Тыквенный спешлти или любовь размером с потоп

Осень в Нью-Йорке всегда отличалась особым размахом. Она не скромно подкрадывалась, а врывалась в город оглушительным какофонией рыжих, багряных и лимонных красок, заставляя даже самых чёрствых жителей на мгновение остановиться и подумать: «А не купить ли мне тот тыквенный латте?». Воздух становился прозрачным и острым, как лезвие, а по вечерам откуда-то из парков доносился дымок костров, смешанный с влажным дыханием Гудзона. Воздух в квартире Тэхёна пахнет осенью. Нет, правда пахнет. Тэхён с торжествующим видом поставил на пол огромный бумажный пакет, из которого дружно торчали: упаковка искусственной паутины с пластиковым пауком размером с добермана, несколько тыкв разной степени уродства и банка с ароматической свечой «Яблоко с корицей». Он только что выиграл небольшую, но важную битву с сезонной хандрой, скупив пол-Острова украшений для Хэллоуина. Его квартира будет самой уютной и жуткой одновременно. И точка. — Что за… — он замер на пороге. Из-за двери ванной донёсся настойчивый, шипящий звук. Тэхён замер, насторожившись, как олень в свете фар. Затем раздался приглушённый, но отчётливый всплеск. Он рванул к двери. Картина, открывшаяся его глазам, была достойна кисти какого-нибудь декадентского художника. Из-под раковины, где прятался старый стояк, текла струя воды. Вода с шипением вырывалась наружу, орошая кафель, полотенца и его новенький набор ароматических гелей для душа с запахом «Дождь в бамбуковом лесу». Тэхён стоял в оцепенении, держа в руках тыкву, которую он по привычке прихватил с собой для моральной поддержки. Его план создать осенний уют рассыпался в прах, затопленный ледяной водой из прорвавшейся трубы. Всё его осеннее умиротворение испарилось, как пар от тыквенного латте. Вместо него внутри закипел лёгкий, но очень уверенный в себе гнев. — Ах вот как? — проворчал он, разворачиваясь на каблуках. — Прекрасно. Просто замечательно. Он выскочил из квартиры и взбежал по лестнице на этаж выше. Перед дверью под номером 4B он на секунду задержался, чтобы перевести дух и отрепетировать гневную тираду. Он мысленно называл соседа «вандалом», «водяным» и «безответственным циклопом» (последнее было уже перебором, но гнев творил с ним странные вещи). Тэхён собрался с духом и яростно постучал костяшками пальцев в дверь, рискуя оставить вмятины на дереве. Секунду, другую — тишина. Поток ярости в нём начал понемногу остывать, сменяясь лёгкой неуверенностью. И вот — послышались торопливые шаги, щёлкнул замок, и дверь распахнулась. И вся его заученная, пафосная тирада благополучно улетела из головы вместе с остатками здравого смысла и воспоминаниями о прорванном потолке. На пороге стоял мужчина. Голый по пояс. Мокрый. Очень… статный. Широкие плечи, подчёркнутые каплями воды, которые медленно скатывались по рельефному прессу, будто прокладывая маршрут по самой выгодной траектории. Его тёмные волосы были растрёпаны, а на симпатичном, но сейчас крайне растерянном лице застыла смесь вины и паники. Тэхён застыл с открытым ртом, наблюдая, как мужчина переминается с ноги на ногу. Его джинсы были закатаны по щиколотки, а пол за ним представлял собой настоящее минное поле из луж и разбросанных мокрых полотенец. Видно, парню пришлось нелегко. — Э-э... — блестяще начал Тэхён, внезапно забыв, как говорить. Его взгляд беспомощно скользнул с лица соседа на его торс, а затем на злополучный кабачок в своей собственной руке. Грандиозный скандал как-то сам собой превратился в неловкое молчание, нарушаемое лишь ритмичным капаньем воды с его джинсов на пол. — Вы, наверное, сосед снизу, — произнёс мужчина. Его голос был на октаву ниже, чем у Тэхёна, с лёгкой, едва уловимой хрипотцой, от которой по спине побежали противные (или не очень) мурашки. — У меня сорвало кран в ванной. Я уже всё перекрыл, но… — он беспомощно махнул рукой вглубь квартиры, откуда доносилось подозрительное бульканье.— Служба управления ещё едет. Я… мне очень жаль. Тэхён, который секунду назад готов был объявить миру третью мировую войну, просто молчал. Его мозг пытался совместить два несовместимых факта: 1) его ванная затоплена, и 2) виновник этого выглядел как греческий бог, переживший небольшое наводнение. — Эм, — блестяще выдавил из себя Тэхён. — Да. Снизу. Там… у меня теперь джакузи. Мужчина смотрел на него с полным непониманием. — В ванной, — уточнил Тэхён, чувствуя, как жарко краснеет. — Вода течёт прямо с потолка. Теперь у меня бесплатная паровая баня. На лице соседа проступило облегчение, смешанное с улыбкой. Он улыбнулся. И это было… разрушительно. — О, — сказал он. — По крайней мере, экономия на спа-процедурах. Тэхён фыркнул. Невольно. Это была идиотская шутка, но он фыркнул. — Вам… вам помочь? — спросил Тэхён, окончательно капитулируя и сдавая в утиль все свои планы мести. Он даже не представлял, чем может помочь, кроме как стоять и смотреть, как вода капает на мраморный пол. — Всё в порядке, я вроде справился, — сосед провёл рукой по волосам, смахнув капли. — Меня Чонгук зовут, кстати. Чон Чонгук. Я только неделю как переехал. — Я бы заметил, если бы ты жил здесь дольше, — промелькнуло в голове у Тэхёна, но он, к счастью, сумел это не озвучить. — Ким Тэхён, — представился он вместо этого. — Сосед снизу. Тот, у кого теперь дома сезон дождей в ванной. — Ещё раз прошу прощения, Ким Тэхён, — Чонгук выглядел искренне расстроенным. — Я всё исправлю. И за ремонт, и за… эм… потолок. Из глубины квартиры раздался звук смыва воды. Они оба вздрогнули. — Кажется, сантехники, — обернулся Чонгук. Тэхён кивнул, чувствуя себя нелепо. — Ладно… Я… пойду тогда. Удачи с… потопом. — Спасибо, — Чонгук снова улыбнулся, и Тэхёну показалось, что в его глазах мелькнула искорка забавы. — И ещё раз извините за джакузи. Тэхён, не находя слов, просто помахал рукой и отступил к лестнице. Он спустился вниз, зашёл в свою квартиру и прислонился к закрытой двери, прислушиваясь к звукам с верхнего этажа. Он взглянул на свой полный пакет хэллоуинских радостей, потом на ванную комнату, с потолка которой всё ещё капала вода. — Ну что ж, — подумал он, снимая берет и проводя рукой по волосам. — Осень точно началась не скучно Где-то наверху булькала вода, а в его ванной рождалось новое озеро. И почему-то его это больше не бесило. Совсем.

***

На следующее утро Тэхён проснулся с ощущением, что он провёл ночь не в своей квартире, а в подводной лодке, проходящей ходовые испытания. Воздух упрямо пах влажным полотенцем и отчаянием, а с потолка в ванной, словно заведённый метроном, продолжала капать вода, напоминая о вчерашнем «великом потопе». Тазик на кафельном полу был уже наполовину полон. С сантехниками из управляющей компании разобрались ещё ночью. Они, щедро разбрызгивая вокруг себя грязную воду и профессиональный жаргон, пообещали прислать маляров «в течение недели, сэр». Тэхён мысленно перевел это на человеческий язык: «к следующему Хэллоуину, если повезёт». Единственным спасением от осенней хандры и ощущения, что твоя ванная комната превратилась в филиал аквапарка, был кофеин. В самом сезонном его проявлении. Он натянул самый уютный свитер, водрузил на голову свой рыжий берет — словно талисман против серости и протечек — и направился в свою любимую кофейню. Воздух внутри был густой и сладкий, пахнущий корицей, мускатным орехом и тёплым молоком. За стойкой с грацией танцора двигался Картер, его друг и бариста, чья улыбка была почти таким же фирменным продуктом заведения, как и тыквенный латте. — Тэхён! — крикнул Картер, завидев его. — Как поживает твоя новая спа-зона? Уже опробовал джакузи под потолком? — Остроумно, как всегда, — буркнул Тэхён, подходя к стойке. — У меня теперь в ванной уникальный арт-инсталляция под названием «Грибные грёзы». Один центральный гриб размером с твой гонорар за остроумие, и несколько поменьше для ансамбля. Двойной тыквенный латте, и пусть он будет настолько крепким, чтобы я забыл, как выглядит сырость. — Будет исполнено, — Картер с ловкостью жонглёра схватил стакан. — А я слышал, виновник торжества — новый сосед сверху. Говорят, вид у него… заливистый. Неплохо устроился, да? Любуешься потолком и думаешь о прекрасном? Тэхён почувствовал, как по его щекам пополз предательский румянец. — Понятия не имею, о чём ты. Он был мокрый и виноватый. Напоминал спаниеля, которого застали за порчей дивана. — Спаниеля с рельефным прессом, по словам миссис Хендерсон с третьего этажа, — невозмутимо парировал Картер, взбивая молоко в идеальную пену. — Она «случайно» заглянула к нему, пока сантехники ворочали трубы. Её вердикт: «Настоящий Посейдон, дорогуша! Только без трезубца, но с разводным ключом!». Тэхён фыркнул, но мысленно был вынужден согласиться. Образ «Посейдона, устроившего потоп в отдельно взятой ванной», прочно засел в его сознании. В этот момент дверь кофейни с мелодичным звонком открылась, впустив порцию прохладного воздуха и… того самого «бога морей».Чонгук выглядел совсем иначе, чем вчера. На нём была тёмная спортивная куртка, натянутая на мощные плечи, и простые джинсы. Его волосы были аккуратно убраны под чёрную бейсболку, а в руках он сжимал ключи от машины и телефон. Он выглядел сосредоточенным и немного уставшим, но его осанка, прямая спина и широкие плечи ясно кричали: «Я знаком с гантелями куда ближе, чем с сантехникой!». Тэхён инстинктивно отвернулся к витрине с пирожными, сделав вид, что решает сложнейшую дилемму: маффин с черникой или тыквенный кекс. — Эй, твой личный Посейдон на подходе, — прошипел Картер, наклоняясь к Тэхёну так близко, что тот почувствовал запах корицы. — И выглядит куда суше, чем вчера. — Умоляю, замолчи, — сквозь зубы выдавил Тэхён, делая вид, что изучает состав тыквенного сиропа с научным интересом. Чонгук тем временем достиг стойки. Он с легким недоумением взирал на меню, пестреющее названиями вроде «Объятия тыквенного единорога» и «Осенний поцелуй». — Э-э, здравствуйте, — обратился он к Картеру, и его низкий, с приятной хрипотцой голос снова заставил Тэхёна вздрогнуть. — Можно просто американо. Большой. — Американо? — Картер возвёл глаза к небу, словно услышал кощунство. — Друг мой, сейчас сезон тыквенных специй! Это как прийти на рождественскую вечеринку в купальнике. Даже наш местный циник Тэхён, — он кивнул в сторону «циника», пытавшегося стать одним целым со стеной, — пьёт этот нектар богов. Чонгук обернулся, и его взгляд упал на Тэхёна. В его глазах мелькнуло узнавание, а затем — смущённая, но тёплая улыбка. — А, сосед. Здравствуйте. Ещё раз простите за вчерашний... аттракцион. — Пустяки, — буркнул Тэхён, делая вид, что внезапно заинтересовался этикеткой на бутылке ванильного сиропа. — Со всяким бывает. Главное, что вы не утонули. — О, выпей тыквенного латте, — вступил Картер, с ловкостью опытного сводника. — Это священный осенний ритуал. Отказаться — значит навлечь на себя гнев рризрака упущенных возможностей и просроченной выпечки. — Призрака чего? — Чонгук выглядел озадаченным, но улыбка не сходила с его лица. — Не обращай на него внимания, — вздохнул Тэхён, набираясь храбрости и поворачиваясь к соседу. — У него у самого в голове немного осенней листвы вместо мозгов. — Я не против попробовать, — неожиданно согласился Чонгук. — Только, пожалуйста, поменьше сахара. — Отлично! Один «Вздох Аполлона» для новичка! — провозгласил Картер, с хлопком поставив новый стакан. — Что? — хором воскликнули Тэхён и Чонгук. — Фирменный рецепт! — без тени смущения соврал Картер. — Очень популярен среди... э-э-э... тех, кто недавно пережил потоп. — Он бросил многозначительный взгляд на Тэхёна, который в ответ мысленно уже составлял план его жестокой расправы.Чонгук оплатил заказ и, пока Картер с важным видом готовил напиток, повернулся к Тэхёну. — Вы здесь частый гость? — Можно сказать, что это мой филиал офиса, — ответил Тэхён, чувствуя, как немного расслабляется. — Я графический дизайнер, работаю на фрилансе. Иногда нужно сбежать из дома, чтобы не сойти с ума. Особенно, — он иронично улыбнулся, — когда твой дом на короткой ноге с подводным миром. Чонгук виновато улыбнулся. — Понятно. А я… я недавно открыл небольшой спортзал пару кварталов отсюда, в сторону Манхетена. Поэтому американо. Бодрит без лишних калорий. — Поздравляю с открытием, — вежливо сказал Тэхён, мысленно представив, как этот человек с идеальной осанкой пытается уговорить ленивых ньюйоркцев качать пресс. — Спасибо. Пока что стресса больше, чем клиентов, — Чонгук с лёгким вздохом провёл рукой по затылку. — Но я надеюсь, осенняя хандра загонит людей в зал. Хуже сидеть дома, когда за окном всё такое... жёлто-красное. — Он снова улыбнулся, и Тэхён с интересом отметил, как мягко становятся его черты, исчезает вчерашняя паника, остаётся лишь лёгкая, почти застенчивая неуверенность. — Ваш «Вздох Аполлона», о великий! — Картер с театральным поклоном протянул Чонгуку стакан, на пенке которого корицей было выведено безупречное сердечко. — Одним глотком и все тревоги уплывут, как вода в затопленной ванной! Чонгук взял стакан, с любопытством разглядывая узор. — Спасибо. Вы как будто читаете мои мысли. Он осторожно отхлебнул, и его глаза удивлённо распахнулись. — Ого. А это... на самом деле, очень даже ничего. — Я же говорил! — Картор сиял, словно только что изобрёл вечный двигатель. — Тэхён, а тебе разве не пора? Ты же говорил, что у тебя горит проект... э-э-э... по разработке логотипа для нового зоомагазина хорьков? Очень срочно! Тэхён хотел было возразить, что в жизни не произносил этих слов, но, встретив умоляющий взгляд Картера, сдался. — А, да... Хорьки. Срочные хорьки. Их логотипы ждать не могут. Мне правда пора. — Он схватил свой стакан и сунул в карман кошелёк так поспешно, что чуть не рассыпал мелочь. — Удачи со спортзалом, Чонгук. Надеюсь, поток клиентов будет сильнее, чем вчерашний поток из-под крана. — Спасибо, — Чонгук кивнул, и в уголках его глаз собрались лучики смешинок. — И ещё раз простите за... импровизированный аквапарк. — Не извиняйтесь, — Тэхён, отступая к выходу, небрежно махнул рукой. — Благодаря вам у меня теперь есть эксклюзивная история: «Как я познакомился с Посейдоном из 4B». Он вышел на улицу, оставив за стеклом кофейни смущённого, но улыбающегося Чонгука и Картера, выглядевшего крайне довольным своей ролью бога-сводника с кофемашиной. Осенний воздух, вчера казавшийся колючим и враждебным, теперь ласково щекотал лицо. Тэхён сделал глоток сладкого пряного латте и почувствовал, как по телу разливается тепло. Возможно, эта осень и правда преподнесёт ещё несколько сюрпризов. И не все они будут связаны с потопом. А в кофейне Чонгук смотрел на удаляющуюся фигуру в ярком берете, затем на идеальное коричное сердечко в своём стакане. «Вздох Аполлона», — мысленно повторил он и тихо рассмеялся. Определённо, куда интереснее, чем обычный американо.

