Нас нет

Солнце было влюблено в Луну отчаянно и самозабвенно. Однако им не суждено было быть вместе, ведь Солнце светило днём, а Луна являлась ночью. Яркое и обжигающее тянулось к темному и ледяному, и иногда их пути ненадолго пересекались, сливаясь в затмениях. Солнце приносит с собой новый день, согревает землю и дарит ей тепло. Сону – добрый, мечтательный, открытый этому миру человек, излучающий свет, несущий радость и заряжающий жизненной энергией всех вокруг себя. Луна освещает путь во мраке ночи, одаривая землю светом и красотой. Ни-Ки – уверенный в себе, холодный и немногословный, погруженный в свои мысли, никогда не показывает свои страхи и слабые стороны, предпочитает уединение и покой. Прошло четыре месяца после того, как Сону передумал уходить из группы и решил продлить контракт вместе с остальными участниками. Он понял, как опрометчиво было бы бросить то, чем он занимался всю свою жизнь, а также слова поддержки близкого человека убедили его в этом еще сильнее. Ни-Ки был ему просто другом, но для Сону он значил гораздо больше, чем тот мог себе представить. В тот день он в очередной раз показал хену, как сильно он заботится о нем и готов помочь в любой ситуации чего бы ему это ни стоило. С того дня Сону учится жить со своими «неправильными» чувствами и навязчивыми мыслями, подавляя их всеми силами, лишь бы не сойти с ума. Каждую ночь он представляет его перед собой, его холодный взгляд, чуть приоткрытые ярко-розовые пухлые губы, усыпанное родинками изящное лицо. Мечтает зарыться в его взъерошенные, словно черный шелк, волосы, и вдыхать их аромат. Как же это непросто. Видеть любимого человека каждый день, разговаривать с ним, прикасаться к нему, но при этом скрывать свои истинные чувства, прятать слезы обиды и ревности, заглушать подушкой рыдания по ночам. Как же больно видеть, что он развлекается с другими, получает удовлетворение в их объятиях, слышать через тонкие стены его стоны удовольствия, которое дарят ему чужие губы, чужие руки. Он столько раз видел, как Ни-Ки приводил девушек к себе, и не мог забыть, как однажды даже застал его в собственной постели с очередной поклонницей. После фан-встречи, где Сону подарили плюшевого медвежонка, он в отличном настроении направлялся к себе в комнату, не догадываясь, что его там ждет. Улыбка была моментально стерта с его лица, как только он открыл дверь. Полураздетый Ни-Ки бесстыдно разлегся на постели Сону и увлеченно целовался с такой же полуголой девушкой, которая, обвивая своими длинными ногами его торс и положив одну его руку себе на грудь, томно стонала ему в губы. В порыве страсти, они не сразу заметили заглянувшего «гостя». Сону, оцепенев от неожиданности и острой боли, пронзившей его хрупкое сердце, остался стоять в дверном проеме, отведя взгляд в сторону и сжимая мягкую игрушку в руках. Заметив друга, Ни-Ки резко вскочил с постели и направился к нему, попутно оборачивая покрывало вокруг нижней части тела. Девушка, не смущаясь своей наготы, перекатилась на спину и наблюдала за Ни-Ки. Подойдя к старшему и облокотившись рукой о косяк двери, он, запыхавшись, сказал: – Сону, Сону, прости, я тут немного увлекся…подожди пол часика, ок? Я все приберу потом…перестелю, хорошо? Сону смотрел на него, не мигая. – Ладно? Пол часика, хен. – Угу, – еле слышно отвечает старший и кивает головой. – Спасибо, давай, – с довольной улыбкой говорит младший, – классный мишка. Ни-Ки закрыл дверь, а за ней раздался тихий хохот. Сону еще несколько секунд стоит перед закрытой дверью своей комнаты, уставившись в одну точку. Почему? Почему в моей комнате? На моей…постели… Он медленно перебирает ногами, направляясь в общую комнату. Сону не слышит никаких звуков вокруг себя, не замечает снующих туда-сюда парней, менеджеров. Все куда-то бегут, суетятся, переговариваются, смеются, раскладывают на столах подарки от фанатов. Шум. Бессмысленный и бессвязный шум. Сону останавливается посреди гостиной. Вокруг столько людей, столько жизни и движения, но он не чувствует и замечает этого, он совсем один. Слез тоже не было, они будто высохли. Не было ничего, ни злости, ни обиды. Пустота. Он пошел в комнату Ни-Ки. Она была дальше всех по коридору (видимо, поэтому он и не дошел до нее, а воспользовался той, где всегда спал Сону). Пройдя внутрь, не выпуская из рук медвежонка, Сону сразу лег на кровать, не расстилая ее и ничем не укрываясь. Он свернулся калачиком и закрыл глаза, обнимая игрушку покрепче. Слезы хлынули из глаз, пропитывая влагой рукава его свитера и голову медвежонка. Через какое-то время в тишине темной комнаты парень уснул на постели Ни-Ки, в то время как тот спал в его. Когда он проснулся и посмотрел на время, то увидел, что проспал около трех часов. Так же он обнаружил, что кто-то заботливо укрыл его пледом. Макнэ заходил и позаботился о нем. Сону понял, что это был он так как рядом на постели лежало небольшое шоколадное пирожное в прозрачной упаковке, перевязанной розовой ленточкой, и записка: «Самому дорогому и милому Сону хенни. Ешь, не обляпайся» Лицо Сону мгновенно просияло, он почувствовал приятное тепло, разливающееся по телу, ведь Ни-Ки проявил такое внимание. Спасибо. Сону любил Ни-Ки и не мог заглушить свои чувства как бы не старался. От них не убежать, а особенно, когда он всегда рядом и не дает этим чувствам умереть. Сону приходится учиться жить с этим, через силу перешагивая через себя, преодолевая день за днем жалящую боль и обиду. Нужно жить дальше и он живет. Макнэ же долгое время не замечал ничего подозрительного в поведении друга. Все его ужимки, смех невпопад и неловкие касания – все это было присуще Сону, особенность его характера. Однако от Ни-Ки не ускользнуло то, каким его друг стал тихим и грустным в последнее время. Сону никогда не делился своими переживаниями, говорил, что просто устает на тренировках и постоянно хочет спать. Ни-Ки