Чернильные тени

В первый же день в Дурмстранге Невена повесила над изголовьем кровати колдофото прабабушки, которое было сделано в год её выпуска из Колдовстворца. Молодая ведьма, гордо приподняв подбородок и скрестив руки на груди, уверенно смотрела вперёд. Для юной Болярски это был своего рода талисман и мерило. Особенно важно, что сама Елена говорила, что из всех своих детей, внуков и правнуков больше всех на неё была похожа Невена и по чертам лица, по характеру. Первые месяцы в Дурмстранге были полноценным испытанием на прочность для каждого из новичков. Ребята, которые привыкли к большей свободе и постоянным восхвалениям со стороны родителей или других родственников, почти выли от строгого распорядка и равнодушия преподавателей к их мелким проблемам. Особенно сильно это касалось некоторых мальчиков-наследников, которые были единственными в своей семье. По этой причине их всячески опекали и защищали от малейшего дуновения ветра. Невена почти скрипела зубами, потому что подъёмы были раньше, чем в её привычном распорядке дня, но всё-таки смогла подстроиться под распорядок института. Недосыпы в начале сказывались явными тенями под глазами и невнимательностью, которая могла привести к глупой ошибке. Невена, которая привыкла делать всё идеально с первого раза, ещё больше зарывалась в учёбу. Но ближе к началу октября стало проще, бешеный темп стал более привычным и не таким страшным. Болярски привыкла к подъёмам до рассвета, форма и коса, чтобы волосы не мешали, были безупречны. Перед завтраком она неизменно повторяла учебный материал, потом наступал сам завтрак, а за ним выматывающие занятия. Дурмстранг славился тем, что, помимо многих базовых дисциплин по типу Заклинаний, Трансфигурации и Искусства защитных чар, в нём преподавались весьма специфичные предметы, которые особенно ценили древние рода, считающие тёмные практики в разумном количестве благом. Среди них были История и теория тёмных искусств, а также Теория магических воздействий на живых существ, которые преподавались на первом курсе. Наиболее сложные и опасные темномагические дисциплины могли изучать только с пятого курса. В расписании наравне с магическими предметами стояла Физическая подготовка. Важной особенностью было введение Боевой магии и защиты на втором курсе; эта дисциплина тянулась вплоть до выпуска. Но пока это казалось очень нескорым для первокурсников. Однако если в академическую жизнь Невена влилась достаточно быстро благодаря усидчивости и острому уму, то в бытовой части были проблемы. И главным камнем преткновения была та самая девочка, которая стояла с ней в паре на пирсе. Невену и Милку заселили в одну комнату. Комната в Южной башне, выделенная первокурсницам, была довольно аскетичной, от чего Янковская сразу недовольно сморщила носик, как только ступила на порог. Невена лишь обвела равнодушным взглядом новую обитель, поскольку уже была наслышана от старшего брата, что королевских изысков в Дурмстранге ждать не стоит. Две кровати с однотонными тёмно-синими пологами, прикроватные тумбочки, два письменных стола, стоящих впритык, у окна, общие шкаф и комод для одежды и принадлежностей, камин, который предстояло топить самим, чтобы в комнате было тепло. Война развернулась на этапе распределения полок в комоде. Милка, не спрашивая, заняла верхние, посчитав их менее пыльными и удобными. — Я полагаю, тебя устроят нижние? — заявила она, не глядя на Невену и выкладывая на кровать вещи из резного сундучка с незримым расширением. Болярски нахмурилась, услышав такое заявление. — Я полагаю, мы можем разделить их поровну, — спокойно отметила Невена, убирая расчёску и другие вещи для приведения себя в порядок в тумбочку у кровати. Милка медленно обернулась. — Во всём должен быть порядок. Мой род старше по происхождению, а твой… Напомни, в каком веке твоя семья обрела власть? Невена подняла на неё равнодушный взгляд, хотя раздражение уже поднималось и кричало о том, чтобы поставить выскочку на место самым грубым образом через напоминание об увеличивающихся долгах Янковских. — Мы можем решить этот вопрос, поговорив с заведующей общежития для девочек, — Невена улыбнулась краешком губ. — Насколько я заметила, она