You Have The Right To Shut The Hell Up

Нёвиллет приводит его лично. Нёвиллет никогда и никого не приводит лично, даже убийц. Но на этот раз он спускается в крепость Меропид ровно в восемь утра под руку с Одиннадцатым Предвестником Фатуи. — Что за херня? — спрашивает Ризли. Нёвиллет не удостаивает это ответом. — Что он такого сделал? — Ничего, — капризно ноет Предвестник. — Вы даже не дали мне попытаться попасть под арест! Ризли пристально смотрит на него сверху вниз, сурово и неумолимо. Он называет это Взглядом Стража. Предвестник даже не вздрагивает. Кажется, он пошёл с Нёвиллетом добровольно, а не по принуждению. Хм. Нёвиллет держится очень чопорно и избегает смотреть Ризли в глаза. — Насколько я могу судить, он… ещё не совершил никакого преступления, да. — Тогда почему его отправили в Меропид? — Оратрис признала его виновным. Следовательно, согласно протоколу, он должен быть передан под ваше попечение. Ризли окидывает его оценивающим взглядом. — В один прекрасный день, — мрачно бормочет он. — В один прекрасный день я возьму кувалду и разнесу эту машину в щепки, чтобы ты мог делать в зале суда всё, что тебе заблагорассудиться. Нёвиллет едва заметно хмурится. — Это было бы крайне неуместно. Ризли уже практически слышит, как он произносит свою обычную речь в духе «Правосудие-вершит-Оратрис-а-не-я», и мысленно готовится к этому. Но, к его удивлению, Нёвиллет, кажется, сознательно подавляет этот порыв. — Хотя, пожалуй, я ценю это стремление. — Ну вот, — Ризли уверен, что облегчение от того, что ему удалось избежать предстоящей лекции, отразилось в его голосе, но он не может заставить себя беспокоиться из-за этого. — Однажды ты согласишься со мной. Нёвиллет краснеет и быстро-быстро моргает, губы едва заметно двигаются. В конце концов он хмурится. — Определённо нет, — говорит он таким тоном, что Ризли не сомневается, что определённо да. — Э, ребят? Точно. Предвестник. Предвестник, который стоит прямо перед ним и который в ближайшем будущем будет продолжительное время находиться в непосредственной близости от него. — Эм. Да. Насчёт него. — Он будет содержаться в Крепости Меропид до своего следующего суда. — Вообще-то у меня есть имя, — ворчит Предвестник. На самом деле Ризли не знал об этом. Точнее, в теории он знал, но у него не было времени прочитать отчёт Нёвиллета. Он делает мысленную пометку пробежать его глазами позже. — Итак, вы собираетесь сдаться мирно? Предвестник смотрит на Нёвиллета с презрением, что вполне объяснимо, и поднимает свои нескованные руки. — А ты как думаешь? — сухо спрашивает он. — Хорошо, — Нёвиллет поправляет своё жабо и глубоко вздыхает. — Я обязательно буду отправлять вам отчёты о ходе расследования дела Оратрис. Лорд Ризли, прощаюсь с вами. Ризли смотрит ему вслед. За считанные мгновения Нёвиллет исчезает, поднимаясь на поверхность на лифте. Каждый раз, когда он уходит, Ризли спорит сам с собой, стоит ли ему пойти за ним. Спор, в котором он всегда проигрывает. Предвестник машет рукой перед его лицом. Ризли встряхивается и вытаскивает наручники, как ни в чём не бывало. — Пойдём, — Предвестник безучастно пялится на него, и Ризли вздыхает. — Здесь не так уж и плохо, — обещает он. — Вообще-то я провёл ряд реформ, когда стал администратором. Раньше это место было дырой. Ну, в каком-то смысле это до сих пор дыра, но теперь здесь есть боксёрский ринг, экономика и всё такое. — Вам двоим стоит потрахаться. — Прошу прощения? — Ты и Верховный судья. Вам стоит потрахаться. Наручники выскальзывают из рук Ризли и со звоном падают на пол. Предвестник пожимает плечами и идёт внутрь Крепости. После короткой заминки Ризли следует за ним. Что за сумасшедший день. Он определённо заслуживает дополнительную чашку чая. Нужно немедленно попросить Сиджвин принести ему одну.

