Рабыня по любви

      Следующее утро началось с прохлады и тусклого света, словно само небо отразило тревожное настроение. Морфин вошёл в столовую неторопливо, задержавшись на пороге. Его шаги были тихими, но взгляд — цепким.       За столом уже сидели Люцифер и Лилит. Оба выглядели свежо и даже изысканно — на фоне усталого некромага это смотрелось почти вызывающе.       — Доброе утро, — сухо, но вежливо произнёс тот, подходя ближе. — Надеюсь, ночь прошла спокойно?       Люцифер перевёл на него взгляд, приподняв бровь.       — А вот ты, как вижу, не особо выспался, — проговорил он, внимательно присматриваясь. — Это из-за Лесси? Как она?       Морфин сдержанно кивнул.       — Сегодня ей нужен отдых. Сон был беспокойным из-за болей в пояснице...       Он сел напротив, но почти не прикасался к пище. Его пальцы нервно обводили края чашки, взгляд то и дело скользил к окну.       — Всё временно, — с тоном доброжелательной заговорщицы отозвалась Лилит, аккуратно отставляя бокал. — Уверена, скоро ей станет легче. Если, конечно, ничто не мешает покою будущей матери...       Слова её звучали обыденно, но в них таился знакомый Морфину подтекст. Он медленно поднял взгляд на неё.       — Полагаю, ты не одобряешь защиту, которую я наложил на дверь спальни, — заметил он спокойно, но с тенью недовольства. — Но с учётом недавних бесед мера вполне оправдана.       Королева чуть наклонила голову, уголки губ дрогнули в неопределённой улыбке.       — Ах, Морфин... ты всё такой подозрительный. Почти как в былые времена. Но ведь я всего лишь поболтала с девушкой. По-женски. Уверяю тебя — без вреда.       Люцифер косо смотрел на них, делая вид, что отхлёбывает из бокала. Морфин лишь выдохнул, почти беззвучно. Он был утомлён — не только телом, но и этой бесконечной необходимостью держать щит.       — Любая мелочь может стать вредной, если душа беременной нестабильна, — тихо проговорил он. — Особенно душа такой, как у Лесси.       После этих слов повисла тишина. Несколько секунд никто не двигался. И только за окнами продолжали лениво плыть хмурые облака.       Люцифер первым нарушил молчание.       — У тебя слишком заботливое сердце для демона, Морфин, — сказал он, почти с уважением. — Но, знаешь… я надеюсь, ты не перегоришь раньше времени.       Не ответив, маркиз просто откинулся на спинку стула и прикрыл глаза на миг. Но он знал — отдыхать пока рано.       В столовую почти неслышно заглянула Мелли. Её мягкие шаги не выдали приближения, но Морфин почувствовал её присутствие почти сразу. Сиамская кошечка, скромно сложив перед собой руки, вежливо поклонилась и произнесла:       — Ваши Величества…       Лилит чуть приподняла бровь, взглянув на гостью пристально. Узнала мгновенно — и по глазам, и по плавной походке, в которой сквозила природная грация. Её губы чуть дрогнули, будто готовясь к вопросу с подвохом, но под взглядом Люцифера — твёрдым и неумолимым — она сдержалась.       — Доброе утро, Мелли, — спокойно сказала королева.       — Мелли, — отозвался Морфин, заметно мягче. — Рад видеть тебя. Присаживайся, если хочешь. У нас сегодня утро без формальностей.       Сиамка благодарно кивнула и, подойдя к столу, заняла место рядом с ним. Она держалась прямо, но явно чувствовала лёгкое напряжение в воздухе. Тем не менее рядом с хозяином дома она будто немного расслабилась, позволяя себе осторожную улыбку.       — Ну, как тебе живётся здесь, в доме моего старого друга? — вдруг спросил Люцифер, наблюдая за ней из-за бокала.       Мелли на мгновение растерялась, но затем, опустив взгляд в чашку с дымящимся чаем, ответила сдержанно, но искренне:       — Очень спокойно… и тепло. Я чувствую себя в безопасности. И Лесси, и Саманта — стали мне почти как семья. А Господин Морфин…       Она чуть замялась, взгляд скользнул к маркизу. Он не смотрел на неё, но слушал внимательно, не прерывая.       — Он очень заботливый. К нам всем. Даже когда сам уставший. Я… правда благодарна ему за всё.       Морфин едва заметно качнул головой, будто отводя похвалу от себя. Люцифер с лёгкой полуулыбкой перевёл взгляд на него.       — Заботливый и уставший, — повторил он. — Удивительное сочетание для того, кто однажды поджёг синим огнём целый бастион Легиона лишь ради информации.       — Времена меняются, — тихо заметил некромаг, наконец глядя на него. — А вместе с ними — и мы.       