***

Работа шла ни шатко ни валко. Тэхён пялился в монитор, где весёлая тыква с его баннера ухмылялась ему во весь рот, но мысли упрямо возвращались к утру. К низкому голосу, к улыбке, к тому, как мышцы на спине Чонгука напряглись, когда он потянулся за стаканом... Он с силой тёр виски. «Соберись, Ким! Он всего лишь сосед. С соседом, который залил твой потолок, не флиртуют. С ним составляют акт о причинённом ущербе». Чтобы проветрить голову, он решил пойти на вечернюю пробежку. Центральный парк осенью в сумерках был его любимым местом — уже не так многолюдно, воздух свежий, холодный, а золотые и багряные листья под ногами шелестели куда приятнее, чем клавиатура. Он натянул тёмные лосины, худи и, конечно, свой берет — теперь уже тёмно-зелёный, под цвет хвои. Наушники в уши — и вперёд, по знакомой дорожке, пытаясь убежать от навязчивых мыслей. Бег действительно помогал. Ритмичное дыхание, стук сердца, ноги, отталкивающиеся от земли. Он уже почти очистил разум, как вдруг заметил впереди другого бегуна. Высокого, мощного, с идеальной техникой. Бегуна в чёрной спортивной форме, чья спина и плечи показались ему до боли знакомыми. — Не может быть, — подумал Тэхён, пытаясь прибавить скорости, чтобы обогнать и не быть узнанным. Но не тут-то было. Незнакомец бежал быстро и уверенно. Тэхён, недолго думая, решил его просто догнать и пробежать мимо с безразличным видом. Он собрался с силами, сделал рывок... и его нога соскользнула с особенно скользкого, покрытого влажной листвой камня. — А-а-ай! — это был скорее звук удивления, чем боли. Он неуклюже замахал руками, пытаясь сохранить равновесие, и в итоге грузно приземлился на мягкую, но холодную землю прямо на обочине дорожки. Впереди бегущий остановился, услышав шум. Он обернулся, и под капюшоном Тэхён увидел то самое лицо. Чонгук. — Тэхён? — в его голосе прозвучала искренняя тревога. Он быстрыми шагами подошёл к нему, скинув наушники. — Вы в порядке? Тэхён сидел в луже из жёлтых кленовых листьев, чувствуя себя идиотом. И больным идиотом — лодыжка отозвалась резкой болью. — Да, прекрасно, — буркнул он, пытаясь встать и снова зашипев от боли. — Просто решил... пообниматься с природой. Осенняя традиция, знаете ли. Чонгук не засмеялся. Его лицо стало серьёзным. Он присел на корточки рядом, и Тэхён снова невольно отметил, как легко он это сделал, будто присесть вот так на полную мощь своих бёдер для него — обычное дело. — Вы подвернули ногу. Давайте посмотрим. — Не надо, всё нормально, — запротестовал Тэхён, но Чонгук уже осторожно, но уверенно взял его щиколотку в свою большую тёплую ладонь. — Меньше движений. Я немного разбираюсь в этом, — его тон не допускал возражений. Он аккуратно надавил в нескольких местах. — Кости целы, похоже на растяжение связок. Но нужно приложить холод. Тэхён мог только сидеть и смотреть, как этот огромный человек, которого он боялся всего пару часов назад, с такой концентрацией и заботой осматривает его ногу. Он заметил, как взгляд Чонгука скользнул по его фигуре, задержался на берете, потом вернулся к лицу. И в его глазах промелькнуло нечто понимающее. Он заметил. Он заметил утренние взгляды Тэхёна и, возможно, даже догадался, почему тот так неудачно ускорился. Но вместо насмешки или неловкости на его лице была лишь лёгкая улыбка. — Ну что, логотип с хорьками закончили? — спросил он, всё ещё держа его ногу. Тэхён фыркнул, смущённый и одновременно раздражённо-благодарный. — Хорьки сбежали вместе с моей концентрацией. Спасибо вашему потопу. — Наше совместное творчество, — парировал Чонгук. Его палец всё ещё лежал на щиколотке Тэхёна, и от этого прикосновения было странно тепло. — Можете встать? Опирайтесь на меня. Он встал сам и протянул Тэхёну руку. Та была сильной и натруженной. Тэхён, к своему ужасу, почувствовал, как краснеет. Он позволил себе подняться, опираясь на Чонгука, и попытался встать на больную ногу. Боль пронзила снова, и он невольно ахнул. — Так не пойдёт, — заключил Чонгук. — Моя машина недалеко, на парковке. Довезу вас до дома. — Не стоит, я как-нибудь сам... — Тэхён, — Чонгук посмотрел на него прямо, и его тёмные глаза в сумерках казались совсем чёрными. — Позвольте мне это. В качестве компенсации за... эм... Австралию и теперь вот за вашу ногу. Я настаиваю. В его тоне снова не было извиняющихся ноток. Была спокойная, уверенная настойчивость человека, который знает, что поступает правильно. И который привык, что на него смотрят. Тэхён сдался. Было глупо спорить, когда нога пульсировала болью. — Ладно. Только... давай уже на «ты», а? Все эти «вы»... Чувствую себя стариком, которого сбила машина, а не парнем, который поскользнулся на листе. На лице Чонгука расцвела та самая, немного застенчивая, но уверенная в себе улыбка. — Хорошо. Договорились. Тогда держись, Тэхён. Он легко взял его под руку, приняв на себя большую часть веса, и они медленно заковыляли по аллее к парковке. Шли молча, под шёпот опавших листьев и далёкие звуки города. — Ты часто бегаешь по вечерам? — спросил Тэхён, чтобы разрядить обстановку. — Стараюсь. После работы в зале нужно размяться, — ответил Чонгук. — А ты? — Когда не падаю, то да. Чонгук тихо рассмеялся. Звук был приятным, глухим и тёплым. — Буду знать, за кем внимательнее следить на дорожке. Тэхён не нашёлся, что ответить. От этих слов по его спине снова побежали те самые мурашки. Но на этот раз они были совсем не противными. Машина Чонгука оказалась просторным внедорожником. Он усадил Тэхёна на пассажирское сиденье, достал из багажника бутылку с замороженной водой и маленькое полотенце. — Держи. Прикладывай. Пока они ехали по вечернему Нью-Йорку, Тэхён сидел, прижимая холод к лодыжке, и украдкой наблюдал за Чонгуком. За тем, как его сильные руки уверенно управляются с рулём, как он сосредоточенно следит за дорогой. — Спасибо, — тихо сказал Тэхён, когда они подъехали к их дому. — Ты меня прямо спас. — Пустяки, — Чонгук заглушил двигатель и повернулся к нему. — Добраться сможешь? — Да, лифт же есть. — Хорошо. И... Тэхён? — Чонгук немного замявшись, потёр шею. — Если что... у меня в зале есть хороший физиотерапевт. Могу дать контакты. Или... сам зайти, проведать, как нога. В его предложении не было навязчивости. Была лёгкая, искренняя забота. И может быть, просто может быть, намёк на что-то большее. Тэхён улыбнулся, впервые за этот вечер чувствуя себя не неловко, а приятно взволнованным. — Я подумаю. Спасибо, Чонгук. Он вышел из машины и, прихрамывая, направился к подъезду. Прежде чем зайти, он обернулся. Внедорожник всё ещё стоял на месте, и Чонгук смотрел на него через лобовое стекло. Тэхён помахал ему рукой. В ответ фары моргнули два раза. Поднимаясь на лифте, Тэхён понял, что его лодыжка болит уже не так сильно. Зато щёки горели. И дело было вовсе не от осеннего холода. Лифт поднимался на его этаж мучительно медленно. Тэхён прислонился к стене, всё ещё чувствуя тепло руки Чонгука на своей спине и странное, смущённое тепло в щеках. Он посмотрел на своё отражение в полированных дверях: растрёпанные волосы, торчащие из-под берета, раскрасневшееся лицо и глупая улыбка, которую он никак не мог согнать. «Прекрасно, Ким. Просто прекрасно. Упал на ровном месте перед самым красивым мужчиной в округе. Очень грациозно». Он допрыгал до своей двери, с трудом отыскал ключи и впустил себя в свою, всё ещё немного пропахшую сыростью, крепость. Первым делом — на кухню, чтобы приложить к ноге что-то более серьёзное, чем бутылка из машины Чонгука. Он достал пакет с замороженным горохом, завернул его в полотенце и устроился на диване, закинув больную ногу на подушку. Тишину квартиры нарушил осторожный стук в дверь. Тэхён вздрогнул. Сердце почему-то ёкнуло. Он знал, кто это. — Открыто! — крикнул он, поправляя берет и безуспешно пытаясь придать себе вид человека, который не просто чуть не сломал ногу.Дверь открылась, и на пороге снова возник Чонгук. В одной руке он держал небольшую аптечку, в другой — два бумажных стаканчика от той самой кофейни. — Прости, что без предупреждения, — сказал он, слегка смущённо поднимая стаканчики. — Купил тебе ещё одно «лекарство». И принёс эластичный бинт. Лёд — это хорошо, но фиксация лучше. Тэхён смотрел на него, не в силах скрыть удивление и... что-то ещё, тёплое и пушистое внутри. — Ты... ты специально вернулся? — Машина ещё была у подъезда, — пожал плечами Чонгук, словно это было самое обычное дело в мире — кататься ночью по Нью-Йорку и покупать кофе соседу, которого ты сам же и покалечил. — Картер налил тебе твой обычный, без взбитых сливок. — Он протянул стаканчик. Тэхён взял его. Латте был всё ещё тёплым. Он чувствовал сквозь бумагу приятное тепло. — Спасибо. Это... очень мило с твоей стороны. Проходи, не стой в дверях. Чонгук переступил порог, осторожно закрыл за собой дверь и оглядел квартиру. Его взгляд задержался на закутке с рабочим столом, заваленном графическим планшетом и эскизами с приведениями, а затем скользнул к потолку, где зияло жёлтое пятно. — Боже, я до сих пор не могу поверить, что это устроил, — он покачал головой. — Прости ещё раз. — Да забей, — отмахнулся Тэхён, делая глоток латте. Специи согревали изнутри. — Зато познакомились. Обычно соседи годами живут и даже не знают, как друг друга зовут. А у нас сразу такое... эпичное начало. Чонгук тихо рассмеялся и сел в кресло напротив дивана. Он открыл аптечку и достал эластичный бинт. — Давай лучше займёмся твоей ногой. Могу помочь, если не против. Тэхён кивнул, не доверяя своему голосу. Чонгук аккуратно убрал пакет с горохом и своими большими, но удивительно ловкими пальцами начал накладывать бинт на его щиколотку. Прикосновения были профессиональными, уверенными, без намёка на лишнюю фамильярность, но Тэхён чувствовал каждый прикосновение как маленький разряд тока. Чтобы разрядить обстановку и перестать думать о его руках, Тэхён задал вопрос, который вертелся у него на языке с утра: — Слушай, а что вообще привело тебя в этот район? Владелец зала... Я бы ожидал увидеть тебя где-нибудь в более богемном, модном месте. А не здесь, среди затопленных соседей и осенних листопадов. Чонгук не поднял глаз, сосредоточенно фиксируя бинт. Пауза затянулась. Тэхён уже начал думать, что задал слишком личный вопрос, но тут Чонгук заговорил. Спокойно, прямо, без тени драмы. — Расстался с парнем, — его голос был ровным, лишь чуть более тихим, чем обычно. — Жили вместе в Статен-Айланде. После... стало невыносимо находиться в тех же стенах. Нужна была смена декораций. А сюда... сюда переехал, потому что отсюда добираться до зала проще и быстрее. Деловое решение. Он закончил с бинтом и откинулся на спинку кресла, наконец посмотрев на Тэхёна. В его глазах не было боли, лишь лёгкая усталость и принятие. — Вот и вся история. Не очень романтичная, да? Тэхён замер с полуоткрытым ртом. Он ожидал чего угодно: переезд ради карьеры, поиск вдохновения, что-то ещё... но не такой прямой и честный ответ. — Эм... нет. То есть, да! То есть... извини, что влез с вопросами. — Всё в порядке, — Чонгук махнул рукой, и на его губах появилась лёгкая улыбка. — Я не ношу это как клеймо. Просто факт. Жизнь продолжается. Тем более что теперь у меня есть новый сосед, которого я могу заливать водой и калечить на беговых дорожках. Тэхён фыркнул, чувствуя, как напряжение уходит. — Отличное резюме. «Опытный потопщик и специалист по травмам». Напишешь в Tinder. — О, нет, — засмеялся Чонгук, и в этот раз его смех был более открытым. — С этим я пока завязал. Один провал в виде затопленной квартиры и сломанной ноги на район уже более чем достаточно. Они посмотрели друг на друга и засмеялись уже вместе. Смех разогнал последние остатки неловкости. В воздухе повисло лёгкое, понятное взаимопонимание. — Ну что, — поднялся Чонгук. — Тебе лучше отдыхать. Не напрягай ногу. Если что — стучи в потолок. Или звони. Оставлю свой номер. — Я думаю, мой потолок и так уже всё о тебе знает, — пошутил Тэхён, но достал телефон. — Давай номер. На случай, если мне понадобится экстренная помощь при падении с табуретки, пока я буду вешать эти чёртовы гирлянды. Чонгук продиктовал цифры. Его пальцы случайно коснулись Тэхёновой ладони, когда тот принимал аптечку. — Береги себя, Тэхён. — Постараюсь. И... спасибо. За всё. — Не за что. Дверь закрылась. Тэхён остался один в тишине, с тёплым стаканчиком в руках, туго перебинтованной ногой и номером телефона красивого соседа в своём телефоне. Он посмотрел на жёлтое пятно на потолке. Всего пару дней назад оно было символом катастрофы. Теперь же оно напоминало о чём-то совсем другом. О начале. А в лифте Чонгук улыбался своему отражению в дверях. Впервые за долгое время он не чувствовал тяжести при рассказе о своём прошлом. Было странно и... легко.

***

Нога заживала быстрее, чем ожидалось, благодаря бинту и советам Чонгука, которые он периодически присылал в виде коротких сообщений. «Лёд прикладывал?», «Старайся не наступать на полную стопу», «Не забывай пить воду». Сообщения были деловыми, но Тэхён ловил себя на том, что перечитывает их и улыбается как дурак. Через три дня он уже мог ходить почти без хромоты. И решил, что пришло время нанести визит вежливости в зал. Ну, или визит любопытства. Или флирта. Он сам не был до конца уверен. Зал оказался не огромным корпоративным фитнес-центром, а уютным, почти камерным пространством с кирпичными стенами и современным оборудованием. Пахло цитрусовым очистителем и потом, но приятно. Из колонок играл энергичный, но ненавязчивый хип-хоп. Клиентов было немного: пара девушек на беговых дорожках и один атлет, сражавшийся с штангой. За стойкой администратора никого не было. Тэхён уже хотел позвать кого-то, как заметил Чонгука в дальнем углу. Он демонстрировал упражнение клиенту — тому самому атлету со штангой. На Чонгуке были серые спортивные шорты и чёрная футболка с логотипом зала, которая натягивалась на спине и плечах при каждом движении. Он что-то объяснял, его лицо было сосредоточенным, жесты — чёткими и профессиональными. Тэхён прислонился к стойке и позволил себе просто смотреть. Теперь он мог делать это открыто, не таясь. Чонгук и правда был прекрасен в своей стихии — сильный, уверенный, собранный. Вдруг Чонгук поднял взгляд и заметил его. Его сосредоточенное выражение лица мгновенно сменилось на удивлённое, а затем на ту самую, немного застенчивую улыбку. Он что-то коротко сказал клиенту и направился к Тэхёну, его походка была лёгкой и пружинистой. — Ну, посмотрите, кто пришёл, — прозвучал его низкий голос, уже без хрипотцы, но от этого не менее пленительно. — Как нога? Не надо было тащиться сюда, если ещё болит. — Врач велел больше двигаться, — парировал Тэхён, с наслаждением замечая, как взгляд Чонгука скользнул по его фигуре, оценивая его собственные, куда менее впечатляющие, спортивные штаны и худи. — Решил начать с осмотра местности. А то вдруг ты свой зал на картинке приукрасил, а на самом деле тут подвал с гантелями из цемента. Чонгук рассмеялся, облокотившись о стойку с другой стороны. Теперь они были разделены только столешницей, и Тэхён мог разглядеть капельки пота у него на висках. — Разочарован? — Признаю, нет, — Тэхён сделал преувеличенно впечатлённое лицо. — Очень даже стильно. Пахнет не носками, а лимоном. Уже хороший знак. — Стараемся, — Чонгук улыбнулся, и в его глазах появился озорной огонёк. — Хочешь полноценный тур? Или сразу приступим к пробной тренировке? С учётом твоего... хм... состояния. — О, а что предлагаешь? — флиртующе поднял бровь Тэхён. — Что-то лёгкое? Вроде поднятия чашки с латте? — Могу предложить персональное занятие, — ответил Чонгук, и его тон стал на пол-октавы ниже, почти интимным. Он обвёл рукой пространство зала. — Видишь вон тот угол с матами? Идеальное место для растяжки. Нужно же разрабатывать ногу, правда? Тэхён почувствовал, как по его спине пробежал лёгкий трепет. Это был уже откровенный флирт. — Растяжка, говоришь? А ты хороший тренер? — Лучший в округе, — без тени скромности заявил Чонгук, его глаза блестели. — И самый внимательный. Особенно к клиентам, которые падают у меня на глазах. — Наглая ложь! — фыркнул Тэхён, но не смог сдержать улыбки. — Я не упал. Я... неожиданно провел инспекцию качества покрытия дорожек в парке. — Ага, конечно, — Чонгук перегнулся через стойку, приблизив своё лицо к Тэхёну. — Тогда, мистер инспектор, может, проверим качество наших матов? Бесплатно. По знакомству. Тэхён задержал дыхание. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Он видел каждую ресницу, каждую каплю пота на его коже, чувствовал исходящее от него тепло. — Ты всегда так флиртуешь с потенциальными клиентами? — прошептал он, пытаясь сохранить на лице безразличие, но его выдавала лёгкая дрожь в голосе. — Только с теми, кто сначала заливает их потолок, а потом приходит в зал в берете, — так же тихо ответил Чонгук, и его губы растянулись в самой что ни на есть обаятельной ухмылке. В этот момент сзади раздался кашель. Это был тот самый атлет со штангой. — Чонгук, извини, что прерываю... у меня тут вопрос по технике. — Чонгук медленно, словно нехотя, отстранился, но его взгляд не отпускал Тэхёна. — Конечно, Айзек, сейчас. — Затем снова повернулся к Тэхёну. — Итак? Готов к инспекции? Тэхён, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, кивнул. — Да. Но только если ты обещаешь быть с ним помягче. Я хрупкий. — Обещаю, — голос Чонгука снова стал профессиональным, но в глазах оставалась та самая, дразнящая искорка. — Иди разминайся. Пять минут на беговой дорожке, шаг медленный. Я скоро освобожусь. Тэхён кивнул и, стараясь не выдавать своего волнения, направился к дорожкам. Он чувствовал на себе взгляд Чонгука, провожающий его. И этот взгляд грел куда сильнее, чем любая разминка. Когда он зашагал по ленте, он украдкой глянул в сторону. Чонгук, объясняя что-то клиенту, снова посмотрел на него и быстро, так, что этого не заметил бы никто другой, подмигнул. Тэхён чуть не слетел с дорожки во второй раз за неделю. Но на этот раз он был уверен — падение будет самым приятным в его жизни. Пока Тэхён неспешно шагал по беговой дорожке, он наблюдал за Чонгуком. Тот закончил с клиентом — тем самым Мингю — и теперь настраивал какую-то сложную машину с тросами и рукоятками. Его движения были точными и экономными, каждая мышца работала слаженно. Тэхён поймал себя на том, что просто смотрит, завороженный этой демонстрацией силы и грации. Через несколько минут Чонгук подошёл к нему, его лицо снова сияло той самой лёгкой, уверенной улыбкой. — Ну что, инспектор, готов к самой важной части проверки? — Это зависит от того, будет ли она болезненной, — с поддельной подозрительностью ответил Тэхён, останавливая дорожку. — Обещаю, будет приятно, — заверил его Чонгук и жестом предложил следовать за собой к тому самому углу с матами. Они устроились на тёплом, упругом покрытии. Чонгук сел напротив Тэхёна, скрестив ноги по-турецки. — Для начала простое упражнение на растяжку задней поверхности бедра. Ложись на спину. Тэхён послушно лёг, чувствуя себя немного нелепо под пристальным взглядом Чонгука. — Расслабься, — мягко сказал Чонгук, и его голос приобрёл новые, бархатистые нотки. — Дай мне твою правую ногу. — Тэхён поднял ногу, и Чонгук аккуратно взял его пятку в свою ладонь, а другой рукой мягко поддержал колено. — Вот так. И теперь просто дыши глубоко. Я буду медленно прижимать ногу к тебе. Скажешь, если будет больно. Его руки были тёплыми и невероятно сильными. Тэхён чувствовал лёгкое, приятное натяжение в мышцах, но никакой боли. Он закрыл глаза, сосредоточившись на дыхании и на том, как большие, тёплые ладони Чонгука уверенно держат его ногу. Это было... неожиданно интимно. — Ты... ты часто так занимаешься с клиентами? — не удержался Тэхён, открыв один глаз. Чонгук не прекращал движения, его взгляд был прикован к его ноге. — С персональными — да. Но обычно они не такие... разговорчивые. — Я не разговорчивый, я любознательный, — возразил Тэхён. — Это профессиональная деформация дизайнера. Нужно вникать в суть процессов. — В суть процессов, — усмехнулся Чонгук, мягко меняя угол наклона. — Ну, в данном процессе главное — не торопиться и чувствовать тело. И своего тренера. — Он посмотрел на Тэхёна, и в его глазах снова заплясали те самые озорные искорки. — Ты хороший клиент. Послушный. — Только не привыкай, — проворчал Тэхён, чувствуя, как от этого взгляда по всему телу разливается приятное тепло, не имеющее никакого отношения к растяжке. Чонгук медленно опустил его ногу и переместился ближе. — Теперь повернись на живот. Нужно поработать над икроножной мышцей. Тэхён перевернулся, уткнувшись лицом в мат. Он чувствовал, как Чонгук устроился рядом, как его руки снова нашли его ногу. Но на этот раз его большие пальцы упёрлись ему в икру и начали делать глубокие, разминающие движения. Тэхён невольно ахнул — сначала от неожиданности, а потом от наслаждения. Это было не больно, это было блаженно. Его пальцы были волшебными, они находили каждое зажатое место и мягко его расслабляли. — Боже, — выдохнул Тэхён, его голос был приглушён матом. — Ты где этому научился? — На курсах массажа, — невозмутимо ответил Чонгук, и Тэхён почувствовал, как его пальцы стали чуть сильнее. — Для тренера полезный навык. Особенно когда клиенты... напряжены. Он произнёс это с такой лёгкой, едва уловимой паузой, что Тэхён понял — речь не только о мышцах. Он замер, пытаясь перевести дух. Воздух между ними снова наэлектризовало. Прикосновения из профессиональных стали... какими-то другими. Более медленными, более осознанными. — Всё в порядке? — тихо спросил Чонгук, его пальцы замерли на икре. — Да, — голос Тэхёна прозвучал сипло. — Всё... прекрасно. Чонгук медленно провёл ладонью вдоль его голени, и это простое движение показалось Тэхёну самым откровенным за всю его жизнь. — Хорошо, — прошептал Чонгук так близко, что его дыхание коснулось уха Тэхёна. — На сегодня достаточно. Не стоит перегружать. — Тэхён перевернулся на спину, чувствуя себя размякшим и немного одурманенным. Чонгук сидел на корточках рядом, смотря на него с лёгкой, понимающей улыбкой. — Ну что, инспектор? — спросил он, его взгляд скользнул по распаренному лицу Тэхёна, по его растрепавшимся волосам. — Качество матов и... сервиса удовлетворительное? —Тэхён сел, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания. — Маты — на твёрдую пятёрку, — сказал он, отряхиваясь. — А сервис... сервис, я бы сказал, выдающийся. Слишком уж персональный. Чонгук рассмеялся, встал и протянул ему руку, чтобы помочь подняться. Он не отпустил его ладонь сразу, а задержал на секунду дольше необходимого. — Для особых клиентов — особый подход. Их взгляды встретились и сцепились. Флирт витал в воздухе, густой и сладкий, как кленовый сироп. Прервал их звонок телефона на стойке администратора. Чонгук вздохнул и наконец отпустил его руку. — Работа зовёт. Буду рад тебя видеть снова. Уже в качестве официального клиента. — Я подумаю, — с наигранной высокомерностью сказал Тэхён, поправляя свой берет, который съехал набок. — Мне нужно сверить твои расценки с конкурентами. — Уверен, я вне конкуренции, — уверенно парировал Чонгук, уже отходя к стойке. Тэхён вышел на осеннюю улицу, и холодный воздух показался ему обжигающе свежим после душного, наполненного флиртом зала. Он чувствовал себя так, будто его не просто помассировали, а пропустили через какую-то приятную, бодрящую стихию. Он достал телефон и перед тем как уйти, отправил сообщение только что сохранённому номеру: Спасибо за «персональную» тренировку. Моя нога в восторге. А я... я под впечатлением.Ответ пришёл почти мгновенно: Рад был быть полезным. Жду отчёта о конкурентоспособности моих расценок. В виде текста. Или лично. Тэхён улыбнулся, прижимая телефон к груди. Эта осень определённо принимала самый неожиданный и самый приятный оборот в его жизни.