***

Три дня Предвестник, которого, как выясняет Ризли, зовут Чайльд, даже не попадается ему на глаза. Три дня блаженства. Затем наступает четвёртый день, и Чайльд стоит у дверей его кабинета. Ризли с сожалением осознаёт, что глаза его не обманывают. — Как ты сюда попал? — Гулял. — Мимо двух дюжин меков, охраняющих территорию для персонала? — А, эти, — Чайльд неопределённо машет рукой за спину. — Разобрался с ними. Потом соберу их назад, если хочешь. Ризли тяжело вздыхает. Он уже чувствует, как в висках начинает пульсировать боль. — Заходи уже. Почему ты искал меня? Чайльд садится в кресло, стоящее перед столом Ризли. А потом пожимает плечами. — Ты проскользнул мимо всех охранников и ликвидировал двадцать четыре мека, чтобы встретиться со мной просто так. — Мне стало скучно. Ризли смотрит на него. В его синих глазах нет ни капли света. — Кто ты вообще такой? В дверь дважды размеренно стучат. Сердце Ризли падает. В конце концов, этого посетителя он не может не впустить. — Войдите, — говорит он. Вообще-то дверь заперта, но глупо предполагать, что это остановит Нёвиллета. Не останавливает. Нёвиллет входит с достоинством и спокойствием, словно бы ему всегда приходилось отпирать дверь самостоятельно. В настоящий момент Ризли не уверен, воспользовался ли он ключом или просто приказал двери открыться. Нёвиллет с равной долей вероятности мог сделать и то, и другое. — Здравствуйте, — говорит он и тут замечает, что его обычное место занято. — …Чайльд. Чайльд ухмыляется. — Привет! — Он здесь для дисциплинарного выговора? Я предполагал, что он создаст проблемы, но не так быстро. — Нет! — Чайльд с наигранным возмущением прижимает ладонь к груди. — Верховный судья, за кого вы меня принимаете? Явно невпечатлённый Нёвиллет игнорирует его. — Нет, он здесь не поэтому, — говорит Ризли. — Он вроде как просто зашёл. — Хм. Чайльд показательно дуется. Ризли его не винит; неодобрительное «хм» Нёвиллета — это не то, к чему стоит легкомысленно относиться. Обычно он чрезвычайно сдержан, но у него тяжёлая рука. — Хорошо. Полагаю, это не имеет значения. Нёвиллет щёлкает пальцами. Несколько папок вылетают из его портфеля, собираясь в аккуратную стопку на столе перед Ризли. Они даже лежат нужной стороной вверх. Сколько бы раз Нёвиллет ни делал это, лёгкость его движений всегда впечатляет. — Я собрал все необходимые данные, касающиеся Оратрис, в основном записи предыдущих дел, когда её вердикты были неясны. — Неясны? — Я предположил, что причиной этого послужили эмоции аудитории. Ризли поднимает взгляд. Нёвиллет явно чувствует себя не в своей тарелке. Тогда к Ризли приходит осознание, что некоторые вещи Нёвиллет просто не понимает, и эмоции в том числе. С его стороны вполне логично списывать на них все странности некоторых вердиктов. — Почему Оратрис вообще способна учитывать эмоции? — спрашивает Ризли, пробегая взглядом документы. — Разве не ты всегда говорил мне, что тебе нельзя устанавливать эмоциональные связи, потому что это может повлиять на твои суждения? — Оратрис — машина, — резко говорит Нёвиллет. — А я — нет, — он едва заметно тихо вздыхает, но Ризли всё равно это слышит. — Для меня невозможно не иметь эмоциональных связей. У меня есть несколько. Ризли собирает всю свою волю в кулак, чтобы не спросить, относится ли он сам к этим связям. Он не уверен, что ему понравится ответ. — Царицыны сиськи, — бормочет Предвестник, закатывая глаза. — Снимите комнату. Нёвиллет хмурится. — Я полагаю, что мы уже в комнате. Почему вы считаете, что нам нужна ещё одна? Чайльд смотрит на него, затем на Ризли, затем снова на него и морщится. — Неважно. — Вообще-то нет, — Ризли откладывает в сторону стопку документов и смотрит прямо на Предвестника, сидящего напротив него. — Ты прав. Нам правда нужна комната. Вот эта самая комната. Так что почему бы тебе не свалить отсюда? Обычно, когда он так прямолинеен, Нёвиллет выражает неодобрение. Цокает языком или говорит: «Не грубите, лорд Ризли», или что-то в этом духе. Но на этот раз он стоит, сжав губы в тонкую линию, которая, по мнению Ризли, вероятно, скрывает за собой улыбку. — Подловил-подловил, — уступает Чайльд и встаёт, поднимая руки, как будто сдаётся. Ризли открывает для него дверь, стараясь не выглядеть слишком самодовольным. — А вообще, можешь достать для меня печенье «Мадлен», пока я здесь? Я слышал, они… Ризли без всяких угрызений совести захлопывает дверь перед его носом.

