Лекарство
1 октября 2025 г., 23:52
Зима с точностью свернула шею осени. Ещё вчера деревья были усыпаны разноцветными листьями, но за ночь пронёсся ледяной шторм, и на следующий день наступила новая пора. Ледяной дождь хлестал по замёрзшей коже Гермионы, пока она смотрела на теперь уже голый лес, окружавший поместье.
Ей не хотелось тренироваться, и особенно не хотелось заниматься в холодном и влажном воздухе, который обхватывал её, как жестокий нападающий. Нарцисса волшебным образом оставила для них парящий поднос с водой, и Гермиона осушила половину кувшина, прежде чем отдышалась. Тренировки с Драко превращались в кошмар.
После двух кругов вокруг заднего двора он заставил её делать отжимания, скручивания, приседания, выпады и планку, прежде чем разрешил сделать перерыв на воду. Каждый дюйм её тела казался свежеприготовленным джемом, а воздух был таким резким, что ей было трудно отдышаться. Но она знала, что это необходимо. Эта боль означала прогресс. Лучше испытывать такую боль сейчас, чем страдать позже от их рук.
— Если ты не слишком устала, можем поработать над защитной магией, — сказал Драко.
Гермиона чуть не огрызнулась, что она в порядке, но была готова использовать магию и благодарна за повод прекратить бегать, как курица без головы. Она опустилась в полуприсед и подняла руки в защитной стойке у лица. Драко закатил глаза, прежде чем подойти ближе.
— Вот так, — мягко сказал он. Осторожно он раздвинул её руки шире и разжал её кулаки. С бесстрастным выражением лица он отступил назад. Гермиона наблюдала, как он достал палочку.
— Начнём с простого, — крикнул он, перекрывая завывающий ветер. — Я покажу движение и произнесу заклинание, затем использую палочку. Ты повторишь за мной, а после того, как у тебя получится, сделаешь это без слов.
Гермиона не стала уточнять, что уже выполняла невербальную магию. Вместо этого она спросила:
— Когда мы будем дуэлировать?
Драко бросил ей мягкую ухмылку.
— Не терпится швырнуть меня через лужайку?
— Думала, это очевидно, — ответила Гермиона с приторно-сладкой интонацией.
Драко проигнорировал её, взмахнув палочкой.
— Это заклинание заставляет противника уронить то, что он держит. Называется «Экспеллиармус». Вот, подними камень или палку.
Гермиона сделала, как он сказал, держа руку подальше от тела.
— Экспеллиармус! — Громкий, командный голос Драко разнёсся сквозь резкий дождь. Быстрый луч света вылетел из его палочки и ударил по камешку, и Гермиона чуть не вскрикнула, когда он отлетел в траву позади неё. — Оно в основном безвредно и выручает, если кто-то идёт на тебя с палочкой или ножом. Твоя очередь.
Гермиона закрыла глаза и погрузилась в себя.
Вот оно. В пещерах её груди ждала сырая магия, свернувшаяся, как кошка. Она почувствовала, как магия приоткрыла один глаз, когда она позвала её.
Выйди, — мысленно приказала Гермиона. — Выйди и служи мне.
На этот раз было легче. Это больше не ощущалось как борьба с самой собой. Скорее, как растяжка напряжённой конечности. Магия скользнула по её рукам и ногам, но была почти вялой, и это заняло больше времени, чем ей хотелось бы. Ей нужно будет больше практиковаться в саду.
Как только сине-белые нити магии начали виться вокруг её пальцев, как дым, она мысленно повторяла слово снова и снова, пока оно не стало единственным в её разуме.
Экспеллиармус. Экспеллиармус…
— Экспеллиармус! — Её кожа засветилась, когда она выбросила руку в сторону Драко, посылая заклинание. Оно не попало ни в него, ни в его палочку. На полпути к цели заклинание угасло, словно потеряло энергию, чтобы продолжать.
Гермиона открыла рот от удивления.
— Что это было?
Драко сдерживал улыбку, качая головой.
