Ангелы Чана

      Задание казалось плёвым. Вообще, с той минуты, как в агентстве появился Феликс, все задания стали казаться плёвыми. И нет, не потому что он был какой-то суперзвездой в их сфере, неуловимым шпионом или гениальным киллером — с мокрухой они в целом старались не работать.       Нет, просто тайный агент (ангел — поправил голос в голове, подозрительно похожий на Минхо), с позывным Фефи — ёбанная катастрофа. Именно тогда Аен понял, что во фразе «казалось лёгким», ключевым словом было «казалось».       Любая, самая элементарная миссия, резко становилась задачей под звездочкой, если к ней присоединялся Феликс. По иронии судьбы, единственный человек в огромной тайной организации ангелов, буквально похожий на создание, сбежавшее из небесной канцелярии, был ничем иным, как сыном сатаны с везением утопленника.       Обостренное чувство справедливости, желание помочь всем и каждому, помноженное на абсолютно отбитую голову и базовую наивность, создавали невообразимый коктейль.       В простонародье — пиздец.       — Пиздец! Пиздец, Феликс, — обреченно простонал Аен, входя в комнату, принадлежащую их группе, — мы опять получили миссию для младенцев.       — Прекрати преувеличивать, Нини, — лениво начал Хёнджин, на мгновение оторвавшись от губ своего парня, — и прекрати так разговаривать с Ликси, имей уважение — он старше тебя.       Эта тошнотворная, в своей розово-сопливой любви, парочка, выбешивала Аена на постоянной основе. Но даже ему пришлось признать, что с появлением Хёнджина, стало легче. Нет, Феликс не прекратил превращать каждую миссию в сюр, просто теперь Феликс проблема Хёнджина.       Аен попал в поле зрения штаб-квартиры чисто случайно, ещё до совершеннолетия. Он оказался в тяжелых жизненных обстоятельствах, о которых старался никогда не вспоминать. Умираешь — умирай.       Минхо, текущий куратор их трио, смог договориться с биг боссом о бесплатном обучении с последующим развитием карьеры и когда время пришло, поселил в общежитии при академии.       Привыкший к худшему Аен радовался комфорту, хотя и приходилось много вкладываться, чтобы стать крутым спецагентом и быть нужным. Он знал, что клиентура и задания абсолютно разные: от небольших частных перевозок до тайных правительственных переворотов, и хотел быть готовым ко всему. Уже позже эйфория первой миссии сменилась на «слава Богу мы живы» после выполнения первого задания с Феликсом.       Как Аен ни сопротивлялся и ни грозился рапортом на увольнение, хотя, честно признаться, идти ему особо некуда, Феликс стал для него постоянным напарником. Видимо, надо отработать кармический хвост. Правда сам по себе Аен понятия не имел, где так согрешил. Хотя если быть до конца честным, этого припизднутого он всё-таки любил. Да и работу свою, чего скрывать, любил тоже.       Потом появился Хёнджин. О нём ходили легенды. Бывший танцор, который при поступлении перепутал двери и подал документы не в танцевальную академию, как хотел, а в академию при штаб-квартире тайной организации. Ну или получается не такой тайной.       «Да я, что, виноват, что аббревиатуры совершенно одинаковые?» — до сих пор оправдывался Хёнджин в их постоянных перепалках с Аеном.       Секретарь на тот момент лишь пожала плечами, подумав, что вербовщикам лучше знать, кого вербовать. Хёнджин, в свою очередь, только через полгода стал интересоваться, зачем они так много стреляют, и для чего ему надо разбираться в тактико-специальной подготовке.        «Ну откуда я мог знать, какая учебная программа? Может быть, современные методики? Новое распоряжение от министерства образования! Прекрати смеяться, Нини! Феликс, и ты туда же? Мелкий предатель», — с радостью переключался Хённи на своего парня, заваливая того на диван.       Когда же Хван Хёнджин разобрался в вопросе, одно время даже думал отчислиться, но потом увидел Феликса и принялся за учебу с тройным усердием.       