***

Чайльду требуется неделя, чтобы починить всех меков, и он ничего за это не получает. Ризли может только предполагать, что ему удалось с кем-то подружиться. Пока он не вспоминает, что несмотря на то, что Чайльд тощий, как щепка — он всё ещё Предвестник. М-да, если Предвестник попросит принести пару стаканчиков спиртного, любой заключенный, который ценит наличие у себя головы, вероятно, согласится на что угодно. Но хуже всего то, что как только он заканчивает чинить меков, он тут же снова разбивает их. — Я не виноват, — жалуется Чайльд, пока Ризли тащит его через главные залы крепости, потому он абсолютно точно виноват. — Клянусь, просто здесь так скучно! Я бы вёл себя лучше, если б я мог с кем-нибудь подраться… — Ты живёшь буквально в двух шагах от арены. — Но никто здесь не будет со мной драться! А. Ну, в этом он прав. Никто не захочет драться всерьёз с человеком, у которого есть какие-то обязательства, а вступить в Фатуи значит превратить свою жизнь в одно сплошное обязательство. — Уверен, ты сможешь найти кого-то, кто захочет с тобой сразиться, — успокаивающе говорит Ризли, и разве это не странно, что надзиратель успокаивает заключённого? — Ты пробовал спросить у… Но тут Чайльд резко останавливается. Его глаза широко распахиваются. Ризли охватывает дурное предчувствие. — А может, тогда ты сразишься со мной? Ага. Вот она. Плохая идея. — Нет. — Пожалуйста? — Нет. — Хорошо. Тогда я буду просто разбивать меков каждую неделю, пока кто-нибудь не сразится со мной. — …Да.