Лилит хмыкнула, откинувшись на спинку кресла.       — Или просто находим тех, ради кого стоит меняться.       Мелли опустила глаза, не ответив. Морфин же, не обращая внимания на тон королевы, сделал глоток чая, всё ещё чувствуя, как тянет между лопаток остатками бессонной ночи.       Но новая тишина не успела наступить, как одно из окон столовой дрогнуло от отдалённого хлопка. Из глубины особняка донеслись шум и взволнованные голоса. Мимо по коридору пронеслась одна из служанок с бледным лицом.       Морфин резко поднялся из-за стола, ножки стула скрипнули о пол.       — Это на кухне, — мрачно произнёс он, уже покидая зал.       Мелли, встревоженно взглянув на Лилит и Люцифера, тут же встала и поспешила за ним, шурша подолом своего сарафана.       На кухне пахло гарью, воздух был тяжёлым, а пепел ещё оседал на пол. Огонь уже потушили — вероятно, кто-то из служанок справился с ним быстро, но следы остались. Обугленные ножки стола, пятна гари на плитке рядом, и несколько ящиков с фруктами, сгоревших почти дотла.       Саманта стояла в углу, комкая передник в руках и сжав губы в тонкую нить.       — Г-господин… — выдохнула она, при виде маркиза сразу бросаясь к нему. Её голос дрожал от стыда и страха. — Простите… Я не понимаю, как это случилось! Всё было как обычно, я только на минуту вышла, и…       Она осеклась, опустив голову.       Морфин подошёл ближе, внимательно осматривая место происшествия. Мелли настороженно наблюдала чуть в стороне, обнимая себя за плечи.       — Ты не виновата, — тихо обратился Морфин к Саманте, присев на корточки перед остатками фруктовых ящиков. — Это… не случайность.       Он повёл ладонью над одним полуобгоревшим ящиком, прищурился — и, как и ожидал, на поверхности проступила алая, словно вырезанная ножом по коже, руна. Старая. Вредоносная. И очень злая.       Некромаг нахмурился. Он не стал ничего говорить. Поднявшись, перевёл взгляд на Саманту и Мелли.       — Приберитесь здесь. А потом сразу идите к Лесси. Она будет рада вас видеть, — он сделал ударение на последнем слове. — Но не говорите ей ни слова об этом инциденте. Ни одного.       Обе девушки кивнули, даже не пытаясь спорить.       Когда Морфин вышел из кухни, Лилит и Люцифер уже стояли у двери. Они не спрашивали ничего. Только переглянулись между собой.       Король мрачно кивнул некромагу:       — Кто-то очень зол. И явно не оставит вас в покое просто так.       — Я это знаю, — коротко ответил тот и направился быстрым шагом по коридору, не замечая слуг, что спешили уступить дорогу.       Выйдя в холл, он поднял взгляд на массивную входную дверь. Над ней — первая из четырёх основных рун защиты. Чёрные линии узора по-прежнему сияли мягким мертвенно-синим светом. Целая.       Люцифер неспешно, почти лениво шагал следом, словно просто из любопытства.       — Ты не обновлял защиту дома после Йоля? — спросил он невзначай, разглядывая потолок, будто это был просто мимоходный вопрос.       Морфин едва заметно нахмурился. Да… В Йоль многое отложилось. Тогда новости о ребёнке вскружили ему голову — он позволил себе ослабить бдительность. Но пока не спешил с выводами.       — Проверим остальные, — коротко сказал некромаг и повернул к следующей точке.       С запада, от кухни, всё ещё пахло гарью. Там стояла вторая руна, и она тоже была цела, без малейших повреждений. Затем южная — защищающая парадный фасад. Всё на месте, линии свежие, работающие.       Но когда они добрались до северной стороны особняка — вглубь хозяйского крыла, в сторону технических помещений, Морфин остановился. Его ладонь едва коснулась стены, и в этот миг он ощутил это.       Руна здесь была слабее. Почти незаметно, но линия была надломлена. Словно кто-то осторожно нарушил порядок, не разрушив полностью. Сбили одну из точек фокусировки — и защита дала брешь.       Некромаг резко выпрямился, его губы сжались.       — Саботаж, — произнёс он негромко.       Люцифер подошёл ближе, осматривая следы повреждения.       — Кто-то изнутри?       — Несомненно, — кивнул Морфин. — Руны здесь нельзя повредить снаружи, они вплетены в саму структуру дома. Это работа изнутри.       Он вновь провёл ладонью вдоль трещины в рисунке.       — А то, что вредоносная руна сработала именно на кухне — лишь удача. Остальные три защитные точки сдержали импульс. Если бы нарушили эту сильнее, то последствия были бы куда хуже.       