***

Следующие три дня пролетели в бешеном ритме. Заказы на хэллоуинские баннеры, логотипы и открытки посыпались как из рога изобилия. Тэхён почти не отрывался от монитора, живя на кофе, доставке и трёх часах сна. Он отвечал на сообщения Чонгука скупо и с задержкой: «Завал», «Еле жив», «Извини, потом». И вот к вечеру четвертого дня, когда последний макет был отправлен заказчику, Тэхён откинулся на спинку стула и почувствовал оглушительную тишину. Тишину и... одиночество. Он осознал, что за эти три дня не видел ничего, кроме пикселей на экране и стены своего дома. И ему стало скучно. Не просто скучно — ему стало не хватать чего-то. Вернее, кого-то. Мысль пришла внезапно и настойчиво: сходить к Чонгуку. Просто так. Проведать. У него же зал, может, он тоже устал? Можно... заскочить на минутку. Решение было глупым, импульсивным и абсолютно не продуманным. Он понял это, только уже стоя перед дверью квартиры 4B, сжимая в потной ладони бутылку дорогого холодного чая (как будто это был веский повод для визита без приглашения в девять вечера). Сердце колотилось где-то в горле. «Что ты делаешь, Ким? Он тебе ничего не должен. Вы едва знакомы. Он, скорее всего, занят или спит!» Но было уже поздно отступать. Он сделал глупый, нервный вдох и постучал. Почти сразу же послышались шаги. Быстрые, уверенные. Щёлкнул замок, и дверь распахнулась. И у Тэхёна перехватило дыхание. Чонгук стоял на пороге снова полуголый. На нём были только низкие спортивные штаны, свисающие с узких бёдер. Его волосы были влажными и растрёпанными, будто он только что вышел из душа. А кожа... кожа была украшена. Не просто отдельными татуировками. Весь его правый плечевой пояс, бицепс, часть груди и спины были сплошным холстом из чернил. Переплетение линий, теней, каких-то символов и узоров, которые сливались в единую, мощную, невероятно сексуальную картину. Татуировка была свежей, яркой, подчёркивающей каждый рельеф его мышц, каждую выпуклость. Он выглядел дико, опасно и настолько горячо, что у Тэхёна сердце не просто упало вниз, а провалилось куда-то в районе пяток, оставив в груди пустоту, заполняемую лишь гудевшим в ушах адреналином. Они стояли молча несколько секунд, уставившись друг на друга. Чонгук выглядел удивлённым, но не смущённым. Его взгляд скользнул по лицу Тэхёна, по зажатой в руке бутылке, и в его глазах вспыхнуло понимание, а затем — та самая, медленная, уверенная улыбка. Он знал, какой эффект производит. И ему, похоже, это нравилось. — Тэхён, — произнёс он наконец, и его низкий голос, казалось, вибрировал в такт пульсу Тэхёна. — Всё в порядке? С потолком опять беда? — Что? Нет! — Тэхён выдавил из себя, заставляя мозг работать. Он судорожно протянул вперёд бутылку. — Я... я просто. Проходил мимо. Купил чай. Лишний. Думал, возможно, ты... заваришь. Он сам услышал, какую чушь он несёт, и почувствовал, как горит всё его лицо. Чонгук медленно, словно давая ему время сгореть дотла, взял бутылку. Его пальцы слегка коснулись ладони Тэхёна. — Проходил мимо. В девятом часу вечера, — повторил он, и в его голосе заплясали смешинки. — С бутылкой чая. Для меня. — Да, — безнадёжно прошептал Тэхён. — Очень глупо, я знаю. Я пойду. — Он уже хотел развернуться, но Чонгук сделал шаг вперёт, загораживая ему путь. — Стой. Заходи. Как раз собирался заварить... что-нибудь. А тут ты со своим чаем. Судьба. — Он отступил, жестом приглашая войти. Тэхён, всё ещё находясь в состоянии лёгкого шока, переступил порог. Квартира Чонгука была минималистичной и чистой. Диван, большой телевизор, несколько гирь в углу и никакого лишнего декора. Пахло чистящим средством и его гелем для душа — каким-то древесным, мускусным ароматом. — Извини за вид, — Чонгук прошёл к мини-кухне, и Тэхён не мог оторвать глаз от его спины. Татуировка продолжалась и там, переходя в какой-то сложный орнамент на лопатках. — Только с душа. Привычка ходить так дома. Не подумал. — Ничего... — голос Тэхёна снова подвёл его. Он прочистил горло. — Ничего страшного. — Это... новое? — он кивнул в сторону тату. Чонгук обернулся, поставив два стакана на стол. — Да. Позавчера был у мастера. — Круто, — выдавил Тэхён, чувствуя себя полным идиотом. Он сидел на краешке дивана, сжимая колени, и пытался не пялиться. Чонгук подошёл к нему, протягивая стакан. Он остановился совсем близко, не давая ему скрыться от своего взгляда. — Так что случилось на самом деле, Тэхён? — спросил он мягко, но настойчиво. — Четыре дня тишины, и вдруг — визит с чаем. — Тэхён поднял на него глаза. Он видел искреннее любопытство в его тёмных глазах, видел лёгкую улыбку на его губах. И он сдался. — Я соскучился, — тихо признался он, опуская взгляд на свои руки. — Сидел взаперти, общался только с призраками на мониторе. И... понял, что хочу живого общения. Такого, чтобы не по переписке. Глупо, да? Чонгук не ответил сразу. Он присел на корточки перед ним, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Его колени почти касались его ног. — Это не глупо, — сказал он серьёзно. — Это... мило. — Он посмотрел на Тэхёна, и его взгляд стал тёплым, почти нежным. — Я тоже соскучился. Они снова замолчали. Воздух сгустился, стал сладким и тягучим. Тэхён чувствовал исходящее от Чонгука тепло, видел каждую линию на его татуировке, каждый мускул на его груди. — Можно? — вдруг выдохнул Тэхён, не в силах сдержаться. Чонгук удивлённо поднял бровь. — Можно что? — Тронуть. Тату. Она... красивая. Глаза Чонгука расширились от удивления, затем сузились, наполнившись каким-то тёмным, заинтересованным огнём. Он медленно кивнул. Тэхён, затаив дыхание, протянул руку. Его кончики пальцев дрожали, когда он коснулся кожи Чонгука чуть ниже ключицы. Она была тёплой, почти горячей, гладкой и упругой. Он провёл пальцем по сложному узору, чувствуя, как под кожей вздрагивает мышца. Чонгук закрыл глаза на секунду, его дыхание стало чуть глубже. — Холодные пальцы, — прошептал он. — Извини, — тут же отдернул руку Тэхён, но Чонгук поймал её своей ладоной. — Я не жалуюсь, — его голос стал низким, бархатным. Он прижал ладонь Тэхёна к своей груди, прямо к сердцу, которое билось так же часто, как и его собственное. — Наоборот. Тэхён не мог пошевелиться, не мог отвести взгляд. Он просто сидел, чувствуя под своей ладонью жар кожи, стук сердца и шрамующую поверхность свежей татуировки. Это было самое интимное, что он когда-либо испытывал. — Я, наверное, всё-таки пойду, — выдохнул он, не двигаясь с места. — Не надо, — так же тихо ответил Чонгук, его пальцы слегка сжали его запястье. — Останься. Выпьем этот твой чай. Он улыбнулся, и в его улыбке была и ласка, и обещание, и лёгкая насмешка над самим собой и над всей этой нелепой, прекрасной ситуацией. Тэхён кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он понял, что его нежданный визит был не такой уж и глупой идеей. Возможно, это было лучшее решение за все эти дня. Тэхён устроился на диване, сжимая в руках стакан с чаем, который оказался на удивление вкусным. Его ладонь всё ещё помнила тепло кожи Чонгука и учащённый ритм его сердца. Напряжение постепенно сменилось на странное, согревающее спокойствие. Чонгук устроился напротив, в кресле, натянув на себя просторную футболку, что Тэхёну, если честно, было даже немного обидно. Но теперь он мог смотреть на него, не краснея до корней волос. — Спасибо, что не прогнал, — наконец сказал Тэхён, ломая тишину. — Я правда не планировал так... врываться. — Я рад, что ты врываешься, — улыбнулся Чонгук. Его улыбка при свете торшера казалась мягче. — Одному иногда скучно. Особенно в новом месте. — Да? А мне казалось, у владельца зала вся жизнь — это спорт, протеиновые коктейли и массаж стоп довольным клиентам, — пошутил Тэхён, чувствуя, как возвращается его уверенность. Чонгук рассмеялся, низко и грудно. — В этом есть доля правды. Но даже владельцу зала иногда хочется поговорить о чём-то другом. Например, о том, почему ты решил, что мне срочно понадобится холодный чай именно в девять вечера. — Я уже сказал — соскучился, — Тэхён сделал глоток, пряча улыбку в стакане. — Мне нужно знать, что мой сосед сверху в порядке. А то мало ли, ты снова кран сорвёшь, а я буду не готов. — Обещаю, в этот раз предупрежу заранее, — пообещал Чонгук, и в его глазах мелькнула игра. — Смс-кой: «Приготовь тазики. Начинаю потоп в 15:00». Тэхён фыркнул. Разговор пошёл легко, непринуждённо. Он чувствовал себя всё более комфортно в этом минималистичном пространстве, рядом с этим большим, но на удивление не пугающим мужчиной. — Ладно, раз уж я тут врываюсь без спросу, — начал Тэхён, решаясь на более личную территорию. — Допустим, я твой личный психолог. Расскажи мне о себе, Чон Чонгук. Что нужно знать твоему соседу снизу, кроме твоих разрушительных способностей в сантехнике? — Чонгук откинулся на спинку кресла, задумчиво потирая подбородок. — Хм. Ну... Мне тридцать четыре. — Он посмотрел на Тэхёна, как бы оценивая его реакцию. Тэхён почти поперхнулся чаем. Тридцать четыре. Он выглядел максимум на двадцать восемь. В голове молниеносно пронеслось: «Мне двадцать пять. Девять лет разницы. Девять. Целая вечность». Он попытался не показать своего лёгкого шока, просто кивнув: «Окей. И что?» Чонгук, казалось, заметил его моментальную внутреннюю бури, потому что улыбнулся чуть шире. — И что... недавно назад расстался с парнем. — Он сказал это спокойно, без тени горечи. Тэхён слушал, затаив дыхание. Это было куда больше, чем он ожидал услышать. — Прости, что влез. —пробормотал он. — Не извиняйся. Ты спросил — я ответил. Всё уже в прошлом. — Он пожал плечами, и Тэхён поверил в его искренность. — Что ещё... А, у меня аллергия на клубнику. Серьёзная. Так что если когда-нибудь соберёшься меня отравить, имей в виду. — Хорошо подметил, — ухмыльнулся Тэхён. — Клубника под запретом. А что насчёт... я не знаю... твоей невероятной коллекции спортивных штанов? Или почему ты предпочитаешь ходить дома полуголым? Это тоже важно для моего досье. Чонгук рассмеялся, и этот смех наполнил комнату тёплой, живой энергией. — Коллекция штанов это святое. А насчёт второго... — он сделал паузу, снова смотря на Тэхёна тем пронизывающим взглядом, от которого по спине бежали мурашки. — Просто удобно. И, кажется, некоторым соседям это нравится. — Тэхён почувствовал, как кровь снова приливает к лицу. Он был пойман с поличным, и ему это нравилось. — Некоторым соседям нужно следить за собой, — парировал он, пытаясь сохранить на лице невозмутимость. — А то вдруг они тоже начнут ходить без рубашки, и тогда уже будет перебор. — О, я бы на это посмотрел, — немедленно откликнулся Чонгук, его взгляд скользнул по Тэхёну оценивающе и дразняще. — Для полного соседского досье не хватает как раз этой детали. — Тэхён закатил глаза, но не смог сдержать смешка. Этот флирт был таким лёгким, таким естественным, что даже девятилетняя разница в возрасте перестала казаться чем-то пугающим. Это был просто факт. Как аллергия на клубнику или бывший парень из Статен-Айленда. — Ладно, мой очередь, — сказал Чонгук, переставляя свой стакан. — Тебе двадцать...? — Двадцать пять, — честно ответил Тэхён. — Двадцать пять, — повторил Чонгук, кивая, как будто что-то складывал в голове. — Аллергии? Бывшие парни из Статен-Айленда? Разрушительные привычки, кроме покупки тыквенного хлама в промышленных масштабах? — Тэхён засмеялся. — Аллергия на глупых заказчиков. Бывшие... были, но никто из Статен-Айленда, к сожалению. — Он вздохнул с наигранной драмой. — А разрушительная привычка это зависать в работе до полного забытья и потом приходить к соседям без приглашения. — Эту привычку я одобряю, — серьёзно сказал Чонгук. — Можешь развивать её и дальше. Они снова замолчали, но на этот раз тишина была комфортной, наполненной пониманием и лёгким, тёплым ожиданием чего-то большего. Тэхён посмотрел на часы и с удивлением обнаружил, что пролетело уже больше часа. — Опа, мне правда пора. Завтра ещё один адский день с приведениями и тыквами. —Чонгук проводил его до двери. Он снова стоял близко, загораживая собой выход, и Тэхёну снова стало трудно дышать. — Спасибо за чай, — сказал Чонгук. — И за компанию. — Спасибо, что впустил, — ответил Тэхён, глядя ему в глаза. — Всегда, — кивнул Чонгук. Его взгляд упал на губы Тэхёна на долю секунды, а затем вернулся к глазам. — Спокойной ночи, Тэхён. — Спокойной ночи, Чонгук. Тэхён вышел в прохладный подъезд, чувствуя себя невероятно лёгким и счастливым. Девять лет разницы? Какая разница! Аллергия на клубнику? Не проблема. Бывший парень из Статен-Айленда? И фиг с ним.У него был номер его телефона, его улыбка и постоянное приглашение приходить в гости. И это было гораздо важнее любых цифр и фактов.