понимал, что он что-то скрывает, может быть даже боится чего-то, но он не мог ничего у него выведать. Все разрешилось само собой. Однажды он взял без разрешения телефон Сону, когда тот забыл его заблокировать и оставил в комнате. Ни-Ки заинтересовало видео, что было на паузе, ведь это был эдит с ним же самим. Он из любопытства залез и в остальные сохраненки и наткнулся на огромное количество эдитов с самим собой. Вперемешку с рилсами с котиками и мемами, очень много было с Ни-Ки, где тот выглядел очень горячо и привлекательно, а сопутствующие откровенные подписи говорили сами за себя. Сону сохранял себе видео, созданные фанатками Ни-Ки, которые хотели бы его себе в качестве парня. А Сону будто сам был в их числе, будто бы разделяя мнения и желания этих девушек. Будто бы. Неужели он пересматривал эти рилсы буквально пять минут назад. И что это значит? Зачем ему это? Ни-Ки стало неловко. Ему сотни раз попадались подобные видео, и он уже давно привык, что фанатки любят его и хотят (во всех смыслах). Ему было приятно такое внимание, безусловно, но, чтобы наткнуться на кучу подобного контента у одного из своих друзей – даже помыслить не мог. Он не понимал, зачем Сону сохранять такие видео, точнее он стал догадываться, но ему не хотелось верить в это. Он же не может…нет, нет, точно нет… В памяти невольно стали всплывать моменты странного поведения Сону, как тот разговаривает с Ни-Ки, нежно и неловко обнимает, как он смотрит на него… Его взгляд, он всегда прячет взгляд, когда я просто смотрю на него, как будто…стесняется? Тот случай заставил его задуматься и присмотреться к поведению старшего друга. Он не стал напрямую спрашивать про те видео, но ему было просто необходимо все узнать. Он несколько раз в шутку пытался отобрать его телефон, угрожая посмотреть все его сохраненки, узнать, что он прячет. Хен в такие моменты заметно нервничал и сразу прятал телефон под футболку, говоря, что там очень личная для него информация, которой он не хочет ни с кем делиться. Ни-Ки понимал, что он не врет: откровенные и вызывающие рилсы с ним же самим – это личная для Сону информация. Но все же решил больше не возвращаться к этому, забыть. Может ничего такого в этом и нет, ну просто видео, ну да, откровенные и сомнительные, но что они вообще могут значить – ничего. Напридумывал себе. Сону хенни со всеми такой добрый, внимательный, стеснительный. Рилсы – фигня, и я там очень хорош, конечно, любой захочет сохранить…забудь. Он не забыл.

***

Вскоре группа всем составом отправилась на съемки очередного реалити шоу в загородный дом где-то в сельской местности подальше от шумного мегаполиса. Съемки были как всегда довольно утомительными, но по-настоящему увлекательными. Приходилось много бегать по специально оборудованной спортивной площадке, проходить разные квесты. В конце каждого дня парни буквально валились с ног от усталости. В один из вечеров, когда съемки пришлось прервать и отложить на некоторое время из-за непогоды, у парней появился незапланированный выходной. Группа решила немного расслабиться и отдохнуть. Открыв драгоценный мини бар, они пили и веселились, довольствуясь долгожданным перерывом. Как позже оказалось, там были напитки покрепче пива, и некоторые на утро об этом сильно пожалели.        Понемногу выпивая, все парни смеялись, обсуждая очередные смешные и неловкие случаи на съемках и не только, подшучивали друг над другом. Вскоре же все дошло до того, что они очнулись на моменте игры на желания. В основном они все были связаны с тем, кто кого будет катать на спине, кто быстрее пройдет на руках от стены до стены, кто быстрее выпьет десять шотов. Джейк додумался вылить текилу из всех рюмок в цветочную вазу и, выпив залпом, победил Джея. Такие безобидные мальчишеские забавы, что могут прийти в их пьяные головы. Первое время Ни-Ки не замечал ничего особенного в поведении Сону, отвлекаясь на развлечения и выпивку с остальными друзьями, пока не понял, что незаметно для всех хен выпил больше обычного. Его движения стали сильно неуклюжие, слова путались, как и мысли в затуманенном алкоголем разуме. Макнэ увидел, как Сонхун подхватил шатающегося из стороны в сторону Сону, когда тот чуть не свалился на пол, обещая устроить всем грандиозное представление. Кто-то загадал ему станцевать на столе. Сону недовольно вывернулся из объятий своего хена и упрямо продолжал карабкаться на стол. Не без помощи Хуна ему удалось это сделать. Под громкие овации и смех парней Сону начал ползать по столу на коленях, пытаясь изображать танец. Кто-то выключил свет, оставляя лишь подсветку в углу, что погружало комнату в атмосферу ночного клуба. Парни немного притихли, наблюдая за своим другом и потягивая алкоголь. Прикрыв глаза и двигаясь в такт музыке, Сону, казалось, забыл, где находится, не знал, что на него смотрят, не замечал никого вокруг себя. Только желание двигало им в тот момент, желание диктовало ему что делать, желание показать свои настоящие чувства, выплеснуть их, дать им волю, дать себе волю, освободиться от давящего груза и просто поддаться течению. Музыка сменилась на более томную и тягучую. Подстраиваясь по нее, движения Сону стали еще более смелыми и развязными. Он увидел, как Ни-Ки подошел ближе, потянувшись за очередной бутылкой, и тут же обхватил его обеими руками за шею, притягивая ближе. Ни-Ки посмотрел на Сону пьяным, но заинтересованным взглядом. Не решаясь отодвигаться, он лишь улыбнулся на действия старшего, когда тот продолжал извиваться в опасной близости от него. Рука хена скользнула выше, пальцы зарылись в черные волосы, а лицо оказалось так близко, что их лбы уже соприкасались. Сону немного отстранился и продолжал двигаться, не отрываясь смотря Ни-Ки в глаза. Он запустил обе руки в его пушистые волосы, когда тот внимательно наблюдал и не догадывался, как далеко его друг может зайти. Сону продолжал плавными движениями буквально тереться о грудь своего друга, переходя все грани приличия. Через несколько секунд Ни-Ки начал, улыбаясь, отворачиваться к друзьям, но хен внезапно подцепил его одной рукой за подбородок и развернул обратно к себе. Он вновь обнял Ни-Ки за шею, сцепив руки сзади и, смотря прямо на него, он продолжил свои слишком наглые действия. Он очередной раз качнул бедрами и приблизился к младшему совсем вплотную, отчего губы Ни-Ки случайно мазнули Сону по шее. Хен, запрокинув голову продолжил извилистыми движениями тереться о друга, чувствуя, как чужие руки медленно обхватывают его талию.        - Слезай, хватит, – донеслось до его ушей. Младший сжал хена сильнее, пытаясь привести в чувства и снять со стола. Сону не хотел останавливаться. Он опустил голову, упираясь лбом в лоб Ни-Ки и закрыв глаза, все еще продолжал свой танец. Все уже было настолько пьяны, что никто не счел этот поступок чем-то странным или неприемлемым. Всем было слишком весело в тот момент. Всем, кроме макнэ. – Сону хен, слезай говорю, – настойчивый голос продолжил, а сильные руки крепче ухватили его за талию. Сону не слушал. Он продолжал яростнее двигаться вплотную к парню, опираясь на его плечи. Все звуки в комнате внезапно стихли, кровь резко запульсировала в висках, руки и ноги стали ватные, адреналин стремительно растекался по венам, ударяя прямо в мозг, отключая его. Сону прильнул к губам Ни-Ки так невинно, трепетно, осторожно, без напора и грубости. – Хен!! – крик макнэ громом раскатился по комнате, привлекая внимания всех, кто там был и уже перестал наблюдать за тем представлением. Ни-Ки рывком спустил Сону со стола. Тот совсем не стоял на ногах и ничего не соображал. Парни помогли ему подняться и поняли, что самостоятельно он до комнаты не дойдет. – Пошли спать! – младший подхватил друга, положив его руку себе на плечо. Чонвон тоже помог дотащить его до спальни. Уложив его в постель, лидер группы сказал: – Его нельзя так оставлять. Давай я останусь, вдруг ему станет плохо. – Я позову, если что случиться, я побуду с ним, – ответил младший. – Ладно, а мы будем закругляться…ого, почти два часа – он посмотрел на время в телефоне, – пойду всех разгоню по комнатам. Спасибо, Ни-Ки. Зови меня сразу, хорошо? – Да, хорошо, давай. Еще раз обеспокоенно окинув взглядом Сону, Чонвон вышел из комнаты, закрыв дверь. Ни-Ки расстелил постель и накрыл хена одеялом, поправил подушку, помогая ему устроиться поудобнее. Из ванной он принес небольшой тазик и поставил его рядом с кроватью на всякий случай. Сам он, сняв футболку, лег с другой стороны и стал бездумно листать ленту в телефоне, надеясь так быстрее утомиться и уснуть. В голове все еще крутился поступок его друга. Будучи все еще пьяным, мысли Ни-Ки путались, но одна так и не давала ему покоя. Что это было? Что ты творил? Увидев один смешной рилс, он отправил его в сохраненки. И тут его как током прошибло. Он вдруг вспомнил, как наткнулся на кучу фанатских видео с самим собой у Сону в телефоне. Он сохранял их.        Он сохранял их…не просто так. Такие эдиты делают влюбленные фанатки, девочки, которые влюблены в меня и хотят меня себе, а ты…тебе зачем? Ты тоже…хочешь? Он посмотрел на Сону, что тихо спал, отвернувшись к окну. Хен, что с тобой происходит, черт возьми?!        Ни-Ки продолжал прокручивать в памяти все странности, которые были замечены за другом в последнее время. Его поведение в отношении макнэ всегда отличалось, было каким-то особенным что ли. Он всегда так смущался, когда они оставались наедине, нервно теребил край футболки или воротника во время разговора, всегда смотрел себе под ноги и так редко – в глаза. А глаза не лгут, никогда, а Сону лгал и прятался. Ни-Ки больше не мог отрицать очевидное. Им нужно поговорить. Но как? Хен ты влюбился в меня? Хочешь поговорить об этом? Так что ли? Бред какой-то.        С этими мыслями Ни-Ки так и заснул с телефоном в руках. Проснувшись поздним утром, он сразу ощутил тяжесть чужого тела на себе.        – Хен? Сону проснулся, медленно и нехотя разлепляя веки. – Ни-Ки…доброе утро. – Ты как? Нормально себя чувствуешь? – Угу, – закрывая глаза, старший отказывался просыпаться. – А мне не очень и жарко к тому-же. Сону снова открывает глаза, осматривается и понимает, что во сне нагло закинул руку и ногу на друга, навалившись на него всем телом. Чувствуя, как кровь прилила к щекам, он резко пробуждается и отодвигается подальше. – Прости. Ни-Ки тихо смеется. – Все нормально. Как спалось? – Н-нормально вроде… – робко ответил хен, стесняясь того факта, что Ни-Ки лежит с ним в одной постели, – а почему ты здесь спал? Перед тем, как ответить, Ни-Ки вспомнил что произошло ночью и с какими мыслями он уснул. – Ты не помнишь? – Нет, я помню, мы…как мы играли и…все, я проснулся. – Все? – Все… – Тебе стало плохо после…после… – он не отводил взгляда от хена, ожидая увидеть его реакцию, но так и не смог озвучить правду, – ты много выпил, вырубался прямо за столом. Совсем не следишь за своим поведением, хен. Мы принесли тебя сюда, сам то ты на ногах уже не стоял, ну и пришлось остаться с тобой, мало-ли что.        