Реверс фолз

***

Утренний лучик света падал на лицо светловолосой девушки. Зажмурив глаза, Пасифика укрылась с головой одеялом, лишь бы ей не мешали спать. Но тут, по несправедливости мира, прозвенел будильник. Раньше Элиза посчитала бы сумасшедшим того, кто ставит будильник летом. Но, к своему удивлению, она сама стала таким человеком. Сегодня ей предстояло приложить немало усилий, чтобы найти себе хотя бы подработку на это лето. И уж лучше сейчас, чем позже или никогда. Заметив Ханну рядом с ногами, Пасифика улыбнулась. Хоть в этом мире есть что-то, что поднимает ей настроение по утрам. Нортвест начала осматривать комнату. Вчера вечером плохо можно было оценить хоть что-нибудь. Но сейчас, когда у тебя свежий взгляд, ты можешь понять, что здесь предстоит много работы с декором комнаты. Сделав все свои утренние дела, Пасифика отправилась на кухню. Уже в прихожей можно было почувствовать запах блинчиков. На кухне у плиты стояла мать, готовя очередную порцию блинов. А за круглым столом посередине сидел отец, читая очередную газету и попивая горячий кофе. Заметив дочь, улыбнувшись и оторвавшись от газеты, Престон сказал: — Доброе утро, Пас. Как спалось на новом месте? — Доброе, пап, мам. — Сказав, Пасифика села за стол и продолжила: — Спалось нормально, бывало и хуже. — Ну, прекрасно тогда. — Глава семьи вернулся к чтению газеты. Как будто там есть что читать, но ведь все отцы читают газеты. Не так ли? — Дорогая, вот твои блинчики и бодрящий кофе для сегодняшнего дня. Могу дать что-нибудь для заправки блинов. — Поставив всё на стол, проговорила Присцилла. — Да, пожалуй, не надо, мам, твои блины и так вкусные. Спасибо! Можно было подумать, что у Нортвестов всегда были такие завтраки — добрые и уютные. Но Пасифика помнила, да и родители тоже, что не всегда так было. Живя в фургоне, Пасифика просто забивала на завтраки с родителями. Она же после, спросонья, сразу бежала на улицу гулять. Неважно с кем: с Ханной, с подругами или просто одна — Элиза всегда была на улице, и это был факт. Также Пасифика не совсем помнила, но как будто знала: отец тоже редко бывал на завтраках. Он либо спал, либо чинил машину. Ведь фургону немало лет, он даже старше самой Элизы. Поэтому мама всегда ела одна. Может, ей и было одиноко, или хорошо, или вообще всё равно. Пасифика никогда не спрашивала у неё, да даже не задумывалась об этом. Может, сейчас всё изменится в лучшую сторону? — Дочь? — Пасифика в мгновение пришла в себя, подняла голову на отца: у него явно были вопросы. — Всё хорошо? А то ты сейчас дырку просверлишь в тарелке. — Посмеиваясь, пытался хоть как-то поднять настроение. — Ха, да-да, всё хорошо. Просто я задумалась, но неважно. — Посмеявшись над шуткой, Элиза продолжила дальше есть блины. — Ты сказала, что хочешь найти подработку, так ведь? — опять спросил Престон. — Угу, — промямлила Пасифика. Позже, посмотрев кратко на отца, спросила: — А что? — Да просто. Ты же знаешь, что я устроился на работу. И эта работа находится в сувенирном магазинчике. Если ты захочешь, я могу попросить главного, чтобы он устроил тебя туда на подработку. Как тебе идея? — Престон посмотрел на Пасифику с энтузиазмом. — М-м… ну, можно. Только вот, что мне нужно будет делать там? — Пасифика вопросительно посмотрела на отца. — Ну, вроде как им нужен кассир или просто помощник. Точно не помню. Но ты можешь после завтрака со мной пойти туда, там мы и узнаем, что да как. — Ответил Престон и, взглянув на часы, продолжил: — И уж лучше нам поторопиться. — В принципе, я согласна. Тем более так даже лучше, не надо будет тратить время на поиски. — Допив кофе, Пасифика встала из-за стола. — Ну, я тогда пошла собираться. — Беги давай, только возьми ещё документы, вдруг понадобятся, — сказал Престон и вернулся к чтению газеты. Наблюдавшая за этой картиной Присцилла, попивая тем временем чай в сторонке, зажмурив глаза, пристально посмотрела на мужа. Престон почувствовал на себе взгляд, поднял голову и в недоумении посмотрел в ответ. — Чего? — Ты думаешь, что можешь с ним договориться? — сказала с безразличием Присцилла. — Ты же помнишь, как тебя взяли на работу. — В голосе уже чувствовались нотки беспокойства. — Я… — глубоко выдохнул Престон и продолжил: — Я не знаю. Но думаю, всё будет хорошо. — Он мягко улыбнулся жене. — Я буду надеяться. Из коридора послышался голос: — Пап! Ну ты где там? Я уже готова. Мы идём или нет? — Уже спешу! — крикнул в ответ Престон. Встав из-за стола, он мимолётно поцеловал жену и отправился к выходу. — Пока, дорогая! До вечера. — Удачи! Хорошего дня вам. — Присцилла бегло посмотрела на мужа и продолжила пить чай, размышляя о жизни. Ведь как же не с чашечкой чая это делать. Тем временем Пасифика любовалась перед зеркалом. На ней был розовый топ на тонких лямках, где посередине был яркий принт. Внизу — голубые джинсовые шорты, а на ногах — бирюзовые кеды с яркими носками. Можно было подумать, что над Пасификой надругался сам единорог. Но её это ничуть не волновало. — Не слишком ли ярко для первой работы? — одевая обувь, проговорил Престон. — Если я буду кассиром, то я обязана быть яркой. Ну, чтобы меня заметили и обратились за помощью, конечно же. — На лице Элизы появилась широкая улыбка. — Умно. — Улыбнувшись, он продолжил: — Пошли уже, а то опоздаем на первый день работы. — Пока, мам, пока, Ханна! Мы ушли. Выйдя из дома, в лицо ударил свежий тёплый ветерок. Вдохнув его, Нортвесты отправились в путь. Как сказал отец Престон, пойдут они через центр, чтобы показать всю красоту этого городка Пасифике.