Люцифер задумчиво кивнул.       — Только одно не понимаю… почему именно взрывная руна? Это грубый, шумный способ.       Некромаг посмотрел на него серьёзно.       — Лесси. На ней стоит моя защита, и напрямую повлиять на её разум или душу магией не получится. Но испугать её — возможно. Внезапный взрыв, запах дыма, хаос… Всё это может пробить брешь в её психике. Особенно сейчас. Однако злоумышленник не учёл, что она могла сегодня не прийти на завтрак в столовую.       — Значит, враг знает, кого атакует, — мрачно отозвался король, оглянувшись в сторону западного крыла.       — И действует осторожно, — добавил Морфин и провёл рукой по повреждённой руне, уже мысленно формируя восстановительное заклинание.

***

      Саманта и Мелли осторожно вошли в комнату, не желая тревожить Лесси, что лежала в постели, укутанная в мягкое одеяло. Её глаза засияли при виде подруг — несмотря на усталость, она действительно обрадовалась их приходу.       — Мы уже тут, — тихо сказала Саманта, присаживаясь на край кресла. — У тебя такой вид, будто ты не спала всю ночь.       Лесси не ответила — только грустно кивнула. Мелли подошла ближе и аккуратно положила руку на её ладонь.       — Сны? — с заботой в голосе спросила она.       Ежиха покачала головой, не глядя на неё.       — Поясница немного замучила…       — Элли пыталась напоить её травяным чаем, — проворчала Саманта, оглядывая полупустую чашку на прикроватной тумбочке. — Но, увы, благородную будущую мать теперь воротит даже от полезного.       — Может, чёрный чай с мёдом? — предложила сиамка.       — Вот именно, — элементаль кивнула. — Сладкий, крепкий и без лишних трав.       Элли, стоявшая рядом, уже подскочила.       — Принесу, — выдохнула она и поспешно вышла, прижимая к груди поднос.       Наступила небольшая тишина.       — Но ты ведь выглядела чудесно вчера, — мягко проговорила Саманта, поглядывая на Лесси. — А вместе с господином вы просто сияли. Поверь, никто не мог глаз от вас отвести.       Та покраснела, прижав пальцы к губам, как будто не знала, что сказать. В её глазах отразилась искренняя благодарность, и она чуть слышно пробормотала:       — Спасибо...       И тут в дверной проём осторожно постучали костяшки пальцев.       — Можно? — прозвучал низкий, мягкий голос.       В дверях стояла Лилит. Ежиха замерла, удивлённо глядя на неё.       — Конечно… — она медленно села в постели. — Чем я обязана такой чести?       Королева с лёгкой улыбкой прошла в комнату, будто всё это было привычным делом.       — Захотела навестить будущую мамочку, — ответила она. — И просто... поддержать.       Вернулась Элли с подносом, на котором дымилась чашка свежезаваренного чёрного чая, рядом стояла пиала с мёдом. Саманта довольно потёрла руки и быстро занялась тем, чтобы всё подготовить.       — Вот, сладкое тебе поможет, — сказала она, усаживаясь на край кровати. — Пей осторожно, мелкими глотками...       Лесси сделала один глоток, потом второй. Тепло начало разливаться по горлу, медленно согревая тело.       Но тут вдруг её руки дрогнули, едва не выронив чашку.       — А-а…! — выдохнула она сквозь зубы, прижав руку к животу.       На коже ежихи ярко вспыхнула метка заботы, а вслед за ней — метка беременности, обычно невидимая для многих. С каждой секундой они сияли всё ярче. Линии поплыли, словно плавились под невидимым жаром, теряя чёткость, и в то же время пульсировали от некой разрушительной силы изнутри.       — Лесси! — Саманта отставила чашку и схватила подругу за руки. — Дыши! Смотри на меня! Всё хорошо, слышишь?! Мы с тобой!       Лесси застонала, пытаясь удержаться в сознании. Её лоб покрылся испариной, а дыхание сбилось. Глаза наполнялись слезами от боли.       Мелли испуганно пошатнулась назад, глядя, как пульсирующие знаки на теле подруги продолжают деформироваться. Элли, не дыша, сжала поднос и не знала, куда деваться. Лилит же с мрачным лицом подошла ближе и окинула будущую мать цепким, обеспокоенным взглядом.       — Что-то пошло не так, — проговорила она тихо, почти сама себе.       А Лесси всё больше уходила в агонию, будто невидимая рука пыталась вытянуть из неё саму суть...       Королева уже потянулась к ней, словно собираясь коснуться её лба или меток, но дверь резко распахнулась, как от порыва ветра.       — Не трогай её! — раздался жёсткий голос Морфина.       