— Ты не сосредоточилась на правильном.
— Нет, сосредоточилась! — возразила она. — Я очистила разум от всего, кроме этого заклинания. Оно должно было сработать.
— Ты упускаешь суть заклинания, — настаивал Драко. — Ты хорошо сделала, направив магию в одну точку, как стрелу. Но ты не дала ей направления. Магия специфична. Ей нужны детали, чтобы выполнить задачу. Ты сказала ей двигаться ко мне? К моей палочке? Сосредоточилась ли ты на том, куда хочешь попасть и с какой силой? Все эти факторы должны быть вложены в заклинание, иначе оно будет бесцельным и угаснет, как мы только что видели.
Драко снова поднял палочку, ясно и недвусмысленно показывая цель.
— Скажи своей магии точно, что тебе от неё нужно.
Гермиона заставила своё разочарование от неудачи с первого раза уйти. Специфика, сказал Драко. Магии нужна специфика.
Снова её магия замурлыкала, паря над её кожей, как туман над водой. Гермиона представила, как она собирается в её левой ладони, пока это не стало реальностью — магия почти обжигала, такая мощная, крутящаяся и ждущая освобождения.
Экспеллиармус, — подумала она. — Выбей его палочку. Его палочку. Сосредоточься на его палочке…
— Экспеллиармус! — Она выбросила кулак с почти всей силой, растопырив пальцы в сторону Драко. На этот раз её магия ударила, как голубая молния. Палочка вырвалась из его руки и отлетела, пока не ударилась о стеклянную дверь теплицы.
Гермиона улыбнулась. Она чувствовала себя немного задыхающейся, но головокружительный гул в груди заставлял её чувствовать себя лёгкой. Это было приятно — так использовать свою силу.
Драко вернулся, забрав палочку, но продолжал идти к ней, пока она не оказалась достаточно близко, чтобы увидеть, как покраснела и опухла его рука.
— Это я сделала? — спросила Гермиона, чувство вины разрушило её хорошее настроение. На его молчание она подняла взгляд и обнаружила, что Драко смотрит на неё.
— Ты знаешь, как ты выглядишь, когда используешь магию? — спросил он, игнорируя её вопрос.
— Уверена, я не сильно отличаюсь от тебя или кого-либо ещё, — тихо ответила Гермиона. Она знала, что её кожа слегка светится, но на улице, под солнцем, трудно было сказать, происходит ли это каждый раз, когда она использует заклинание, или только в моменты, требующие большей концентрации.
Он наклонил голову, изучая её.
— Ты ведь не веришь в это, правда?
Прежде чем Гермиона успела ответить, между ними появилась Певенси.
— Господин Забини прибыл.
***
Драко завязал ткань вокруг руки, настойка уже быстро убирала ожог от заклинания Гермионы. К тому времени, как карета прибудет в Замок Блэков, рана исчезнет, и никто не задаст вопросов. Блейз наблюдал за ним мгновение, прежде чем заговорить. — Это она сделала? — Ну, точно не моя мать, — огрызнулся Драко. — А отец уехал на три дня. Певенси не обидит и пчелу, даже если та ужалит её в зад. — Он замолчал, размышляя, сколько рассказать. Что ж, — подумал Драко. — Он уже знает о крестражах. Нет смысла теперь утаивать. — Я её тренирую, — вздохнул он. — Пытаюсь показать заклинания, которые она сможет использовать, если снова попадёт в беду. Блейз, к его удивлению, ухмыльнулся. — Очень благородно с твоей стороны. Спорим, ты используешь любой повод, чтобы встать за неё и показать, как правильно держать руки, как ставить ноги, как низко присесть… — Это не так, — резко оборвал Драко. — И не говори о ней в таком тоне. Ты не знаешь, на что она способна. Думаю, никто не знает. Ухмылка Блейза начала сменяться вопросительным хмурым взглядом. — Что ты имеешь в виду? Драко сжал пострадавший кулак. — Не знаю, воля это, судьба или магия, но количество силы в теле Гермионы должно быть невозможным. — И откуда ты это знаешь? — Блейз скрестил руки. — Мы были так молоды, когда умерла последняя ведьма, и она была так хрупка, что её сила в лучшие годы была ломкой. Ты не знаешь, как это должно или не должно выглядеть. — Но мои родители знают. Исторические записи знают. Они знают, что это что-то другое. Даже Орион считает, что она особенная. — Он посмотрел на плотную ткань, словно она могла предсказать ему будущее, как чайные листья. — Она другая, — повторил Драко. — И это значит, что её будущее тоже должно быть другим.***