Сону посмотрел на Ни-Ки и сразу закрыл лицо руками, сгорая от стыда после услышанного. Макнэ подметил очередное доказательство своих догадок – Сону избегал его взгляда, явно нервничал и стеснялся его близости. Какой яркий контраст с его поведением накануне, на столе. Как его взгляд был прикован к Ни-Ки, а руки бесстыдно и настойчиво блуждали по его телу, а сейчас – он прячет их, прячет себя. Надо поговорить. Спросить. Младший не стал ничего рассказывать другу, он поднялся и стал собираться. – Если тебе это поднимет настроение, по-моему, тебе было хорошо, по-настоящему хорошо. Я в душ. Ни-Ки оставил Сону наедине со своими мыслями. В последние пару дней, когда съемки уже закончились и работы не осталось, парни были заняты только тренировками, а менеджеры занимались организационными вопросами. Голову макнэ все не покидали мысли о поведении Сону, тяжелым грузом они давили на него, мешали сосредоточиться во время тренировок. Это очень выводило его из себя, держаться профессионально становилось все труднее. В последний день группа решила отметить окончание съемок. Опустошив мини бар и в этот раз, парни разгулялись по полной. Сону же решил выпить всего пару стаканов пива и не притрагиваться ни к чему покрепче, зная, что случилось в последний раз. Хотя, он не помнил всей картины происходящего той ночью, а друзья просто не стали ему рассказывать. Ни-Ки же напротив – решил пуститься во все тяжкие и расслабиться, утопить свои переживания в алкоголе. За последнее время на него много чего свалилось. Чрезмерные нагрузки и сильное физическое истощение вызывали депрессию и провоцировали сильный стресс. Сегодня, как в другие дни ему было тяжело, но он умело маскировал это, скрывал свои проблемы от остальных, не позволял себе проявление слабости. Раньше ему помогали справляться с этим регулярные встречи с фанатками, девушками из подтанцовок и даже другие айдолы, что тайно встречались с ним в номерах отелей, где их никто не мог застать вместе. Уже больше двух недель они всем составом проторчали здесь, вдали от тех, с кем он мог бы уединиться, в чьих объятиях забыться и найти покой, пусть мимолетный, как всегда, но хоть что-то. Сейчас никого не было рядом. Кроме Сону, – в голове само собой всплыло имя друга. Ни-Ки посмотрел на хена, что сидел рядом с Сонхуном и улыбался, слушая, что тот говорил. В руке у него был стакан апельсинового сока, к алкоголю он больше не притрагивался сегодня. Ни-Ки же, сидя на полу скрестив ноги, допивал свой виски и неотрывно смотрел на старшего. Он ждал его реакции, хотел видеть его лицо, убедиться, что ошибся, и все эти подозрения – всего лишь плод его воображения. Поставив стакан на пол, он вновь посмотрел на Сону. Он прекрасно знал, что в японской культуре не принято смотреть кому-то прямо в глаза, ведь это воспринимается как агрессия или попытка доминировать над собеседником, что создает ненужное напряжение. Ни-Ки должен придерживаться воспитания и традиций, быть сдержанным, но он не хотел, он упрямо выжидал.        Хен, наконец, посмотрел в его сторону и, столкнувшись с пронзительным уверенным взглядом японца, застыл. Почему он так зол? Что случилось? – думал Сону, рассматривая напряженное лицо макнэ. Почему ты не отворачиваешься? Ты же всегда так делаешь! – негодовал внутри себя младший, ведь хен неотрывно смотрел на него, отвечая на его «вызов». Внутри Ни-Ки разгоралось пламя, друг смотрел на него с обеспокоенным видом, явно не стесняясь и не стыдясь своих чувств. А значит – никаких чувств и не было. Он был прав. Но тогда почему на душе так тяжело? Почему стало так обидно? Почему он чувствует себя преданным? Отвернись! – мысленно приказывает он другу, – отвернись, ты же этого хочешь.        Сону, словно услышал его и тут же опустил взгляд на стакан в своих руках. Ни-Ки больше ничего не понимал. Он, не думая потянулся за бутылкой, наполнил себе еще один стакан и сразу осушил его. Ты издеваешься надо мной. Что происходит в твоей голове? Что ты на самом деле чувствуешь? Скажи. Что так сложно, да? – его мысли стали путанее, а взгляд менее четким. Макнэ понял, что выпил больше, чем планировал, не справился с собой. Отмахиваясь от шуток друзей и натягивая легкую улыбку, он притворялся, что все отлично. За этими улыбками скрывались обида и злость, но на кого? Разве его кто обидел? На кого ему злиться? Алкоголь не развязал ему язык, но руки как будто не слушались его. Он выпил еще стакан, даже не замечая этого. Он уже не понимал себя и своих желаний. Что ему нужно прямо сейчас: ответы на свои вопросы? А что он хочет услышать? Чувствует ли Сону к нему что-то? Или почему он молчал? Или он хочет услышать, что весь этот бред ему просто приснился? А почему я не спросил раньше? Черт, как же сложно, как все это неудобно и не вовремя, – голова уже начала идти кругом. Вдруг Ни-Ки заметил, как Сону поднялся с дивана и вышел из комнаты. Проследив за ним пьяным взглядом, макнэ, недолго думая, тоже поднялся и пошел следом. Надо поговорить. Хен пошел к себе в комнату, забрал косметичку и спустился по лестнице, направляясь в ванную, что находилась на этаж ниже. По слабо освещенным коридорам Ни-Ки бесшумно шел за ним следом. Нам нужно поговорить, просто поговори со мной, – повторял он одно и тоже. Как только Сону скрылся за дверью ванной, макнэ силой дернул дверь на себя, не давая старшему опомниться. Он заходит в комнату, отталкивая Сону внутрь и запирает дверь изнутри. – Теперь ты мне все расскажешь. – Ты про что? Что случилось? – отвечает тихий голос. – Ты втрескался в меня? Говори да или нет! – голос Ни-Ки пропитан агрессией, а взгляд ненавистью, как казалось Сону.        На самом деле, Ни-Ки был сильно пьян и уже плохо контролировал эмоции. Ему было важно услышать правду. Ты все знаешь. Не в силах признаться, и даже посмотреть Ни-Ки в глаза, Сону смотрел прямо перед собой, устремив взгляд на шею друга, показывая свою слабость и уязвимость перед ним. Он сильно нервничал и не знал, что сказать, но отрицать было глупо и уже поздно. Тревожность завладела им. Щеки запылали, сердце бешено заколотилось в груди, живот неприятно скрутило, а из рук выпала косметичка, с глухим звуком ударившись о кафель. Наконец, старший, не поднимая глаз, кивает головой, молча отвечая на вопрос. Да, – понимает Ни-Ки.        Кровь закипает в венах, стремительно разливая по телу волну жара и ярости. Почти полностью потеряв над собой контроль, он толкает Сону к ближайшей стене, подходит совсем близко и упирает руки по обе стороны от его головы. Он получил, что хотел, теперь он все знает. Можно успокоиться? Нет. Больше нет никаких тайн. Должно же стать легче? Нет. Все мысли словно испаряются, в голове чистый лист. Желание – вот, что управляет им прямо сейчас. Оно отключает все остальные чувства, отрезает все пути отхода, запирает все двери. Обратной дороги нет, только вперед. Остается лишь повиноваться.        