Их встречу Аен помнил как сейчас. Это была какая-то злоебучая по счету миссия. Они растрепанные, мокрые и вонючие стояли в фойе главного офиса. Феликс, как венец творения божьего, успел ещё и подраться с енотом в мусорном баке. Не спрашивайте. Поэтому добавлял общему антуражу мелодраматичности — прекрасное создание, в рваной одежде, с синяками и царапинами на лице. Задание само по себе дурацкое: много деталей, сложная логистика, енот стал вишенкой на торте и, по сути, ядром конфликта. Аен тогда не сдержался, кричал, метал молнии, пока какой-то парень не закрыл Феликса собой и не покрыл Аена хуями в ответ. После короткой перепалки и даже небольшой драки, которую пришлось разнимать Минхо, новый знакомый, как выяснилось — Хёнджин, заботливо и абсолютно сраженно обрабатывал раны Ликса. Вокруг летали купидоны, звучала романтическая музыка. С тех пор Аен в основном идентифицировал себя как Флаундер. Приплыли, блять.       Минхо какое-то время для виду посопротивлялся, особенно когда видел, как те смотрят друг на друга. Он, видите ли, категорически не приветствовал романы на работе. Но в итоге согласился. Аена при этом не отпустил, лишь бросил: «они вдвоем точно сдохнут». Уже на грани слышимости, пока куратор сваливал в закат, звучали слова о детях, внуках и ранней беременности. Аен до сих пор не уверен, правильно ли все расслышал, но переспрашивать не рискнул.       Была у него одна идейка. Но это пиздец.       — Пиздец, Хённи! «Имей уважение?!», —взорвался Аен.— Это ты, блять, имей уважение. Сколько, раз я просил тебя не называть меня Нини вне миссий?! — не видя реакции от увлеченной парочки, продолжил ещё громче: — Да прекратите вы, блять, лобызаться! Ты сейчас съешь его! Хёнджин!       Только Аен вновь набрал воздуха для крика, как в комнату вошел Минхо:       — Хёнджин! Слезь с Феликса, — рявкнул он и более спокойно, обманчиво милым тоном, продолжил: — Ликси, я уверен, что родители не растили тебя таким распутным.       Пока Феликс разомленно улыбался, как обожравшийся сметаны кот, не испытывая ни единой капли стыда от ситуации, Хёнджин, не теряясь, весело начал:       — Господин Ли, не переживайте. Мои тесть и теща — прекрасные люди и воспитывали Фефи по своему образу и подобию, — он рассмеялся фирменным смехом чайки и абсолютно по-глупому подмигнул половиной лица.       Если бы Минхо идентифицировал себя чайником, он бы закипел. Лицо уже начинало идти гневными пятнами. Аен мысленно пожелал Хёнджину земли пухом, и чтоб Господь упокоил его душу.       Но ситуацию, как обычно, спас Феликс.       — Всё, всё, не начинайте, я устал это постоянно слушать. Хённи, прекрати раздражать его. От… отцепись от него, — неожиданно запнулся и отчего-то сконфузился, в то время как Хёнджин пытался не заржать, — Минхо, прости, давайте обсудим задание.       Только Минхо набрал воздуха, как Феликс быстро, немного дразняще продолжил:       — И я не распутный! Я бесстыжий как отец. Мне папа так всё время говорит. Стараюсь не отставать, — закончил он совсем уж самодовольно.       Судя по тому, как Минхо разрывался между нежностью и избиением, Аен понимал, что находится где-то одновременно вне контекста и очень близко к нему. Ли быстро собрался:       — Так, отставить цирк. Вы, два клоуна, достойны друг друга. Давайте к делу, — он раздал каждому по папке, — изучайте, и быстро обсудим.       Дело правда было простым. Обычная курьерская доставка с ключевой задачей — добраться до места назначения, избегая определенных районов, и быстро передать посылку.       Не задавать лишних вопросов.       Не влипать в неприятности.       Никаких драк.       Никакого оружия.       Никакого привлечения внимания.       Никаких горюче-смазочных материалов.       Ситуация, из-за которой появилось последнее правило, выжжена у Аена на сетчатке:       — Минхо, умоляю, за что ты меня наказываешь? Я не могу больше работать с ним! — он готовился унижаться.       — Ты излишне драматизируешь, Ликси никогда ничего не делает со зла, — Ли абсолютно спокойный, перебирал бумаги.       — У нас была одна задача: привезти священника под нашей защитой из одного прихода в другой. А в итоге Фефи сжёг церковь! — не выдержав, наябедничал Аен.       — Он сделал что?!       Из воспоминаний младшего ангела вывел также Минхо:       — Нини, ты водитель. Феликс — курьер. Хенджин за мониторами, курируешь миссию.       На что получил одновременно три разных ответа:       — Да за что ты меня так ненавидишь? Пусть Хёнджин едет за рулем.       — Я хочу ехать с Феликсом, почему я всё время за мониторами?       — Мы договорились не вспоминать случай с церковью.       Минхо возвел глаза к небу, пытаясь понять, в каком моменте своей жизни он так ошибся, но по порядку ответил:       — Их нельзя оставлять в одном пространстве дольше чем на 5 минут. Хенджин не умеет держать руки при себе и во всем потакает Феликсу, а этот пользуется возможностями только так, — ткнул он Аену, —ты! — показал на Хенджина, — слишком крупный и мускулистый для обычного доставщика, обратишь на себя чересчур много внимания. И мы забудем об этом случае, когда ча… когда час настанет! — закончил он, уже глядя на Феликса, и устало зачесал волосы назад, — свободны.       Дело плёвое: доставить посылку из пункта А в пункт Б. Неприметная машина службы доставки, типовая форма, миниатюрные наушники для связи, пара шпионских приблуд, небольшая коробка. Кто же знал, что будет пиздец?       — Пиздец! Фефи, Йегер буквально герой! — делая радио тише и аккуратно перестраиваясь в другой ряд, вещал Аен. — Он, зная прошлое и будущее, не сошел с ума, а пожертвовал собой, чтобы спасти близких и завершить порочный круг. Это буквально моральная дилемма.       — Йегер твой, Нини, лох педальный. — Заведённый Феликс крутил кольцо на пальце и мотал головой по сторонам. — Он практически разрушил мир, уничтожил множество гражданских, пострадали его друзья, а главное — капитан Леви.       — А главное — капитан Леви, — Аен передразнил низким басом. — Твой капитан Леви, конечно, крутой чувак, но совсем уж сухарь бесчувственный. Педант! В нём нет огня, и мало изюма. Обычный солдафон. Вот Йегер…       — А Йегер твой прям изюмный завод. Простой психозник, — пренебрежительно перебил Феликс. — У капитана добрая душа! Просто он не всем позволяет её видеть, он заботится об остальных, но как умеет, — продолжал он настаивать на своем.       — А мне нравится Энни, — раздался голос Хёнджина в наушниках.— Она такая дерзкая и боевая, но в душе очень милая, и у неё сложная судьба.       — Еще бы тебе не нравилась Энни.— фыркнул Аен, — Погоди, погоди, дай угадаю. Второй твой любимый перс — Армин? Хённи, как бы ты ни старался, но твой кинк на блонд очевиден, не знаю, как ты пережил розовые волосы своего бойфи. Ай, блять, Фефи, чего ты щипаешься, — возмущенно повернулся к напарнику Аен, быстро растирая бедро, в попытках унять жжение. — Я же правду говорю.       Несмотря на то, что Аен видел собственными глазами реакцию Хёнджина — ну как видел, больше слышал и очень старается теперь об этом забыть — в общем даже зная, что тот в восторге, не поддразнить не мог.       Правда, непредсказуемости Ликса опасался и всё-таки перевел разговор в интересующее русло:       — К слову, о капитане, — как можно более небрежно начал Аен, — он сильно напоминает мне нашего одного сварливого куратора, — а после, комично расширив глаза и прикрыв ладошкой рот, продолжил: — Что, Фефи, на самом деле любишь постарше?       — Фу! — одновременно воскликнула парочка твиксов в своей идеальной синхронизации. Феликс еще не поскупился и маленькой, но сильной ладошкой со всей дури хлопнул Аена по коленке. — Что ты несешь?       — Да шучу я, шучу. Но если серьезно, вам не кажется, что у Минхо кто-то есть? — размышлял вслух Аен и начал перечислять: — Я постоянно замечаю, что он много торчит в телефоне. И вы знали, что у него есть тату на внутренней стороне плеча? Там какие-то буквы, но я не успел рассмотреть. Он мне чуть в еблет не зарядил когда спалил повышенный интерес, но в конце признался, что это инициалы важного для него человека.       