Все потом

      Все началось с.... С еще одной стертой мультивселенной и единственным выжившим жителем. Рассудок давно покинул это существо, но жизнь предложила начать все с чистого листа. Однако, будет ли это так просто?...

***

      Снежинки, словно малюсинкие клочки ваты, падали на, увиличивавшиеся с каждой белой звёздочкой, сугробы. Деревья, уже покрытые вечной зимней магией, казались полностью белыми и замерзшими. Приглушённый свет сумерек падал на замерзшую листву создавая зловещие тени, в которых можно было увидеть свои самые страшные кошмары. Белую дорожку, идущю прямо от, казалось, вечно закрытой, двери в руины, прерывал, хрустящий от любого груза, старый деревянный мост. Где-то вдалеке виднелись единственные теплые оттенки. Приближаясь к ним можно было заметить не менее старую, чем мост, табличку "добро пожаловать в сноудин". Городок встречал теплотой от огней этого комфортного места. Небольшие деревянные домики веяли заботой их хозяев, готовых накормить и позаботиться о гостях, поситивших их.       Конечно, в этой мультивселенной подобных городов было сотни, если не тысячи. Конкретно этот был еще одним пацифиским ответвлением дружелюбного андерсвапа. Молодой небольшой мирок только начал развиваться, начиная свою историю. Вдохновленный создатель продолжал творить и добавлять детали в свое творение. Однако сегодня у этой вселенной была иная судьба...       Резко, умиротворённая атмосфера сноудина, была прервана. Первое что услышали монстры, был сильный грохот, как потом оказалось, это был одним рывком вырванный кусок леса. Затем пару взрывов, на месте которых подлетали голые стволы деревьев. Из-за снегопада жители не сразу увидели всего масштаба разрушений. Крики подхватили все существа, оказавшиеся рядом. Вакханалия пошла полным ходом, когда жители увидели виновника хаоса. Чернокостный скелет захватывал всё и всех вокруг и разрезал жесткими нитями. Орудия разрушения бесконечно тянулись прямо из глазниц глючного. Убийца с удовлетворением наблюдал за результатом своих действий. Однако по одному и тому же сценарию прекращать беспорядок пришла вечная заноза разрушителя.       — Эррор, не трогай эту вселенную, она сокровище создателей — прервал своей фразой защитник вселенных, которой хватило чтобы в одно мгновение переменить на себя всё внимание.       — отвали, ублюдок - после этой фразы произошла атака на раздражителя, от которой художник увернулся, хоть и чуть не попался. Сегодня глюк был не в настроении, хотя нет, он был в ярости!!       Инк это понял после еще нескольких быстрых и неожиданных атак, которые чуть не принял на свое бездушное тело. Хранитель быстро разорвал дистанцию и настроился на нелёгкий бой. Ему на это дали всего пару мгновений, эррор быстро создал пару гастер-бластеров, которые нацелились на художника, инк мгновенно опомнился и избежал их лучей, но тут же в него попала красная кость, хоть она лишь немного ослабила его. Пришло время атаковать инку. Художник на ходу отправил противнику несколько чернильных костей. Глючный, будто не замечая ответную атаку, легко увернулся и применил свои чудо-нити.       Ледяной воздух со снегом прибавлял как и атмосферы, так и неудобств обоим. Эррору, с его не самым лучшим зрением и инку, которому от ветра иногда прилетало в лицо собственным шарфом, так и еще чернила в таких погодных условиях стали менее податливыми.