***

Это не серьёзное ранение. Чайльд не так уж и опасен. У него при себе даже нет Глаза Бога. Он каким-то образом может использовать Электро, но Ризли не хочет знать, как. — Всё не так плохо, как выглядит. Нёвиллет не слушает его. — Покажите, — требует он, протягивая руку. Ризли неохотно уступает. Электро ожоги расползаются по его предплечью от того места, куда Чайльд ударил его перед тем, как его настигло возмездие. Ризли всегда выбирает тактику контратаки, так что, конечно, он пропустил пару ударов, прежде чем одержать победу. Чайльду куда больше досталось: Крио полностью сковало его левую руку, но Нёвиллету, похоже, плевать на это. Эти ожоги не очень страшные, и Сиджвин уже их обработала. Однако Нёвиллет очень пристально смотрит на Чайльда. — Извинись. Его тон не оставляет места для возражений. Чайльд, должно быть, это понимает, потому что он опускает голову и бормочет: — Прости, Ризли. — Для тебя — Страж, — резко замечает Нёвиллет, его взгляд становится ещё суровее. — Знаешь, ему правда не обязательно так меня называть. — Есть, сэр Верховный судья, — говорит Чайльд, отдавая честь. По крайней мере, после этого Нёвиллет стал выглядеть чуть более спокойным. — Уже лучше, — он надменно возвышается над Чайльдом; он не выше Ризли, но каблуки добавляют ему несколько дюймов. — И если я узнаю, что ты снова ранил моего Стража, я запру тебя в одиночной камере. В одной из тех, которые остались со времён до его великодушных реформ. Он в ярости направляется к выходу из Крепости. Ризли, конечно же, смотрит ему вслед и в который раз проигрывает спор о том, стоит ли ему пойти за ним. — Обычно он не такой, — поясняет он без особой причины. — Не понимаю, почему он так злится из-за меня. Чайльд небрежно отмахивается и идёт в сторону главных залов крепости, где куча обломков меков ждёт своего бесполезного еженедельного ремонта. — Не парься. Мой такой же. Ризли хмурится, следуя за ним. — Твой? — Мой парень. Ризли чуть не спотыкается на ровном месте. — Нёвиллет ни по каким признакам не мой парень. — Ну хорошо, твой хахаль, неважно. — Если он услышит, как ты это говоришь, он накроет тебя волной цунами и представит это как несчастный случай. Чайльд выглядит заинтригованным. — Он может это сделать? — Нет, — слишком быстро отвечает Ризли. — В любом случае, он бы не стал встречаться со мной. Или с кем-то ещё. Он не слишком эмоционален. Наверное, кроме тех случаев, когда он злится. — Но ему стоит встречаться с тобой. Мы это уже установили. Ризли скептически смотрит на Чайльда. Он складывает руки на груди, надеясь, что выглядит достаточно угрожающе, чтобы его послушали. — Нет, не стоит, — возражает он, игнорируя ту часть себя, которая согласна, ту часть, которая хочет пойти за Нёвиллетом каждый раз, когда тот уходит. Чайльд закатывает глаза. — Почему нет? — Ну, во-первых, он дракон. — Мой тоже. Следующий вопрос. Ради сохранения своего рассудка Ризли пропускает это мимо ушей. — Ладно, во-вторых, разница в возрасте. Мне тридцать два, а ему пятьсот. — Цифры для любителей. Мне двадцать два, а моему больше шести тысяч. Это просто смешно, думает Ризли, но одновременно невероятно впечатляет, как быстро Чайльд составляет эту статистику. — Он фактически управляет всей страной. — Ну, мой больше не управляет страной, но когда он инсценировал свою смерть, вся страна слетела с катушек. Эй, а Верховный судья — Архонт? — А вот сейчас ты просто собираешь разведданные, — ворчит Ризли, искусно игнорируя все остальные слова Чайльда. — К тому же, разве ты не Предвестник? Неужели никто не вводит тебя в курс дела, прежде чем ты приезжаешь в другую страну? Чайльд высовывает язык. — Подловил, — говорит он, ухмыляясь так, как будто был уверен, что его простят, если он будет в достаточной степени оптимистичен. — Но в любом случае, я считаю, что я победил. Он и так очень сильно тебя оберегает, знаешь ли. Ничего особенно не поменяется. Он уходит, выглядя невероятно довольным собой. — Эй, подожди, — окликает его Ризли. — Ты всё время говоришь о «твоём». Что это значит? Чайльд резко останавливается. — А, да! Его зовут Чжун Ли. Ризли одаривает его сомневающимся бесстрастным взглядом. — Но ты, вероятно, знаешь его как Моракса. Ну, знаешь, Рекс Ляпис? Бог Контрактов? Верховный Адепт? Гео Архонт? Ага, конечно. Ризли не знает, зачем спросил об этом. Он разворачивается и идёт обратно в свой кабинет. — Развлеки себя починкой меков.