***

Следующие несколько дней пролетели в странном, приятном ритме. Тэхён работал, но теперь его перерывы были заполнены не бесцельным скроллингом соцсетей, а перепиской с Чонгуком. Сообщения были лёгкими, смешными, иногда откровенно флиртозными. Чонгук присылал фото с зала — то кто-то из клиентов заснул на матах, то сам он с глупой гримасой поднимал огромную гирю. Тэхён в ответ жаловался на капризных заказчиков и присылал фото своих работ — приведений с недовольными лицами и тыкв с кривыми ухмылками. Они виделись мельком в подъезде или у почтовых ящиков, и каждый раз этот мимолётный контакт — взгляд, улыбка, случайное прикосновение — заряжал Тэхёна энергией на весь день. Но настоящей кульминацией этой недели должна была стать их совместная «миссия» — украшение квартиры Тэхёна к Хэллоуину. Чонгук сам предложил помочь в качестве искупления вины за потоп, и Тэхён, конечно, с радостью согласился. В субботу утром Чонгук стоял на пороге его квартиры с коробкой пончиков и кофе из кофейни снизу. На этот раз он был одет «по-граждански» — простые тёмные джинсы и тёмно-зелёный свитер, который выгодно подчёркивал цвет его глаз и… частично скрывал татуировки, что было одновременно и кокетливо, и дразняще. — Готов к превращению своего жилища в обитель ужасов? — спросил он, протягивая Тэхёну стаканчик. — Больше, чем когда-либо, — улыбнулся Тэхён, впуская его внутрь. — Особенно если обитель ужасов будет включать в себя пончики. — Они расстелили на полу все приобретения Тэхёна. Искусственная паутина, пластиковые пауки, гирлянды из привидений, набор тыкв для вырезания и несколько ароматических свечей с запахом, промежуточным между «пряная корица» и «проклятый склеп». — Итак, с чего начнём, о великий дизайнер? — с пафосом спросил Чонгук, оглядывая «творческий хаос». — С самого главного — с тыкв, — сообщил Тэхён, хватая самый уродливый овощ. — Это искусство, так что не смей критиковать. Они устроились на кухне, застеленной газетами. Тэхён с азартом принялся вырезать злобную рожицу, а Чонгук, к его удивлению, с не меньшей концентрацией и аккуратностью вырисовывал на своей тыкве сложный узор — паутину с сидящим в центре пауком. — Ого, — впечатлённо протянул Тэхён, наблюдая за его работой. — Ты что, художник? — Было хобби, — скромно ответил Чонгук, не отрываясь от работы. — В юности много рисовал. Потом… как-то забросил. — Жаль. У тебя талант, — искренне сказал Тэхён, и ему вдруг стало интересно, сколько ещё скрытых граней у этого человека. Когда тыквы были готовы, они перешли к украшению гостиной. Чонгук, благодаря своему росту, взял на себя самую сложную часть — развешивание гирлянд и паутины по углам потолка. Тэхён снизу подавал ему скотч и команды «левее», «правее», «ой, сейчас упадёшь!», не в силах оторвать взгляд от того, как мышцы на спине Чонгука играют под тонкой тканью свитера при каждом движении. — Кажется, тут не обойтись без твоего фирменного метода, — вдруг заявил Чонгук, слезая со стула и оглядывая свою работу. — Какого? — не понял Тэхён. — Без хаоса, — ухмыльнулся Чонгук и, прежде чем Тэхён успел среагировать, схватил его за талию и легко поднял в воздух. — Тебе лучше видно! Командуй! Тэхён вскрикнул от неожиданности и засмеялся, обхватывая его шею для равновесия. Он парил в воздухе, чувствуя под собой железную хватку его рук, а вокруг пахло его древесным одеколоном, кофе и… чем-то неуловимо своим, родным. — Э-э-э… вешай паука чуть правее! — скомандовал он, пытаясь говорить серьёзно, но из-за смеха получалось не очень. — Чонгук послушно сделал шаг вправо, всё ещё держа его на весу. — Есть, капитан! В этот момент дверь в квартиру, которую Тэхён не закрыл на щеколду, со скрипом открылась. На пороге замер Картер, держа в руках две коробки с пиццей. Его глаза округлились. — Э-э-э… я принёс подкрепление, как договаривались, — растерянно произнёс он, глядя на то, как Чонгук держит на руках хохочущего Тэхёна, увешанного гирляндами, а вокруг них царит полный апокалипсис из паутины и тыкв. — Но, кажется, я вам помешал. Чонгук медленно, аккуратно опустил Тэхёна на пол. Тот, пунцово-красный, поправил свой съехавший набок берет. — Мы… э-э-э… украшали, — блестяще объяснил Тэхён. — Да, я вижу, — Картер ухмыльнулся во весь рот. — Очень… интенсивное украшение. Пицца остынет. И… удачи вам. С украшением. — Он поставил коробки на пол у входа и ретировался, не скрывая довольной улыбки. Неловкое молчание повисло в воздухе. Тэхён потупил взгляд, снова чувствуя жар на щеках. — Прости, — первым нарушил тишину Чонгук. — Я, наверное, перегнул палку. — Да нет же, — тут же возразил Тэхён, поднимая на него глаза. — Было весело. Просто Картер… он большой любитель сплетен. — Пусть сплетничает, — пожал плечами Чонгук, и в его глазах снова появился тот самый, сбивающий с толку огонёк. — Мне нечего скрывать. Он сделал шаг вперёд, и Тэхён замер. Чонгук протянул руку и осторожно снял с волос Тэхёна прилипшую к ним белую ниточку искусственной паутины. — Вот, — прошептал он, показывая ему «трофей». — Поймал. Они стояли так близко, что Тэхён снова мог чувствовать его тепло. Он видел каждую щётинку на его щеке, каждую ресницу. Его взгляд упал на его губы. — Чонгук… — начал он, но не знал, что сказать дальше. — Тэхён, — он ответил так же тихо, его голос был низким и тёплым. — Я… Внезапно раздался оглушительный треск, и они вздрогнули, отпрянув друг от друга. Одна из гирлянд, плохо закреплённая, рухнула с потолка, утащив за собой половину паутины и свалившись прямо на тыкву с уродливой рожицей, превратив её в тыквенное месиво. Они уставились на последствия «катастрофы», а потом посмотрели друг на друга. И залились смехом. Смехом до слёз, до боли в животе, смехом, который разрядил всё напряжение и неловкость. — Ну вот, — выдохнул Тэхён, вытирая слезы. — Моя тыква. Она погибла героической смертью, прервав… что бы это ни было. — Что бы это ни было., — улыбнулся Чонгук, его глаза сияли. — Было бы очень некстати. Особенно без пиццы. — О, пицца! — вспомнил Тэхён. — Я умираю с голоду. Они устроились на полу среди обломков их хэллоуинского декора, поедая пиццу и смеясь над произошедшим. И Тэхён понял, что это — вот это вот, простое, лёгкое, смешное — было даже лучше, чем тот напряжённый, сладкий момент, который их прервал. Потому что это было настоящее. И оно было прекрасно.

***

Прошла неделя. Неделя, наполненная ожиданием. Тот почти-поцелуй, прерванный падением гирлянды, висел между ними невысказанным, но ощутимым, как статическое электричество перед грозой. Они продолжали общаться, встречаться в кофейне, обмениваться сообщениями, но теперь в каждом их взгляде, в каждой случайной улыбке сквозил немой вопрос: «Когда?» Вечер в пятницу Тэхён проводил у Чонгука. Предлог был простым: посмотреть новый сериал, который все обсуждали. Но оба понимали, что это всего лишь предлог. Они сидели на диване, в темноте, освещённые лишь мерцающим экраном телевизора. На столе стояли две пустые пивные бутылки. На экране что-то происходило, но Тэхён не мог сосредоточиться на сюжете. Он остро чувствовал каждое движение Чонгука рядом. Как его плечо касается его плеча. Как он дышит. Чонгук поменял позу, повернувшись к нему боком, и положил руку на спинку дивана позади Тэхёна. Его пальцы почти касались его шеи. — Скучно? — тихо спросил он. Его голос в полумраке звучал особенно густо. — Немного, — признался Тэхён, поворачиваясь к нему. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Он мог различать его черты в темноте: тёмные глаза, прямой нос, мягкую линию губ. — Ты же тоже не смотришь. — Нет, — просто сказал Чонгук. Его взгляд упал на губы Тэхёна, затем снова поднялся к глазам, словно спрашивая разрешения. Воздух перестал поступать в лёгкие. Тэхён медленно, давая ему время отступить, прикоснулся к его лицу. Его пальцы коснулись щеки, провели по линии скулы, ощущая лёгкую щетину. Чонгук закрыл глаза на мгновение, склоняясь к парню. — Тэхён, — он прошептал его имя, и это прозвучало как заклинание. Это было всё, что ему было нужно. Тэхён закрыл оставшееся между ними расстояние. Поцелуй был не таким, каким он себе его представлял. Он не был стремительным или жадным. Он был медленным, тёплым, почти исследующим. Чонгук отвечал ему с той же нежностью, его губы были мягкими и уверенными. Он притянул Тэхёна ближе, его большая ладонь легла на его спину, прижимая его к себе. Тэхён забыл обо всём. О сериале, о пиве, о Нью-Йорке за окном. Существовал только вкус Чонгука — кофе и что-то ещё, неуловимо мужское. Существовало только его тепло, его запах, его рука на своей спине. Он углубил поцелуй, почувствовав, как в ответ в теле Чонгука пробежала дрожь. Его собственные руки запутались в его волосах, притягивая его ещё ближе, стирая последние остатки дистанции. Всё его тело н от желания, от потребности чувствовать его ещё ближе. Чонгук оторвался от его губ, его дыхание было сбившимся, прерывистым. Он прижал лоб ко лбу Тэхёна, его глаза были тёмными, почти чёрными от желания. — Боже, Тэхён, — он выдохнул, и его голос звучал хрипло. — Я так долго хотел этого. В ответ Тэхён поймал его губы в ещё одном поцелуе, более настойчивом, более требовательном. Он чувствовал, как рука Чонгука скользнула под его футболку, его тёплые пальцы прикоснулись к оголённой коже на пояснице. Тэхён вздрогнул от прикосновения, от которого по всему телу разлилось жидкое тепло. Он откинулся на спинку дивана, увлекая Чонгука за собой. Их тела сплелись, вес Чонгука наверху был твёрдым, реальным, невероятно желанным. Поцелуи стали глубже, страстнее, потеряли первоначальную осторожность. Язык Тэхёна встретился с его языком, и тихий стон вырвался из его груди. Он чувствовал, как всё внутри него плавилось и напрягалось одновременно. Ему хотелось большего. Больше прикосновений, больше его кожи, больше всего. Его руки потянулись к подолу свитера Чонгука, жаждая ощутить под пальцами горячую кожу, почувствовать рельеф мышц и шершавую текстуру татуировок. Именно в этот момент, когда его пальцы уже коснулись оголённого участка кожи на животе Чонгука, раздался пронзительный, настойчивый звонок. Они замерли, как два школьника, застуканные за запретным занятием. Звонок не умолкал. Чонгук застонал, уткнувшись лицом в шею Тэхёна. — Не обращай внимания, — прошептал он, его губы обжигали кожу. Но звонок продолжался. Раз. Два. Три. Он был как ледяной душ. — Возможно, это важно, — нерешительно сказал Тэхён, хотя всё его существо протестовало. С проклятием Чонгук откатился от него, его лицо было раскрасневшимся, волосы растрёпанными. Он с трудом отдышался и потянулся к телефону, валявшемуся на столе. — Алло? — его голос прозвучал хрипло и раздражённо. Тэхён лежал на диване, пытаясь перевести дух и вернуть себе способность мыслить. Его губы горели, а по телу всё ещё бегали мурашки. — Что? — Чонгук нахмурился, прислушиваясь. — Нет. Нет, я не звонил в службу поддержки… Да, это автоинформатор… Нет, мне не нужна помощь по подключению к Wi-Fi… Спасибо. До свидания. — Он с силой положил телефон на стол и провёл рукой по лицу. — Голосовая почта. Робот. Спам. — Они посмотрели друг на друга. И через секунду оба начали смеяться. Это был смех облегчения, разочарования и абсурдности ситуации. — Wi-Fi, — выдохнул Тэхён, закидывая руку за голову. — Конечно. В самый неподходящий момент. Чонгук снова лёг рядом с ним, на этот раз на бок, опираясь на локоть. Он с нежностью смахнул прядь волос со лба Тэхёна. — Извини. Это было… не вовремя. — Зато незабываемо, — улыбнулся Тэхён. Его сердце всё ещё бешено колотилось, но теперь к волнению добавилась какая-то тёплая, спокойная уверенность. — Мы можем… повторить? Без спама? — Чонгук ответил ему медленной, многообещающей улыбкой. Его глаза снова потемнели. — О, мы обязательно повторим. — Он наклонился и снова поцеловал его, но на этот раз быстро, нежно, почти что невинно. — Но, пожалуй, не сегодня. Потому что если мы продолжим, я не уверен, что смогу остановиться. — Его слова заставили Тэхёна сглотнуть. Желание снова пронзило его, острое и сладкое. — А что, если я не хочу, чтобы ты останавливался? — Чонгук застонал и прижался лбом к его плечу. — Ты меня добьёшь, Тэхён. Но нет. Не сегодня. Не после того, как нас только что прервал робот. — Тэхён понял его. И был ему благодарен за эту выдержку. Он обнял его, притянул к себе, чувствуя, как тот расслабляется в его объятиях. — Ладно, — прошептал он ему в волосы. — Тогда просто полежим так. — Да, — согласился Чонгук, его голос уже был сонным. — Просто полежим. Они так и уснули через некоторое время — сплетённые на диване, под мерцающий экран забытого сериала, в комнате, наполненной запахом пива, их дыхания и невысказанных обещаний о том, что будет дальше. Утро следующего дня началось с стука в дверь. Настойчивого, громкого, не того лёгкого постукивания курьера или соседа. Тэхён, который ночевал у Чонгука и сейчас разливал по чашкам свежесваренный кофе, вздрогнул и пролил немного на столешницу. — Ты ждёшь кого-то? — спросил он, бросая взгляд на Чонгука, который как раз выходил из спальни, застёгивая джинсы. Тот нахмурился, протирая мокрые после душа волосы полотенцем. — Нет. Никого. — Стук повторился, на этот раз более нетерпеливый. — Может, Картер? — предположил Тэхён, но Чонгук уже шёл к двери с лёгким раздражением на лице. — Кто там? — спросил он, не открывая сразу. — Сынок, это мы! — раздался за дверью женский голос, звонкий и полный радостного нетерпения. — Открывай же! — Лицо Чонгука стало абсолютно бесстрастным, а затем на нём медленно расцвело выражение чистого, неподдельного ужаса. Он замер, уставившись на дверь, словно видел сквозь неё призраков. — Чонгук? — тихо позвал Тэхён, насторожившись. — Всё в порядке? — Мама, — выдохнул Чонгук, обернувшись к нему. Его глаза были широко раскрыты. — Папа... Брат. Они... они не должны быть здесь. Стук стал ещё громче. — Чонгук-а! Мы слышим, ты там! Открывай! Мы приехали сюрпризом! Чонгук молниеносно окинул взглядом квартиру — разбросанные вещи, две чашки кофе, Тэхёна в его же футболке, которая висела на том мешковато... Он сделал несколько быстрых шагов к Тэхёну. — Тэхён, слушай, — его голос был сбившимся, паническим. — Это мои родители. Они... они не знают. — О чём? — не понял Тэхён, но холодная тревога уже начала сжимать его желудок. — О том, что мы с Дереком расстались! — прошептал он почти отчаянно. — Я не говорил им! Они думают, что я всё ещё с ним, что мы живём вместе! Они приехали к нам! Тэхён почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Он посмотрел на дверь, за которой слышался оживлённый гомон, потом на бледное, испуганное лицо Чонгука. Ситуация была настолько абсурдной, что впору было смеяться, если бы не леденящий ужас в глазах Чонгука. — Чонгук! — теперь это был мужской, властный голос. — Открывай немедленно! У нас чемоданы! — Чонгук сгрёб в охапку свою футболку и пиджак Тэхёна, сунул ему всё в руки и почти силой подтолкнул его к спальне. — Спрячься. В шкаф. В ванной. Не выходи. Я... я как-нибудь с ними разберусь и потом объясню всё. — Но... — Тэхён пытался возразить, но его уже затолкали в спальню и прикрыли дверь. Он стоял в полумраке, прижимая к груди свою одежду, и слышал, как Чонгук, сделав глубокий вдох, наконец открывает входную дверь. — Мама! Папа! Юджин! — его голос прозвучал неестественно бодро. — Что вы здесь делаете?! — Сюрприз! — хором прокричали за дверью. Послышались звуки объятий, восклицания, громкие поцелуи. — Заходите, заходите... — голос Чонгука был напряжённым. Тэхён, осторожно приоткрыв дверь на миллиметр, увидел, как в квартиру вваливается небольшая группа людей. Элегантная женщина лет шестидесяти с сияющей улыбкой, крепко сложенный мужчина с серьёзным лицом и парень, похожий на молодую версию Чонгука, но с более дерзким выражением лица — брат. — О, сынок, как мы по тебе скучали! — мама сжала Чонгука в объятиях. — Где же Дерек? На работе? Ты же сказал ему, что мы приезжаем? Тэхён увидел, как спина Чонгука напряглась. — Э-э-э... Нет. Сюрприз же. Он... он не знает. — А чьи это? — раздался голос брата. Тэхён замер. Юджин поднял с пола у входной двери его кроссовок, который он снял вчера вечером. — Размер явно не твой, Чонгук. И не Дерека, если я правильно помню. — В воздухе повисло неловкое молчание. Чонгук застыл, похожий на оленя в свете фар. — Это... это друг, — наконец выдавил он. — Остановился на пару дней. Уехал сегодня рано утром. — Друг, — повторил отец, и в его голосе зазвучали нотки подозрения. Он окинул взглядом квартиру, и его взгляд задержался на двух чашках кофе на кухонном столе. — И он оставил тут свои кроссовки и... пил кофе с тобой в семь утра? — Он очень спешил! — голос Чонгука стал выше. — На самолёт! Тэхён чувствовал, как ему становится жарко от стыда и неловкости. Он сидел в шкафу, как какой-то любовник в плохой комедии, и слушал, как человек, с которым он только вчера делил такие интимные моменты, лжёт своей семье из-за него. — Ладно, ладно, не допрашивайте бедного Чонгука с порога, — вмешалась мама, но Тэхён уловил в её голосе лёгкую озабоченность. — Мы ведь приехали с радостной новостью! Мы едем в отпуск! По всем Штатам! И начали, конечно, с тебя! Покажи нам свой дом! Нашу спальню! Она радостно потянула Чонгука за руку вглубь квартиры. Прямо к спальне. Тэхёна бросило в холодный пот. Он отшатнулся от щели в двери и в панике оглядел комнату. Шкаф был слишком очевиден. Он метнулся к кровати и зарылся под неё, задернув свисающее покрывало, как раз в тот момент, когда дверь в спальню распахнулась. — О, какая просторная комната! — восторженно сказала мама. — И кровать большая. Я рада, что вам с Дереком не тесно. Тэхён лежал под кроватью, прижавшись лицом к пыльному полу, и пытался не дышать. Он видел ноги членов семьи, которые разгуливали по комнате. — А где же вещи Дерека? — снова вклинился брат, и Тэхён понял, что тот явно наслаждается ситуацией. — Я не вижу его туалетного столика. Или он тоже «уехал на самолёт»? — Он... он минималист, — отчаянно выкручивался Чонгук, и Тэхёну стало до боли жаль его. — И много работает. Часто в разъездах. — Странно, — задумчиво произнёс брат. Его ноги приблизились к кровати. Тэхён зажмурился. — А это что? — Пальцы брата схватили край покрывала и приподняли его. Тэхён увидел его любопытное лицо, наклонённое вниз. Их взгляды встретились на долю секунды. Тэхён замер, ожидая разоблачения, скандала, криков.Но Юджин... медленно опустил покрывало обратно. Он ничего не сказал. Просто выпрямился. — Паутина, — равнодушно произнёс он. — Нужно будет лучше убираться, братишка. А то твой «минималист» Дерек не оценит. Тэхён выдохнул, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Его сердце колотилось так громко, что, казалось, его было слышно по всей комнате. — Ладно, хватит осмотра! — веселосообщила мама. — Веди нас в свой зал! Хотим посмотреть, где ты работаешь! И по дороге купим чего-нибудь к завтраку. Ты же не накормишь нас одним кофе? Топот ног стал удаляться. Тэхён услышал, как Чонгук, всё ещё говоря неестественно бодрым тоном, уводит семью из квартиры. Хлопнула входная дверь. В квартире воцарилась тишина. Тэхён выполз из-под кровати, отряхиваясь. Он стоял посреди комнаты, в которой ещё пару часов назад всё было так просто и ясно, а теперь ощущал себя участником какого-то сумасшедшего розыгрыша. Он посмотрел на свой телефон. Пришло сообщение от Чонгука. Прости. Останься. Никуда не уходи. Я всё объясню. Я вернусь как можно скорее. Прости. Тэхён опустился на край ещё тёплой кровати. Он понимал панику Чонгука, его страх расстроить родителей. Но обида и горький привкус неловкости уже заползали в его сердце. Он был тем, кого нужно было прятать. Секретом. Неудобной правдой. Он не был уверен, что сможет просто сидеть и ждать. Тэхён сидел на кровати, сжимая телефон в потной ладони. Сообщение Чонгука горело на экране, как приказ. Но чем дольше он сидел в этой тишине, нарушаемой лишь гулом холодильника, тем сильнее его охватывало чувство абсурдности происходящего. Он, взрослый мужчина, только что целовался здесь с другим взрослым мужчиной, а теперь прятался от его родителей, как подросток. Его квартиру залили, его ногу подвернули, его чуть не поцеловали и бросили, а теперь его заперли в шкафу образно и в квартире — буквально. — Нет, — решительно подумал он, вставая. — С меня хватит. Он не мог остаться. Каждая клеточка его тела протестовала против этой унизительной роли «постыдного секрета». Он быстро натянул свою футболку и пиджак, сунул ноги в кроссовки (к счастью, один из них чудом остался в спальне) и осторожно выглянул в гостиную. Пусто. План созрел мгновенно. Его же квартира была прямо этажом ниже! Он не был заперт в ловушке. Он был в двух минутах от своего собственного дивана и ванны без необходимости объясняться с кем-либо. Главное — сделать это быстро и тихо. Он подкрался к входной двери, прислушался. В подъезде было тихо. Отлично. Осторожно, не производя ни звука, он повернул замок и потянул на себя дверь. Она издала лёгкий скрип, от которого у Тэхёна ёкнуло сердце. Он замер, прислушиваясь. Ничего. Высунул голову в коридор — пусто. Как ниндзя, он выскользнул из квартиры и прикрыл дверь, оставив её на щеколде, чтобы Чонгук мог вернуться. Теперь главное — лестница. Он не стал ждать лифта — слишком велик риск столкнуться с возвращающейся семьёй. Он ринулся к лестничному пролёту и начал спускаться, перескакивая через две ступеньки. Его кроссовок, оставшийся в квартире Чонгука, предательски шлёпал по каменным ступеням. На площадке между этажами он вдруг услышал снизу голоса. Женский смех. Узнаваемый смех. Его бросило в холодный пот. Они уже возвращаются?! Но они же только ушли! Он метнулся к двери, ведущей на его этаж, но она была закрыта на ключ с другой стороны. Паника начала подступать. Он был в ловушке на лестничной клетке! Голоса приближались. Он услышал отца: «...да, зал впечатляет, сын. Ты молодец». Тэхён, недолго думая, рванул наверх, обратно к квартире Чонгука. Но дверь он уже закрыл! Он лихорадочно потряс ручку — заперта. Он был зажат между этажами, как преступник. И тут его осенило. Окно! На лестничной площадке было большое окно, выходящее во внутренний двор. А прямо под ним, буквально в полуметре, был пожарный побег — металлическая аварийная лестница. Он видел её тысячу раз из своего окна. Сердце бешено заколотилось. Это было безумием. Но это было единственным выходом. Он отщёлкнул засов окна и с силой потянул раму на себя. Она поддалась с громким, скрежещущим звуком. Голоса внизу замолкли. — Кто там? — раздался голос отца. Тэхён, не раздумывая, перелез через подоконник и буквально спрыгнул на металлические ступеньки пожарной лестницы. Его нога больно отозвалась на недавнюю травму, но было не до этого. Он присел на корточки, стараясь стать невидимым. В этот момент дверь на лестничную клетку распахнулась, и на площадку вышла вся семья Чонгука. — Никого, — произнёс брат, оглядываясь. — Наверное, кошка или что-то упало. — Странно, — сказал отец. — И окно открыто. Сквозняк. — Тэхён затаил дыхание, прижимаясь к холодному металлу. Он слышал каждое их слово. — Ладно, пошли, сынок, откроешь нам, — сказала мама. — Я уже мечтаю о чашечке чая. Тэхён услышал, как щёлкнул ключ в замке, и дверь в квартиру открылась. Голоса затихли внутри. Теперь ему нужно было спуститься по этой чёртовой лестнице до своего этажа. Он начал медленно, стараясь не производить ни звука, спускаться по скрипучим металлическим ступеням. Ветер трепал его волосы и забирался под одежду. Спуск показался вечностью. Наконец он оказался напротив своего окна. Оно было закрыто. Он потянул раму — заперто изнутри. Он всегда запирал его на ночь. — Чёрт! — мысленно выругался он. Он был всего в метре от спасения, от своего дивана, от чая... и не мог попасть внутрь. Он посмотрел вниз. До земли было далеко. Посмотрел наверх — оттуда мог в любой момент появиться любопытный брат. Отчаяние начало подступать. И тут он вспомнил. Вентиляционное отверстие в ванной! Оно было старым, с шаткой решёткой. Он как-то думал его починить, но всё руки не доходили. С новой надеждой он перебрался по лестнице к соседнему окну — окну своей ванной. Да, решётка была на месте. Он поддел её пальцами — она пошатнулась. Ещё немного усилий... С тихим скрежетом она отошла от стены. Отверстие было небольшим, но он, пожалуй, мог бы пролезть. С молитвой на устах, он начал протискиваться внутрь. Это было тесно, неудобно и унизительно. Пиджак зацепился за какой-то винт. Он дёрнул, раздался звук рвущейся ткани. Наконец, с грохотом, который показался ему оглушительным, он свалился в свою собственную ванну, прямо на кучу свежего белья. Он лежал несколько секунд, отряхиваясь от паутины и пытаясь перевести дух. Он был дома. Целый и невредимый. Немного грязный, с порванным пиджаком и без одного кроссовка, но дома. Он выполз из ванной и дополз до дивана, с чувством глубокого облегчения рухнув на него. Его телефон завибрировал. Сообщение от Чонгука: Они пошли завтракать в кафе. Я на 10 минут. Всё хорошо? Ты где? Тэхён посмотрел на свои потрёпанные руки, на порванный пиджак, на единственный кроссовок. Он представил себе картину: Чонгук пьёт кофе с родителями, а он, Тэхён, только что пролез в свою квартиру через вентиляцию, как грабитель. Он медленно начал набирать ответ: Я у себя. Пришлось эвакуироваться через пожарную лестницу и вентиляцию в ванной. Всё в порядке. Один кроссовок остался у тебя в заложниках. Когда будешь свободен, приходи... выручать свою собственность. И объяснять, что, чёрт возьми, это было. Он отправил сообщение, откинулся на подушки и закрыл глаза. Это утро стало самым сумасшедшим в его жизни. Но, по крайней мере, теперь он был на своей территории. И у него была потрясающая история, которую можно будет рассказать... когда-нибудь потом.