очень ценит «порядок». Милка фыркнула и продолжила разбирать вещи в гробовой тишине, но полки всё-таки остались за Невеной. Правда, холодная война была только объявлена. Сложности обучения давили на всех, но по-разному. Уроки длились с девяти утра до пяти вечера с учётом обеденного перерыва. После начиналась самостоятельная работа в библиотеке и учебных комнатах, которые закрывались ровно в десять. Преподаватели, казалось, устроили соревнование, кто проявит больше строгости и сильнее завалит домашними заданиями первокурсников. Одни выполняли их с перерывами на поныть, другие, как Невена, упорно сидели, пока вся домашка будет не выполнена, находились и те, кто кидал ленивое: «И так сойдёт!» — и, свернув пергаменты и небрежно кинув их в наплечную сумку, через час сбегал из учебной комнаты. Первокурсники, разумеется, так делать боялись, а вот некоторые ребята постарше, явно самые смелые, регулярно проворачивали такие трюки. Именно преподаватель по Искусству защитных чар, он же профессор Дражински, дал первокурсникам объёмное домашнее задание, которое предполагало парную работу. Распределяться самим он не дал, буркнув напоследок: — Знаю я Вас, сейчас лодыри к отличникам примкнут и будут дальше лодырничать. Пусть мозгами пораскинут лучше. Если, конечно, имеется, чем пораскинуть. В классе послышались тяжёлые вздохи Марка и Ханса, которые частенько меняли галлеоны и сладости в обмен на домашку у лучших студентов в классе. — Вот вы оба, воздыхатели мои, как раз и будете работать в паре, — невозмутимо произнёс профессор Дражински и продолжил дальше оглашать, кто с кем будет выполнять задание. — Невена Болярски и Милка Янковская. Милка побледнела, Невена тихо вздохнула. Парная работа между девочками поначалу напоминала дипломатические переговоры в разгар войны. Они назначили встречу в одной из учебных комнат после ужина, и первые пятнадцать минут прошли в гробовом молчании. Каждая уткнулась в свои конспекты и демонстративно игнорировала другую. Первой подала голос Милка, не выдержав этого напряжения. — Мы провалимся, если и дальше будем так сидеть и молчать, — заявила она уверенно, глядя куда-то в сторону. — У меня есть наброски по принципам работы защитных заклинаний. Только они не полностью готовы. — У меня анализ наиболее частых ошибок при создании щитов на основе Гримма и наброски для практической части, — сухо ответила Невена, откладывая перо в сторону. — Он устарел на лет двадцать, — произнесла Милка, но в голосе не было привычного высокомерия. — Я слышала от некоторых ребят со второго и третьего курсов, что он предпочитает Грауштайна. Это была неожиданно полезная информация. Невена посмотрела на Янковскую и кивнула. — Хорошо, тогда давай распределим. Ты отвечаешь за теорию на основе Грауштайна, а я расписываю практическую часть и схемы воспроизведения. Милка посмотрела на соседку слегка удивлённо, но кивнула. — Тогда я за литературой. — Мне тоже нужно, — поддержала это решение Невена. Работа начала продвигаться, и теперь, советуясь по тем или иным отрывкам из книг, которые они находили, первокурсницы начали смотреть друг на друга с некоторым уважением. Милка была теоретиком с поразительной памятью и была способна цитировать учебники наизусть. Вдобавок она хорошо знала латынь, потому что её отец был одним из лучших ликвидаторов проклятий и считал, что нужно понимать из каких составных частей состоит заклинание и что те значат. Это важно понимать и при создании заклинания. Невена же обладала аналитическим умом и редкой для её возраста практической хваткой. Явно прослеживалось влияние крови Ворнинских. Болярски могла переработать сухую теорию и сделать из неё действующий, пусть и учебный, алгоритм. Невена так же знала редкие заклинания защиты и атакующих, поскольку прабабушка частенько рассказывала истории борьбы с чудовищами в Российской Империи. Конечно, освоить она их могла явно только на шестом или седьмом курсе, но сделать это была намерена. Отсюда вытекали познания Невены, против каких существ ни один щит и ни одно атакующее не сработает из-за специфики кожи или брони. Маги из казачьего сословия специально создавали и заговаривали оружие, способное разрубить привередливую тварь. Болярски с удовольствием отдала кусок пергамента с этими записями Милке, та в удивлении лишь приподняла брови.  — Против них действительно не помогают щиты? — в ужасе прошептала Янковская. — У моей прабабушки отец постоянно с такими сталкивался, так что правда-правда, — довольно произнесла Невена. — Думаю, это можно включить в доклад. Как раз все поймут, что палочки или посоха бывает недостаточно. — Точно, — кивнула Милка. Дражински слушал доклад без эмоций. Он пробежался глазами по сложенным по порядку пергаментам. — Любопытно, — произнёс он задумчиво, когда девочки закончили отвечать, и это можно было считать высшей похвалой. — Положения из Грауштайна Ваша работа, Болярски? — Теория была на Янковской, — поправила его Невена. — На мне практическая часть и схемы. Профессор невозмутимо кивнул и поставил напротив их фамилий «Отлично». Милка довольно выпрямилась, получив признание, и посмотрела на Невену с тем самым редким уважением, которое появлялось только в моменты, когда они делились стоящими записями и книгами. Подругами, конечно, не стали, но многие задания, если то было нужно, выполняли только в паре, иногда подсказывали что-то друг другу по остальным дисциплинам, зелья на Зельеварении тоже варили вместе. В комнате время от времени снова появлялись проблески холодной войны. Невена знала, что Милка панически боится любого провала и выглядеть дурочкой в чьих-то глазах, для Янковской всеобщее одобрение было необходимо, как воздух. Поэтому, если не ладилось, самым простым было указать на какие-то осечки в действиях и знаниях Милки. Янковская знала, что Невена больше многих других ценит дисциплину и порядок, поэтому самым верным способом вывести Болярски из себя — это нарушить абсолютный порядок в комнате с равнодушным видом. Однако постоянное давление среды Дурмстранга всё равно привело к тому, что девочкам пришлось сплотиться и помогать во всём. На их курсе было всего восемь девочек и почти двадцать мальчиков. И первокурсники, и ребята постарше не теряли возможности упомянуть, что Дурмстранг для по-настоящему сильных волшебников. — Девчонкам нужно кружева плести в Шармбатоне! — возмутился как-то Андрий с их курса, когда преподаватель наругал мальчиков, сказав, чтобы те брали пример с усердных и ответственных девочек. — Вот двадцать лет назад хорошо было, ни одной девчонки, а сейчас только и делают, что поучают всех и вся! — Именно поэтому, когда тебя отчитывал Железной и угрожал вызвать отца, ты почти расплакался? — холодно спросила Невена, Милка рядом хихикнула, прикрыв улыбку ладонью. В классе послышались смешки даже со стороны мальчиков. Андрий побагровел и сжал кулаки, но почти сразу сел на место, как только в класс вошёл профессор Заклинаний.

***

Осень пролетела незаметно, и уже значились первые числа декабря. Впереди предстоял первый зачёт и некоторые уже начинали готовиться, понимая, что преподаватели спуску не дадут и спросят по всей строгости. Невена, устроившись в дальнем углу библиотеки у окна, читала «Тёмные искусства: от древности до наших дней». Предмет мог бы быть интересным, поскольку в истории тёмной магии было много интересных личностей и случаев, но преподавала её женщина с убаюкивающим голосом по фамилии Шанина. Именно поэтому многие студенты паниковали при мысли о зачёте по Истории и теории тёмных искусств, но стоило им сесть за учебник и по привычке они засыпали через несколько прочитанных страниц. Невена же читала учебник с удовольствием. Тишину нарушили стремительные шаги, громкий смех и звук падения какого-то громоздкого предмета за соседним стеллажом. Болярски нахмурилась, но не подняла головы. Дисциплина в библиотеке беспрекословно соблюдалась, поэтому нарушителей тут приструняли.   