***

Это продолжается. Расследование дела Оратрис приводит к тому, что Нёвиллет проводит в крепости Меропид больше времени, чем обычно. Ризли не раз проверяет на прочность свои кулинарные способности. Сегодня как раз такой день: Нёвиллет настаивает, что ему ничего не нужно, пока Ризли умело игнорирует его и готовит на обед овощной суп и тушёного лосося. Нёвиллет, несмотря на все свои протесты, без колебаний берёт предложенную тарелку. — Нет никакой необходимости, — говорит он, поднимая ложку, — делать это для меня. — Но я хочу, — прямо говорит Ризли. — Это не доставляет неудобств, если тебя это волнует. — Но это доставляет неудобства. Я слышал, гости обычно доставляют множество неудобств. Ризли пожимает плечами. Суп только что был снят с плиты, но Нёвиллет пьёт его, словно он едва тёплый. — Мне нравится, когда ты рядом, — говорит Ризли. Он задаётся вопросом, знает ли Нёвиллет, сколько правды в его словах, понимает ли он, что Ризли начал наслаждаться его обществом с того самого момента, как его идеальная маска впервые дала трещину. Они едят, почти не разговаривая. Он не против. Приятно иметь компанию. Вскоре после обеда Нёвиллет берёт свой портфель, поправляет жабо, разворачивается и уходит в сторону лифта, ведущего на поверхность. Ризли тоскливо вздыхает и снова проигрывает вечный спор о том, стоит ли ему пойти за ним. — У-у-у. Ризли стремительно разворачивается, руки рефлекторно поднимаются в защитную стойку, но тут же опускаются, когда он видит, кто к нему подошёл. — Чайльд, — устало говорит он в качестве приветствия. — Разве я не сказал тебе оставаться в Крепости? И не вторгаться в мой кабинет каждый день? — Я не прихожу каждый день. Я не зашёл к тебе вчера, — Чайльд небрежно прислоняется к стене, как будто ждёт аквабус или что-то в этом духе. — Подумал, может, тебе одиноко. — Мне не одиноко. Чайльд хихикает. — Ага, потому что твой любовничек постоянно тебя навещает. Возможно, этому есть психологическое объяснение, но Ризли уже не пытается отрицать, что Нёвиллет — его любовник. — Только не говори об этом в его присутствии. — Хорошо, хорошо, — Чайльд барабанит пальцами по стене, его взгляд скользит по комнате, не задерживаясь ни на чём. — Итак… Могу я войти? Дверь всё ещё распахнута после ухода Нёвиллета. Ризли не понимает, зачем он вообще спрашивает. — Да, конечно. Чайльд закрывает за собой дверь и запирает её на замок. «Очень тактично,» — думает Ризли, пока не вспоминает, что этот пацан — Фатуи и, вероятно, он делает тоже самое перед тем, как начать убивать людей. Упс. Он пытается представить Чайльда, совершающего преступление. Это получается пугающе легко. — Собственно, — спрашивает Чайльд, — как вы познакомились? — Что? — Ты и Верховный судья. Как вы познакомились? Ризли хмурится. — А тебе-то какое дело? — Ну давай! — Чайльд растягивает гласные, как маленький ребёнок, которому хочется, чтобы игра длилась бесконечно. — Мне просто интересно. Здесь так скучно. Никто из заключённых не будет со мной драться, а теперь и ты тоже не будешь. — Я с радостью с тобой сражусь, — говорит Ризли. «И с радостью снова надеру тебе задницу,» — добавляет он про себя. Чайльд театрально падает на стол лицом вниз. — Но тогда Верховный судья убьёт меня! — Не убьёт. — Ну хорошо, запрёт меня в изоляторе, неважно. Короче, — Чайльд поднимает голову. — Развлеки меня. Ризли вдруг вспоминает, что этот парень на десять лет моложе его. Он и сам не понимает, как забыл об этом. Большинство обитателей