Родинки

Ни для кого не было секретом, что Ёшики наотрез отказывался стричь свою чёлку. Ему твердили об этом снова и снова, будто это было какое-то заклятие. Но истинную причину его упрямства знал лишь Хикару. Поводов было немало, однако главным были родинки. Эти крошечные коричневые точки на лице — да и на всём теле — заставляли Ёшики чувствовать себя некрасивым, словно они портили всю картину. Чего уж там: даже на внутренней стороне нижней губы у него была одна такая родинка. Хикару же, напротив, находил в этом особое очарование. По его мнению, родинки выглядели как крошечные звёзды на небе, и каждая из них вызывала у него желание поцеловать её. Ему хотелось вбить в упрямую, закомплексованную голову Ёшики мысль о том, что его родинки — это невероятная красота, и стыдиться их бессмысленно. Именно об этом думал Хикару, наблюдая за сидевшим рядом Ёшики, который устроился на полу возле кровати и уткнулся в телефон. Взгляд Хикару то и дело перескакивал от одной родинки к другой: под глазом, под губой, на щеке, две на шее... Каждая из них делала Ёшики особенным, уникальным. Без этих маленьких отметин он просто не был бы собой. Но почему же он так комплексовал? — Чего так пялишь? — внезапный голос Ёшики выдернул Хикару из раздумий. Он поспешно отвёл взгляд, понимая, что засмотрелся слишком уж пристально. — Твои родинки... красивые, — слабо улыбнулся Хикару, уже предвкушая привычный румянец на лице Ёшики. Между ними повисла короткая пауза. — Ты же не… — начал было Ёшики, но не успел договорить. Рука Хикару мягко коснулась его лица, скользнув к щеке и задержавшись на родинке. — А с чего бы мне врать? Эта глуповатая, искренняя улыбка Хикару всегда будоражила в Ёшики что-то тёплое внутри, нечто между смущением и чувством, которому он не мог найти названия. Попытка отвернуться не увенчалась успехом: Хикару крепко удержал его за подбородок. — Смущаешься как девчонка? Его тихий смешок прозвучал почти дразняще, и прежде чем Ёшики успел возмутиться, Хикару наклонился и оставил лёгкий поцелуй на родинке под глазом. Ёшики замер, ошеломлённый, лишь спустя несколько секунд осознав, что произошло. Чёлка не спасала, отвернуться не получалось, а лицо горело. Хикару, как всегда, добивался своего. — Вспомни, кто из нас орал от того хоррора. Сам не лучше пугливой девчонки, — раздражённо пробурчал Ёшики, напоминая угрюмого чёрного кота. — Это другое! — нахмурился Хикару, вспыхнув от воспоминания. Сейчас именно он должен был смущать Ёшики, а не наоборот. Он склонился ближе, разворачивая лицо друга к себе. Сначала поцелуй лёг на родинку под глазом, потом на ту, что под губой. Ёшики хотелось провалиться под землю: он не привык к тому, что кто-то восхваляет причину его комплексов. — А на внутренней стороне губы… — Нет. Хикару фыркнул и тихо рассмеялся, но спорить не стал. Зато его губы опустились ниже — к двум родинкам на шее. Медленно, нарочито дразняще, пока кончики ушей Ёшики не раскраснелись окончательно. Он не останавливался. Чуть оттянув ворот рубашки, добрался до родинок на ключицах. Одна справа, вторая рядом, и третья — посередине. Каждую он коснулся губами, задерживаясь чуть дольше, чем следовало. «Если Каору войдёт сейчас, — мелькнула мысль, — я уйду жить в лес и больше никогда не вернусь». Но в глубине души он не мог отрицать, что ему нравилось. Просто никогда раньше он не переживал ничего подобного. Даже за руку он держался, кажется, только с Хикару... А уж про остальное и вовсе смешно было думать... Ха ха.. — Хикару, пожалуйста... — сорвался с его губ полувздох, полустон. Сам Ёшики не знал, чего именно просил. — Пожалуйста остановиться или продолжить? — в довольной улыбке Хикару промелькнула дерзкая насмешка. — Сам знаешь. Всё, отвянь, — пробурчал Ёшики, отмахиваясь рукой, словно от назойливого комара. Но Хикару тут же перехватил его запястье: — Отвянуть? Ха! Я тебя недавно просил мороженое взять — не взял. Так с чего бы мне тебя слушать? Тон его звучал преувеличенно высокомерно, но Ёшики слишком хорошо его знал, чтобы принимать это всерьёз. Он нахмурился и снова попробовал отвернуться, но Хикару ловко предугадал движение и не отпустил. Его улыбка была наглой и детской одновременно, и спорить с ним стало попросту бессмысленно. — Хикару... — голос дрогнул, и строгости в нём не осталось. — Что? Я просто ценю красоту. Это разве преступление? Ёшики тяжело выдохнул, прикрывая глаза. Он ненавидел, как легко рушатся его стены от пары фраз Хикару. Но ещё сильнее ненавидел то, что ему это нравилось. — Ты невозможный, — пробормотал он. Хикару усмехнулся, отпустил его руку, но тут же откинул прядь чёлки, открывая почти незаметную родинку. — Вот она... самая упрямая звёздочка. Их взгляды встретились, и Ёшики понял: проиграл. — Если ты ещё раз назовёшь их звёздочками... — пробурчал он, но даже не пытался сопротивляться. — Ну назову, и что? И не раз, — уверенно ответил Хикару, коснувшись новой "звезды". Ёшики закусил губу, пытаясь удержать улыбку, но Хикару лишь рассмеялся: — Если бы ты мог увидеть себя моими глазами, ты бы никогда больше не прятался за этой чёлкой, Ёши. Впервые за долгое время Ёшики не нашёлся, что ответить. Хикару продолжил — его поцелуи легли на висок, щёки, нос, подбородок. Он словно раскрасил всё лицо Ёшики нежными прикосновениями. Сопротивляться стало невозможно. — Если бы не твоя хватка, я бы давно отстранился, — пробормотал Ёшики, но губы дрогнули в улыбке. — Конечно, конечно, — с довольной усмешкой прошептал Хикару, прижимаясь лбом к его лбу. Тишина наполнила комнату. Их дыхание переплеталось, и это молчание было удивительно уютным. И тут: — ...Я надеюсь, вы тут не то, о чём я думаю? Голос Каору ощущался так, будто его резко ударили по голове чем то тяжёлым. Ёшики вздрогнул, отпрянул так резко, что едва не выронил телефон. «Всё. Я иду жить в лес.»