Феликс уставился на него недоуменно (на лбу прозрачно горела строка «ты что, долбаёб?»), прерывисто выдохнул и, видимо, собирался съязвить, как вдруг закричал:       — Нини! Кошка! — он кинулся к водителю и резко вывернул руль на себя, чтобы не сбить бедное напуганное животное, перебегающее дорогу.       Избежать столкновения с кошкой удалось, но зато избежать столкновения с припаркованной у обочины тачкой — нет.       Аен быстро выбежал из их несчастного Hyundai Porter, чтобы оценить повреждения и мысленно присвистнул. У Фефи губа не дура. Они въебались в Rolls-Royce.       Из полмульта баксов вылез амбал, шкаф, огромный хуй. Ну не знал Аен, как по-другому красочно описать увиденное, эти ассоциации, казалось, справлялись лучше всего. По необременному мозгом лицу напротив понятно — проблем не избежать. Пиздец.       — Пиздец, поц, ты попал. Чё, блять, берега попутал? — начал верзила и осмотрел Аена с ног до головы насмешливым взглядом. — Ты на эту тачку всю жизнь работать будешь.       Аен помнил основные правила миссии — не кради, не убий, не создавай себе кумира.       Так, стоп, тут вроде другие правила.       Ситуацию как обычно «спас» Феликс. Он наконец-то смог вылезти из машины и сразу побежал ко второй стороне конфликта. Правда, будучи личностью грандиозной и грациозной, абсолютно по-глупому споткнулся о свои же ноги и налетел на громилу.       Тот умудрился его поймать. Раздался треск, водила внезапно обмяк и рухнул на землю вместе с Ликсом.       Дело принимало неожиданный поворот, и Аен, положа руку на сердце, радовался, что сюр наконец-то начался; он всегда справедливо рассуждал — раньше начнётся, раньше закончится и принесёт меньше увечий. Небезызвестный случай с енотом, например, настиг в самом конце операции, но помойкой они воняли потом еще несколько дней.       Из рассуждений его снова выдернули резко. С другой стороны машины вылезло тело и с удивительной прытью рвануло в сторону плотных застроек. Феликс тут же вскочил и побежал за ним, Аен хотел возмутиться и заорать «куда, блять, у нас же есть задача?», но вспомнив, что всегда это предельно бессмысленно, тут же дёрнул за ними. Хёнджин в наушниках даже не вздохнул, он-то своего благоверного воспринимал изначально только как дар Божий, вместе со всеми его закидонами. В ушах раздавались лишь милые глупости и подбадривания.       Фу! Они всегда забывали, что не одни.       Погоня, азарт, адреналин, размеренные щебетания Хённи дурманили мозг и постепенно вышвырнули все мысли о проваленной миссии. Если их до сих пор не уволили, то значит, и сейчас не уволят, ну провалят они доставку, и что с того? Ну поорёт Минхо, пошвыряется предметами, ну назначат им штрафы и снова лишат премии, ну и что? Зато именно в такие моменты, Аен на самом деле чувствовал себя живым.       Феликс привносил в его жизнь хаос, нестабильность, и вместе с тем огромную жажду, потому что наконец-то ему не хотелось что-то терять.       Аен обречённый с самого детства. Родившийся и воспитанный в религиозной секте, со строгими постулатами и жуткой системой наказаний, он не знал ни радости, ни тепла, ни счастья. Только правила и только одуряюще жгучую боль после нарушения правил. С возрастом он начал понимать, что из этой коммуны ему никогда не выбраться. Никто не выбирался, пропадал без вести — да, но уходил ли по своему желанию?       В 15 лет, он заболел сильнейшим воспалением лёгких и даже радовался. Думал, что наконец-то его мучения закончатся. Но даже здесь Бог был против него. Ну… или наоборот за? Приближённые кормщика привезли его, лихорадящего и в бреду, в больницу, и нет, не от большой любви, а потому что Аену со временем суждено было стать новым Богом.       Но невозможно стать новым Богом после совершеннолетия, если ты умрёшь до него, сечёте?       Всё, что с ним происходило в тот период, он абсолютно не помнил, но когда пошел на поправку понял, что ухаживают за ним не приспешники главаря и даже не родители, а незнакомый человек, как оказалось — Минхо.       