Скайримские истории. Становление Довакина.

      Темнота. Она была бесконечной, словно ночь без звезд. Последнее, что он помнил из своей прошлой жизни – визг тормозов, ослепляющий свет фар и резкая боль, прошившая все тело. А потом – пустота.       Очнулся он в холодной пещере, в теле, которое совершенно ему не принадлежало. Сначала подумал, что это сон – затянувшийся, слишком реалистичный. Но когда он поднял руки к лицу и увидел тонкие женские пальцы вместо своих крепких мужских ладоней, пришло осознание: это не сон. Это что-то другое – нечто невозможное, немыслимое.       Теперь его звали Вельда – высокая, статная нордка с платиновыми волосами, заплетенными в тугую косу, и глазами цвета зимнего неба. Его собственное отражение в лужице воды на полу пещеры казалось насмешкой судьбы – широкие бедра, пышная грудь, точеные черты лица. Все, что в прошлой жизни привлекало его в женщинах, теперь стало частью его самого.       Первые недели в Скайриме были испытанием. Он учился заново ходить, двигаться, говорить. Учился быть женщиной в мире, где женщины бились на равных с мужчинами. Но тело Вельды обладало удивительной силой и ловкостью. А еще – даром, о котором он узнал, когда впервые встретился с драконом на дороге недалеко от Вайтрана. Ту’ум – Голос Дракона – пробудился в нем внезапно, выплеснувшись наружу мощной волной силы, отбросившей чешуйчатого монстра. Довакин. Драконорожденная. Так назвали его старейшины с Высокого Хротгара, когда он поднялся к ним за ответами. Месяцы странствий изменили бывшего праздного горожанина из другого мира, попавшего в чуждое ему тело. Вельда больше не спотыкалась в тяжелой броне, ее руки не дрожали, удерживая тяжелый арбалет, а боевой топор казался продолжением ее собственной руки. Она сражалась с драконами и драугами, помогала ярлам и простолюдинам, раскрывала заговоры и спасала невинных.       Но внутри нее все еще жил мужчина из другого мира, потерянный и смятенный, пытающийся найти свое место в новой реальности.       Так он оказался у ворот Ларгашбура – орочьей крепости, жители которой были прокляты своим божеством Малакатом. Здесь, среди гордых орков, Вельда нашла не только возможность помочь, но и шанс доказать себе свою силу.       Проклятие Малаката было снято, новый вождь утвердился в своем праве, и благодарные орки устроили пир, который, как это обычно бывает, превратился в настоящее пиршество с морем эля и мяса.       Вельда сидела в большом зале, где потрескивал огонь в очаге, разливая по помещению золотистый свет и тепло. Орки, обычно немногословные и суровые, сегодня смеялись и пели древние песни. Новый вождь, могучий Ямарз, поднял рог с медовухой: — За Довакина! За ту, что вернула нам благословение Малаката!       Зал взорвался одобрительными возгласами. Вельда чувствовала, как тепло разливается по телу – не только от крепкого эля, но и от чувства выполненного долга. Она позволила себе расслабиться, сняв тяжелую броню и оставшись в простом льняном поддоспешнике, едва прикрывавшем ее бедра. Высокие кожаные сапоги и ожерелье из клыков саблезуба – единственное, что оставалось на ней помимо короткого платья.       Двое молодых орков, Могрул и Дурзог, сидели по обе стороны от нее, подливая в ее кубок тягучее темное вино, привезенное торговцами из Солитьюда. Они рассказывали истории о великих охотах и битвах, а Вельда слушала, чувствуя, как с каждым глотком тело становится теплее, а разум – легче. — Ты сражаешься как настоящая орчиха, — произнес Могрул, его зеленая кожа блестела в свете огня. — Я видел, как ты разрубила того тролля одним ударом. Это было… впечатляюще. — Орки ценят силу, — добавил Дурзог, его голос был глубоким и бархатистым. — А ты сильна, Довакин. Сильнее многих мужчин.       Вельда улыбнулась, чувствуя странное удовольствие от этих слов. В своей прошлой жизни он никогда не знал, каково это – получать мужское внимание. А теперь оно окружало ее, обволакивало, пьянило сильнее любого вина.       