Он вошёл в комнату стремительно, почти вихрем, за ним на пороге появился взволнованный Люцифер. Лилит отшатнулась на шаг, подняв руки, но внимательного взгляда не сводила — она тоже поняла, что дело не в обычных схватках боли.       — Все — вон, — приказал Морфин, даже не повысив голоса. В его интонации не было ни капли сомнения.       Саманта хотела было возразить, но Люцифер сразу же положил руку ей на плечо и качнул головой. Элементаль, сжав губы, кивнула и последовала за ним. Остальные — Элли, Мелли и Лилит — также нехотя покинули спальню. Дверь за ними захлопнулась сама собой, подчиняясь воле хозяина.       Оставшись наедине с Лесси, Морфин подошёл к ней быстро, но в его движениях уже не было паники — только сосредоточенность. Ответная метка на его теле пульсировала болью — её страдания отзывались в нём, будто жгли изнутри.       Он опустился рядом, взял Лесси за руки — ледяные, дрожащие. Глаза её были приоткрыты, но мутные от боли и полубессознания.       — Послушай меня, — прошептал некромаг едва слышно, почти касаясь губами её лба. — Это не ты. Это она… Я знаю. Я чувствую.       Он закрыл глаза и потянулся к метке, к связи. Некромагическая энергия окутала Лесси мягким сиянием — осторожно, как ладони родителя, пытающегося обнять испуганного ребёнка.       Внутри — в самой её сути, где метка беременности соединялась с зарождающейся жизнью, — бушевало нечто. Это была не угроза извне. Это было внутри. Это была дочь. Будущая душа — уже сильная, уже чувствующая… и испуганная.       — Это я… папа, — прошептал Морфин, вкладывая в слова не магию, а тепло. — Я здесь. Ты в безопасности. Мама — не враг, слышишь? Не враг…       Он чувствовал: магия внутри метки искажалась, трещала, словно хрупкое стекло на морозе. И понимал, что ещё немного — и оболочка Лесси треснет, не выдержит силы, направленной изнутри.       Он вложил всю силу своего дара, как некромаг и как родитель, чтобы обволочь её — ещё не родившуюся, но уже могущественную сущность.       — Я знаю, ты почувствовала опасность… — его голос дрожал, не от страха, а от ужаса осознания. — Но это не она. Это не мама. Ты поранишь её… перестань. Прошу тебя. Пожалуйста…       Лесси почти ничего не видела и не чувствовала. Только боль — острую, пронзающую всё тело изнутри, — и где-то сквозь неё — его голос.       — Я с тобой… я рядом. Мы защитим тебя. Мы любим тебя, — прошептал Морфин, накрывая ладонями её живот и подавая импульс магии не как приказ, а как объятие.       Буря замерла.       Сияние меток дрогнуло, трепетно замерцало и… потухло, вернувшись к привычной форме. Лесси выдохнула хрипло, словно вода отступила от лёгких. Её тело обмякло, голова откинулась на подушки.       — Всё хорошо, — еле слышно сказал Морфин, почти без сил, всё ещё не убирая руки. — Ты справилась… вы обе…

***

      Столовая была погружена в тишину.       Они ждали долго. Очень долго.       Люцифер сидел, скрестив руки, и глядел перед собой с напряжённой задумчивостью. Лилит, прищурив глаза, отбивала изящным ногтем мерный ритм по столу — на её лице не было привычной игривости, только холодное осознание. Саманта то и дело вставала, ходила кругами, садилась и, не выдержав, снова поднималась. Элли и Мелли сидели рядом, молчаливые, с напряжёнными лицами.       Когда одна из дверных створок открылась, все разом повернули головы.       Морфин был бледен, с напряжёнными плечами и тенью усталости под глазами. Он не сказал ни слова, просто остановился на пороге, едва удерживая ровное дыхание.       Первым заговорил Люцифер.       — Это дитя… — его голос был спокоен, но в глубине сквозило восхищение. — Оно почувствовало опасность. На таком расстоянии.       Морфин молчал.       — Очень, очень сильный дар, — задумчиво продолжил король, сцепив пальцы в замок. — Даже не родившись, уже реагирует на угрозы.       Лилит усмехнулась, но в её тоне было больше горечи, чем веселья.       — Реагирует, но какой ценой для матери, — её зелёные глаза впились в некромага, который медленно кивнул.       — Да, — наконец произнёс он глухо. — Оно испугалось. И от страха приняло родные метки и собственную мать за угрозу.       Саманта, стоявшая в стороне, словно очнулась.       — Лесси… — её голос сорвался. — Она в порядке?       Морфин взглянул на неё.       — Без сил. И сейчас лучше никому не приближаться к ней.