Наверху все еще слышны приглушенные звуки веселья друзей, неинтересный слабо слышный шум, как от телевизора, включенного на фоне в другой комнате. Тяжело дыша, макнэ пристально смотрит в испуганные глаза хена, а затем, задержавшись на его губах, взгляд снова возвращается к глазам, будто спрашивая разрешение и ища в них согласие. Сону же, затаив дыхание, просто ждет. Ни-Ки отдается порыву своего желания забыться и потеряться в удовольствии, почувствовать себя любимым и нужным.        Их губы соприкасаются. Сначала Ни-Ки неторопливо пробует хена на вкус, но быстро привыкнув, увеличивает напор, настойчиво проталкиваясь глубже своим горячим языком. Это поступок вырывает из Сону первый тихий стон. Он резко распахивает глаза, но видит, что макнэ не замечает этого и продолжает свои бесстыдные манипуляции, от которых хен чувствует мощный прилив энергии ниже пояса.        Он закрывает глаза и вливается в поцелуй, не веря, что все происходит не во сне, а наяву. Ощущать его внутри – что-то невозможное, неестественное, но чертовски приятное, такое правильное и все равно недостаточное. Ему мало. Жадность пускает корни в его сознании, вытесняя все ненужное, рациональное и здравое куда дальше. Желание обладать им целиком и полностью затмевает рассудок и придает смелости. Он обнимает макнэ за шею, притягивая ближе и проскальзывая своим языком ему в рот.        В эту секунду Ни-Ки отстраняется от друга всего на миг глотнуть воздуха и, не взглянув ему в глаза, сильнее вдавливая его своим телом в стену, вновь припадает к его губам, сминая их. Его руки находят шею Сону, пока тот осторожно обнимает макнэ за талию. Их языки переплетаются в торопливом и влажном поцелуе. Ни-Ки немного оттягивает нижнюю губу хена, слегка прикусив ее, а затем мягко посасывая, успокаивает нежную кожу. В каждом прикосновении читалась трепетность, каждый их стон был пропитан искренностью, а из каждого укуса сочилась страсть. Каждый их взгляд, объятие, поворот головы кричали громче любых слов. Ни-Ки издает тихий стон, почувствовав напряжение старшего, упирающееся ему в живот.        Они вновь отрываются друг от друга с тяжелым, громким дыханием. Рассматривают свои раскрасневшиеся лица, опухшие, блестящие от слюны губы. Сону ощущает легкую, но приятную боль в травмированной от укуса губе. Ни-Ки встречается с испуганными глазами друга и чувствует его дрожащие руки на себе. Секунда, и снова губы и зубы Ни-Ки терзают несчастного Сону, спускаются ниже, к подбородку, затем к шее, покрывая ее быстро краснеющими засосами и новыми укусами. Сону, поглаживая спину друга, неосознанно начинает шептать между стонами его имя. Младший возвращается к губам хена, попутно запуская руки под его рубашку, давая сигнал, что она на нем лишняя. Чувствуя руки Ни-Ки, блуждающие под его одеждой, Сону кажется, что его тело будто плавится от этих прикосновений.        Парни прерывают поцелуй и одновременно начинают стаскивать одежду друг с друга. Как только черная майка Ни-Ки и голубая рубашка Сону оказываются на полу, старший снова осторожно обхватывает шею макнэ своими ладошками и тянется к нему, оставляя на его губах, щеках и шее короткие, легкие поцелуи, так сильно контрастирующие с теми болезненными, что оставил на нем Ни-Ки. Как же Сону хочется зацеловать его всего, без похоти и грязи, неторопливо и нежно, вкладывая в каждый поцелуй всю свою душу и любовь. Но у опьяневшего Ни-Ки другое на уме.        – Хен, – макнэ отбрасывает его руки и отталкивает парня, не желая продолжения этих нежностей.        Он толкает старшего к столику с раковиной и резко разворачивает его спиной к себе. Сону упирается руками в столик и уже хочет повернуть голову назад, желая спросить друга что он делает, но не успевает. Он замирает, как только слышит звук расстегивающейся молнии на джинсах, а затем шуршания за спиной.        Торопливые, но упрямые руки макнэ уже подобрались к паху Сону и резко дернули его штаны вниз, стягивая их вместе с нижним бельем. Хен вздрогнул и тихо пискнул, отвечая на действия друга. Ни-Ки выпрямился и прижался к Сону всем телом, тогда и стало понятно, что он уже тоже был возбужден.        Сону очень хочется видеть лицо Ни-Ки прямо сейчас. Он не выдерживает этой пытки быть так близко и так далеко одновременно, он резко поворачивается к нему всем телом, хватаясь за широкие плечи. Рассматривает его напряженное лицо пару секунд и тянется к его губам, таким горячим и мягким. Ни-Ки отвечает на поцелуй, но быстро разрывает его. Он снова отворачивает хена от себя и наклоняет его над столиком, надавив ладонями ему на плечи и проводя ими вниз по спине.        Сону молча ложится на холодный стол, инстинктивно разведя ноги в стороны. От волнения и предвкушения его тело пробирает дрожь, а ему самому кажется, что он слышит биение собственного сердца. Закрыв глаза и положив голову на гладкую поверхность, он не видит Ни-Ки, но слышит, как тот достает что-то из ближайшего ящика. Через пару мгновений макнэ возвращает влажные, скользкие руки на талию друга и, прижавшись к нему вплотную, их тела соединяются.        Макнэ застывает, давай себе и хену привыкнуть к новому ощущению друг друга. Сону открывает рот ахая от этого чувства, резко охватившего все его тело, не понимая нравится оно ему или нет, пока Ни-Ки не начинает плавные движения внутри него. Двигая бедрами, младший сильнее вжимает хена в стол, от чего тот начинает скрипеть, а зеркало на стене – дребезжать. Сону впускает его в себя еще глубже и начинает чувствовать новый прилив удовольствия в самом низу. Ему так хочется дотянуться рукой и довести себя до самого пика, осталось совсем немного, но Ни-Ки не дает ему этого сделать. Он сильнее надавливает одной рукой на спину друга, другой же придерживает того за бедра, продолжая двигаться. Сону выгибается в спине, подаваясь на встречу движениям младшего, подстраиваясь под него.        