Суровый с виду, но мягкий по краям, он разделил вселенную Аена на до и после. Злился, но никогда не бил, да и казалось, что злился не на него, а так, в целом базовая прошивка. Кричал, но не унижал. В разговорах не взывал к Богу, не поучал, не наседал давлением слов и авторитетом, а лишь находился рядом и поддерживал как мог. Аен противился, показывал зубы, проверял границы, но в итоге доверился.       Вспоминая, даже допускал, что возможно свою первую, неуклюжую подростковую влюбленность вперемешку с восхищением тоже отдал ему. Проживали его кризис ориентации — вместе. Казалось, он всегда понимал, что сказать, как направить и утешить. Как приручить безумного подростка.       Как оказалось позже, с помощью личных связей и протекции агентства, Минхо удалось пересажать всех главарей секты и лишить родительских прав семью Аена. Он даже предлагал стать опекуном, но вмешались близкие родственники, совсем не знавшие о судьбе мальчика, потому что уже давно считали мать Аена погибшей. Такой она и числилась по документам. Люди оказались хорошими, предложили усыновление. Минхо, проверивший всю подноготную, скрепя сердце, выбор одобрил. Подросток согласился, но с условием — он будет учиться при штабе и дальше пойдет работать к человеку, спасшему его от ужаса.       После — учеба в академии, работа на миссиях, вынужденная дружба с Феликсом, глумливая поддержка Минхо, непрекращающееся соперничество с Хёнджином — и вот он живой, смешливый, с взрывным характером, дышащий полной грудью и больше не боящийся ничего и никого. На том месте, где должен быть. С теми людьми, с кем должен быть.       И даже сожжённая Феликсом церковь больше не напрягала. Он знал, что та сгорела не случайно и точно не из-за незнаний матчасти. Минхо позже, когда градус накала спал, поделился, что Ликс её спалил из чистой, яростной солидарности. Маленький ребенок, приняв того за реального ангела, нежно поделился, что с ним в приходе плохо обращаются. Он по верхам знал историю своего напарника, но чего он не знал, так это того, что плохое обращение в приходе «Святого Стефана» — запрет на поедание сладостей до ужина, а не телесные пытки.       Никто тогда не пострадал, да и Феликс бы не позволил, но надо признать, полыхало красиво. Святой отец, приняв извинения и огромные пожертвования, на удивление, в конце встречи даже похвалил за бдительность, но пожурил за использование радикальных методов. Минхо отчитывал, хмурился, ругался как портовая блядь, но сиял гордостью.       Аен тогда прозрел — он не проблема, проблема в обществе, растившем его, в людях, которые называли себя семьей, но на деле не являлись ей. В общем Аен был благодарен Феликсу и неизмеримо сильно был благодарен Минхо, да и даже Хёнджину. Но никогда бы это не озвучил, боязнь привязанности срослась с ним, поэтому даже при большой любви, он всегда держался особняком и поодаль.       Бег погружал его в медитативное состояние, тогда как в остальных открывал хищнические мотивы. Но сейчас — открылось второе дыхание от внезапного осознания и последующего катарсиса, поэтому, не дожидаясь какого-то финта от своего напарника, решил сам стать катализатором.       В момент когда они ворвались на оживленную улицу, и появился риск потерять преследуемого, Аен понял, что пора генерить пиздец:       — Пиздец, люди добрые, что творится?! — включив в голос весь своей драматизм и мощь, держа при этом Феликса под локоть, кричал Аен, — Держите вора! Он украл мои фамильные украшения для графини! Женщина, женщина с собакой, да, вы красотка, держите его!       Феликс, вначале опешивший, быстро сориентировался и громогласно абсурдно, но очень похоже стал изображать звук сирены, усиливая эффект. Люди вокруг удивленно и заинтересованно смотрели по сторонам — не каждый день увидишь такой перфоманс.       Кто-то из толпы активно достал телефон, снимая то опешившего беглеца, то не прекращающего орать и приближаться к своей добыче Аена. Феликс, привыкший существовать вокруг хаоса, со счастливейшим лицом продолжал гудеть. Хёнджин в наушниках активно подбадривал и наверняка уже вывел с городских камер изображение себе на мониторы, чтобы наблюдать и возможно гаденько хихикать. Женщина с собакой, видимо, и правда активная гражданка своей страны, заблокировала пути отхода. Дальше бежать некуда, ведь оставшаяся доступной к побегу сторона — четырехполосная трасса с плотным послеобеденным трафиком.       