***

      Королевская чета покидала особняк без громких проводов.       Они понимали, что сейчас будут лишними. И хотя ещё оставалось много вопросов, сейчас было важнее не мешать.       Уже в холле Лилит, остановившись, бросила последний взгляд в сторону хозяйского крыла и обратилась к Морфину:       — Она сейчас... как хрустальная ваза. Такая же прекрасная и такая же хрупкая. Один неловкий шаг... и всё.       — Она сильная, — тихо ответил некромаг, глядя на неё уставшими глазами. — Просто ей сейчас нужна защита. И любовь.       Королева не сказала больше ни слова. Просто кивнула и вошла в портал. Люцифер задержался, поправляя перчатки. С его лица до сих пор не сходила напряжённая задумчивость.       — Мы с тобой ведь оба понимаем, что дело не только во взрывной руне, — спокойно сказал он, кивая в сторону портала.       Морфин не ответил. Даже не посмотрел на короля.       — Как я уже говорил… — продолжил тот, — я надеюсь, что ты не перегоришь. Не ради меня. И даже не ради Инферно.       Синие глаза некромага похолодели.       — До скорой встречи, Ваше Величество.       Люцифер не стал спорить. Лишь прикрыл глаза, развернулся на каблуке, шагнул в портал — и тот с сухим треском захлопнулся.       Морфин медленно провёл рукой по лицу, стирая невидимую усталость. Он отпустил работников особняка, отправил всех отдыхать, даже Саманту, с трудом оторвавшуюся от двери спальни.       И когда наступила долгожданная тишина, некромаг вошёл туда — в комнату, где на высокой кровати, среди подушек под одеялом, лежала она.       Лесси.       Он закрыл за собой дверь. Ни замков, ни прислуги. Только он. И две драгоценные, хрупкие жизни, что нуждались в нём сейчас больше всего.       Эльт несколько раз предлагал магическую диагностику. Просился помочь. Морфин понял по виноватому взгляду Баррела, кто вызвал доктора.       Но он отказал. Не мог позволить даже его магии прикоснуться. Сейчас это мог быть только он — тот, кого дочка ещё в утробе принимала за своего. Единственный, кому она позволяла быть рядом.       Медленно забравшись в кровать, Морфин осторожно придвинулся к Лесси. Та едва заметно шевельнулась в полудрёме, инстинктивно чувствуя знакомое, родное присутствие. Он бережно обнял её, стараясь не будить. Его руки были прохладными, но магия — тёплой, мягкой, как успокаивающее покрывало.       Он не колдовал — он баюкал.       Сплетал из некромагии ласковые импульсы, утешение, безмятежный покой.       — Тсс… — прошептал Морфин, склоняясь к любимой. — Всё хорошо. Я здесь.       Он не знал, слышит ли она его, но продолжал говорить. Не только ей, но и той, кто пряталась внутри.       — Ты сильная, малышка… Ты просто испугалась. Это нормально. Я рядом… с вами обеими. Всегда.       Он гладил Лесси по иголкам, ощущая, как её дыхание постепенно выравнивается, как в ней наконец появляется долгожданный покой.       Мир мог подождать. Заговоры, руны, даже Инферно. Всё это будет потом.       А сейчас — только он.       Только она.       И их дочка.