Отражаясь от стен, по ванной раздаются громкие шлепки двух соприкасающихся тех, а еле сдерживаемые прежде вздохи и мычания уже перетекли в стоны, граничащие с криками. Одна рука Ни-Ки, словно змея, обвивает торс Сону, задевая чувствительные соски, поднимает его со стола и прижимает спиной к груди, второй рукой он крепко зажимает хену рот, заглушая все звуки. Тихие стоны все равно долетают до его ушей, тем более что сам он лбом прижимается к его плечу, не переставая двигаться.        Руки Ни-Ки обжигали каждый участок тела, которого касались, а цветочный запах его волос окутывал Сону, перебивая перегар, что давно заполонил комнату. Чувствуя приближающееся удовольствие, макнэ начинает быстрее и яростнее вбиваться в податливое тело, а сам не замечает, как из его рта вылетают тихие стоны. Чтобы заглушить их он кусает плечо друга, больно впиваясь в него зубами. Сону отвечает на это сдавленным криком в руку Ни-Ки.        Слишком увлекшись, друг другом они не сразу услышали звуки дергающейся ручки двери, за которыми послышались стуки. Парни не остановились, наплевав, что кому-то сейчас очень срочно нужно в ванную. Вокруг них сейчас никого нет, внешний мир покинул их, рассыпался на миллионы крошечных песчинок, оставляя их только вдвоем.        За дверью стоял Хисын и нервно дергал ручку, злясь на того, кто по ту сторону не дает ему зайти. После выпитых стаканов, которым он потерял счет, ему срочно понадобилось в туалет, попасть в который была, видимо, не судьба.        – Откройте, сколько можно, – проговорил он недовольным голосом и начал громко тарабанить по двери кулаками, – откройте, блять, дверь!        Сону повернулся на звук с округленными от страха глазами и посмотрел на Ни-Ки, тот отворачивая голову от двери взглянул на хена и продолжил двигаться, глядя ему в глаза. Его горячее, учащенное дыхание щекотало щеку Сону, а рука заскользила по его груди, поглаживая, успокаивая. Старший расслабленно прикрыл глаза и, снова повернув голову назад, потянулся за еще одним поцелуем. Под настойчивые непрекращающиеся стуки, их губы слились в очередном рваном от непрерывных толчков поцелуе. Хисын, сдавшись, пнул дверь и ушел справлять нужду в другое место, оставляя парней в покое.        Оторвавшись от старшего, Ни-Ки схватил его за шею и развернул его лицо к зеркалу. Сквозь пелену, застилавшую взор, Сону рассмотрел на запотевшем стекле свое отражение. Ни-Ки заставлял его смотреть на себя в таком виде, на свое искаженное удовольствием лицо, прилипшие ко лбу взмокшие волосы, рассеянный взгляд, приоткрытый рот, из которого непрерывно доносились стоны и шепот имени друга. Капельки пота хаотичными узорами стекали по их лицам и груди, попадали на тела друг друга, смешиваясь между собой. Сону, смотря на отражение Ни-Ки в зеркале, не стесняясь, прижимается к нему ближе, запускает пальцы в его мокрые волосы и сжимает посильнее. Макнэ сдавленно выдыхает ему в затылок. Чувствуя надвигающуюся дрожь, он ускоряет темп, а затем снова толкает хена вниз, наклоняя к столику. Сону снова ощутил контраст неприятного холода гладкой поверхности спереди и сводящий с ума жар тела, прижимающегося сзади.        Он чувствует, как член внутри него уже пульсирует и наполняет его теплом. Ни-Ки кончает с протяжным стоном, уткнувшись другу в шею, и выходит лишь несколько секунд спустя. Хен, все еще одной рукой держится за столешницу, а второй торопится скорее довести себя до разрядки. Преследуя свое удовольствие, которое было уже так близко, он резкими движениями быстро доводит себя до оргазма, что волной прокатывается по всему телу, ударяя в голову и лишая сил. Он опирается руками на столик, ища в нем опору, чтобы не упасть.        Сону все же медленно сползает на холодный пол, не в силах больше стоять. Пытаясь унять тяжелое дыхание, он поворачивает голову в сторону Ни-Ки и увидел его так же сидящим у стены. Он уже натянул свои джинсы, но не успел застегнуть их и остался сидеть с голым торсом, облокотившись о стену. Хен, вдруг застеснявшись своей наготы, тоже принимается торопливо одеваться, позабыв, что сначала стоило бы сходить в душ.        Пару минут они так и сидят, пытаясь отдышаться, не говоря ни слова и смотря куда угодно, но только не друг на друга. У Сону в голове поднимется ураган мыслей: он не соображает, что только что произошло и как вообще это возможно. Это так похоже на те сны, что снились ему чуть ли не каждую ночь.        Может это тоже неправда, мне это снится, – думает он, смотря вниз и теребя пальцами край рубашки, – слишком хорошо, чтобы быть правдой, не понимаю, что происходит…        – Хен, – прерывает его мысли низкий голос.        Сону, смотрит на друга, осознавая, что все, что произошло и то, что он сейчас видит – правда.        – Хен, – я…прости, я не знаю, что на меня нашло, черт, – он потянулся за футболкой. Надевая ее, он продолжает:        – Как-то все быстро получилось, я просто хотел…не знаю, проверить, короче… ты как?        – Нормально.        Ни-Ки ухмыляется:        – Я, наверное…мне вдруг захотелось…попробовать, проверить какого это.        – Я понял, я подумал, что ты, что мы…        – Нет, – прервал макнэ, – нет, я не хочу…не хочу больше это обсуждать, забудь. Нет никаких нас, – почти шепотом добавил, – нас нет.        Сону вновь поднял на него грустные, полные слез, глаза.        – Забудь, ничего не было. Я просто перебрал…ты тоже. Ничего не было, – недовольно хмурясь, Ни-Ки поднялся и, избегая взгляда старшего, вышел из ванной, оставляя Сону одного на едине со своими мыслями, что разъедали его душу.       