Крепости Меропид на удивление разумны. У них, по крайней мере, есть инстинкт самосохранения и, возможно, намёк на здравый смысл. Но у этого парня нет ни того, ни другого. — Мы коллеги, — монотонно говорит Ризли, перебирая какие-то документы, пытаясь казаться занятым. — И всё? С чересчур шумным вздохом он откладывает папки в сторону. — Мы познакомились, когда я только вступил в эту должность. Мне пришлось написать ему письмо, чтобы он выделил мне бюджет на ремонт. — О-о-о, переписка, — вздыхает Чайльд, подпирая голову руками, словно зритель, зачарованный выступлением фокусника. — Как романтично. И что? Что случилось потом? — Я получил деньги и сделал ремонт. Чайльд приподнимает одну бровь. — Ладно, — ворчит Ризли, сделав большой глоток своего уже остывшего чая. — Мы продолжили обмениваться письмами. Сотрудничество между Оперой и Крепостью. Всё такое. И потом однажды я наткнулся на него, когда шёл дождь, и поделился своим зонтиком. Я проводил его до дома, мы выпили пару бокалов вина, а потом я остался на ночь, — он прочищает горло. — Ну, сам понимаешь. Если Чайльд и замечает очевидные несоответствия и недосказанности в его рассказе, то не говорит об этом. Более того, он совсем не выглядит разочарованным: вместо этого он широко ухмыляется, что, наверное, куда хуже. — Обычные рабочие дела, — говорит Ризли, в основном для себя. Чайльд глубокомысленно кивает в знак согласия. — Так он был сверху? Ризли никогда не был так благодарен за то, что поставил чашку на стол, потому что если бы он держал её в руках, то сейчас непременно уронил бы её. — Нет! — Значит, снизу? Ризли смотрит на него, изо всех сил стараясь не краснеть. Он взрослый мужчина и не позволит этому ребёнку стать его погибелью. — Он не был сверху, потому что у нас не было секса, идиот. — Жаль, — небрежно бросает Чайльд. — Как долго вы знакомы? Лет двадцать, наверное? — Я не настолько старый, — бормочет Ризли, но затем уточняет: — Семь. — Не может быть, чтобы вы были знакомы семь лет и ни разу не занимались сексом. Ризли сурово смотрит на него. — Возможно, это не твоё дело. — Ты до сих пор не выставил меня за дверь. Скрепя сердце, Ризли вынужден признать, что он прав. — Но серьёзно, это очень странно, — продолжает Чайльд как ни в чём не бывало. — В смысле, вы явно влюблены друг в друга — не спорь, я знаю, что я прав, — но вы до сих пор не сделали ни одного шага навстречу. Почему? Искреннее, неподдельное любопытство в глазах Чайльда — вот последняя капля. Ризли сдаётся. Он тяжело вздыхает, откидываясь на спинку стула. — Он ни за что на это не согласится, — тихо говорит он, хотя знает, что Чайльд прекрасно его слышит. — Ты же слышал, что он сказал. Он Верховный судья. Ему нельзя устанавливать эмоциональные связи. — Нет, я слышал, как ты это сказал. А он сказал, что у него есть эмоциональные связи. А потом вы секунд десять тупо пялились друг на друга этими тоскующими взглядами. И в этот момент Ризли понимает, что Чайльд искренне хочет помочь. Что он просто хочет дать им счастливый финал. Это хорошая идея. Именно такая история понравилась бы леди Фурине: медленно развивающийся роман с идеальной развязкой. Вообще, ему бы тоже понравилась такая история. — Ну как, это работает? — радостно спрашивает Чайльд. — Ты уже сомневаешься в характере ваших отношений и думаешь: «О, мне нужно немедленно начать с ним встречаться»? — Нет, — лжёт Ризли. — Пошёл вон из моего кабинета. Чайльд подчиняется, не переставая весело хихикать.

