Hereditas

      Ночь заволокла небо и растеклась дымкой по лесу. Тонкий изгиб луны висел над горизонтом, излучая едва заметный серебристый свет. Темнота леса была заполнена запахами пробуждающейся природы. Легкий ветер пробегал по верхушкам деревьев, шевеля молодую листву.       Молодой мужчина по имени Сокджин с белыми как снег волосами обошел поселение, убедившись, что оно погрузилось в мирный сон, и вышел к самому его краю, вглядываясь в темноту леса. Потянув носом запахи и оценив тем самым обстановку, он небрежно скинул рубаху и штаны, не беспокоясь, что они упали на влажную землю. В другом обличии одежда ему не понадобится.       Прикрыв глаза, он сосредоточил мысли на том, чтобы выпустить наружу свою звериную натуру. По позвоночнику прокатилась волна жара, неприятно захрустели смещающиеся кости. После стольких лет превращений это занимало всего несколько секунд, но неизменно сопровождалось звоном в ушах и вспышкой света перед глазами. Открыв веки, он убедился, что угол зрения поменялся, а все четыре конечности ощущали под собой мягкую влажную почву. Тело было окутано теплом белоснежной шерсти.       Не теряя больше ни минуты, он сорвался на бег. Волчье зрение позволяло ориентироваться в темноте. Тело давно требовало возможности размяться и сбросить напряжение с помощью физической нагрузки. Но последние дни были слишком напряженными из-за подготовки к совету стаи. Теперь же все было позади, главное свершилось — Сокджин стал вожаком стаи белых северных волков.       Эта мысль заставляла кровь бурлить, а сердце стучать чаще. Стая оказала ему огромное доверие, поручив ему свою судьбу. Это величайшая ответственность, легшая на его плечи. Но Сокджин чувствовал, что готов.       Он бежал в сторону гор, лапами едва касаясь земли. Свежий ночной воздух ударял в ноздри запахами хвои и сырой почвы, не перебиваясь человеческим присутствием. Подножие горы было довольно пологим, что позволило волку подняться на небольшую высоту. Лапы почувствовали смену мягкой пружинящей почвы на более каменистую и холодную. Наконец, он достиг такой высоты, что ему удалось окинуть взглядом все поселение его стаи. Среди деревьев виднелись крыши домов и мерцали фонари. Но их земли, носящие название Син, простирались гораздо дальше и уходили за горизонт, до самого берега реки Маэли.       Переполненный сложными человеческими эмоциями внутри, волк мог проявить их единственным способом. Сокджин клацнул пастью, поднял взгляд на луну и протяжно завыл, провозглашая гордость своим новым статусом. Из поселения никто не ответил — стая крепко спала после совета и соблюдения всех традиций для нового вожака, а после, конечно, устроили гуляние на поляне. Волки, охранявшие стаю ночью, видимо, были на южной границе и не услышали зов. Сокджину же не спалось и не сиделось на месте, он ощущал одновременно тяжесть новой ответственности и ослепительное невероятное чувство свободы.       Внезапно он услышал вой откуда-то с востока. Там находились пустые — никому не принадлежащие — земли. Это был призыв. И как вожак стаи, который стоял на страже безопасности, он не мог проигнорировать это. Быстро спустившись с горы, Сокджин побежал на восток. Он размышлял, понадобилась ли кому-то помощь или чужак заблудился в их землях. Одно было наверняка — вряд ли этот кто-то замыслил дурное, иначе зачем предупреждать о своем присутствии. Плохие дела совершают внезапно.       Спустя час, подбегая к границе земель, белый волк сбавил скорость, чтобы успеть разведать обстановку до встречи с неизвестным. Чуткий нюх уже уловил запах незнакомого волка, в котором не было оттенка агрессии или враждебности. Сокджин вышел из леса к берегу маленькой реки, питающей своими водами великую Маэли. Волка он увидел на противоположном берегу. Тот, по-видимому, был чуть крупнее Сокджина. Его шерсть была смолянисто-черная, так что, если бы не лунный свет и не сияние глаз в темноте, его было бы сложнее разглядеть. Сокджин наоборот был как на ладони благодаря снежно-белой шерсти. Этим чужак и пользовался — с любопытством разглядывал его.       