***

После того случая прошло пару недель. Шоу, что они снимали в те дни должно было выйти только через несколько месяцев, ведь они создают много контента на месяцы вперед, работы у них всегда полно: тренировки, репетиции, тренировки, съемки, тренировки. Они забирали все силы, все время, отдавая взамен лишь сильную усталость и боли во всем теле от перенапряжения. Работа стала рутиной, высасывая все соки и радость, из-за чего настроение у парней в последнее время на нуле, у всех, а в особенности – у Сону.        Из той поездки он вернулся совсем расстроенный, ни с кем почти не разговаривал, отказывался от посещения кафешек и развлекательных мероприятий, куда парни убегали, когда получалось найти время. Вместо этого он сразу после работы уходил в свою комнату и проводил вечера в одиночестве. Как бы друзья его не уговаривали, он, бросив короткое «спасибо, не хочу», закрывал дверь в свою комнату, прятался там ото всех.        Тренировки и совместные ужины стали для него сущей пыткой – рядом находился он. Ни-Ки.        Сону было тяжело находится рядом с ним. Каждое его слово, каждый взгляд, все напоминало о той ночи и унижении, что он испытал. Нахождение рядом с ним в одной комнате приносило ему, казалось, физические страдания. Он очень стеснялся подходить к нему, разговаривать, просто смотреть ему в глаза. Он ненавидел себя за чувства, что разрушили их дружбу.        Если бы он не узнал, ничего бы не случилось, все было бы как раньше.        Брошенный, отвергнутый, пристыженный, втоптанный в грязь, но самое болезненное – все еще безнадежно влюбленный. Его чувства были растоптаны той ночью самым близким для него человеком, но не были уничтожены. От них не убежать, не заглушить, не забыть, все тщетно. Их не убили даже те ядовитые слова, с которыми Ни-Ки оставил его одного на холодном полу после того, как использовал ради удовлетворения своих потребностей и любопытства, потешил свое эго.        Его любовь не угасла, а стала для него болезнью, что медленно и мучительно убивала его изнутри.        Оставаясь один, он либо читал что-то, либо бесцельно листал ленту в соц. сетях, сохраняя себе рилсы с Ни-Ки, как и раньше. Однако, порой в какой-нибудь дождливый вечер он выходил на прогулку. Иногда ему составлял компанию Сонхун (раньше был и Ни-Ки), но чаще он был один. Он любил дождь и прежде, но в последние месяцы он полюбил его еще больше, особенно в ночное время, когда тебя никто не замечает, не узнает, не бежит за тобой, снимая на камеру или прося дать автограф. Спокойствие, тишина и умиротворение.        В этот раз он вернулся с очередной прогулки и столкнулся в коридоре с макнэ. Они неловко переглянулись и когда Сону спешно побежал к себе, Ни-Ки вдруг заговорил:        – Где ты был?        Сону обернулся и посмотрел на друга. Внутри вдруг зародилась надежда, надежда на что-то светлое.        – Гулял.        – Поздно уже. Ты бы взял охрану что ли.        – Возьму.        Ни-Ки тихо засмеялся, но когда увидел поникший взгляд Сону, продолжил:        – Подожди.        – А?        – Ты последнее время сам не свой, я же вижу. Это из-за меня, да?        Старший округляет глаза, он так боялся этого разговора, надеялся, что он никогда не состоится, ведь Ни-Ки сказал ему все забыть. Он опускает глаза, смотря себе под ноги и кивает.        – Не стоит. Пожалуйста, пойми, ты ходишь словно тень, ни с кем не общаешься, ты совсем потерялся. А я не хочу тебя терять, ты мой милый друг, и я…я, – он запнулся, не зная какие слова подобрать и, почесав затылок и отводя взгляд, произнес, – то, что произошло - это ошибка. Она ничего не должна менять. Не думай об этом. Сону хен, ты слышишь меня?        Сону было очень приятно внимание Ни-Ки, он снова думает о нем, переживает, проявляет заботу. Ты самый лучший, такой хороший, милый, чуткий, – проносится в мыслях.        – Я в порядке, Ни-Ки. Ты всегда так беспокоишься обо мне, – он улыбается, глядя на него, еле сдерживая слезы счастья, что не потерял его.        – Кто, если не я?        – У меня много вариантов.        – Хочешь заставить меня ревновать? – младший осекся, поняв, всю неловкость ситуации и двусмысленность этой фразы.        – Нет, хочу забыть, – пряча катящиеся по щекам слезы, хен быстро разворачивается и уходит в комнату, оставляя Ни-Ки в полном недоумении.        Макнэ чувствовал вину. Он бросил его в таком уязвимом положении тогда, это было ужасно. И теперь он видел, как Сону плохо.        Из-за меня. Зачем я это все… Он такой чувствительный, ранимый, он переживает, а я с ним так…жестоко.        Он понимал, что нужно вытаскивать друга из этой трясины страданий. Никто больше не знает, что случилось и не сможет помочь. Никто, кроме меня. Он решил откровенно поговорить с ним, но не представлял как.        На следующий день он весь вечер искал Сону после ужина, но того нигде не было, в его комнате был только Сонхун. Ни-Ки зашел ко всем остальным, всех спросил, но нигде не нашел. Он понимал, что для ночных прогулок было слишком поздно, надо искать в здании.        Где ты?        