Посещение Замка Блэков никогда не было удовольствием. Между случайными вспышками насилия Беллатрисы, насмешливыми жестами Нимфадоры и высокомерным отношением Сириуса, каждый уходил оттуда с колющей головной болью и ухудшившимся настроением. Драко и Блейз только что прибыли в лабораторию Регулуса, и у Драко уже были оба. Пробирки и котлы содержали загадочные жидкости и пасты, которые пузырились, шипели и кружились. Мёртвые, освежеванные животные всех размеров плавали в разных банках и аквариумах, а живые животные визжали и бились в проволочных клетках. Всё это заставляло Драко чувствовать себя неуютно. Он не возражал против зелий, в детстве они ему даже нравились, но он знал, что ничто из того, что делает Регулус, не безопасно и не полезно никому, кроме Блэков, и поэтому он держал руки ближе к телу, пробираясь через лабиринт столов, клеток и стульев. Они нашли Регулуса в углу, его движения были медленными, пока он переливал дымящуюся оранжевую жидкость в маленький флакон. Они подождали, пока он не опустит щипцы и не вставит пробку, прежде чем кашлянуть. Регулус моргнул, словно очнувшись от долгого сна. — Забини. И Малфой. Я не помню, чтобы просил вас обоих. Блейз откашлялся. — Не просили, но на случай, если я не смогу уйти самостоятельно из-за вируса, я привёл того, кто меня заберёт. Регулус двигался, словно застрял в мёде. Он кивнул, движение было таким медленным, что выглядело комично. — Конечно, конечно. И это навело меня на великолепную идею. Нет смысла тратить целителя, когда Малфой может быть подопытным. Тебе будет легче оценить болезнь и лекарство, если ты не будешь кашлять кровью, видеть галлюцинации и потеть, теряя все минералы. — На их молчание Регулус пожал плечами. — Ты видел, в каких условиях они живут? Если бы я сделал что-то менее экстремальное, они бы пережили болезнь и стали сильнее. Мы должны были дать им что-то, чего стоит бояться. Блейз побледнел. Даже у Драко скрутило желудок. — Нет, — покачал головой Блейз. — Я не могу просить его подвергаться такому… Драко положил руку на плечо друга. — Я сделаю это. — Нет, — прошипел Блейз, хватая его за мантию. — Мы даже не знаем, сработает ли лекарство. — Знаешь, — отмахнулся Драко. — И это не обсуждается. Как думаешь, зачем я поехал с тобой? — Тише он добавил: — Я никогда не собирался позволить тебе сделать это с собой. Воспользовавшись ошеломлённым молчанием Блейза, Драко сел на металлический стол рядом с письменным столом Регулуса. Оранжевая жидкость, которую он видел ранее, теперь имела этикетку, написанную быстрым курсивом: ВИРУС MEMENTO MORI. — Чтобы они помнили, что они не такие, как мы, — пробормотал Регулус, набирая оранжевый вирус в шприц. — Смерть однажды придёт за ними. Краем глаза Драко видел, как Блейз готовит ярко-зелёную пасту, похожую на жевательную резинку. Его руки дрожали, пока он нарезал пасту на кусочки размером с конфету. Регулус щёлкнул по шприцу. — Как только на коже появятся волдыри, можешь взять лекарство Забини. Жуй его, как конфету, пока оно не растворится на языке. После того, как примешь лекарство, симптомы полностью исчезнут через