Сокджин приподнял голову и уверенно рыкнул, обозначая свое положение хозяина этих земель. Чужак заинтересованно дернул ушами, но взгляда не отвел. Значит, посчитал себя равным. «Возможно, вожак другой стаи», — подумал Сокджин. Неужели ближайший сосед — с юга? Со стаей, живущей на юге, их связывала долгая история — вражда, а после установление хрупкого, но необходимого мира. С вожаком стаи южных волков он знаком не был. Да и не горел желанием. Пока обе стороны соблюдают правила договора, встречаться им незачем.       Черный волк заскулил, будто желая вызвать Сокджина на диалог. Но тот лишь клацнул пастью и уселся на задние лапы, показывая, что не желает подходить ближе. Он был спокоен, видя и чувствуя, что чужак не замышляет ничего плохого. Волк подождал еще пару минут, но белый больше не двинулся. Тогда черный громко фыркнул, медленно развернулся и потрусил по берегу в сторону чащи.       Сокджин дождался, пока тот отдалился, и направился в сторону поселения. Если вожаку черных или кому бы то ни было еще захочется поговорить с ним, то пусть делают все по правилам. Пусть он и молод, но будет требовать к себе уважения. Теперь на нем ответственность за благополучие его стаи.       27 лун спустя.       Поселение готовилось к ночи брачной охоты. Первое летнее полнолуние было традиционным праздником, когда волки заключали брачные союзы. Можно было стать парой и в любой другой день, но именно этот отмечался всей деревней и был данью традициям предков, которые строили всю жизнь руководствуясь фазами луны.       Создание новой пары — это большое счастье для стаи. Волки очень семейные, очень преданные существа. Они готовы биться до последней капли крови за того, кого назвали своей семьей. Целью каждого волка было обрести пару. Также важной ценностью стаи были волчата — будущее рода. Поэтому омег, способных давать жизнь, уважали и оберегали. Не было страшнее преступления, чем навредить омеге или волчонку. О волчатах заботились всей стаей — так было заведено у белых волков. Никто не оставался наедине со своими трудностями и бедами. Стая очень чтила своего вожака, поддерживающего такие порядки, несмотря на его молодой возраст.       Сокджин шел по поселению, когда навстречу ему выбежал ребенок лет четырех и чуть не сбил с ног. Вожак подхватил того, чтобы не упал, и с улыбкой поставил на ноги. Вслед за малышом появился пожилой омега, который часто присматривал за детьми, еще не достигшими возраста превращения, пока их родители были заняты делами стаи.       — Рами, вот ты где, озорник! Сокджин, он побеспокоил тебя?       — Все в порядке. Но пусть будет осторожнее, чтобы не расшибиться.       Омега поднял мальчика на руки и понес в сторону качелей, где резвились дети. Сокджин поглядел на детскую площадку. Волчат было всего четверо. Иногда Сокджин беспокоился о будущем стаи — им нужно было новое сильное поколение. Сегодня несколько пар заключат брак, значит через год можно будет ждать пополнения. Он улыбнулся этим мыслям и направился к общей кухне, где готовили угощение к празднику.       Возле котла на улице крутились двое. Один подбрасывал дров в огонь, другой нарезал коренья.       — Вам нужна какая-то помощь?       — Спасибо, вожак. Справимся, — ответил один из омег, Хикару, с улыбкой. — К празднику все будет готово.       — Хочешь поучаствовать в охоте? — как бы между делом спросил вожак.       Омега смутился:       — Не в этот раз. Может, в следующем году, — произнес он уклончиво.       Хикару был папой того самого мальчика, которого встретил Сокджин. Он потерял своего альфу больше двух лет назад и не готов был связать свою жизнь с другим. Многие волки были однолюбами и, потеряв возлюбленного, больше никогда не искали пару. Некоторые и жить дальше не хотели. Но Хикару был очень сильным и не позволял себе плакать перед сыном и ставить на своей жизни крест. Он много трудился на благо стаи, а та в ответ заботилась о нем и малыше. У них никогда не было недостатка в еде, и всегда находился альфа или бета, готовый помочь с тяжелой работой в доме.       — А ты, Юнги, не передумал? — спросил вожак, и омега кинул на него тяжелый взгляд.       — Пойду приготовлю травы, — Хикару почувствовал, что этим двоим нужно поговорить наедине и ушел в хижину, служившую кухней.       — Не передумал, — сухо бросил Юнги.       — Если ты решился, почему же ты отказываешь мне?       — Сокджин...       — Я буду заботиться о тебе, оберегать. Я всегда это делал.       — Ты мой лучший друг с самого детства. И лучший альфа из всех. Ты мне как брат. Но я никогда не смогу посмотреть на тебя как на свою пару. И ты не сможешь, я это знаю.       Альфа пристыженно опустил взгляд. Омега говорил чистую правду.       — Поэтому ты готов выбрать кого угодно другого, лишь бы не друга?       — Я хочу семью, Сокджин, — Юнги смотрел напряженно, исподлобья, сжимая в руке большой деревянный черпак до побеления костяшек.       — Мы все твоя семья!       — Я знаю. Но я говорю о другом. Я думаю, в стае есть достойные альфы, кого я мог бы со временем полюбить.       — Подумай, пожалуйста, еще раз. И не делай глупостей, — вожак резко развернулся и пошел прочь, оставив Юнги в расстроенных чувствах.       Юнги вернулся к приготовлению мяса, чтобы успеть к вечеру. Он медленно помешивал тушеное с кореньями мясо, от которого поднимался густой аппетитный аромат. В соседнем котле варился кисловатый напиток из лесных ягод. Вся стая соберется на праздник, значит нужно, чтобы каждый остался сытым и довольным.       — Добрый день, Юнги!       — А, здравствуй, Енджун. Пришел нам помочь?       — Говори, я все сделаю.       Енджун был юным омегой, очень трудолюбивым и старательным. Он всегда оказывался там, где требовалась помощь, — на кухне, в доме лекаря, на детской площадке, чтобы присмотреть за детьми.       Сам он был родом из другой стаи. Его нашли маленьким брошенным волчонком во время охоты, и прежний вожак распорядился забрать его в стаю и заботиться о нем. Теперь омега, чувствуя бесконечную благодарность к этим людям, пытался отплатить добром за добро. Иногда даже приходилось его одергивать и заставлять отдыхать от непомерной работы. Юнги очень тепло к нему относился, в свое время именно забота о маленьком омеге помогла ему не погрязнуть в болоте собственных переживаний. Теперь приятно было видеть, в какого сильного и красивого волка тот вырос. Его стройная фигура держалась уверенно и с достоинством, походка была плавной и легкой. Глаза светились добротой и смехом.       Хикару выглянул из кухни, с улыбкой махнул юному омеге рукой и вернулся обратно, чтобы сунуть в печь натертые травами тушки птиц.       — Енджун, ты сегодня сам не свой, — отметил Юнги, глядя на немного резкие суетливые движения парня.       — Я... Я немного волнуюсь, чтобы все было готово к празднику. Нужно многое успеть, — поспешил оправдаться Енджун. Щеки его при этом немного покраснели. — Как думаешь, сколько пар сегодня соединится?       — Не знаю. Думаю, вечер будет интересным и непредсказуемым.       Во взгляде Енджуна мелькнул страх, что его большая тайна раскрыта. Он замер с приоткрытым ртом, не решаясь заговорить. На что старший омега лишь заговорщицки подмигнул.       — У меня есть к тебе просьба, — начал Юнги. — Сходи прямо сейчас на стройку, отнеси им воды и сушеного мяса. И как-нибудь между делом упомяни, что я сегодня буду в лесу на охоте. Понял?       Енджун округлил глаза и собирался что-то сказать. Но решил не откладывать столь важное поручение и пошел доставать припасы.       К заходу солнца почти вся стая собралась на поляне. По краям стояли столы с разными угощениями: ароматное жаркое, сушеное мясо, грибы, запеченная дичь, ягоды и орехи с медом. Там и тут верещали дети, которые достаточно выросли, чтобы заинтересоваться охотой. Уже почти у самого края леса вокруг костра сидели молодые волки, лет пятнадцати-семнадцати. В полумраке они рассказывали друг другу романтические истории и легенды, предвкушая, что через несколько лет сами отправятся на охоту.       