***

— Здравствуйте. Ризли моргает. Затем моргает ещё раз. К сожалению, человек перед ним — не галлюцинация. — Меня зовут Чжун Ли, — говорит он, очень чопорно разглаживая несуществующие складки на своём пальто, и наклоняет голову в знак приветствия. — Полагаю, в этой крепости сейчас находится Одиннадцатый Предвестник? — Вы — Гео Архонт, — с довольно глупым выражением лица говорит Ризли. — Больше нет. — Ну да, — Ризли откашливается. — Э, сюда. Он отводит Чжун Ли в свой кабинет; Чайльд ждёт перед дверью. Его глаза загораются, когда он видит Чжун Ли, а тот лишь смеётся, и они ужасающе нежно обнимаются. Ризли впервые замечает кольцо на мизинце Чайльда и задаётся вопросом, что это значит. По такому же кольцу на большом пальце Чжун Ли он догадывается. — Кстати, — говорит Ризли, закрывая дверь своего кабинета, — дата твого суда уже назначена. Он состоится на следующей неделе. Чжун Ли хмурится. — Суда? — Ха-ха, ну. Меня вроде как обвиняют в каком-то малюсеньком правонарушении? — Серийные похищения, — добавляет Ризли. Чжун Ли не выглядит удивлённым. — Да ладно, в этот раз я даже ничего не сделал! Чжун Ли, ты же знаешь, что я бы этого не сделал, правда?.. Чжун Ли! Почему ты молчишь?!

***

Остаток недели прошёл в блаженном, чудесном отсутствии Чайльда. Наконец-то. Ризли едва мог вспомнить, какой была жизнь без него. Какой же замечательной она была. А в конце недели, когда Оратрис отправляют в отставку и Нёвиллет самостоятельно выносит Чайльду последний приговор, Ризли поднимается на поверхность. — Вы уже много лет не присутствовали на судебных заседаниях, — отмечает Нёвиллет, когда все расходятся. Ризли и правда не был, но он не знал, что Нёвиллет заметил это. — Я решил, что это меньшее, что я могу сделать. Раз Чайльда было… так много. — Неужели? — Не провоцируй меня, — вспыхивает Ризли, шумно вздыхая. — Он просто не затыкался! Каждый раз, когда ты приходил, он начинал всё это: «О, Ризли, вы так идеально друг другу подходите, вам нужно начать встречаться, почему вы до сих пор не занимались сексом?» Худший разговор в моей жизни. Уголки губы Нёвиллета слегка поднимаются. — Он так сказал? Ризли с опозданием понимает, что ляпнул лишнего. — Эм. Нет. — Понятно, — говорит Нёвиллет с лёгким удивлением в голосе. — Тогда, я могу предположить, что вы только что по собственной воле подняли вопрос о возможности романтических отношений? — Не-а. Я ничего не говорил. — Хм, — Нёвиллет на мгновение замолкает, и его улыбка становится только шире. — В любом случае, не хотели бы вы поужинать со мной? Боюсь, на данный момент у меня дома не такой большой выбор, так что, может быть, «Бистро 640» подойдёт? Нёвиллет разворачивается и идёт вперёд. Ризли, как всегда, спорит сам с собой, стоит ли ему пойти за ним, но на этот раз не проигрывает. Вместо этого он ухмыляется. — Только если я угощаю. *** — Что ты здесь делаешь? — невозмутимо спрашивает Ризли. Чайльд лишь лучезарно улыбается, снова занимая кресло напротив его стола. — У меня медовый месяц! Кстати, как дела у вас с Нёвиллетом? — У нас всё отлично. А теперь отвали. — Значит, я был прав. — Я сказал, отвали. — Я был абсолютно прав. — У меня есть ещё меки, которых нужно починить, если планируешь здесь задержаться. Чайльд морщится. — Ага, нет, спасибо.