***

Три дня. Три долгих, мучительных дня Тэхён не видел Чонгука. Их общение ограничивалось краткими, полными вины и неловкости сообщениями. «Они всё ещё тут. Не могу вырваться. Прости». «Всё ок. Не парься». «Спросили про кроссовок. Сказал, что ты его забыл, когда забегал за документами. Кажется, поверили». «Гениально. А документы я, выходит, через вентиляцию передавал?» Наконец, на четвертый день, пришло долгожданное сообщение: Они уехали. Выехали в Бостон. Можно я приду? Тэхён, который к этому моменту уже успел и позлиться, и посмеяться, и поскучать, ответил просто: Дверь открыта. Через пятнадцать минут в дверь его квартиры постучали. Тэхён открыл. На пороге стоял Чонгук. Он выглядел измождённым, но на его лице была такая смесь облегчения, раскаяния и надежды, что вся обида Тэхёна мгновенно растаяла. — Привет, — тихо сказал Чонгук, протягивая ему тот самый, одинокий кроссовок. — Возвращаю твоё имущество. — Тэхён взял кроссовок и отступил, жестом приглашая войти. — Заходи. Выпьем чего-нибудь покрепче чая. Они устроились на диване. Чонгук тяжело вздохнул, сжимая в руках стакан с виски, которое Тэхён налил «для храбрости». — Тэхён, я... я не знаю, что сказать. Это было самое дурацкое и несправедливое по отношению к тебе, что я когда-либо делал. Прости меня. Пожалуйста. — Ладно, хватит, — Тэхён махнул рукой, отпивая из своего стакана. — Я уже всё обдумал. Пока сидел тут в осаде. Ты испугался. Ты не хотел расстраивать родителей. Я понимаю. Но, Чонгук... я не хочу быть твоим секретом. Тем, кого нужно прятать под кровать или спускать на верёвке с пожарной лестницы. — Я знаю, — Чонгук поставил стакан и провёл рукой по лицу. — Ты абсолютно прав. Это было ужасно. И я больше никогда так не поступлю. Я... я им всё рассказал. — Тэхён поднял брови. — Серьёзно? Когда? — Вчера вечером. Перед тем как они уехали. — Чонгук горько усмехнулся. — Это было невесело. Мама плакала. Отец молчал. Брат смотрел на меня как на идиота. Но я сказал им, что мы с Дереком расстались несколько месяцев назад. И что... что я встретил кого-то другого. Кого-то важного. — Тэхён замер, чувствуя, как у него перехватывает дыхание. — И что они? — Они расстроились. Не из-за тебя! — поспешил добавить Чонгук, видя его выражение лица. — Из-за того, что я солгал. Из-за того, что не сказал сразу. Но... они взрослые люди. Они переживут. Мама уже к утру прислала смс, что любит меня и хочет, чтобы я был счастлив. Просто в следующий раз я должен «предупреждать заранее о таких сюрпризах». Они сидели молча, и напряжение последних дней наконец начало рассеиваться. — Так что... — Чонгук посмотрел на него, и в его глазах снова появилась та самая, тёплая, неуверенная надежда. — Могу ли я... начать всё заново? С правильного начала. Без потопов, без вранья, без побегов через вентиляцию. — Тэхён выдержал паузу, делая вид, что обдумывает, хотя его сердце уже пело. — Хм. Ну, насчёт потопа я не уверен. Он, кажется, был довольно хорошим началом. Чонгук рассмеялся, и наконец-то это был его настоящий, свободный смех, без груза вины. — Тогда, возможно, мы можем просто вернуться к тому моменту, где нас прервал тот идиотский звонок? — А что, разве был какой-то момент? — невинно спросил Тэхён, поднимаясь с дивана и подходя к нему. — Я уже и забыл. — Тогда напомню, — прошептал Чонгук, его руки обхватили талию Тэхёна и притянули его к себе. На этот раз никто и ничто не помешало им. Поцелуй был медленным, сладким, полным обещаний и того самого «чего-то большего», которого им так не хватало. В нём было и извинение, и прощение, и огромное, накопившееся за эти дни желание. Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дух, Тэхён прижался лбом к его плечу. — Знаешь, что? Твои родители, в каком-то смысле, герои. — Герои? — удивлённо переспросил Чонгук, не отпуская его. — Да. Потому что после всей этой суматохи... — Тэхён отстранился и посмотрел ему прямо в глаза, его собственные глаза сияли озорством и нежностью. — Мне уже не страшно буквально все, что угодно. Мы прошли проверку на прочность огнём, водой и медными трубами твоей семейки. Дальше может быть только скучно. А я не хочу скучно. Чонгук рассмеялся и снова притянул его к себе, целуя в макушку, в лоб, в нос. — Обещаю, скучно не будет. Никогда. Следущие дни прошли в блаженном спокойствии. Они наслаждались обыденностью: совместными завтраками, вечерами перед телевизором, поцелуями, которые уже ничто не прерывало. Тэхён чувствовал себя на седьмом небе. Чтобы отблагодарить Чонгука за его терпение и за то, что он всё-таки рассказал правду семье, Тэхён решил сделать сюрприз. Купив два стаканчика своего фирменного тыквенного латте (теперь уже с дополнительной порцией сиропа для Чонгука, который тот втайне полюбил), он направился в зал. Он уже представлял, как удивится Чонгук, как обрадуется, как, возможно, даже отведёт его в свой кабинет и закроет дверь на ключ... Зал был почти пуст — начинался тихий час между утренним и обеденным наплывом клиентов. Тэхён огляделся, но не увидел знакомой мощной фигуры. Раздавались лишь отдалённые звуки железа и беговой дорожки. — Наверное, в кабинете, — подумал Тэхён и направился вглубь зала. И тут его взгляд зацепился за две фигуры в дальнем углу, у тренажёров для спины. Чонгук. Его спина была напряжена, а плечи — неестественно прямые. И к нему прикасался другой мужчина. Светловолосый, ухоженный, одетый в брендовые вещи, которая сидела на нём как влитая. Он был того же возраста, что и Чонгук, и в его уверенных, почти собственнических движениях угадывалась давняя фамильярность. И прежде чем мозг Тэхёна успел проанализировать детали, сердце уже сжалось от ледяного ужаса. Он узнал его. По фотографиям, по рассказам. Это был Дерек. Что он здесь делает? Пришёл вернуть своё? У Тэхёна затряслись руки. Он прижался к стойке с полотенцами, стараясь остаться незамеченным, наблюдая за этой сценой, как за страшным фильмом. Они о чём-то говорили. Дерек улыбался своей гладкой, уверенной улыбкой. Его рука легла на пальцы Чонгука, сжимавшие рукоятку тренажёра. Чонгук не отстранился. Не сделал ни шага назад. А потом рука Дерека поползла вверх. Медленно, словно ядовитая змея, она скользнула по предплечью Чонгука, по бицепсу, коснулась той самой, свежей, чёрно-серой татуировки, которая навсегда должна была стать для Тэхёна символом их близости. И Чонгук... Чонгук ничего не предпринимал! Он просто стоял, смотря куда-то в пол, позволяя своему бывшему так свободно касаться себя, своего тела, своей кожи. В ушах у Тэхёна зазвенело. Вся нежность, вся благодарность, всё тепло, что согревало его всего пять минут назад, испарилось, сменилось обжигающей, белой, яростной болью. Он чувствовал себя дураком. Временной забавкой, пока не вернулся настоящий хозяин. Его терпение, и без того тонувшее в море ревности и ненадежности, лопнуло мгновенно. Он больше не думал. Он действовал на чистом адреналине. Он покрепче сжал в руке стаканчик с горячим латте и уверенным, быстрым шагом пошёл к ним через весь зал. Его лицо было каменной маской. Он резко распахнул стеклянную дверь в зону с тренажёрами, заставивая обе фигуры вздрогнуть и обернуться на громкий звук. — Тэхён? — удивлённо произнёс Чонгук, его глаза расширились от непонимания. Но Тэхён уже не смотрел на него. Его взгляд был прикован к красивому, надменному лицу Дерека, на котором застыла снисходительная улыбка. Со всей накопленной злости, с всей болью предательства, Тэхён, не говоря ни слова, с силой выплеснул содержимое стаканчика прямо в Дерека. Тёплая коричневая жидкость с взбитыми сливками и сиропом хлынула ему на лицо, на белую майку, заливая её позорными пятнами. Дерек ахнул от шока и отвращения, отпрянув и пытаясь стереть с лица липкую сладость. — Что за чёрт?! — прошипел он. Тэхён проигнорировал его. Он повернулся к Чонгуку, который стоял в полном ступоре, и на его губах появилась ледяная, ничего не значащая улыбка. — Вот твой латте, дорогой. Как раз вовремя, — его голос звучал ядовито и неестественно высоко. И прежде чем Чонгук успел что-то понять или сказать, Тэхён, со всей силы, вызванной горем и яростью, двинулся вперёд и нанёс ему удар коленом между ног. Воздух с громким хрипом вырвался из лёгких Чонгука. Его лицо исказилось гримасой чистой, животной агонии. Он сложился пополам, схватившись за пах, и с тихим стоном рухнул на колени на резиновое покрытие. Наступила мёртвая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием Чонгука и яростным взглядом Тэхёна. — Наслаждайся воссоединением, — бросил Тэхён ледяным тоном, глядя на них сверху вниз. Развернулся на каблуках и, оставив за спиной два шока — один липкий и сладкий, другой тихий и мучительный, — пошёл прочь. Его сердце бешено колотилось, а по щекам текли предательские горячие слёзы, которые он яростно смахивал тыльной стороной ладони. Сюрприз удался.