Сокджин сидел за одним из столов в центре поляны, угрюмо подперев лицо ладонью. Омеги, участвующие в охоте, отправились в лес около получаса назад. После этого Юнги ему на глаза не попадался. Значит, не передумал. Вожак зло сжал зубы до скрежета.       К обряду все было готово и был дан знак, что альфы могут приступать к охоте.       — Не беспокойся за него так. Юнги не глупый омега. Он выберет достойного альфу.       Сокджин, сдвинув брови, посмотрел на Хосока, который являлся его правой рукой.       — Достойного? Да. Подходящего? Вот уж сомневаюсь.       — У нас в стае полно хороших альф и бет. Любой из них был бы счастлив создать пару с Юнги.       — Если любой, так чего ты сидишь тут, а не рыскаешь по лесу? — усмехнулся вожак.       — Мне не хотелось бы создавать пару, вызвав этим твое недовольство. Хочу остаться твоим другом и советником, — пожал плечами Хосок.       Сокджин демонстративно отвернулся. Вскоре из леса показалась первая пара. Они шли уверенно, альфа чуть впереди, следом за ним омега. Вожак исполнил ритуал, и стая разразилась радостными воскликами, поздравляя новобрачных. За этим последовала еще одна церемония. Пока все шло по намеченному плану. Обе пары были давно знакомы, альфы ухаживали за омегами как следует, добивались расположения. Активно участвовали в постройке новых домов, зная, что в одном из них вскоре будут жить с новой семьей. Стая приветствовала новые семьи поднятыми чашами. Пожилые уважаемые омеги желали скорейшего потомства.       В давние времена альфы по-настоящему охотились, преследовали и завоевывали омег, нередко приходилось вступать в битву с другим волком за право обладания омегой. Для омеги было честью стать парой самого сильного альфы. В некоторых стаях по сей день остались пережитки прошлых устоев, но в стае белых волков было иначе. Пары знакомились, влюблялись и встречались в человеческом обличии и по обоюдному согласию.       Ритуал с охотой был лишь данью традициям предков. Омеги ждали своих возлюбленных в лесу, а альфы даже не принимали волчий облик для такой охоты. Выйдя из леса, пара объявляла о своем желании вступить в брак в присутствии стаи, и после благословения вожака союз считался заключенным. Праздник на поляне продолжался всю ночь.       Сокджин же то и дело поглядывал в сторону леса. Внезапно показалась пара, увидеть которую никто, кажется, не ожидал. Высокий молодой альфа шел плечом к плечу с худощавым юным омегой. Вожак поднялся со своего места, когда смущенная пара остановилась перед ним.       — Альфа Субин из стаи белых северных волков, — как можно увереннее произнес парень. Он старался не показывать, но боялся гнева вожака за столь ранний брак. Ему едва исполнилось девятнадцать, омеге и того меньше — оба слишком юные по меркам стаи. По правде, они почти не надеялись получить благословение.       Стая вокруг будто замерла. Вожак чуть прищурился, откинул с лица белые пряди и медленно перевел взгляд на омегу.       — Омега Енджун из стаи белых северных волков, — дрогнувшим голосом сказал тот. Он старался стоять ровно, но то, как он переминался с ноги на ногу и мял руками край рубахи, выдавало внутреннее напряжение Енджуна.       Жители поселения шептались, не зная, как поведет себя вожак. Он определенно не одобрял такой поступок. С минуту он разглядывал пару, будто колебался и взвешивал свои мысли. Когда гнетущее молчание затянулось, вожак наконец произнес:       — Да благословят духи ваш союз. Мир вашей паре.       Вожак взял со стола чашу, наполнил ее из кувшина и приступил к обряду.       Юнги медленно шел по лесу, осторожно ступая на мягкую траву. Уже больше часа он блуждал здесь кругами. В самом начале, издали заметив Енджуна, он пошел в противоположном направлении, чтобы не мешать его встрече с альфой. Для парня это наверняка трепетный и важный момент.       