Нарушитель, однако, оказался на редкость живучим и надоедливым существом. Через пару минут из-за угла появился студент примерно такого же возраста, как и Невена. Неожиданно высокий и с заметно отросшей копной волос, он уверенно шёл в полурасстёгнутой учебной мантии, из-под которой торчал воротник помятой рубашки. Он нёс стопку книг под мышкой так небрежно, что те грозили немедля посыпаться на пол. Увидев Невену, мальчик замедлился и прищурился. Видимо, решив что-то для себя, он подошёл к Болярски. — Привет! — зазвучал бодрый голос, он неуклюже попытался взять одну из книг, что тащил под мышкой, но те с грохотом посыпались на пол. Невена недовольно посмотрела на нарушителя спокойствия, который ещё и самым кощунственным образом обращался с книгами. Тот, словно ничего не произошло, быстро поднял их. — Ты не знаешь, где тут книга по… по дрессировке гиппогрифов? А то я что-то заблудился. Болярски смерила его равнодушным взглядом. — Отдел магозоологии, третий уровень. Если Вы, конечно, способны прочитать указатели, — ответила Невена, снова возвращаясь к чтению. — А сейчас Вы нарушаете тишину. Кристиан не смутился, в зелёных глазах загорелся азарт. Он, не церемонясь, поставил на стол стопку книг так, что чернильница слегка подскочила на месте, и несколько капель пролились на стол, едва не попав на пергамент. Невена посмотрела на него с возмущением. — Ой, прости! — мальчик небрежно вытер капли рукавом. — Меня зовут Кристиан Солберг. Из Норвегии. Я со второго курса. А тебя как зовут, Ледышка? — Студентка, которая пытается учиться, — раздражённо ответила Невена. — Удачи с гиппогрифами! Ожидалось, что он уйдёт. Но Кристиан Солберг, как выяснилось, не умел считывать очевидные знаки, что ему здесь не рады. Он присел на стул напротив, положив подбородок на сложенные руки. — Редко доводится увидеть первокурсницу, которая с таким усердием зубрит историю, — заметил Кристиан. — Ты либо сумасшедшая, чтобы тратить на это время, либо гений, который хочет разбираться во всей этой ереси. Ну, так кто ты? Она вздохнула. — Невена Болярски, которая просто хочет подготовиться к зачёту, а не разговаривать с тем, кто за год обучения не запомнил, где какой раздел библиотеки. — Болярски! — он щёлкнул пальцем, смутно припоминая фамилию. — Это где-то в… Напомни, откуда ты? — Болгария, невежда, — хмыкнула Невена. — Точно! Правда, что у Вас домовые необычные и с характером? — Правда, — буркнула Болярски, с грустью вспоминая Сеньку. — Тогда я тоже делом займусь! — он шумно вытянул одну из книг и с грохотом положил её на стол, раскрывая на середине. Невена облегчённо выдохнула: «Правильно! И мне мешать не будешь!» Кристиан, как оказалось, принялся читать не учебник, а роман о приключениях викингов, время от времени он громко вздыхал и давал героям советы вслух: — О, нет! Только не уступки троллям! Приложи его чем-нибудь потяжелее! Болярски пыталась сохранить остатки самообладания и уже почти носом уткнулась в книгу. Спустя ещё пятнадцать минут раздалось: — Да махни ты ему уже веслом! Всё равно эту страшную морду ничего не спасёт! Именно в этот момент первокурсница взорвалась. — Это невозможно! — Невена, встав из-за стола, начала торопливо собирать учебники и письменные принадлежности, потому что учиться, когда кто-то стоит над душой и мешает, было невыносимо. Ещё один комментарий о том, что тактика боя неправильная и надо ударить посильнее кого-то там, и Болярски уже сама бы хрястнула Солберга тяжеленным талмудом. — Нет ничего невозможного, — важным тоном произнёс Кристиан, отрываясь от романа. — Все рамки в твоей голове. Невена замерла, когда убирала чернильницу в сумку. — Это каким таким образом в разделе с детскими сказками нашёлся трактат по философии? — Не трактат, у меня папа так говорит, — поправил Солберг. — Очень мудрый человек. Правда, временами такой же зануда, как и ты. — Как жаль, что хотя бы капля отцовской мудрости Вам не досталась! — фыркнула Невена. — Для мудрости ещё слишком рано, — Кристиан опёрся щекой на кулак. — Живи да радуйся, а то потом станешь сварливой бабкой и вспомнить нечего будет! Наверное, очень грустно жить без счастливых воспоминаний. — А Вам советую открыть книгу по этикету, — Невена закинула последние вещи в сумку. — В противном случае ничего достойного из Вас не вырастет. — Открывал, — лениво произнёс второкурсник. — Правда, я её случайно залил яблочным джемом. Кстати, очень вкусный. Был. Так что, увы, не суждено мне стать человеком, достойным высшего общества! Он наигранно печально вздохнул. Невена лишь закатила глаза и, взяв сумку, направилась к выходу из библиотеки. — До встречи, Ледышка! — раздалось ей