Ближе к полуночи, когда большинство орков уже спали, сраженные медовухой и элем, а вождь, следуя древнему обычаю, удалился в свои покои с шаманкой рода, Вельда почувствовала на своем запястье теплую руку Могрула. — Ночь холодная, Довакин. Мы с Дурзогом хотели показать тебе нечто интересное. Пойдем с нами?       Голос разума где-то глубоко внутри предупреждал об опасности, но тело, это новое, чужое тело, уже поднималось, следуя за орками. Они вышли из главного зала в прохладную ночь, усыпанную звездами. Крепость спала, только часовые на стенах изредка перекликались между собой.       Орки вели ее через двор, рассказывая о созвездиях, которые по их поверьям были великими воинами прошлого. Вельда смотрела вверх, на холодные звезды, чувствуя, как кружится голова от выпитого и от необычности ситуации. Они подошли к небольшому сараю, стоявшему в стороне от основных построек. — Здесь мы храним лучшие трофеи, — объяснил Дурзог, открывая тяжелую дверь. — Хотим показать тебе кое-что особенное.       Внутри было тепло – очевидно, орки подготовились заранее, разведя небольшой огонь в жаровне. Пламя освещало помещение мягким, колеблющимся светом, создавая причудливые тени на стенах. Вельда заметила развешанные по стенам оружие, шкуры животных, несколько сундуков и низкую лавку у дальней стены. — Что вы хотели мне показать? — спросила она, но ее голос прозвучал не так твердо, как обычно.       Могрул закрыл дверь и повернулся к ней. В его глазах Вельда увидела огонь, совсем не похожий на тот, что горел в жаровне. — Тебя, Довакин. Мы хотим показать тебе тебя.       Его руки легли на ее плечи, большие, сильные, но удивительно нежные. Дурзог подошел сзади, и Вельда почувствовала его дыхание на своей шее. — Ты самая прекрасная нордка, которую мы когда-либо видели, — прошептал он. —       Сильная, как орчиха, но нежная, как весенний цветок.       Где-то в глубине сознания мужчина из другого мира кричал, протестовал, но его голос тонул в волнах нового, незнакомого желания, которое охватывало тело Вельды. Она попыталась сделать шаг назад, но уперлась спиной в широкую грудь Дурзога. — Я… мне кажется… — начала она, но Могрул уже проводил пальцами по ее шее, спускаясь к ключице, и от этого прикосновения по коже пробежали мурашки. — Не бойся, Довакин, — произнес он. — Мы будем почитать тебя, как того заслуживает героиня.       Их руки гладили ее тело, и она чувствовала, как внутри разгорается пламя, которое невозможно было погасить. Орки восхищались ее силой, ее мышцами, натренированными в бесконечных боях и переходах. Они говорили о красоте ее шрамов – отметин, полученных в честных сражениях, о том, как прекрасны ее светлые волосы на фоне их зеленой кожи. Вельда не помнила, когда с нее сняли поддоспешник. Кажется, она сама помогала расшнуровывать тесемки, пока горячие губы Дурзога исследовали ее шею, а руки Могрула скользили по бедрам. Она осталась в одних сапогах и ожерелье, чувствуя странную смесь стыда и возбуждения от собственной наготы.       Могрул опустился на колени перед ней, его взгляд был полон почти религиозного благоговения. Он поднял одну ее ногу и осторожно поставил на низкую лавку, раскрывая ее перед собой. — Посмотри на себя, Довакин, — прошептал он. — Ты совершенна.       Вельда опустила взгляд и увидела свое тело – сильное, мускулистое, с четко очерченным прессом, переходящим в аккуратно подстриженный светлый треугольник волос между ног. Тело, которое за месяцы приключений стало ее собственным, но которое все еще казалось чужим, запретным, неизведанным.       Могрул наклонился ближе и коснулся губами ее самого сокровенного места. Вельда вздрогнула от неожиданности и сладкого ощущения, которое пронзило ее насквозь. Она никогда не испытывала ничего подобного – ни в прошлой жизни, ни в этой. Язык орка скользил по чувствительной плоти, находя места, о существовании которых она даже не подозревала.       Дурзог тем временем опустился позади нее, его сильные руки раздвинули ее ягодицы, и она почувствовала его горячее дыхание на своей второй дырочке. Когда его язык коснулся этого запретного места, Вельда не смогла сдержать стон. Ощущение было странным, запретным, но невероятно возбуждающим.       