Посреди всего этого сумасшествия, Аен с триумфом в душе и легкостью в теле, в нарушение всех правил и нормативов, прекрасно натренированным джебом отправил опытного бегуна в нирвану.       Охуенно. Пиздец.       — Пиздец, — Минхо, возможно, впервые не находил слов, — вы хотите мне сказать, что провалили миссию, но при этом поймали преступника, находящегося в федеральном розыске? — он осмотрел трёх ангелов, сидящих на потертом диване, тяжелым, усталым взглядом и уточнил: — То есть ты случайно активировал кольцо-шокер и не понял этого, пока не вырубил громилу одним прикосновением? — он указал на Феликса, потом, сделав пальцами круг в воздухе, продолжил перечисление: — Потом вы, абсолютно случайно, побежали за неизвестно кем, положив хуй на основное ваше задание? А потом, также абсолютно случайно, вы стали звездами соцсетей со своим театральным представлением, которое в протоколе вы назвали задержанием? Я ничего не забыл?       Феликс активно закивал головой в знак согласия, Хёнджин поощрительно гладил своего парня по животу, Аен тем временем ответил:       — Специально, — и, увидев опешившие лица всех в комнате, пояснил: — Я это сделал специально. Нет, Ликс правда случайно активировал кольцо и вырубил водилу — это его ДНК. И мы правда случайно задержали преступника, ведь даже не знали кто он, но весь пиздец по поимке я устроил специально.       Минхо осел в своем красивом, наверняка эргономичном, дорогущем кресле, потёр переносицу и выдохнул вверх:       — Мне столько не платят.       Тишину разрушил тихий стук и вошедший в комнату Чан.       Да, раньше это был Чарли. Теперь всем заведовал Чан. Да, теперь он часто бывает в офисе. Чан в целом поменял порядки. Нет, не дискредитировал женщин в пользу цисгендерных белых мужчин. Женщины так и продолжали работать, как и геи, как и лесбиянки.       Да по хуй ему вообще кто, лишь бы работали.       Он упростил бюрократию, спустился к людям, и как экстраверт по натуре, всё время тусил в офисе, но как трудоголик до мозга костей, в основном у себя в кабинете. Поэтому Аен и не сильно удивлялся, что по факту видел биг босса всего пару раз. Ну, как говорится, Бог любит троицу.       Хёнджин тут же подорвался с дивана, аккуратно перед этим сняв со своих колен Феликса:       — Здорово, босс, — он фамильярно обнял Чана, похлопав по спине, как обыденное явление.       Минхо даже не изменил позу, только устало повернул голову в сторону вошедшего. Феликс, пропищав что-то про срочный звонок, быстро сбежал из кабинета, но мимоходом одарил Чана своей лучшей клыкастой улыбкой, увидев у того в руках кружку «самый лучший папа». Кружка, по мнению Аена, объективно больше напоминала размерами кастрюлю. Но кто б его спрашивал.       Он опять не мог понять, что происходит, но вежливо поклонился, пробормотав приветствие. Биг босс улыбнулся и вовлек в рукопожатие:       — Нини, можно не так официально. Всё-таки столько лет знакомы, пусть и не часто видимся. Бери пример с Хёнджа, он вон вообще ни за что не переживает.       Со стороны послышался вздох Минхо и немного истеричное:       — Не надо брать пример с Хёнджина!       Чан, облокотившись на край стола куратора, только посмеивался и, казалось, чего-то ждал. Аен внезапно понял что именно, когда в комнату влетел Феликс с облезлой серой кошкой на руках.       Теперь им точно пиздец.       — Пиздец! — восклицал Минхо, его глаза подозрительно влажные, а тон ласковый, — ты привез мне с миссии кошку?!       После своего гениального перформанса, они ждали Хенджина на нормальной машине, чтобы погрузить двух задержанных — огромного водилу, по иронии, на деле мелкую шестерку и таинственно бегуна, оказавшегося крупным игроком на теневом преступном рынке.       Не в портере же их везти, ей Богу.       Фефи непреклонный в своем рысканье по углам в поиске кошки, ставшей причиной аварии. Он уверял, что это не иначе как счастливая кошка, если запустила цепочку событий, позволивших поймать им такую крупную рыбу.       