вслед. Невена в мыслях содрогнулась, надеясь, что больше с ним не столкнётся. Однако Дурмстранг оказался слишком тесен для того, чтобы избегать таких, как Солберг. В столовой он «случайно» занимал место рядом с ней, когда свободных было полно, и начинал разглагольствовать о том, как профессор Трансфигурации похож на сердитого бобра. Невена отвечала односложно или язвительными комментариями: «Ваша способность находить сходства между несвязанными явлениями поразительна. Жаль, она не распространяется на учебную программу». В библиотеке он запомнил её любимое место и постоянно плюхался рядом, чтобы почитать истории про странных приведений, приключения пиратов, кракена. В общем, всё, кроме учебников. — Вы хоть что-то учите перед занятиями? — не выдержала однажды Невена. Кристиан поднял голову, отрываясь от очередного романа про войну с гоблинами. — Ну, да! — кивнул Солберг. — Что-то на пергаменте накарябал, разок почитал материал и в бой! — О, ужас! — Да не, и так сойдёт! — фыркнул Кристиан, снова погружаясь в сюжет. Невена лишь покачала головой, поражаясь такой безалаберности. Он дразнил её «Ледышкой» и «ходячим уставом», Болярски недовольно бурчала что-то про «вопиющую безответственность» и «нарушение всяких границ приличий». Перелом произошёл под конец декабря, когда Невена, готовясь к последнему зачёту, засиделась в библиотеке и поздно возвращалась в комнату. В тёмном переходе между одним крылом и другим она заметила неожиданную сцену. Тот самый Кристиан Солберг стоял, прислонившись спиной к стене, в напряжённой позе напротив трёх парней. Привычной улыбки или усмешки на лице норвежца не было, наоборот, он выглядел поразительно бледно и тяжело дышал. Мальчишки напротив тоже выглядели уставшими и разозлёнными. Один из них тяжело ощупывал явно повреждённую руку. В коридоре явно развернулась потасовка. Невена замерла в тени, не зная, что делать. Вмешаться в разборки значило отхватить самой. Кристиан, конечно, временами раздражал, но бросить его, когда он стоял один против троих, она тоже не могла. Болярски дёрнулась. Она не нашла ничего, кроме как громко объявить о своём появлении. — Профессор Дражински делает обход! Он только что проверил Восточное крыло и скоро будет здесь! Трое неизвестных обернулись, в одном из них она точно узнала Крылова с третьего курса, который вечно встревал в драки задирал любого, кто слабее и ниже по происхождению. — И я должен тебе поверить? — Крылов двинулся в сторону Невены. Невена не дрогнула, хотя сердце колотилось так, что, казалось, вот‑вот вырвется из груди. Она выпрямилась, вскинула подбородок и повторила чётко, уверенно: — Профессор Дражински скоро будет в коридоре. Если не хотите отработок до лета, уходите. Немедленно. Крылов замедлил шаг, но не остановился. Его глаза сузились: — Ты врёшь. В этот миг Невена заметила, как Кристиан резко оттолкнулся от стены. Движения были резкими, почти судорожными. Видно, что силы у него уже на исходе. Он с силой толкнул двоих, что стояли рядом с ним, те с грохотом повалились. Один ударился плечом о стену, другой едва успел выставить руки вперёд, чтобы не упасть лицом в пол. Судя по раздавшемуся шипению и тому, как второй перевалился на бок, он неудачно приземлился на руку. — Даже пальцем не смей её трогать! Кристиан метнулся к Крылову, застанному врасплох. Тот попытался увернуться, инстинктивно отшатнувшись в сторону, но норвежец действовал молниеносно: в прыжке он навалился на противника всем телом, сбивая его с ног. Оба рухнули на пол с глухим стуком. Крылов, оказавшись снизу, судорожно попытался оттолкнуть Кристиана, но норвежец уже закрепил позицию: упёрся коленом в пол и заломил тому руки. Третьекурсник вскрикнул от боли, его голова мотнулась в сторону. В этот момент в коридоре послышались шаги. Болярски обернулась и поняла, что сейчас конец будет всем. К ним стремительно приближался профессор. И, как назло, это действительно был Дражински. — Кристиан, — зашипела она, пытаясь за плечо одёрнуть второкурсника, чтобы тот слез с Крылова, но Солберг лишь мотнул плечом и сильнее вжал в пол противника. — Солберг! — раздался громовой голос. Кристиан замер, после медленно повернул голову. В конце коридора, в