три дня. Приходи ко мне в конце третьего дня для повторной оценки. — С медленными, бесстрастными движениями Регулус закатал рукав мантии Драко, обнажая внутреннюю сторону локтя. Его большой палец надавил, пока не нашёл нужную вену. Перед тем, как ввести иглу, Регулус пробормотал: — Ты можешь испытать любые или все из следующих симптомов: рвота, кровотечение из носа или ушей, кашель с кровью, диарея, холодный пот, кошмары, галлюцинации, крапивница и высокая температура. Если почувствуешь что-то ещё, немедленно сообщи Забини. — Он наклонился ближе и прошептал: — И приведи скоро свою маленькую ведьму. Я создал эликсир правды, и мне не терпится увидеть его эффект на тех, у кого природная магия. Драко чувствовал, как его зубы скрипят от напряжения. Он не потеряет самообладание сейчас. — Ты не должен этого делать, — прошептал Блейз сквозь стиснутые губы. Драко скрыл свою тошноту ухмылкой. — Я постараюсь направить рвоту в твою сторону. Он не услышал ответа Блейза. Игла вошла в его руку, и он почувствовал, будто горит.***
Гермиона в очередной раз расправила одеяло в гостевой комнате, её руки были заняты, чтобы отвлечься. Блейз должен был остановиться на том же этаже, что она и Драко, в апартаментах по другую сторону лестницы. Нарцисса не хотела, чтобы Гермиона или Драко заразились этим ужасным вирусом, созданным Регулусом. Они уже должны были вернуться. Гермиона не могла вернуться к садоводству — было слишком темно и холодно. Она, Люциус и Нарцисса уже поужинали. Она изучила каждый дюйм книг о крестражах, там не было ничего нового. Поэтому она помогала Певенси готовить спальню и кухоньку Блейза Забини, несмотря на то, что всё уже было безупречно чисто и укомплектовано всем необходимым. Певенси запрыгнула на кровать и положила свои крошечные руки на плечи Гермионы. — Они будут в порядке, Гермиона. Гермиона дала ей слабую улыбку, разглаживая вмятину, оставленную ногами Певенси. Звук топающих шагов нарушил пустую тишину. Гермиона едва повернулась, как дверь спальни распахнулась, и появился крайне встревоженный Блейз Забини. — Добро пожаловать… Блейз проигнорировал радостное приветствие Певенси, вместо этого направившись прямо к Гермионе. — Я искал тебя повсюду, — сказал он. Только тогда Гермиона заметила, что он покрыт кровью и невыносимо пахнет рвотой. — Он не перестаёт кричать, зовя тебя. Сердце Гермионы заколотилось так сильно, что она подумала, не прорвётся ли оно сквозь кожу. — К-кто? — Как думаешь, кто? — Он уже быстро шёл из спальни, из гостиной и по коридору. Гермиона и Певенси следовали за ним по пятам. Он не перестаёт кричать, зовя тебя. Как долго они уже были здесь? Почему Нарцисса их не нашла? Или почему Забини не нашёл их раньше? Её переполняло леденящее чувство беспокойства. Каждый раз, когда она поднимала взгляд и видела кровь на мантии и коже Забини, ей хотелось закричать. Когда они повернули за угол, Гермиона наконец услышала их. Крики Драко. Прежде чем она осознала, что делает, она побежала. Она бежала, пока не нашла знакомую дверь, слегка приоткрытую, и резко остановилась, увидев Нарциссу, сидящую на пустой кровати, её глаза блестели от слёз. Гермиона даже не осознала, что теперь находится в спальне Драко, месте, от которого она думала держаться подальше. Нарцисса встала, изящная, как лебедь, и шмыгнула носом в платок. — Он запер нас. Он пускает только тебя, моя дорогая девочка. — Издалека Гермиона услышала шум душа. Она затаила дыхание, ожидая. Но ждать пришлось недолго. Ужасный, надрывающий стон донёсся из-за двери ванной. — Кто-нибудь, позовите Гермиону, — кричал Драко. — Она мне нужна! Пожалуйста. Нарцисса схватила её за руку, её