Как ни пытался Аен в ответ переубедить, что Минхо такому подарку рад не будет, ничего не получалось. А когда подключился добравшийся до места на своей Camaro Хёнджин (кто, блять, вообще приезжает на Camaro на задержание? Спойлер: тот кто пошел учиться, потому что перепутал двери; а влюбился, потому что, видимо, неравнодушен к чувакам, выигравшим драку у енотов), пришлось сдаться совсем. Аен ждал скандала, лекции об ответственности, угроз пиздюлями, но на удивление ошибся.       Минхо неожиданно нежно держал кошку на своих руках и рассеянно поглаживал спутанный мех, пока Феликс рассказывал об осмотре у местного штаб квартирного ветеринара, о благополучном здоровье, о необходимости только помыть и залюбить. Что-то о том, что у неё теперь будут друзья, и она не будет такой одинокой и забытой бегать по улицам.       Аену казалось, что он абсолютно пропустил весь контекст, что в последнее время случалось слишком часто, особенно учитывая, как активно Чан поддерживал Феликса и ласково пялился на Минхо. Хёнджин лишь умилённо улыбался в стороне.       Аен не удержался и шепнул:       — Хённи, что происходит? Я ничего не понимаю. Почему Минхо ещё никого не стукнул за рассадник антисанитарии и выглядит так, будто заплачет?       — А, ну так у них уже сейчас есть две кошки — Суни и Дуни. Господин Ли всегда хотел третью, но ждал, видимо, знака судьбы, и вот он появился, — также понизив голос, ответил товарищ.       — Погоди, что значит «у них»? У кого» у них»? — удивился Аен.       — Ну, у Чана с Минхо, у кого же еще? Там, с тех пор как Феликс съехал ко мне, в квартире стало побольше места и более одиноко, кошки тоже скучают. Так господин Бан рассказывал, господин Ли о таком в жизни не признается. Ликси, видишь, сразу нашел решение. Детей-то мы пока не хотим. Аену показалось, что его мозг прокрутили через мясорубку, и он просто получает поток разрозненного бреда. Картинка никак не хотела сливаться воедино. Потом щёлкнуло, и, не потрудившись сбавить звук (у него вообще-то кризис, на минуточку!), прокричал:       — Феликс сын Чана и Минхо?!       Семейка, как оказалось, семейка! — прекратила свои разговоры о покупке корма, симпатичного зеленого свитера для кошки, выбора имени новому питомцу и резко уставилась на откровенно ошеломлённого Аена.       — Ну… да, — замялся вдруг Феликс. — А ты разве не знал? — почему-то, задавая вопрос Аену, уставился на Минхо.       — Я точно уверен, что говорил! — Минхо включился в разговор, потому что Аен не стремился отвечать, — Но у нас была богатая история знакомства, и потом туда-сюда, всё как-то завертелось, так что я мог и пропустить. Да и не люблю я говорить о себе, — уже откровенно оправдывался куратор, счастливый муж и любящий отец в одном лице.       Феликс и Чан заговорили одновременно:       — Как ты мог не сказать, что у тебя есть семья?! — взорвался Ликси.       — Милый, я понимаю, что мы договорились не афишировать и поддерживать субординацию на работе. Но мы и договаривались не скрывать. Для благоприятного духа в команде, такие вещи утаивать не стоит, — мягко пытался успокоить надвигающуюся бурю Чан. Он обращался к Минхо, но поглаживал по спине сына.       — Да не скрывал я! Я точно говорил, — уже кипел тот в ответ, глядя на Ликса, затем обратил внимание на мужа и продолжил: — Я тебе щас ёбну, прекрати разговаривать со мной как с идиотом.       — Господин Ли, если позволите, у вас ведь в основном эмпатия как у табуретки, и вы правда могли не посчитать нужным рассказать о себе такие вещи поначалу, а потом как-то и забылось, — включился в разговор Хёнджин, аккуратно забирая Феликса из рук Чана и утягивая в свои объятия.       — Захлопнись, блять! — тут же в ответ отреагировал старший Ли.       Честно говоря, Аен уже не слушал. Всё вокруг лишь фоновый шум, в голове зрел лишь единственно верный вывод, который он и озвучил:       — А я говорил, что Феликс сын сатаны.       Он так счастлив с ними, пиздец.