Инстинктивно ее руки зарылись в густые волосы орков, направляя их, прижимая ближе. Все мысли о том, кем она была раньше, исчезли, растворились в потоке новых, ошеломляющих ощущений. Существовала только Вельда, только это тело, только этот момент между двумя зелеными любовниками, доставляющими ей невероятное удовольствие.       Первый оргазм пришел внезапно – яркая вспышка, которая заставила ее колени подкоситься. Если бы не сильные руки орков, поддерживающие ее, она бы упала. Волна за волной удовольствие прокатывалось по ее телу, заставляя мышцы сокращаться, а из горла вырываться хриплые стоны.       Когда она немного пришла в себя, то увидела, что орки уже сбросили с себя одежду. Их тела были массивными, мускулистыми, покрытыми шрамами от бесчисленных битв. Но внимание Вельды привлекли их мужские достоинства – крупные, зеленоватые, уже полностью возбужденные.       В прошлой жизни он никогда не интересовался мужчинами. Но сейчас, в теле Вельды, при виде этих мощных органов она почувствовала, как внутри нее разгорается новая волна желания. Она потянулась к ним, обхватила обоих руками, чувствуя их жар и пульсацию. — Идите за мной, — прошептала она, удивляясь хриплости собственного голоса, и повела их к разложенным в углу сарая шкурам.       Там она опустилась на колени между ними, лаская обоих одновременно. Сначала руками, изучая каждую венку, каждый изгиб, наслаждаясь их тяжестью и твердостью. Затем она наклонилась и взяла в рот сначала одного, потом другого, даря им влажную теплоту своих губ.       Орки стонали, их дыхание становилось все тяжелее. Вельда чувствовала власть над ними – странное, опьяняющее ощущение для того, кто еще недавно был простым человеком из другого мира.       Но скоро эта власть сменилась сладкой покорностью. Дурзог зашел сзади, его сильные руки обхватили ее бедра, приподнимая их, а затем она почувствовала, как его твердая плоть медленно проникает в ее влажное лоно. Боли почти не было – только ощущение наполненности, завершенности, словно последний кусочек головоломки встал на место. Могрул в это время встал перед ней, его член оказался прямо перед ее лицом. Она открыла рот, принимая его, позволяя ему проникать все глубже, пока не почувствовала, как он касается задней стенки ее горла. Странно, но даже это не вызывало отторжения – только желание принять еще больше, доставить еще больше удовольствия.       Они двигались в едином ритме, толкая ее вперед и назад, используя ее тело для своего наслаждения. Но парадоксальным образом именно это и приносило ей наибольшее удовольствие – быть нужной, желанной, использованной.       Орки менялись местами, давая ей почувствовать каждого из них в разных положениях. Когда Дурзог поднял ее бедра еще выше и направил свой член к ее заднему проходу, Вельда напряглась. Эта часть ее тела оставалась неизведанной территорией, и она не была уверена, что готова к такому вторжению.       Но орк был терпелив. Он использовал масло, которое достал из своей поясной сумки, обильно смазывая и свой член, и ее сжатое отверстие. Медленно, дюйм за дюймом, он проникал в нее, останавливаясь каждый раз, когда чувствовал ее напряжение. — Расслабься, Довакин, — шептал он. — Доверься мне.       И она доверилась. Сначала была боль – острая, пронзительная. Но постепенно она сменилась чем-то другим – полнотой, давлением, а затем, когда орк начал двигаться, удовольствием, которое отличалось от того, что она испытывала раньше, но было не менее интенсивным.       Вскоре она уже стонала, прося больше, быстрее, глубже. Ее тело, казалось, имело собственный разум, собственные желания, которые не имели ничего общего с тем, кем она была в прошлой жизни.       Орки исполняли ее просьбы, наполняя ее, растягивая до предела. Особенно интенсивным стало ощущение, когда они оба вошли в нее одновременно – один спереди, другой сзади. Сначала она думала, что это невозможно, что ее тело не выдержит такого вторжения. Но оно выдержало, и более того – это двойное проникновение принесло ей наиболее сильный оргазм за всю ночь.       