ногти впились, как когти. — Сохрани его рассудок, — умоляла она. — Если не ради него, то ради меня. Гермиона хотела, чтобы Нарцисса поняла, что ей не нужно умолять. Она уже двигалась, чтобы снять небрежное заклинание, которое Драко наложил на дверь, чтобы не пускать остальных. Заклинание ощущалось почти липким, как растянутая ириска. Гермиона стряхнула руки и глубоко вдохнула. Положив руку на дверную ручку, она обернулась и обнаружила, что все в доме всё ещё находятся в спальне Драко. Даже Люциус стоял там, тяжело опираясь на новую трость. Все смотрели на неё, словно у неё были ответы на всё, словно её магия была универсальным лекарством. Я всего лишь один человек, — хотелось закричать Гермионе. — Этот груз слишком тяжёл для меня. И всё же она не переложит его на кого-то другого. Гермиона проглотила своё страдание и расправила плечи, чтобы лучше нести вес своей роли и их ожиданий. Она отложит свою боль и гнев ради него. — Все, пожалуйста, уйдите. — Каждый из них моргнул. Гермиона подняла подбородок и голос. — Уйдите. Сейчас. Когда ему станет лучше, я позову вас всех обратно. Обещаю. Никому не будет пользы, если весь дом заразится этим вирусом. Люциус что-то прошептал жене на ухо, прежде чем обнять её за талию. Нарцисса открыла и закрыла рот, словно собираясь что-то сказать, но в итоге позволила мужу увести себя. Забини долго и пристально смотрел на неё, прежде чем последовать за ними. Певенси попыталась спрятаться из виду. — Ты тоже, — приказала Гермиона. — Ты не можешь спрятаться под кроватью, Певенси. Эльфийка застонала, как ей не нравится, что Гермиона с ней делает, но Гермиона была рада видеть, как её ворчание уходит за пределы комнаты. Дверь наконец щёлкнула, закрывшись. Гермиона не стала стучать, сомневаясь, что он услышит её из-за шума душа. Медленно, с дрожащими пальцами и колотящимся сердцем, она открыла дверь. Когда она стала для него чем-то важным? Что изменилось с её приезда, что теперь она была единственным человеком, способным заботиться о нём в таком уязвимом состоянии? Гермиона почувствовала, как её щёки запылали, когда она вошла. Драко свернулся в клубок, обнажённый под падающей водой. Гермиона двигалась робко, боясь его спугнуть. Слёзы подступили к её глазам, чем ближе она подходила. Его кожа была покрыта кровоточащими, опухшими язвами. Каждая рана была открытой и кричащей. Отсюда она видела кровь, стекающую из его носа и уха. Он дрожал, сильно. Запах рвоты наполнял всю ванную, хотя улики, вероятно, смывались в канализацию, как только появлялись. Она видела его одежду под раковиной, вероятно, сорванную в беспорядке. Это то, что Регулус хотел выпустить на остров? Для Гермионы этот вирус был судьбой хуже смерти. Не важно, длился ли он всего несколько дней, никакое магическое лекарство не убрало бы шрамы и душевные муки, которые он вызывал у её бывших горожан. А разве они не заслуживают почувствовать хотя бы часть того, что чувствую я? — тёмная мысль проскользнула в её разум. Они отдали меня без колебаний. Разве они не должны немного пострадать? Гермиона отогнала эту мысль так же быстро, как она пришла. Она опустилась на колени рядом с ним, вне досягаемости воды. — Драко, — наконец прошептала она. — Я здесь, Драко. Он не поднял голову, но она видела, как его дрожащее тело напряглось. Когда она подошла ближе, так что вода начала брызгать на неё, Гермиона поняла, что душ был невероятно холодным. Гермиона повернула ручку горячей воды, пока вода не перестала быть ледяной. Молча, не дожидаясь разрешения, она знала, что ему нужно. Она взяла брусок шампуня. Её не волновало, что она теперь полностью промокла, несмотря на одежду. Её не