***

      Бой был несложным для эррора, отчасти из-за вспышки сильного гнева, но довольно сложным для инка. Глюк почти не получил ранений, зато художнику пришлось несладко. Инк уже не раз хрустел костями, одежда, а точнее то что от нее осталось, была в чернилах, а несколько ребер с лёгкостью отлетели,силы и магия были на исходе. Конечно, можно было применить красный тюбик, но чернильница до конца не хотел этого делать. Ведь каждый раз под действием этого цвета он был буквально не в себе. Не замечая ничего вокруг кроме противника, он сам мог нехило усугубить состояние места, где происходил бой. И по этому ему максимально не хотелось идти на крайние меры.       Глючный бластер увел внимание инка, и пока художник отвлёкся на него, уже уворачиваясь из последних сил, глюк воспользовался этим и словил инка в сеть из прочных нитей.       — попался — с безумной улыбкой произнес разрушитель, он медленно будто с издевкой подошёл к жертве, как паук с своему обеду, запутавшимся в паутине, встал почти вплотную к измученнуму хранителю, смотря прямо в душу, которая у инка отсутствовала. По его взгляду уже была понятна дальнейшая судьба творческого санса, которая не предусматривала хеппи энда.       Да, все знают что хранитель бессмертен, в том числе и эррор, но инку все равно было не приятно умирать. Конечно, кому это понравится, сильнейшая боль и осознание после оживления, но все это было не особо важно для художника, за что он реально беспокоился, так это за судьбу беззащитных альтернативных вселенных. Пусть у него есть и команда, но без него они не смогут противостоять безумному разрушителю. Дрим, хоть и был достаточно силён, но не обладал быстрой регенерацией и бессмертием в крайних случаях. Да и еще и охранял и без того нестабильную часть позитивных эмоций от своего не менее сильного брата. А блу... А блу это блу. Или из-за оптимистичности его мира, или из-за гиперопеки брата жизнерадостный скелетик был недостаточно холоден и жесток для битв в одиночку, да и еще в некоторых сложных битвах помимо вселенной защищать приходилось еще и его. В общем на друзей надеяться было бы слепым решением. Облегчало ситуацию только достаточно четкий, вплоть до часов, срок смерти. Две недели. Не так уж и много, но для эррора этого было достаточно чтобы разрушить пару альтернатив.       Однако художник и не понимал всей значимости и полезности этой "злой" миссии. Что все нестабильные и маленькие миры могут мешать развитию более развитых вселенных. Хоть инк почему-то и не замечал что эррор разрушает только их и не трогает большие и важные миры. Но глюк и не пытался донести истинного смысла до хранителя. Знал что не поймет, возможно высмеет, назовет психом с голосами в голове, продолжит защищать "ошибки" и не давать мультивселенной развиваться. Но иногда эррор все же намекал на свою значимость, это было бесполезно. Хранитель каждый раз, то не понимал почему глюк так думает, то просто игнорировал его слова...       — эррор, давай договоримся — зашуганно и из последних сил сказал проигравший, все же надеясь на помилование.       — ну уж нет, мудак. — возразил чернокостный.       — тогда может станем друзьями? — с последней надеждой спросил художник.       — каждый раз, просто каждый гребанный раз! Ты глухой или больной? Или может в пустоте тебе забыли помимо души еще и мозги запихнуть? — гневным голосом прорычал разрушитель, — еще раз повторяю, мы будем друзьями НИКОГДА, а ты всегда задаешь мне этот ебаный вопрос после каждой битвы — с раздражением продолжил победитель, уже готовясь услышать оглушающий крик, а затем и двухнедельное молчание хранителя. Как можно будет без всяких проблем уничтожать небольшие аномалии, отравляющие своим присутствием другие, более развитые миры и проверять на прочность более менее стабильные вселенные. И чтобы инк ему еще сильнее не надоедал натянул нити сильнее.       Художник сразу понял прозрачнийший намек, заткнулся и зажмурил свои разноцветные глазки, предвещая уже неизбежную смерть. Представлял как после воскрешения ему озвучат длинный список разрушенных вселенных, как не меньше недобитых вселенных будут нуждаться в восстановлении, как узнает что чаши эмоций вновь пошатнулись и прибавилась к негативной стороне.       — ну что ж, увидимся через полмесяца, радужный мудак — с этими словами разрушитель стал сильнее натягивать нити смерти, которые все сильнее врезались в кости, и слышать всхлипы и стоны боли.       Но вдруг, произошло неожиданное, то что никто из них не смог бы представить...       Следующие что инк услышал, это странный звук, похожий сначала на что-то летящее, а потом будто режут верёвки, причем сразу несколько и в одно мгновение. А потом он почувствовал резкое облегчение и упал на землю, словно эррор его отпустил, но сразу осознал что это было не по воле глюка.       Хранитель мгновенно открыл глаза и судорожно осмотрелся. То, что он увидел еще на несколько минут его обездвижило от шока...       Глючный уже не был заинтересован художником, он находился уже намного дальше от него и смотрел на новый объект внимания, стоящий перед ним.       В пол оборота к шокированому хранителю стоял незнакомец. Явно какой-то санс. Но инк никак не мог его вспомнить. Неизвестный был одет в коричневый плащ с капюшоном и с оранжевыми рисунками по краям, бежевую однотонную футболку, оранжевые спортивные штаны с множеством карманов разного размера и зелеными полосами по бокам, черные шнурованные ботинки, а на шее кулон в виде звезды сохранения. В руках он держал двойной топор причудливой формы, на рукоятке которого виднелась очень красивая резьба, напоминавшая узор на плаще. Видимо, с помощью его инка и освободили. На кистях рук красовались тактические перчатки без пальцев. Санс на вид был немного выше классика. Лица не было видно, хотя можно было бы рассмотреть нижнию его часть, но она была спрятана под черный снуд. Однако, необязательно было видеть глаза чтобы почувствовать пристальный взгляд, который явно смотрел в сторону эррора.       Глюк тоже понял что смотрят прямо на него и, видимо, даже знал кто.       — ты еще что тут забыл?! — с гневом и нескрываемым удивлением прорычал разрушитель. Но ему ответили недолгим молчанием. После санс телепортировался прямо к противнику и обнажил топором левую руку эррора. Глючный сразу разорвал дистанцию и принял вызов, начав бой.       — звезды — шепотом пробубнил изнемжденный художник и почти сразу упал на спину. Остатки костей ломило от боли, под хранителем быстро появлялась лужа чернил, которая сразу впитывалась в снег, остатки сил инк тратил на поддержание сознания, но получалось у него это недолго, и чернильница потерял сознание. Последнее что он помнил только приглушенные звуки взрывов, рвущихся нитей и гневные возгласы уже не раз раненого разрушителя.