***

Тэхён превратил свою квартиру в крепость отчаяния. Он отключил телефон, задернул шторы и объявил всему миру (и в особенности соседу сверху) бойкот. Он не отвечал на бесконечные звонки и сообщения Чонгука, не реагировал на отчаянные попытки постучать в дверь, которые порой длились по часу, а потом стихали, оставляя после себя гнетущую тишину. Он не мог выбросить из головы эту картину: рука Дерека на татуировке Чонгука. Его пассивность. Его молчаливое разрешение. Каждый раз, когда эта мысль всплывала, Тэхёна охватывала новая волна ярости и унижения. Но с другой стороны… а что, собственно, он хотел? Они не давали друг другу клятв верности. Они даже не обсудили, что они такое. Может, он всё выдумал? Может, для Чонгука это была просто забавная интрижка, пока не вернулся «настоящий» парень? Его терзали сомнения, и он предпочитал прятаться от них в четырёх стенах, как страус, зарывший голову в песок. Спасение пришло оттуда, откуда он его не ждал. В один из таких вечеров в дверь постучали с характерной настойчивостью. — Открывай, затворник! Несем скорую помощь в виде двойной «Пепперони» и ящика холодного! — раздался голос Картера. Тэхён, сжавшись в комок на диване, сначала хотел сделать вид, что его нет. Но запах пиццы, пробивавшийся сквозь щель под дверью, и мысль о том, что он уже третий день питается подозрительным джемом из холодильника, заставили его сдаться. Он открыл дверь. Картер стоял на пороге с огромной картонной коробкой в руках и ящиком пива под мышкой. Он окинул Тэхёна критическим взглядом. — Боже, Тэхён. Ты выглядишь так, будто тебя переехал хэллоуинский трактор. Двинься, я вхожу. Вечер пошёл по накатанной. Они ели пиццу, пили пиво за просмотром глупых комедий, и постепенно ледяная скорлупа вокруг Тэхёна начала таять. После третьей банки он уже смахивал предательские слёзы, рассказывая Картеру всю историю с Дереком, жестом и звуком изображая тот самый удар коленом. — И ты ему прямо в… в… ой, я представляю! — Картер залился хриплым смехом, чуть не поперхнувшись куском салями. — Боже, это гениально! Драматично, конечно, но гениально! — Он это заслужил! — мрачно бубнил Тэхён, уже изрядно навеселе. — Он позволил тому мудаку… этому Дереку… трогать его! Свою татуировку! Мою татуировку! — Твою? — ухмыльнулся Картер. — Ну да! Я же её первый… э-э-э… исследовал! — Тэхён сделал такой жест рукой, что чуть не опрокинул стопку с пустыми банками. Потом они, качаясь, встали и на всю квартиру затянули «Toxic» Бритни Спирс, используя пивные бутылки вместо микрофонов. Потом решили, что протрезветь им поможет тыквенный суп. Тэхён с важным видом принялся резать тыкву, а Картер пытался заставить работать блендер. — Чёртова штуковина! — кричал Картер, тряся незадачливый прибор. — Не работает! — Да ты включи её в розетку! — орал в ответ Тэхён, размахивая ножом. — О! — Картер посмотрел на блендер с новым уважением и воткнул вилку в розетку. Прибор радостно загудел, разбрызгивая по всей кухне кусочки недоделанного супа. В конце концов они свалились на ковёр в гостиной, покрытые брызгами тыквенного супа, крошками от пиццы и всеобщим весельем, которое уже начало сменяться алкогольной меланхолией. — Значит, так, — Картер, с трудом фокусируя взгляд, тыкал пальцем в потолок. — Этот твой Аполлон… он или полный идиот… или тут какое-то недопонимание. — Он идиот! — уверенно заявил Тэхён, лёжа на полу и глядя в потолок. — Красивый. С татуировкой. Но идиот. — Но он же… он же стоит под твоей дверью часами! — пытался быть голосом разума Картер. — Он звонит. Он не идиот. Он… он запутался. Или ты всё неправильно понял. — Я всё правильно видел! Своими глазами! — Глазами, налитыми пивом! — фыркнул Картер. — Может, он ему… не знаю… показывал, как качать бицуху? А ты сразу с кофе и коленом! Тэхён задумался. Картина в памяти была смазанной, отравленной ревностью и обидой. И тут Картера осенило. Он резко сел, чуть не потеряв равновесие. — Знаешь что? — сказал он с важностью, которую может иметь только очень пьяный человек, принявший гениальное решение. — Сидеть тут и гадать — это для слабаков. Иди и спроси. Прямо сейчас. Тэхён уставился на него в ужасе. — Что? Сейчас? Я еле стою! — Именно сейчас! — Картер встал и с усилием поднял Тэхёна за руку. — Пока ты не одумался! Пока в тебе ещё горит огонь «Пепперони» и пива! Иди и выясни всё! Требуй ответов! Он почти втолкнул Тэхёна в прихожую. Тот, шатаясь, натянул первый попавшийся свитер и, поддерживаемый сбоку не менее пьяным Картером, который напевал «Hit me baby one more time» для храбрости, выбрался в подъезд. Они медленно, как два альпиниста, штурмующих Эверест, стали подниматься по лестнице. Тэхён чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, смешиваясь со вкусом пива и пиццы. Он был напуган. Он был зол. Он был пьян. И он был полон решимости получить ответы. Остановившись перед знакомой дверью квартиры 4B, он глубоко вдохнул, чувствуя, как Картер одобряюще хлопает его по плечу. И изо всех сил, со всей ярости, боли и пьяной отваги, он стал молотить кулаком в дверь Чонгука. Дверь распахнулась не сразу. Сначала послышались торопливые шаги, потом щёлкнул замок. На пороге возник Чонгук. Он был в помятой футболке и спортивных штанах, его волосы встали дыбом, а под глазами залегли тёмные тени. Он выглядел так, будто не спал все эти дни. Увидев Тэхёна, он замер, его глаза расширились от шока. Взгляд скользнул по его растрёпанному виду, по пьяному Картеру, еле державшемуся на ногах сбоку, и задержался на лице Тэхёна, ищуще и напряжённо. — Тэхён? — его голос прозвучал хрипло, почти шёпотом. — Ты... — Тэхён, шатаясь, тыкнул пальцем ему в грудь. От него пахло пивом, пепперони и несчастьем. — Заткнись! Я тебе... я тебе не всё тогда сказал! Я пришёл... докончить! Он сделал шаг вперёд, его лицо побледнело. Рот судорожно сжался. Ярость, обида и пьяная отвага, подпитывавшие его всю дорогу, внезапно сменились стремительно накатывающей тошнотой. — Я... — он попытался что-то сказать, но вместо слов из его рта вырвался мощный, неконтролируемый поток полупереваренной пиццы и пива. Прямо на порог квартиры Чонгука. Наступила мёртвая тишина. Тэхён, согнувшись пополам, тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. Картер, прислонившись к косяку, тупо смотрел на последствия ужина. Чонгук стоял как вкопанный, глядя на лужу у своих ног с выражением крайнего недоумения и шока. — Ой, — прошептал Картер, нарушая тишину. — Кажется, спектакль окончен. Антракт. Больше Тэхён ничего не помнил. Утро началось с адской головной боли, отдававшей в глазные яблоки, и непонятного тяжёлого запаха, который он ни с чем не мог соотнести. Тэхён с трудом приоткрыл один глаз. Первое, что он увидел, — это спящего Картера на второй половине его кровати. Тот храпел с мощью отбойного молотка, разинув рот и раскинув руки. Второе, что он почувствовал, — это странная, едкая чистота в воздухе. Пахло химическим ароматизатором «альпийская свежесть», который пытался, но не мог перебить какой-то другой, неприятный запах. Тэхён с трудом сел на кровати, схватившись за голову. Он попытался восстановить в памяти события вчерашнего вечера. Пицца… пиво… Бритни Спирс… блендер… и дальше — провал. Тёмное, ничем не заполненное пятно.В этот момент Картер зашёлся в очередном витке храпа, фыркнул и проснулся. Он потянулся, сладко зевнул и ухмыльнулся, увидев помятое лицо Тэхёна. — Ну и денёк вчера был, а? — хрипло произнёс Картер, садясь на кровать. — Что… что было? — с надеждой спросил Тэхён. — Я ничего не помню после того супа. —Картер залился хриплым, довольным смехом. — О, дружище, так это было эпично! Ты решил, что нужно выяснить отношения с твоим Аполлоном немедленно. Прямо среди ночи. В пьяном виде. Я, как настоящий друг, конечно, пошёл тебя поддерживать. — Тэхён почувствовал, как в животе холодеет. — И… и что? — Мы пришли к нему. Ты начал орать про его бывшего, про татуировки… — Картер делал драматические паузы, явно наслаждаясь моментом. — А потом тебя внезапно пробрало. И ты блеванул. Прямо на его порог. Сказать, что он опешил — ничего не сказать. — Тэхён издал тихий стон и упал лицом в подушку, желая провалиться сквозь землю. — Нет. Ты шутишь. — Ни капельки! — Картер похлопал его по спине. — Он стоял, смотрел на это… ну, на последствия твоего бунта… с таким лицом, будто видел привидение. Потом мы с ним как-то доволокли тебя обратно сюда. Он ещё помог отмыть… э-э-э… следы твоего художества у его двери. Очень деликатно помог, кстати. Ни слова упрёка. Просто мыл и молчал. Тэхён лежал, не двигаясь, и молился, чтобы это оказалось склоном. Он не только устроил истерику, но и блеванул на пороге у человека, которого он втайне обожал. Это был не просто новый уровень унижения. Это была пропасть. Бездна. Чёрная дыра, затягивающая всё его достоинство. — Я умру, — простонал он в подушку. — Я никогда не выйду из этой квартиры. Я буду жить здесь, как затворник. Моим надгробием будет табличка «Здесь покоится парень, которого стошнило от любви. Буквально». — Ага, — фыркнул Картер, поднимаясь с кровати и потягиваясь с кошачьей грацией. — Только сначала тебе придётся выйти, чтобы купить новую швабру и отбеливатель. Для него. И для себя. Потому что пахнет тут, скажу я тебе, совсем не «альпийской свежестью». Пахнет… — он скомично понюхал воздух, — …пепперони с тропическим оттенком пива и… о, да это же тот самый тыквенный суп! Привет, суп! Тэхён снова застонал. Внезапно он заметил на своей пижаме странное оранжевое пятно. — Что это? Почему я в пижаме с енотами? И откуда на ней тыква? — О, это отдельная история! — Картер всплеснул руками. — Когда мы тебя раздевали, ты упорно твердил, что «еноты это единственные, кто меня не предаст», и пытался надеть штанину на голову как шапку. А пятно… — он замялся. — Ну, мы пытались тебя отпоить водой. Но ты почему-то решил, что это тыквенный суп, и выплеснул стакан себе на грудь со словами: «Вот теперь идеально». В дверь постучали. Три вежливых, но уверенных удара. Тэхён и Картер замерли, переглянувшись в ужасе. — Это он, — прошептал Тэхён с широко раскрытыми глазами. — Он пришёл добить меня! Или потребовать компенсацию за порчу имущества! — Притворись мёртвым! — скомандовал шёпотом Картер и тут же громко сказал: — Кого-то нет дома! Он уехал! В Тибет! Искать просветления! За дверью послышался вздох. — Тэхён, я знаю, что ты там. И… я принёс тебе кофе. И средство от похмелья. — Голос Чонгука звучал устало, но без злости. Скорее, с какой-то потерявшийся добротой. Но вместо облегчения Тэхёна охватила новая волна паники. Он видел его. В самом унизительном моменте его жизни. Он не мог смотреть ему в глаза. Никогда. — Скажи, что меня нет! — панично прошептал он Картеру, ныряя под одеяло и натягивая его на голову. — Скажи, что я умер! От стыда! — Картер, пожав плечами, подошёл к двери и приоткрыл её на цепочку. — Э-э-э… Тэхён временно недоступен. У него… технические неполадки. Стыдосбой. — Он просунул руку в щель. — Но кофе и таблетки я передам! Спасибо! Вы герой! — Он забрал поднос, быстро просунул его в квартиру и захлопнул дверь перед носом у Чонгука. С этого момента началась новая эра затворничества. Тэхён не просто избегал Чонгука. Он вёл себя как первоклассный шпион под прикрытием. Он выходил из дома только по ночам, закутавшись в балахон с капюшоном. Он заказывал доставку еды и просил оставлять её у двери. Он игнорировал все звонки и сообщения, даже когда Чонгук писал: «Всё в порядке. Давай просто поговорим» или «Мой порог уже в порядке. Не переживай». Однажды, крадучись по подъезду в три ночи с пакетом чипсов, он услышал, как наверху открылась дверь. Тэхён, не раздумывая, юркнул в нишу с пожарным гидрантом и замер, притворившись шваброй. Мимо него, тяжело вздыхая, прошёл Чонгук. Он остановился у двери Тэхёна, постоял несколько секунд, покачал головой и ушёл. Тэхён выдохнул. Он был спасён. Но почему-то на душе было гадко и пусто. Он поднял глаза к потолку и прошептал: — Прости. Я не могу. Мне слишком стыдно. Он так и не заметил, как наверху, за поворотом лестницы, Чонгук остановился и тихо улыбнулся, услышав этот шёпот. План «вернуть затворника» начинал обретать новые, более креативные очертания.

***

Спустя несколько дней затворничества Тэхён уже почти привык к своему новому образу жизни. Он изучил расписание мусоровоза, чтобы выходить в ночь, научился различать шаги всех соседей и даже подумывал завести аккаунт на сайте отшельников. Как вдруг вечером в его дверь постучали. Но не настойчиво и не вежливо, а как-то… неуверенно, почти мелодично. Тук-тук-пауза-тук. Тэхён насторожился. Это был не почтальон и не Картер. Сердце ёкнуло — а вдруг это снова он? Но шаги за дверью были слишком лёгкими, неровными. — Тэхён-a? — донёсся из-за двери голос. И это определённо был голос Чонгука, но… странный. Более мягкий, растянутый, с лёгкой хрипотцой. — Тэхён-a, ты там? — Тэхён прилип к глазку. На площадке стоял Чонгук. Он прислонился лбом к косяку его двери, в одной руке зажав бутылку дорогого виски, а в другой два бокала. Он не был пьяным в стельку: стоял на ногах уверенно, но его глаза блестели неестественным блеском, а по щекам разливался румянец. — Я знаю, ты там, — продолжил Чонгук, не открывая глаз. Он говорил в дверь, словно признаваясь ей в чём-то. — Я сегодня… я сегодня был на свадьбе старого друга. Все были парами. А я один. И я всё думал о тебе. О том, как ты… — он икнул смущённо, — …как ты очень злобно и красиво вылил на Дерека тот кофе. Это было горячо. В прямом смысле Тэхён замер у двери, чувствуя, как по его спине бегут мурашки. Это было… неожиданно. — И я подумал, — Чонгук откинул голову назад и сделал глоток прямо из горлышка бутылки, — что если ты не идешь к горе… то гора идёт к тебе. Или как там? Короче. Я здесь. — Он поставил бутылку на пол и неуклюже попытался взять бокалы в одну руку, чтобы постучать снова. — Я принёс виски. Хороший. Не как то твоё пиво. Мы можем… э-э-э… выпить. И поговорить. Или не говорить. Можно просто молчать. Я буду молчать. — Он притих на секунду, а потом добавил уже шёпотом: — Только, пожалуйста, не прячься. Мне тебя не хватает. — Его голос дрогнул на последних словах, и в нём послышалась такая искренняя, пьяная тоска, что Тэхён почувствовал, как его собственная защитная стена дала трещину.Он медленно, почти неосознанно, повернул ключ и приоткрыл дверь. Чонгук аж подпрыгнул от неожиданности и вытаращил на него глаза. — О! Ты дома! — Я всегда дома, — буркнул Тэхён, но уже без прежней озлобленности. — Я принёс мира, — торжественно заявил Чонгук, поднимая бутылку. — И виски. В основном виски. — Он переступил порог, немного покачиваясь, и окинул взглядом квартиру. — О, я помню этот пол! Я его мыл! — он радостно указал на то самое место. — Блестит, правда? — Тэхён не сдержал улыбки. Пьяный Чонгук был… милым. И очень беззащитным. — Садись, — вздохнул он, — пока не упал. — Чонгук послушно плюхнулся на диван, бережно поставив бутылку и бокалы на стол. — Я не пьяный, — сообщил он серьёзно. — Я просто… эмоционально переполнен. И немного физически нетрезв. Но в основном эмоционально. — Я понял, — Тэхён сел рядом, соблюдая дистанцию. — Мне очень жаль, — вдруг выпалил Чонгук, глядя на него своими большими, немного стеклянными глазами. — Что всё так вышло. Что я не оттолкнул его сразу. Что заставил тебя сомневаться. Я идиот. — Да, — согласился Тэхён. — Идиот. — А ты… — Чонгук ткнул в него пальцем, — тоже идиот. Потому что спрятался. А я тут стоял под дверью как пингвин. Ждал. — Мне было стыдно, — тихо признался Тэхён. — Я… я блевал у тебя на пороге, Чонгук. Это новый уровень дна. — Зато креативно! — оживился Чонгук. — Ни у кого из моих бывших не хватало на это фантазии. — Он помолчал, а потом добавил уже серьёзнее: — Ты мог просто поговорить со мной. А не атаковать меня латте и… ну, ты знаешь. — Я знаю, — прошептал Тэхён. Чонгук налил виски в два бокала, протянул один Тэхёну. — Давай выпьем. За… за новые начала. И за то, чтобы больше никто никого не блевал на пороге. Договорились? Тэхён посмотрел на его искреннее, немного размытое от алкоголя лицо, на эти тёмные глаза, смотрящие на него с надеждой и теплотой. И он взял бокал. — Договорились. Они чокнулись. Виски обжогло горло, но внутри стало тепло и как-то спокойно. Чонгук отставил бокал и облокотился на спинку дивана. Его плечо теперь касалось плеча Тэхёна. — Знаешь, — сказал он, и его голос стал тише, гуще. — Когда ты не открывал дверь… моя квартира снова стала очень тихой. И скучной. Как до потопа. Тэхён повернул голову и встретился с его взглядом. Расстояние между их лицами стремительно сократилось до сантиметров. В воздухе повисло привычное уже напряжение, сладкое и тревожное. — А мне не хватало твоего стука в потолок, — признался Тэхён. — Даже того, самого первого, злого. Вместо ответа Чонгук медленно, почти благоговейно, прикоснулся к его щеке. Его пальцы были тёплыми и чуть неуверенными. Он смотрел на Тэхёна распахнутым, абсолютно трезвым взглядом — тем самым, что бывает только у пьяных, когда все барьеры рушатся, оставляя лишь голую, незащищённую правду. — Знаешь, — прошептал он, и его голос дрогнул, — мне тебя так не хватало. Эти простые слова, сказанные с такой детской, наивной искренностью, обрушились на Тэхёна с большей силой, чем любая страсть или гнев. Они прозвучали так трогательно и незащищённо, что все его обиды, вся уязвлённая гордость — всё это вдруг показалось мелочным и незначительным. В этот момент он понял: ничто не стоило того чувства, что разрывало его грусть при этих словах. Он не смог сдержать дрожащую улыбку, чувствуя, как что-то щемяще-тёплое и невыносимо нежное навсегда таяло внутри него. И тогда Чонгук закрыл оставшееся между ними расстояние. Поцелуй был не таким, как прежде. Не яростным, не требовательным, а каким-то... бесконечно бережным. Немного неуклюжим от выпитого, бесконечно мягким и сладким. Он пах дорогим виски и чем-то неуловимо родным. Тэхён ответил ему, чувствуя, как тает последняя льдинка где-то глубоко в душе. Чонгук глухо, с облегчением вздохнул ему в губы и притянул ближе, его руки скользнули по спине Тэхёна, прижимая к себе с такой силой, будто боялись, что он исчезнет. Казалось, вот оно — долгожданное примирение, тот самый миг, когда всё непоправимо встанет на свои места... А потом Чонгук обмяк. Всё его тело внезапно стало тяжелым и безвольным. Из его груси вырвался тихий, довольный выдох, и его голова упала Тэхёну на плечо. Глубокое, ровное дыхание стало медленно раскачивать его мощную грудную клетку. Тэхён замер, не сразу осознав, что произошло. — Чонгук? — тихо позвал он. В ответ послышалось лишь безмятежное, детское сопение. Чонгук заснул. Мгновенно, глубоко и беспробудно. Прямо посреди поцелуя, в самом разгаре их хрупкого перемирия. Тэхён сидел, застыв в неловкой позе, с телом спящего человека на своём плече. Он не знал, плакать ему или смеяться. С одной стороны — это было чертовски обидно и нелепо. С другой — на лице Чонгука застыло такое умиротворённое, почти беззащитное выражение, что сердце Тэхёна сжалось от нахлынувшей нежности. Осторожно, чтобы не разбудить его, Тэхён попытался вытащить из-под него свою руку. Чонгук что-то беззвучно пробормотал во сне и только крепче прижался к нему, уткнувшись носом в его шею. Его дыхание было тёплым и ровным. — Ну вот, — подумал Тэхён, смиряясь с участью живой подушки и чувствуя, как по лицу растекается глупая, счастливая улыбка. — Наверное, это и есть оно. Настоящее. Он аккуратно накрыл спящего Чонгука пледом, который валялся рядом, и, устроившись поудобнее, закрыл глаза. За окном шумел ночной Нью-Йорк, а в его квартире было тихо и тепло. И пахло виски и доверием, которое оказалось сильнее любой ссоры.