волновало, что Драко был обнажён, и что они были одни. Всё, что её волновало, — это дать ему то, что он когда-то предложил ей. Гермиона быстро заплела волосы в косу. — Можешь поднять голову для меня? — Её голос надломился под тяжестью слов. Она дала ему время подумать. Не торопила его. И когда он наконец опустил голову ей на колени, она закусила губу, чтобы не ахнуть. Гермиона вымыла его волосы. Она вымыла его руки, спину и грудь. Каждый раз, когда она касалась раны, он прикусывал губу, чтобы не закричать. Каждый раз это разрывало что-то внутри неё. Когда она выключила кран взмахом пальцев, она вытерла его самым мягким полотенцем, какое нашла. Всё это время Драко не говорил. Он только смотрел на неё, словно не мог поверить, что она реальна. Всё, что могла думать Гермиона, — это то, как он принял эту лихорадку, эту болезнь ради друга. Как он сделал бы это ради неё. — Могу я уложить тебя в постель? — спросила Гермиона, закрепляя полотенце вокруг его талии. Он кивнул, всего раз. Она пошла за пижамой, но остановилась, услышав шорох простыней. Обернувшись, она увидела, что он уже под одеялами, ткань подоткнута под подбородок. В его глазах был пугающий, далёкий взгляд. Всё ещё мокрая и теперь ужасно замёрзшая, Гермиона робко села на краешек кровати. Она смотрела на Драко. Драко смотрел на её кольцо. — Что тебе нужно? — прошептала Гермиона. Слёзы застилали ей глаза. Почему она так паниковала, так волновалась? Казалось, будто это её собственная душа проходит через эту атаку, а не человек, на которого она сейчас злилась! — Я не хочу Певенси или родителей, — хрипло сказал Драко. — Но я не могу быть один. Не сейчас. — Хорошо, — пробормотала Гермиона, вставая. Дежавю ударило её, как поезд. — Хорошо. Она взяла простую хлопковую рубашку и подходящие брюки, быстро переодевшись в ванной. Ткань была слишком большой для её фигуры, но пахла Драко, Поместьем Малфоев, и это почему-то успокаивало её. Гермиона задула свечи, оставив только одну. Простыни были прохладными в её руке, когда она откинула их и скользнула в кровать.***
Боль была словно скрежещущие зубы и обжигающий огонь. Даже сейчас он чувствовал, будто ему нужно содрать собственную кожу и оставить кости на льду. Хотя он горел и горел, боль была ничем по сравнению с галлюцинациями. Снова и снова он видел, как Тиберий тащит Гермиону в комнату за волосы. Иногда он видел, как Орион хватает его мать, но это было только тогда, когда она впервые появилась, отчаянная и паникующая в своей потребности нянчить единственного сына. Ему нужна была настоящая Гермиона, чтобы знать, что она жива, в безопасности и здесь. Ему нужно было перестать видеть, как она кричит его имя. Однажды он увидел женщину с серебряными волосами и родимым пятном в форме полумесяца, но её глаза были слишком золотыми, слишком знающими, и Драко зажмурился, пока она не растворилась, как дым. Теперь, с Гермионой в его постели, он снова задавался вопросом, была ли это странная галлюцинация или его реальность. — Ты настоящая? — Его голос был хриплым от прежних криков. Он почувствовал, как её пальцы переплелись с его. — Я настоящая. Я здесь. Они не говорили целую вечность. Они были шёпотами. Они были мифами. Они растворялись и таяли, пока не стали лишь светом свечи. Это было существование, о котором Драко даже не знал, что жаждет, и всё же он не хотел снова становиться материальным. Он с радостью остался бы тихим словом, мерцанием в свете, если бы это означало, что Гермиона — его алфавит и его пламя. — Скажи мне правду, — его голос был хриплым. Прошли эоны с тех пор, как он говорил. — Скажи мне что-то, за что я могу держаться. — Нет, — прошептала