая была срублена как по маслу, что было заслугой Томиоки, который приказал взять его толком не использованный меч вместо того, чтобы продолжать щеголять с тупым лезвием. Толстые пальцы перетираются меж собой в попытках схватить дышащего водой, в то время как оный использует четвёртый стиль дыхания — удар волной. Каждый разрез идеально расположен так, что бы перерезать уплотнённую кожу безо всякого сопротивления плоти оружию, и демон находит себя в не лучшем положении. «Хватит убегать! Сдавайся, прежде чем я размажу твою голову по земле!» «Ни за что!» Ещё прыжок. В этот раз последовала атака, нацеленная на то, что бы отрезать шею, — «Дыханье воды: шестой стиль — водоворот!» — лезвие с опасной скоростью летит навстречу со слабым местом. Демон рук, хватаясь за любой возможный выход из ситуации, делает отчаянное движение. Толстые, крепкие пальцы протягиваются с целью того, чтобы раздавить голову будущего истребителя. «Нет! ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ, СОПЛЯК! Я-» Голова слетает быстрее прежде чем уродливое многорукое месиво успевает понять. Мир крутится в глазах демона, а деформированная черепная коробка глухо стучит о землю с каждым отскоком. Сабито сглатывает вязкий ком адреналина и нервозности. … Следующий день проходит спокойно, большинство участников увязалось за Сабито, который с радостью защищал их от любого оставшегося демона. Совсем рядом, сзади, шла та самая группа юношей с Томиокой в руках. «Он как там?» — поинтересовался Сабито, волнуясь за состояние друга. Гию не просыпался ни разу за всё это время — такой крепкий и продолжительный сон начинал припугивать казалось бы бесстрашного розововолосого. Один из мальчишек, — как выяснилось его звали Муратой -, одёрнулся, но ответил практически незамедлительно. «В-в норме! Просто оправляется. С-столько крови потерял всё-таки.» «Хн. Ладно…» Кучка из парней и пары девушек, теперь уж точно истребителей, видит глицинию. Двух странных девчонок-близняшек. Куски железа, и стаю чёрных воронов. --- «.Нхх… Г-где.» — прохрипел синеглазый, продирая глаза (хотя смею подметить, что пока что один глаз, ведь другой был всё равно в пелене чёрного, надёжно замотанный в бинтах,) от сна. От того, что мальчик достаточно долго находился вне сознания, его горло ослабло и высохло, из-за чего при попытке заговорить он сразу же скорчил выражение боли, кашляя. «Тихо-тихо-тихо, тихо… Выпей, небось горло болит,» — мутно пробурчал знакомый голос, после чего в руки Томиоки был выдан стакан воды из сухих, загорелых от возраста рук. Глоток за глотком, мальчик восстановился, поставил стакан на пол, и тихо спросил: «Где Сабито?» Момент тишины. Гию, должно быть уже подумавший на всё самое худшее, начал паниковать. Безымянные мальчики с отбора напряглись, замечая дрожь и хмурь на лице синеглазого… Но только хотел он зарыдать, Саконджи тут же приставил указательный палец к губам маски тенгу, молча прося помолчать. [• • •] Прошло 10 секунд. 20. И вот, желание кричать почти выросло в невыносимую степень, как тишину прервал приближающийся топот. Дверь в комнату открылась, а на пороге стоял мальчик с волосами цвета персика. Без маски. Без крови. И с диким удивлением на своём лице. «Гию?»