Юнги же даже не знал толком, кого ждет. Некоторые альфы и беты стаи оказывали ему знаки внимания, готовы были прийти на помощь. Двое из них даже спрашивали в прошлые годы, хочет ли он принять участие в охоте. Прежде Юнги всегда отказывался. Но особой настойчивости никто не проявлял. К Юнги относились уважительно, с осторожностью, стараясь не оскорбить ни словом, ни делом. Он, конечно, знал причину. Но о своей первой брачной охоте десятилетней давности старался не вспоминать. Именно столько времени ему понадобилось, чтобы прийти сюда снова. Сердце учащенно билось, дыхание становилось неровным, а в груди будто сжимался узел тревоги и надежды одновременно. Это решение было обусловлено сильным до боли переполняющим желанием создать семью — собственный уголок тепла, нежности и взаимной заботы. Накануне Юнги даже разжег дома огонь и, сбиваясь и смущаясь, впервые за много лет принес молитву духам предков — настолько сильно было его желание.       Поэтому Юнги оказался в лесу этой ночью. Внешне он был абсолютно спокоен и уверен, не желая давать поводов волноваться ни Сокджину, ни кому-то еще. Но сердце его трепетало, будто загнанное долгим бегом. Возможно, так и было — Юнги слишком долго бежал от себя и своих желаний.       Наконец он услышал шорох со стороны. Из-за деревьев показался Джиен — его появление Юнги нисколько не удивило.       — Юнги, — сказал тот с улыбкой, медленно подходя к омеге. Внезапно с другой стороны послышался короткий рык.       — Не так быстро, дружище, — к ним вышел Сынхен и расслабленно оперся плечом на дерево, скрестив руки на груди.       — Что ж, за хорошего омегу и с другом подраться не жаль, — ухмыльнулся Джиен, изменив направление движения.       — Ты хотел сказать — проиграть другу?       Зная, что придется решать спор следуя традициям, альфы моментально без стеснения скинули одежду, чтобы не порвать ее при обращении. Шерсть обоих была бурой, почти черной, но один альфа был чуть крупнее. Они атаковали уверенно и агрессивно, стараясь вцепиться клыками в шею или загривок соперника. Волки напрыгивали, скользили по земле, уворачиваясь и атакуя, их глаза искрились напряжением и азартом. Это не было битвой на смерть, больше походило на дружеский поединок — с полной отдачей, но без жажды крови. Силы двух волков были почти равны, каждый удар демонстрировал силу и мастерство, но и уважение друг к другу.       Юнги с интересом наблюдал за борьбой, пытаясь понять свои чувства. Какого исхода он ждет? Готов ли ответить согласием победителю этой схватки? Как только он решил покориться судьбе, борьба прекратилась. Сынхен прижал Джиена лапами к земле, слегка прикусив шею острыми зубами. Тот заскулил, принимая поражение. Альфа-победитель поднял морду и уверенно посмотрел на омегу.       В тот момент, когда Юнги готовился озвучить жизненно важное решение, кусты зашевелились, и из-за них показался черный волк. Он презрительно угрожающе фыркнул в сторону альфы, одержавшего победу. Его аура была подавляющей — два других альфы почувствовали напряжение и едва удерживали себя, чтобы не склонить перед ним головы. Юнги понял, что битва за его расположение на сегодня не закончилась, и это было очень неожиданно. Черного волка он не знал — тот определенно был не из их стаи. Юнги впал в ступор, словно время замедлилось. Кто-то решил тайно явиться в их стаю, чтобы выбрать пару — такого давно не случалось.       Однако Сынхен не собирался отдавать омегу так просто, он должен был защитить его от чужака. Тем временем появившийся альфа ринулся в атаку. Наверняка он был моложе Сынхена, потому как двигался быстрее, легче и проворнее. Не прошло и двух минут, как он победно прижал бурого к траве, держа пастью за загривок. Тот глухо зарычал, неохотно сдаваясь. Юнги с удивлением осознал, что судьба его теперь в руках незнакомца. Омега принюхался к его запаху. Черный волк поднял глаза на омегу, их взгляды впервые встретились. Он смотрел с интересом, изучающе, не пытаясь подчинить. Джиен и Сынхен молчаливо наблюдали за чужаком, готовые броситься на помощь, если что-то пойдет не так.       Конечно, Юнги мог отказаться от этого союза. Сокджин будет только рад и прогонит чужака. Но чего хотел сам Юнги?       