***

      Сквозь обморок и сильнейшую боль хранитель немного очнулся. Он чувствовал как на его череп падают и сразу же таят, будто от растворителя, снежинки. Ветер немного утих, но все еще неприятно морозил обнаженные кости. Боль не стихала, проходя волнами через ломаные кости. Из-за слабости он был не в силах открыть глаза. Однако через незащищяющий щит страданий инк почувствовал как его ощупывают, будто осматривают травмы. Тот, кто осматривал ругался сквозь зубы каждый раз находя серьёзные ранения. После проверки повреждений, художник почувствовал как шарятся у него в карманах, остановившись на одном, где лежал телефон. Потом хранитель снова вырубился не в силах что-либо предпринять...

***

      Тяжесть в теле ощущалась огромным камнем. Каждая косточка болела от недавнего боя. В голове мелькали сцены вакханалии: пролетавшие в миллиметре красные кости, мелькающие черные бластеры и великое множество синих нитей, оплетающий все вокруг. Отвлекшись на это хранитель и не заметил что сейчас он лежит не на холодном снеге, а на чем-то очень мягком. Инк понял это только когда с большим усилием открыл глаза.       Первое что он увидел так это потолок, очень похожий был у него в спальне. Повернув голову он понял что находился у себя дома? Сначала художник еще пару минут это осознавал, находя все больше доказательств своей догадки. Вот его рабочий стол, шкаф, тумбочка на которой лежал пояс с красками, в углу стояла не менее потрёпанная, чем ее хозяин, бруми. Осматривая комнату, он не заметил как дверь в комнату открылась и из нее выглянул дрим.       — ты наконец-то очнулся, о звёзды, мы так перепугались, увидев твоё состояние — с этими словами хранитель эмоций поспешил к кровати с раненым другом, сразу отодвигая одеяло и проверяя не разошлись ли, затянутые лечебной краской, следы битвы.       — арх, а, привет, дрим — еле слышно сказал пострадавший, попытавшись сесть, чтобы поприветствовать друга, сразу же отсек эту идею из-за невыносимой боли при попытке пошевелиться.       — инк, не двигайся, твои раны еще не до конца затянулись, тебе следует еще отдохнуть — успокаивая художника и накрывая его обратно одеялом возразил дрим.       А тем временем в голове чернильницы всплыли моменты с незнакомцем. Хоть инк и не обладал хорошей памятью, но все альтернативные версии сансов хорошо запоминал. Да и похоже этот санс был путешественником по вселенным, иначе как объяснить то что он оказался в том мире, ведь он явно не походил на местного скелета. Очень странно. Честно, все эти вопросы не так сильно беспокоили его если бы не одно "но". Если судить по репликам разрушителя, после появления незнакомца, чернокостный знал его. Слишком странно. Инк решил сделать пометку в голове чтобы потом спросить об этом у знакомых, в том числе и у эррора. Но все потом.       — но перед этим надо покушать! — как всегда оптимистично воскликнул блу, выскочив из той же двери вместе с подносом, чудом не расплескав суп на нем.       — привет, блу — также тихо сказал художник. Он все еще был без сил для длинного разговора, так что эту тему он решил отложить.       — ну ты конечно заставил нас понервничать, в таком состоянии я тебя видел второй раз в жизни — с несподаемым беспокойством продолжал хранитель позитива, кладя ложку с бульоном инку в рот.       — ну простите меня, не расщитал силы — с легким сарказмом и все еще несподаемой слабостью пробормотал художник.       — ну ничего страшного, зато мы всё-таки успели вовремя! — с вечной жизнерадостью сказал блу.       — ну вот и все, отдыхай — мечтатель закончил кормить Инка супом. Еще раз, на всякий случай, дрим проверил стража на наличие изъянов лечения и оставил его в покое.