***

Три недели октября пролетели почти незаметно. После ночи пьяного примирения и незапланированного сна на диване что-то между ними окончательно сломалось — в хорошем смысле. Исчезла неловкость, осталась лёгкая, тёплая фаза «почти что отношений», где они ещё не определили статус, но уже точно были не просто соседями. Тэхён, устав от четырёх стен, стал частым гостем в зале Чонгука. Он устраивался с планшетом в углу, на самом удобном диване, и работал под приятный фоновый гул тренажёров и музыку. И, конечно, периодически его взгляд отрывался от экрана и находил Чонгука. Наблюдать за Чонгуком на работе было отдельным удовольствием. Он был собран, профессионален, но при этом оставался собой иногда — подмигивал Тэхёну, иногда, проходя мимо, незаметно клал ему на стол протеиновый батончик или стаканчик с водой. В тот день зал был особенно полон. Очередной всплеск предновогодней (или предхэллоуинской) мотивации. Чонгук работал без остановки, переходя от одного клиента к другому. Тэхён как раз закончил очередной баннер и потянулся, разминая затекшую шею. Его взгляд автоматически пошёл искать знакомую фигуру. И нашёл. Чонгук стоял спиной к нему, демонстрируя упражнение на приседание какой-то симпатичной брюнетке в розовых лосинах. Девушка внимательно слушала, но её взгляд был прикован явно не к технике выполнения. Она открыто, не скрываясь, пялилась на его ягодицы, обтянутые тёмными спортивными штанами. Её взгляд был настолько откровенным и голодным, что Тэхён почувствовал, как в его животе закипает что-то тёплое и неприятное. Чонгук, закончив объяснение, обернулся к ней, и та мгновенно перевела взгляд на его лицо, сделав вид, что внимательно слушает. Она что-то сказала, и Чонгук улыбнулся своей обычной, доброй улыбкой и кивнул. — Вот же ведь… — подумал Тэхён с раздражением. — Дремучий лес. Не видит, что на него смотрят как на кусок мяса. Он прищурился, не в силах отвести взгляд от этой сцены. Девушка снова что-то спросила, жестом показав на свои бёдра, и Чонгук снова развернулся, чтобы показать упражнение с другого ракурса. И снова её взгляд тут же устремился туда, куда не следовало бы. Тэхён не выдержал. Он встал с дивана и направился к кулеру с водой, который находился как раз в их районе. Подойдя поближе, он сделал вид, что наливает воду, и громко, на всю округу, сказал: — Да, мощные. Надо же как проработаны. Прямо загляденье. — Чонгук и девушка вздрогнули и обернулись на него. Девушка покраснела, поняв, что её поймали, а на лице Чонгука отразилось полное недоумение. — Что? — спросил он. — Говорю, ягодичные мышцы у тебя отлично проработаны, — невозмутимо повторил Тэхён, делая глоток воды. — Прямо эталон. Надо будет у тебя секрет выведать. Девушка, пунцовая от смущения, пробормотала: «Мне надо… на беговую дорожку», — и быстренько ретировалась. Чонгук смотрел на Тэхёна с смесью удивления и забавы. — Ты… что, ревнуешь? — на его губах заплясала улыбка. — Я? Ревную? — Тэхён фыркнул, отставляя стакан. — Да я просто восхищаюсь анатомией. Как дизайнер. Искусство должно быть доступно всем, вот я и делюсь наблюдениями. — Ага, конечно, — Чонгук шагнул к нему ближе, его глаза весело блестели. — Ты знаешь, что ты ужасно милый, когда пытаешься казаться злым и саркастичным? — Я не милый, я ядовитый, — пробормотал Тэхён, но уже чувствовал, как сам начинает улыбаться. — Тогда яд у тебя какой-то очень сладкий, — тихо сказал Чонгук, оглядываясь по сторонам и, убедившись, что никто не смотрит, быстрым движением обнял его за талию и притянул к себе. — И знаешь что? — прошептал он ему на ухо. — Мне твой «яд» нравится гораздо больше, чем её голодные взгляды. — Тэхён оттолкнул его, стараясь сохранить серьёзное выражение лица, но это уже не получалось. — Ладно, ладно. Иди работай, эталон. Твои ягодицы ждут своих поклонников. — Чонгук рассмеялся и, прежде чем уйти, щёлкнул его носу. — Не переживай. Ты мой главный ценитель. Официально. — И он ушёл к своим тренажёрам, а Тэхён вернулся на диван, чувствуя себя немного глупо, но бесконечно довольным. Возможно, небольшая доза ревности была даже полезна. Особенно когда она заканчивалась таким вот признанием. Он снова взглянул на Чонгука, который теперь объяснял что-то пожилому мужчине, и улыбнулся. Да, эталон. Его эталон. Тэхён уже несколько дней был на взводе. Он привык к тому, что на Чонгука смотрят — куда ж без этого, с такой-то внешностью. Но в последнее время это стало происходить слишком часто и слишком открыто. Взгляды клиенток зала стали задерживаться дольше обычного, а их смешки — слишком громкими и заигрывающими. Чонгук, добрый и профессиональный, обычно не замечал этого или делал вид, что не замечает. Но Тэхён-то видел. И его терпение таяло с каждым днём. И вот, кульминация. Он сам видел, как одна из новых клиенток, спортивная блондинка, после тренировки подошла к Чонгуку. Она что-то сказала, засмеялась и положила руку ему на предплечье. А потом достала телефон, явно предлагая обменяться контактами. И Чонгук… улыбнулся в ответ и кивнул! В Тэхёне что-то взорвалось. Тот самый кран, который когда-то затопил его квартиру, теперь сорвало у него в груди — хлынула ледяная волна ревности, обиды и ярости. Он вскочил с дивана и, не говоря ни слова, вышел из зала. Он дождался, пока у Чонгука начнётся обеденный перерыв. Сердце бешено колотилось, в висках стучало. Он видел, как Чонгук направился в свой небольшой кабинет в конце коридора. Не дав ему и секунды передохнуть, Тэхён распахнул дверь, зашёл внутрь и резко захлопнул её за спиной, повернув ключ в замке. Звук щелчка прозвучал оглушительно громко в маленькой комнате. Чонгук сидел за своим столом, только что отхлебнув воды из бутылки. Он вздрогнул и обернулся на шум, его глаза широко распахнулись от удивления. — Тэхён? Что слу… Он не успел договорить. Тэхён был уже рядом. Он наклонился, схватил Чонгука за лицо обеими руками и притянул к себе в поцелуй. Это был не нежный поцелуй примирения. Это был поцелуй-захват, поцелуй-наказание, сладкий и ядовитый одновременно. В нём было всё: и злость, и ревность, и желание доказать, кто здесь сейчас главный. Чонгук замер на мгновение, полностью ошеломлённый, а затем его руки инстинктивно обхватили Тэхёна, ответив на поцелуй с той же дикой страстью. Но Тэхён уже отстранился. Его глаза горели тёмным огнём. Не говоря ни слова, он опустился на колени перед ним, между его расставленных ног. Его пальцы дрожали, когда он потянулся к пряжке ремня на тех самых спортивных штанах. — Тэхён, подожди… что ты… — попытался было протестовать Чонгук, но его голос сорвался на хриплый шёпот, когда Тэхён взглянул на него снизу вверх. Взглядом, полным вызова и обещания. Он не стал медлить. Он знал, что делает, и делал это искусно, с уверенностью, которая, казалось, противоречила его ярости. Его движения были быстрыми, точными и безжалостно эффективными. Он не просто взял его в рот, он захватил власть. Одна его рука крепко держала Чонгука за бедро, не давая ему пошевелиться, а другая работала в унисон с губами и языком. Чонгук откинул голову назад с глухим стоном, его пальцы впились в ручки офисного кресла, костяшки побелели. Он пытался что-то сказать, но из его глотки вырывались только сломанные, прерывистые звуки. Его тело напряглось, как тетива лука, каждым мускулом отзываясь на каждое движение Тэхёна. Тэхён чувствовал его вкус, его пульсирующие напряжение, его попытки сдержаться, и это только подстёгивало его. Он ускорил темп, применил тот самый приём, который всегда сводил с ума его прошлых партнёров, и почувствовал, как тело Чонгука затрялось в преддверии кульминации. — Тэхён… я сейчас… — успел прохрипеть Чонгук, и его предупреждение потонуло в волне удовольствия, которая накрыла его с головой. Его тело напряглось и затем обмякло в кресле, тяжёлое и удовлетворённое. В комнате повисла тишина, нарушаемая только его тяжёлым, прерывистым дыханием. Тэхён медленно поднялся на ноги, сглатывая. Он вытер губы тыльной стороной ладони, его взгляд всё ещё пылал. Он посмотрел на совершенно разбитого, потрясённого Чонгука, который смотрел на него с благоговейным ужасом и восторгом. — В следующий раз, — тихо, но чётко сказал Тэхён, его голос звучал хрипло от напряжения, — когда к тебе подойдёт очередная поклонница… вспомни, чей ты. Понял? —Не дожидаясь ответа, он развернулся, отщёлкнул замок и вышел из кабинета, оставив Чонгука одного разбираться с последствиями этого внезапного и яростного визита. Дверь закрылась с тихим щелчком. Чонгук сидел в полной прострации, пытаясь перевести дух и осмыслить, что, чёрт возьми, только что произошло. А по его телу всё ещё бегали мелкие судороги, напоминая о мастерских руках (и губах) человека, который только что безраздельно завладел не только его телом, но и всеми его мыслями.