Ни-Ки проверил последнее место, где мог спрятаться его друг. Он поднялся на крышу.        Макнэ увидел его. Он сидел на самом краю, свесив ноги вниз и смотрел на ночной город. Ни-Ки тихо подошел немного ближе и позвал его. Хен обернулся:        – Ты как здесь оказался?        – Это я у тебя хочу спросить! – младший был недоволен, он подошел еще ближе, – ты что здесь делаешь?        – Наслаждаюсь звуками города.        Ни-Ки подошел к нему совсем близко.        – Почему меня не позвал?        – Я думал, ты не захочешь, – ответил взволнованный голос.        – Ты меня так хорошо знаешь? Ты так уверен в том, как я поступлю?        – Не знаю…        – Вот, ты не можешь знать, что у меня в голове, даже я сам…не знаю иногда.        После затянувшегося неловкого молчания, Ни-Ки спросил:        – Сону, ты не хочешь меня видеть? – он решил не тянуть.        – Нет, хочу.        – Так обернись, не очень-то приятно разговаривать со спиной.        Сону, подумав несколько секунд, поворачивается и спрыгивает с бортика на крышу, оказываясь прямо перед Ни-Ки. Набравшись смелости, он посмотрел на него снизу вверх.        – Так лучше.        – Что ты хочешь?        Ни-Ки всматривается в глаза другу, а затем виновато опускает голову. Он медленно протягивает руку вперед, надеясь, что хен подаст свою в ответ. Он так и делает. Беря его маленькую руку в свою и переплетая пальцы, макнэ улыбается и садится на крышу. Прислоняясь к бортику и притягивая Сону за руку, он вынуждает его сесть рядом. Ни-Ки разъединяет их руки и, глядя прямо перед собой, начинает говорить:        – Я не хочу, чтобы все так закончилось.        Сону смотрит на лицо Ни-Ки, красиво подсвеченное лунным сиянием, что ярко подчеркивало его острые скулы и аккуратный нос. Два колечка в ухе блестели словно крохотные звезды и бросали блики на его длинную шею, где отчётливо выступал кадык и соблазнительно двигался, пока Ни-Ки говорил. Сону перевел взгляд на его руки, что лежали на коленях.        – Мне жаль, что так вышло. Я не хотел тебя обидеть, я не понимал, что делаю, то есть не до конца, я был пьян и не контролировал свои…себя. Я не оправдываюсь, просто мне правда очень стыдно.        Сону молча слушал, пока макнэ продолжал:        – Я думал, что забуду, но не могу. Я чувствую, что мы отдалились и это очень хреново. Я вижу, что сделал тебе больно. Прости. Я хочу снова быть твоим другом.        – Ты мой друг. Я очень рад, что ты есть у меня.        Ни-Ки поворачивает голову в его сторону, а Сону снова смущенно опускает взгляд на его руки.        – И я не обижаюсь, то есть, мне было очень неприятно, да, но я сам во всем виноват, – он горько улыбается, – я…я бы очень хотел просто дружить, чтобы все было как раньше, но не могу, – слезы катятся из глаз, заставляя его голос дрожать.        Ни-Ки обнимает хена одной рукой, а второй поглаживает по спине.        – Ш-ш-ш все хорошо, все хорошо, поплачь.        Тихо всхлипывая, Сону продолжает:        – Ты не понимаешь, ты мне нравишься, очень, не как друг, и я не могу ничего сделать, – слезы будто душат его, мешая говорить.        – Тихо, тихо.        – Я не могу, не могу, не могу. Мне так тяжело, так тяжело это контролировать.        Ни-Ки, прижимая хена к себе и положив подбородок ему на голову, продолжает успокаивать его, покачивая из стороны в сторону, словно убаюкивая.        – Я хочу, чтобы все было как раньше. Помнишь, мы были еще детьми, все было по-другому. Хочу вернуться туда, в то время. Хочу проснуться в 2020 году. Тогда жизнь ощущалась по-другому, было лучше, не знаю, как сказать, воздух был другой, солнце светило ярче, а сейчас, тускло. Вся жизнь стала серой и тусклой.        – Наверное, так у всех случается. В какой-то момент кажется, что жизнь поменялась навсегда и мы никогда не сможем больше вернуться в то беззаботное время, где было хорошо, где было это солнце. Для меня это время закончилось, когда я приехал сюда. Я каждый день убеждаю себя, что привык, что это мой новый дом и да, это теперь мой второй дом и вы – моя вторая семья, но…        Сону вылезает из объятий Ни-Ки и заинтересованно смотрит на него. Ни-Ки уже очень давно не говорил о своих переживаниях и тоске по дому. Младший улыбается, глядя на луну.        – Но я тоже вспоминаю дом, то время, людей. Все так поменялось с тех пор, я скучаю.        Он опускает взгляд:        – Я сегодня слишком много болтаю, Сону хенни.        Они оба тихо смеются и продолжают греться в объятиях друг друга.        – Это пройдет. То, о чем ты говоришь, что ты чувствуешь ко мне. Все всегда заканчивается рано или поздно, поверь мне, и это тоже пройдет. Просто нужно время.        – Да, я знаю, я жду.        – Не надо ждать, нужно жить. Живи для себя, для своих близких, для нас в конце концов. Отдавай себя тому, что вдыхает в тебя эту жизнь. Все будет хорошо. Ты же не думаешь сдаваться, правда?        – Не думаю, – отвечает Сону, уткнувшись Ни-Ки в плечо.        – Ну вот, молодец. Мы идем спать сегодня?        – Может посидим еще немного. Тут красиво.        – Окей, люблю смотреть на луну.        – Да, я тоже.