Гермиона, её голос теперь был ближе, чем в прошлый раз. — Укоренись здесь. Помни, что реально. Назови мне одну вещь, которую ты знаешь как правду. — Ты — единственная причина, почему этот мир, в котором я родился, хоть немного терпим. Гермиона не ответила. Драко видел лишь часть её лица в темноте, но её медовые глаза были прикованы к его. Ищущие. Исследующие. Всегда находящие способ его разрушить. — Твоя очередь говорить правду, — пробормотал Драко. — Было ли это когда-нибудь настоящим? Те румянцы и взгляды, которые ты мне дарила, прежде чем рассказала, что ты охотишься. Или я всегда гонялся за призраком чего-то, чего не было? — Это было настоящим, Драко, — услышал он её ответ. И в сладком курсиве он увидел её мысли, написанные золотом: Это всё ещё может быть. Он обнял её за талию и положил голову ей на колени. Когда боль стала такой яростной, что была единственным, что он знал, Драко эгоистично и трусливо надеялся, что их время вместе в следующие три дня положит конец её гневу на него навсегда.***
Гермиона лежала рядом с Драко, её тело всё ещё дрожало от холода и эмоций, которые переполняли её. Его дыхание было неровным, прерывистым, и каждый его вздох напоминал ей о том, насколько хрупким он сейчас был. Она не могла понять, как они дошли до этого момента — от её ярости и предательства до того, как она держала его, моющего его, утешающего его в этом кошмаре. Но одно она знала точно: она не могла оставить его одного. Не сейчас. Её мысли вернулись к крестражам, к тёмной ауре, которую она чувствовала, к тому, как они манили её, даже отталкивая. Она знала, что они — ключ к её свободе, к прекращению этого безумия, но теперь, глядя на Драко, она задавалась вопросом, какой ценой придётся заплатить за эту свободу. Он пожертвовал собой ради друга, ради неё, и эта мысль разрывала её сердце. Она сжала его руку сильнее, её пальцы переплелись с его. Его кожа была горячей, лихорадочной, но он не отстранился. Она чувствовала его взгляд, даже в темноте, и это заставило её сердце сжаться. Она хотела ненавидеть его. Хотела цепляться за свой гнев. Но в этот момент, в этой тишине, она не могла отрицать, что что-то между ними было настоящим. Что-то, что она боялась признать. — Ты не должен был этого делать, — прошептала она, её голос дрожал. — Зачем ты согласился на это? Драко не ответил сразу. Его дыхание стало чуть ровнее, и когда он наконец заговорил, его голос был слабым, но твёрдым. — Потому что я не мог позволить Блейзу пройти через это. И… потому что я знал, что ты будешь здесь. Её горло сжалось. Она не знала, что ответить. Вместо этого она придвинулась ближе, её голова опустилась на подушку рядом с его. Их лица были так близко, что она чувствовала тепло его дыхания на своей коже. — Я всё ещё злюсь на тебя, — тихо сказала она, её голос был едва слышен. — Но я не хочу, чтобы ты страдал. Он повернул голову, его серые глаза встретились с её, и в них была смесь боли, благодарности и чего-то ещё, чего она не могла расшифровать. — Я знаю, — прошептал он. — И я сделаю всё, чтобы заслужить твоё прощение. Даже если это займёт вечность. Гермиона закрыла глаза, её сердце билось в унисон с его. Она не была готова простить его. Не была готова отпустить свой гнев. Но в этот момент, в этой постели, с его теплом рядом с ней, она позволила себе просто быть. Просто существовать рядом с ним, в этом хрупком, уязвимом мгновении, где они были не врагами, не союзниками, а чем-то большим. Чем-то, что пугало её больше, чем любой крестраж или вирус. Она не знала, что принесут следующие три дня, но знала одно: она не оставит его. Не сейчас. Не когда он нуждался в ней больше всего.