***

Тэхён уже неделю вёл свою маленькую войну. Он стал мастером провокации. Каждый день — новая уловка. Сегодня он «случайно» оказался в зале в самые часы пик, в обтягивающих штанах, которые он обычно не носил, и с новым другом: симпатичным барменом из клуба неподалёку, с которым они на самом деле обсуждали дизайн меню. Тэхён громко смеялся, касался его руки, наклонялся так, чтобы вырез его майки открывал ключицы, — делал всё, чтобы привлечь внимание и вызвать ревность. Он видел, как взгляд Чонгука становился всё темнее и тяжелее. Как его улыбка клиентам становилась всё более натянутой. Как его пальцы сжимались в кулаки, когда Тэхён проходил мимо, демонстративно не глядя в его сторону. И вот, когда Тэхён уже собрался уходить, делая вид, что поправляет куртку на своём «новом друге», он почувствовал на себе взгляд, жгучий, как раскалённое железо. Чонгук бросил полотенце, которое держал в руках, и пошёл через зал. Его движения были собранными, стремительными и невероятно мощными. Он не шёл, он наступал. Клиенты расступались перед ним, чувствуя исходящую от него энергию. — Извини, на секунду, — его голос был низким и не допускающим возражений. Он взял Тэхёна за руку выше локтя — не больно, но так твердо, что тому и в голову не пришло бы вырваться. — Эй, что происходит? — попытался вмешаться бармен, но Чонгук одним взглядом заставил его отступить. — Личные вопросы, — коротко бросил Чонгук и, не отпуская Тэхёна, поволок его за собой через весь зал в сторону своего кабинета. Он распахнул дверь, втолкнул Тэхёна внутрь, зашёл сам и захлопнул её за спиной, повернув ключ. Звук щелчка прозвучал как выстрел. — Что ты, чёрт возьми, себе позволяешь? — выдохнул Тэхён, пытаясь сохранить маску безразличия, но его сердце колотилось где-то в горле. В ответ Чонгук прижал его к двери. Всей своей мощной фигурой. Он не просто стоял близко, он вдавливал его в дерево, его руки упёрлись в дверь по бокам от головы Тэхёна, запирая его в клетке из своих мышц и гнева. — Играешь в игры, Тэхён? — его голос был тихим, хриплым и невероятно опасным. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало губы Тэхёна. — Провоцируешь? Хочешь посмотреть, как далеко я могу зайти? — Тэхён попытался выдержать его взгляд, но не смог. Его собственная игра внезапно обернулась против него, и он почувствовал себя загнанным зверьком. — Я не знаю, о чём ты… — Врёшь, — отрезал Чонгук. И его губы нашли его. Это было наказание. Захват. Поглощение. В нём не было ни капли нежности — только голод, ярость и подавляющая сила. Он целовал его так, словно хотел стереть с его губ память о любых других прикосновениях, о любых других взглядах. Тэхён сопротивлялся ровно две секунды, а потом его тело предало его. Он обмяк, вцепился пальцами в его футболку и ответил ему с той же дикой, отчаянной страстью. Чонгук оторвался, его глаза пылали. — Ты мой, — прошипел он, и это прозвучало как приговор и клятва одновременно. — Понял? Только мой. Он не стал ждать ответа. Его руки схватили Тэхёна за бёдра и подняли его, как перышко. Тэхён обвил его ногами вокруг талии, чувствуя, как его отнесли к столу и посадили на край. Папки и бумаги полетели на пол. Одежда слетела с них в считанные секунды, где-то порвалась, где-то была просто сброшена на пол. Не было времени на нежности, на прелюдии. Была только всепоглощающая потребность обладать, требовать. Чонгук вошёл в него одним резким, точным движением, заставив Тэхёна вскрикнуть от боли, от неожиданности, от невероятного чувства наполненности. И потом началось. Это был не секс. Это было сражение. Наказание и вознаграждение одновременно. Каждый толчок был жёстким, властным, лишающим дара речи. Чонгук не сводил с него глаз, следя за каждой его реакцией, за каждым стоном, каждым вздохом. — Ещё кто-то милый? — рычал он ему на ухо, ускоряя темп. — Нет! — выдыхал Тэхён, впиваясь ногтями ему в спину. — Чей ты? — Твой! Только твой, чёрт возьми! Его слова, казалось, только подстёгивали Чонгука. Он сменил угол, нашёл то самое место, и мир Тэхёна сузился до этого стола, до этого человека над ним, до этого невероятного, всепоглощающего ощущения. Он кончил первым, с тихим, прерывистым криком, его тело затрялось в экстазе. Чонгук последовал за ним почти сразу, издав низкий, сдавленный стон и в последний раз глубоко войдя в него. Наступила тишина, нарушаемая только их тяжёлым, хриплым дыханием. Чонгук опустил голову ему на плечо, его тело всё ещё слегка дрожало. Тэхён лежал на столе, совершенно разбитый, смотря в потолок и пытаясь понять, что, чёрт возьми, только что произошло. Вся его злость, вся ревность, вся игра, всё испарилось, оставив после себя только лёгкость и странное, глубокое удовлетворение. Чонгук медленно поднял голову и посмотрел на него. Гнев в его глазах улёгся, сменившись той самой, знакомой нежностью и лёгкой улыбкой. — Ну что? Доказал? — Тэхён слабо улыбнулся в ответ и потянул его за собой в поцелуй — на этот раз медленный, сладкий и бесконечно уставший. — Да, чёрт возьми. Доказал. Идеальный первый раз, о котором тихо грезил Чонгук: с свечами, нежностью и долгими предварительными ласками просто ничтожно разбился вдребезги о скалы его же собственной ревности и ярости. Вместо романтики получилась грубая, животная страсть на столе, заваленном бумагами. Но, странным образом, это было даже лучше. Потому что это было по-настоящему. Без прикрас, без масок. Такой, какая она есть их история: с потопами, ссорами, пьяными ночами и вот этим, с внезапными шквалами чувств, которые сметали всё на своём пути. И теперь, глядя в глаза Тэхёну, которые сияли и усталостью, и счастьем, Чонгук понял: никакой идеальности и не нужно. Потому что они, наконец, были официально вместе. Не соседи, не друзья с привилегиями, а пара. Его пара. И это было главнее любой картинки из глянцевого журнала. Последующая неделя пролетела в каком-то сладком, головокружительном тумане. Теперь, когда все недопонимания были развеяны, а статус «официальной пары» был гордо завоёван (пусть и на столе в кабинете), их будни превратились в сплошное свидание. Они вели себя как подростки, впервые занимались любовь. Их жизнь свелась к бесконечным перебежкам из квартиры в квартиру. Утро начиналось не с будильника, а со стука в дверь. То Тэхён, заспанный и в одном носке, прибегал к Чонгуку, потому что у него «сломался тостер» (а на самом деле — потому что не мог дождаться их утреннего кофе вместе). То Чонгук спускался к Тэхёну под предлогом «одолжить соль», а оставался на завтрак, который плавно перетекал в обед, а потом и в ранний ужин. Они могли зацеловаться посреди приготовления яичницы, забыть про всё на свете на полчаса и потом есть уже холодную, но самую вкусную яичницу в их жизни. Они засыпали днём, запутавшись в конечностях на диване Тэхёна, и просыпались затемно, чтобы всей толпой бежать в круглосуточный магазин за мороженым. Однажды Чонгук, возвращаясь из зала, купил огромную тыкву. Не для еды и не для декора. Просто потому что она была «идеальной и похожей на Тэхёна, когда он дуется». Они весь вечер пытались её нарядить, в итоге перепачкавшись в тыквенной мякоти с головы до ног, и закончили тем, что снова оказались в душе — самом тесном и самом любимом теперь месте для переговоров. Тэхён, который обычно ненавидел, когда кто-то трогает его вещи, теперь спокойно позволял Чонгуку оставлять свои спортивные штаны на его стуле, а свой рыжий берет на тумбочке в спальне Чонгука. Их квартиры постепенно переставали быть отдельными крепостями, превращаясь в одно общее пространство, полное смешанных носков, совместных чеков из магазина и общих воспоминаний. Как-то раз они даже попытались работать вместе: Тэхён делал дизайн новой рекламной листовки для зала Чонгука. Это закончилось жарким спором о шрифтах, который перешёл в потасовку на диване, а та — в ещё более жаркое примирение. В итоге листовку так и не доделали, но сочли этот опыт крайне продуктивным. Казалось, они наверстывали упущенное время, все те недели неопределённости и игры в кошки-мышки. Они насыщались друг другом вдоволь, как будто боялись, что это волшебство может исчезнуть так же внезапно, как и появилось. И хотя «идеального первого раза» не случилось, каждый последующий раз был именно таким — идеальным в своём несовершенстве. Потому что это было их. Настоящее. Без правил и сценариев. Просто они — два взрослых мужчины, которые вели себя как влюблённые котята, носившиеся по лестнице между этажами, потому что не могли и часа провести порознь. И самое главное — они наконец-то могли делать это, не скрываясь. Картер, встретив их в лифте в одном и том же помятом виде двумя разными утрами, только покачал головой и пробормотал: «Наконец-то. А то уже надоело на вас смотреть». Что, впрочем, только заставило их расхохотаться и снова потянуться друг к другу для поцелуя прямо в кабине лифта. Но как это часто бывает, за медовым месяцем последовали будни. Идиллия бесконечных свиданий и ночных перебежек по лестнице начала потихоньку трещать по швам, обнажая те самые острые углы, которые они так старательно игнорировали. Виной всему был перфекционизм Чонгука. Тот самый, что помогал ему строить тело и бизнес, в быту превращался в кошмар. Для него существовал только один правильный способ: развешивать носки, складывать полотенца, мыть посуду. И этот способ был — его способ. Тэхён же, творческая натура и враг любой рутины, жил по принципу «где упало, там и пусть лежит». Его квартиру спасал только регулярный креативный беспорядок, а не тотальный хаос. Но для глаз Чонгука, привыкшего к стерильной чистоте раздевалок в зале, это было вопиюще. Их первая серьёзная ссора случилась из-за зубной пасты. — Тэхён, нельзя оставлять тюбик открытым! Он засыхает! — раздражённо бросил как-то утром Чонгук, закручивая колпачок. — Да кто вообще его закрывает? Выдавил и всё, — отмахнулся Тэхён, намазывая пасту на щётку. — Это негигиенично и неэкономно! — Это мелочь, успокойся! Ссора длилась недолго, но осадок остался. А потом были споры о том, как правильно загружать посудомойку («Вилки должны быть ручками вниз!» — «Какая разница, они же все помоются!»), о разбросанных по всей квартире футболках Тэхёна и о его привычке оставлять кружки с недопитым чаем в самых неожиданных местах. Чонгук начал срываться. Сначала по мелочам: вздыхал, закатывал глаза, с силой закручивал тот самый колпачок на тюбике. Потом его раздражение перекинулось на работу. Он стал придираться к тренерам в своём зале, срываясь на крик из-за мельчайших нарушений дисциплины — невытертой лужицы у кулера, гантели, оставленной не на своём месте. Его команда ходила по струнке, перешёптываясь за спиной о том, что босс стал невыносим. Соседи снизу и сверху стали замечать, что из квартиры Тэхёна теперь доносятся не только смех и музыка, но и громкие, сердитые голоса. Правда, ссоры их были странными. — Я не буду вешать майки по цветам! Это абсурд! — кричал Тэхён. — А я не буду ходить по твоим носкам, как по минному полю! — парировал Чонгук. Их перепалки напоминали не драму, а абсурдную комедию, но напряжение было самым настоящим. Пиком стал вечер, когда Тэхён, вдохновлённый, работал над новым проектом и разложил эскизы по всему полу гостиной. Чонгук, вернувшись с зала уставшим и на взводе, вошёл в квартиру и замер на пороге. Его взгляд упал на «творческий хаос». — Ты не мог разложить это хоть как-то аккуратно? — прозвучало сквозь зубы. — Я чуть не наступил на твой рисунок! — Это мой дом, и я могу творить так, как мне удобно! — вспылил Тэхён, вскакивая. — Хватит уже устанавливать тут свои армейские порядки! Они стояли друг напротив друга, оба красные от злости, оба уставшие от постоянных придирок и сопротивления. Воздух трещал от непроизнесённых обид. И в этот момент они оба поняли, что романтическая сказка закончилась. Началась настоящая жизнь с другим человеком — со своим характером, привычками и упрямством. И им предстояло решить, смогут ли они найти общий язык или их любовь разобьётся о быт, как хрупкая ёлочная игрушка.

***

Ночь Хэллоуина в Нью-Йорке была именно такой, какой её представлял себе Тэхён: сумасшедшей, яркой и немного сюрреалистичной. Тыквы светились на каждом шагу, толпы людей в костюмах заполонили улицы, а из баров и клубов доносилась ритмичная музыка. Но самым лучшим зрелищем для Тэхёна был его спутник. Чонгук в костюме сантехника был… дьявольски эффективен. Простые рабочие штаны и белая майка, натянутые на его мощное тело, выглядели куда сексуальнее любого сложного костюма. На брючном ремне болтался самый настоящий разводной ключ, а через плечо была перекинута бечёвка с привязанной к ней искусственной мышцей — намёк на его настоящую профессию. Он был невероятно горяч и абсолютно уверен в себе, и Тэхён не мог отвести от него глаз. Сам он выбрал костюм Лилу из «Пятого элемента» — рыжий парик, обтягивающий оранжевый комбинезон и куча серебряных аксессуаров. Он чувствовал себя немного нелепо, но восторженный взгляд Чонгука, когда тот увидел его, стоил того. Их вечеринка в модном клубе Сохо была громкой, тесной и… стремительно надоедающей. После получаса танцев под дабстеп, который Тэхён ненавидел, и бесконечных предложений сфотографироваться с «таким крутым сантехником», он почувствовал, как его настроение падает. Он наблюдал, как Чонгук вежливо, но твёрдо отшивает очередную парочку, желавшую его сфотографировать, и поймал его усталый взгляд. И в тот же миг их глаза встретились, и они поняли друг друга без слов. Им было скучно. Тэхён подошёл ближе, встал на цыпочки и крикнул ему на ухо, чтобы перекрыть шум музыки: — Твой разводной ключ выглядит гораздо интереснее, чем этот клуб! Может, исправим тут кое-какие «протечки»? Глаза Чонгука вспыхнули мгновенным пониманием и азартом. Он кивнул, схватил Тэхёна за руку и, не извиняясь, поволок его к выходу, расталкивая толпу мумий, зомби и вампиров. Улица, залитая оранжевым светом фонарей и тыкв, показалась им глотком свежего воздуха. Они, не сговариваясь, рванули к метро, смеясь как сумасшедшие, их костюмы вызывали одобрительные крики прохожих. В лифте их дома их уже не сдерживал никто. Чонгук прижал Тэхёна к стене, и его поцелуй был таким же нетерпеливым, как и их побег из клуба. Оранжевый комбинезон оказался не таким уж и удобным для быстрого снятия. — Чёрт, Тэхён, как это всё снимается? — проворчал Чонгук, пытаясь справиться с застёжками. — Это твоя работа, сантехник! — захихикал Тэхён, с наслаждением наблюдая за его попытками. — Ищи подход! Наконец, комбинезон поддался и упал на пол. Чонгук поднял Тэхёна на руки, и тот обвил его ногами вокруг талии, всё ещё в рыжем парике и ботфортах. Они так и добрались до спальни, целуясь и смеясь. Чонгук аккуратно опустил его на кровать и замер над ним, снимая свою проклятую белую майку. В свете луны, падающем из окна, его тело с татуировками выглядело как самое лучшее украшение Хэллоуина. — Знаешь, — прошептал он, его голос был низким и соблазняющим, — я тут подумал… мой гаечный ключ может пригодиться не только для сантехники. — О, действительно? — флиртующе поднял бровь Тэхён, проводя рукой по его ремню. — И что же ты предлагаешь им… подкрутить? — Что-то очень важное, — пообещал Чонгук, наклоняясь к нему. — И я гарантирую, что после моей работы никаких «протечек» не будет. Очень, очень долго. Чонгук не стал медлить. Его пальцы, сильные и ловкие, нашли пряжку на своем ремне. Металл звякнул, кожа соскользнула, и тяжелый разводной ключ упал на пол с глухим стуком. Но это было уже не важно. Главный инструмент был при нем. Он снова навис над Тэхёном, зажимая его между своим телом и матрасом. Его губы обжигали кожу на шее, оставляя влажные, горячие следы, спускаясь ниже, к ключицам, которые трепетали под его прикосновениями. Он чувствовал, как бьется сердце Тэхёна, часто, прерывисто, в унисон с его собственным. — Чонгук... — прошептал Тэхён, его голос звучал сдавленно, когда губы Чонгука нашли его сосок, заставив тело выгнуться в немом стоне. — Тише, — приказал Чонгук низким, бархатным голосом, полным обещаний. — Сантехник работает. Не мешай. Его руки скользнули вниз, сдирая с Тэхёна остатки одежды с почти животной нетерпеливостью. Ботфорты полетели в угол комнаты. Его ладони обхватили его бёдра, сжимая почти до боли, и раздвинули их, открывая взгляду его всю его уязвимость и желание. Тэхён пытался что-то сказать, но из его губ вырвался лишь сдавленный стон, когда палец Чонгука, твердый и уверенный, круговым, ввинчивающим движением коснулся его самого сокровенного места, готовя его. Он был груб, точен и невероятно эффективен, как и обещал. — Готов? — его дыхание обожгло внутреннюю поверхность бедра Тэхёна. В ответ Тэхён мог лишь кивнуть, не в силах вымолвить ни слова. Он был готов. Готов сгореть. Чонгук вошёл в него одним мощным, безжалостным движением, заставив Тэхёна вскрикнуть. Боль тут же сменилась всепоглощающим чувством наполненности, полноты. Он обвил ногами его спину, впиваясь пятками в напряженные мышцы, притягивая его глубже, пытаясь слиться с ним воедино. И тогда Чонгук начал двигаться. Его ритм был не просто страстным. Он был... техничным. Точно выверенным, как будто он и правда что-то чинил, собирал, подкручивал. Каждый толчок был идеально рассчитан, чтобы достичь самой сути, задеть каждую нужную точку, довести до исступления. Он менял угол, скорость, глубину, изучая его тело, как сложный механизм, и находя самые потаенные рычаги управления его удовольствием. — Вот здесь... — он прошептал, совершив особенно глубокое движение, от которого у Тэхёна потемнело в глазах. — Здесь течь. Нужно затянуть покрепче. Тэхён ничего не мог ответить. Он был парализован наслаждением. Его собственные руки скользили по мокрой от пота спине Чонгука, чувствуя, как под кожей играют каждые мускулы. Он слышал его хриплое дыхание у своего уха, чувствовал, как тот весь напрягается, приближаясь к кульминации. Чонгук одной рукой обхватил его запястье и прижал его к подушке над головой, замкнув его в еще более тесные объятия. Его темп стал хаотичным, животным, сбитым с того самого идеального техничного ритма. Он терял контроль, и это было самым сладким. — Тэхён... — его имя на устах Чонгука прозвучало как молитва и последнее предупреждение. Тэхён почувствовал, как его собственное тело натянулось, как струна, и разорвалось в немом крике, волны экстаза смывая все мысли. Чонгук, почувствовав это, с громким стоном обрушился на него, заполняя его теплом, и замер, всем телом прижимая его к матрасу. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их тяжелым, выравнивающимся дыханием. Чонгук лежал на нем, не двигаясь, его лицо было укрыто в шее Тэхёна. Он медленно поднял голову, его глаза были темными, почти черными от удовлетворения. На его губах играла та самая, хитрая, довольная улыбка. — Ремонт завершен, — прошептал он хрипло. — Все «протечки» устранены. Надолго. Тэхён слабо хмыкнул и потянул его вниз, для поцелуя. Губы Чонгука были мягкими и уставшими. — Мастер на все руки, — выдохнул он в ответ. — Буду иметь в виду. Яркий ноябрьский свет заливал гостиную, окрашивая всё в тёплые, золотистые тона. На улице уже не шелестели листья — они давно опали, уступив место лёгкому предзимнему ветру, гулявшему по улицам Нью-Йорка. Но в квартире Тэхёна было по-прежнему уютно и тепло. На полу, среди разбросанных подушек и наброшенного на спинку дивана одеяла, стояли две пустые чашки из-под кофе. И не тыквенного латте, а самого обычного, капучино — сезон тыквенных специй официально закончился. Тэхён, закутанный в огромный свитер Чонгука (который всё равно был на него велик), сидел, скрестив ноги, и вносил последние правки в дизайн новогодней открытки на своём планшете. Рыжий берет лежал рядом на полу, сбитый с головы во время очередного поцелуя. Чонгук полулежал рядом, опираясь спиной о диван, и лениво листал спортивный журнал. Одной рукой он рассеянно перебирал пряди волос Тэхёна на своей коленке. На нём были только спортивные штаны, и свежая татуировка на его груди мирно поднималась и опускалась в такт дыханию. Ничто не напоминало о том хаосе, что царил здесь ещё пару месяцев назад. Трубы больше не протекали. От тыквенного супа, выплеснутого в пьяном угаре, не осталось и запаха. Даже хорьки на логотипе Тэхёна выглядели довольными и умиротворёнными. Тишину нарушил лишь лёгкий стук в потолок сверху. Тэхён поднял взгляд и улыбнулся. — Это миссис Хендерсон, — сказал он, не отрываясь от планшета. — Она требует свою ежедневную порцию сплетен. Думает, мы тут оргии устраиваем. Чонгук фыркнул, не поднимая глаз от журнала. — А мы что, не устраиваем? — Тише, — Тэхён лёгко ткнул его ногой в бок. — Не давай ей повода. Она уже как-то спросила, не нужен ли мне рецепт тыквенного пирога для моего «красивого молодого человека». Они переглянулись и рассмеялись. Смех был лёгким, естественным, таким же привычным, как и это утро. Всё было иначе. И всё было на своих местах. Уже не было той нервной страсти, той неопределённости, что сводила их с ума. Пришло что-то другое — спокойная, глубокая уверенность. Они больше не бегали по лестнице друг к другу, потому что необходимость в этом отпала. Теперь они просто жили. Вместе. Перемещаясь между двумя квартирами, как по большому общему дому. Чонгук отложил журнал и потянулся, его мышцы приятно напряглись. — Ладно, бездельник. Мне пора в зал. У меня через час группа. Тэхён отложил планшет и посмотрел на него, по-настоящему посмотрел. На этого человека, который ворвался в его жизнь с потопом, с ревностью, с пьяными признаниями и с той самой, обжигающей искренностью, которая всё это время была под маской уверенности. — Знаешь, — тихо сказал Тэхён. — Я бы не променял наш «ремонт» на самый идеальный первый раз в мире. — Чонгук улыбнулся — той самой, мягкой улыбкой, которая появлялась только здесь, в этих стенах, и только для него. — Я знаю. Потому что он был наш. — Он наклонился и поцеловал его — быстро, нежно, по-домашнему. — Я вечером вернусь. Не устраивай потопов без меня. — Не обещаю, — парировал Тэхён, целуя его в ответ уже чуть дольше. Чонгук ушёл, и квартира снова затихла. Тэхён подошёл к окну и смотрел, как его фигура удаляется по осенней улице, пока не скрылась за углом. Он обернулся, его взгляд упал на пустые чашки, на свой берет на полу, на свитер, который пахнет Чонгуком. Осень подходила к концу, обещая снег, мороз и рождественскую суету. Но ему было не страшно. Потому что самая большая осенняя буря уже осталась позади. И она принесла с собой именно то, что было нужно. Он улыбнулся и принялся собирать чашки, чтобы помыть. Впереди был новый день. И много-много других дней. Уже вместе.