Черный волк осторожно приблизился к омеге и заскулил, слегка склонив морду в безмолвном приглашении. Теперь им полагалось явиться к вожаку и на глазах стаи каждому заявить о своем решении. Черные блестящие глаза испытующе смотрели на Юнги, и он разглядел в них мольбы. Пока они медленно шли по лесу в сторону поселения, омега полностью потерялся в своих мыслях и ощущениях. Здравый смысл говорил ему, что нельзя доверять жизнь незнакомцу, который даже не удосужился познакомиться с ним заранее. Интуиция же говорила, что рядом с альфой он чувствует себя спокойно и безопасно. Хотя прежде она, бывало, подводила его. Душа же хотела верить, что это знак судьбы, которого так ждал Юнги. Что если этот альфа — ответ на его искренние молитвы?       Они подошли к краю лесной поляны. Юнги шел чуть позади альфы, как это принято. Веселье остановилось, все взгляды были устремлены на пару, вышедшую из леса. Кто-то перешептывался между собой, кто-то замер, настороженно прислушиваясь. Вожак поднялся с места и смотрел на них, не мигая. Большой дерзостью было явиться в чужую стаю в волчьем обличии. И хотя само появление чужака на охоте не было против правил, так уже давно никто не поступал. Вожак потянул носом запах чужого альфы, угрозы он не почувствовал, только силу, решимость и наглость, свойственную альфам, едва достигшим двадцати лет. Омега не был напуган, скорее удивлен и задумчив. Он ждал, что будет теперь.       Остановившись перед вожаком, волк немедленно обратился человеком. Пожилой омега, сидевший неподалеку, бросил парню свой плед. Тот благодарно кивнул, прикрыв свою наготу. Юнги не желал встречаться с вожаком взглядом, а потому искоса поглядывал на альфу. Тот был молод, почти юн. Его черные волосы, слегка растрепанные ветром и спадавшие на глаза, блестели под светом луны. Глаза, темные как ночь, искрились дерзостью и интересом. Плед, повязанный на бедрах, не скрывал отличного мускулистого телосложения альфы. Он стоял расслабленно, но в то же время уверенно и с достоинством.       Вожак поджал губы, явно не собираясь приветствовать чужака.       — Альфа Чонгук из стаи черных диких волков, — наконец заговорил тот, и это прозвучало как насмешка, потому что это название придумали белые волки для своих соседей, сама же стая называла себя иначе. Что ж, понятно, откуда взялся этот дерзкий альфа. Неудивительно.       Вожак изо всех сил сжал зубы и кулаки, чтобы не кинуться на чужака. Он лишь мысленно повторял: молчи, не отвечай ничего, — надеясь, что эти слова чудом достигнут разума омеги.       Тщетно.       — Омега Юнги из стаи белых северных волков, — слова прозвучали тихо, но твердо. Стук собственного сердца оглушительно раздавался у Юнги в голове. Он не до конца понимал, что делает, но следовал за внутренним ощущением.       Среди стаи послышались удивленные возгласы и шепот. Чонгук, казалось, и сам был удивлен, но вскоре эта реакция сменилась довольной самоуверенной улыбкой. Омега залюбовался улыбкой альфы, который вот-вот станет его парой.       Черные глаза альфы пристально сверлили вожака. Чонгук понимал, что его поступок вышел за рамки. Но омега, по неизвестным для него причинам, согласился. Когда же вожак даст свое благословение?       Сокджин еле сдержал рык, рвущийся из груди.       — Духи сегодня вам не благоволят.       Сокджин развернулся и ушел в сторону от гуляний, источая феромоны злости и раздражения. Никто сейчас не рискнул бы встать у него на пути.       Таким образом, альфе было отказано в доброжелательном приеме, и дабы не вызывать конфликтов, ему следовало удалиться.       Он развернулся к Юнги и улыбнулся ему так, будто был уверен в положительном исходе дела:       — Скоро я вернусь за тобой, Юнги, — с особым теплом в голосе произнес имя омеги.       Тот стоял, как вкопанный, не зная, как реагировать. Альфа побежал в сторону леса, на ходу обращаясь волком. Уже у самых деревьев он на мгновение обернулся и встретился взглядом с Юнги. Душа омеги наполнилась странным сочетанием страха, трепета и ожидания.       На поляне повисла пауза, нарушаемая лишь треском костра. Постепенно стая вернулась к празднованию ночи брачной охоты, смех и разговоры снова заполнили поляну, но напряжение от неожиданной встречи еще долго оставалось в воздухе.