Они двигались как единый механизм, три тела, сплетенные в тесном танце желания. Вельда чувствовала, как внутри нее нарастает очередная волна, и когда она достигла пика, орки тоже не смогли сдержаться. Их семя, горячее и вязкое, наполнило ее, переливаясь через край.       Но ночь была еще молода, и их желание не было утолено. После короткого отдыха Вельда снова встала на колени, лаская их члены руками и ртом, возвращая им твердость. Они меняли позы, словно стремясь испробовать все возможные способы соединения. Особенно ей запомнилось, как они подняли ее, и насадили на член одного орка, а второй в это время вошел в ее попку сзади. Стоя так, зажатая между двумя мощными телами, полностью заполненная ими, она чувствовала себя центром вселенной, центром их желания.       Ближе к утру, когда силы уже были на исходе, орки уложили ее на спину на сундук, устланный мягкими шкурами. Один встал у изголовья, используя ее рот, придерживая ее голову сильными руками. Другой забросил ее ноги себе на плечи и мощными толчками входил в ее анус, уже достаточно растянутый и привыкший к вторжению.       В последний раз они позволили себе насладиться ее грудью. Вельда лежала перед ними, ее светлые волосы разметались по шкурам, глаза были полузакрыты от усталости и удовольствия. Орки по очереди проникали между ее больших упругих грудей, которые она сжимала руками, создавая тесный туннель для их членов.       Эта последняя ласка довела их до предела. С почти звериным ревом они излили свое семя на ее лицо и грудь, покрывая светлую кожу вязкими белесыми струями. Вельда принимала их дар с улыбкой, чувствуя странное удовлетворение от этого акта окончательного подчинения.       Утро наступило слишком быстро. Первые лучи солнца, пробившиеся сквозь щели в стенах сарая, разбудили Вельду. Она лежала на шкурах, тело ее было обнаженным, на коже виднелись следы прошедшей ночи — легкие синяки от сильных пальцев, засосы на шее и груди и много разлитого семени. Орки спали рядом, их дыхание было глубоким и размеренным. Вельда осторожно поднялась, стараясь не разбудить их. Голова гудела от выпитого вина, а тело ныло от непривычных упражнений. Она быстро оделась, стараясь не шуметь. Нужно было уйти, пока орки не проснулись, пока не пришлось смотреть им в глаза и что-то объяснять. Объяснять что? Что внутри этого тела заперт разум мужчины из другого мира? Что она сама не понимает, как могла так потерять контроль? Вельда тихо выскользнула из сарая и направилась к своему временному жилищу в крепости. Там она быстро собрала свои вещи, надела привычную броню, закрепила топор на поясе и закинула за спину щит и арбалет с болтами.       Когда она уже подходила к воротам крепости, ее окликнул знакомый голос: — Уходишь, Довакин?       Вельда обернулась. Перед ней стояла Атуб, шаманка Ларгашбура, мудрая, крепкая и красивая орчанка с седеющими волосами и глазами, видевшими слишком много для одной жизни. — Да, — кивнула Вельда, стараясь не выдать своего смущения. — Мой путь ведет меня дальше. У меня еще много дел в Скайриме.       Атуб улыбнулась, в ее взгляде читалось понимание. — Знаешь, Довакин, я вижу больше, чем другие. Я вижу смятение в твоей душе, борьбу между тем, кем ты была, и тем, кем становишься.       Вельда вздрогнула. Неужели шаманка знала? Но как? — Не бойся своих желаний, Вельда, — продолжала Атуб. — Твое тело — это твой храм, и только тебе решать, кого пускать в него. Ты всегда будешь желанной гостьей в Ларгашбуре. Возвращайся, когда сочтешь нужным.       Вельда кивнула, не зная, что ответить. Она поправила перевязь с топором и вышла за ворота крепости, в холодное утро Скайрима. Впереди ее ждали новые приключения, новые битвы и, возможно, новые встречи. А пока она шла по заснеженной тропе, размышляя о странностях своей новой жизни и о том, как причудливо судьба связала ее с этим диким, прекрасным миром. “Может быть, я и вернусь,”— подумала она, оглядываясь на силуэт крепости Ларгашбур, постепенно исчезающий в утренней дымке. “Может быть, и вернусь…”