полутьме, вырисовывался силуэт Дражински. Высокий, прямой, с холодным взглядом, он шёл неспешно, но в каждом шаге читалась непреклонность. Крылов, уловив перемену в атмосфере, судорожно попытался вывернуться. — Профессор! Это он!.. — начал он, но Дражински даже не взглянул в его сторону. — Встать, — коротко бросил профессор, остановившись в трёх шагах от развернувшейся сцены. Кристиан медленно разжал пальцы, отпустил ворот рубашки Крылова и поднялся. Его грудь тяжело вздымалась, кулаки всё ещё были сжаты, но в глазах уже не было ярости. Крылов и те двое, которых толкнул Кристиан, тоже медленно поднялись. Все пятеро стояли перед преподавателем, не смея ничего говорить. — Итак, — произнёс он ровным, почти будничным тоном, — кто начнёт объяснять, что здесь произошло? — Профессор! Всё начал Солберг! Он просто так набросился на… — Не ври! — незамедлительно ответил Кристиан, снова сжимая кулаки и будто готовясь к новому прыжку. — Лучше расскажи, как ты и твои дружки издевались над Олсеном! — Понятно, все за мной, в кабинет к директору, — Дражински развернулся, ожидая, что все безоговорочно последуют за ним. — И Вы тоже, Болярски. — Но она тут не при чём! — возмутился Кристиан. — Первое, что должна была сделать Болярски, так это сообщить об инциденте преподавателям, — холодно отрезал Дражински. Кристиан медленно выдохнул, опустил голову. Невена осторожно коснулась его руки. — Всё будет хорошо, — прошептала она, хотя сама в это не верила. Крылов, опираясь на стену, поднялся на ноги. Его взгляд, полный злобы и обиды, скользнул по Кристиану. — Это ещё не конец, — прошептал он так тихо, что услышали только Невена и Кристиан. Его друзья тоже что-то тихо поддакнули. Невена, опасаясь идти с ними рядом, поравнялась с Солбергом. Она чувствовала, как идущие позади буквально прожигают в них дыры, но ничего сделать не могла. — Ты в порядке? Мог бы на помощь кого-нибудь позвать! — пробормотала Невена. — О, как я сразу не заметил! Ваше Леденейшество соизволило отойти от формальностей! — попытался тихо пошутить Солберг с натянутой улыбкой. — Всё нормально. Жалко только, что ты в это вляпалась. Первое наказание в Дурмстранге? Невена поджала губы и молча кивнула. — С боевым крещением, Ледышка!

***

— И всегда так наказания проходят? — пробормотала Невена, вытирая со лба пот и снова берясь за тряпку. — По-разному, для мальчиков постарше карцер в качестве наказания за драки и другие тяжёлые провинности, — Кристиан с брызгами шлёпнул швабру о каменные плиты. — Уборка для курсов с первого по третий. Могут отправить к целителям помогать, если то надо. Девчонок припахивают шить и латать гобелены. Хотя, честно, лучше карцер, там хотя бы делать ничего не надо. — Вот это приоритеты! — с сомнением хмыкнула Невена, снова наматывая тряпку на швабру. — Не так страшно, как кажется, — пожал плечами Солберг. — Парни туда даже специально хотят попасть, чтобы показать, какие они… — Идиоты, — отрезала Болярски. — Ну, такая формулировка тоже имеет место быть, — согласился второкурсник, посмеиваясь. — Ладно, вроде уже не так много осталось. Надеюсь, те придурки надорвали себе что-нибудь. Да кинь ты уже эту швабру! Я же сказал, сам всё сделаю. Ты ни с кем не дралась, чтобы нести наказание. Невена фыркнула и продолжила намывать полы. — Я помогу, — тихо сказала Невена. — И профессор прав, надо было его позвать, как того требовал устав. — Ой, не нуди! Занудство — вот худшее наказание! — Кристиан, словно дама в беде, трагично приложил тыльную сторону ладони ко лбу, другая рука также покоилась на древке швабры. Невена засмеялась, глядя на это дурачество. Солберг продолжил корчить рожицы и изображать разные позы: то он фехтует шваброй, то кружится с ней в вальсе. Болярски смахивала выступающие от смеха слезинки. — Вот! — воскликнул Кристиан. — Наконец-то ты без этого занудного выражения лица. Будь проще, и люди к тебе потянутся! — По типу Крылова? — Ой, не! — норвежец поморщился. — Это навозный жук, а не человек. — Всё, давай побыстрее закончим. А то с тобой тут можно вечность проторчать! — Слушаюсь, Ледышка! — Кристиан поклонился и начал усердно надраивать полы, напевая какую-то забавную песенку под смех Невены.