***

      Пугающе тихая и немного жуткая тишина после произошедшей трагедии стала нормой для этого места. Жухлая трава, редкие полусухие кустики, заброшенный разваливающийся город, в котором когда-то царил позитив, за исключением некоторых персон. И как вишенка на торте посередине всего этого стоял широкий старый пень. Возле которого когда-то красовалась каменная статуя, спрятавшая внутри себя последнее золотое яблоко.       Сейчас же эта статуя, и по совместительству единственный выживший житель этого мира, сидел на остатке древа чувств. Дрим часто проводил свободное время на нем. Чаще всего читая книги или делая какие-то записи в дневнике. А иногда просто сидел и осмысливал прошлое...       Житель дримтейла над чем-то думал, он уже не помнил о чем. Как вдруг телефон в кармане подал признаки жизни. Из-за ткани послышался короткий звон, словно кто-то ударил по колокольчику. Дрим немного удивился, так как обычно ему звонили. Его поситило плохое предчувствие. Мечтатель быстро достал потревожевшее его устройство и проверил сообщение. Ему могли написать всего два монстра, столько же номеров у него было записано. Хранителю позитива написал инк. Прочитав его, мечта быстро спохватился и сразу набрал второму номеру. Трубку быстро взяли.       — алло, дрим, привет! — своим обычным голосом поприветствовал своего друга свап санс.       — блу, срочно идем домой к инку, он серьёзно ранен и просит о помощи! — быстро сказал дрим и сразу сбросил звонок. На ходу создавая портал в пустоту, в которой жил хранитель.       Конечно, столь важное место было закрыто от чужой магии. Но были исключения. Инк разрешил доступ в свой дом только блу и дриму. Иногда, после битв с разрушителем хранитель был ни жив, ни мёртв и чтобы быть ближе к первому, друзья приходили подлечить его. Всего один звонок, можно было падать на первую попавшуюся поверхность. И знать что помощь уже в пути.       Выйдя из портала, хранителя позитива встретила пустота. Светлая ее часть была не такой уж и жуткой. В ней не было ни пола, ни потолка, ни стен. Словно белый лист бумаги. Однако, единственное яркое пятно в виде небольшого двухэтажного домика, там было. Деревянный дом, похожий на стандартную обитель скелетов братьев, располагался среди ничего. Вокруг жилища художника был низкий забор, за которым рос небольшой огородик. Парочку яблонь, грядки с клубникой, рядом росла всякая зелень, а пару квадратных метров было выделено на картофель. За всем этим художник иногда забывал ухаживать, но под пинки друзей всё-таки вспоминал. Забор не замыкался для входа, а перед самой дверью в дом стояла небольшая скамейка. Внутри сразу встречал длинный коридор, справа был вход в гостиную, слева в кухню. В гостиной посередине располагался диван, перед ним на стене висел телевизор, между ними находился небольшой кофейный столик. Кухня была средних размеров, небольшой кухонный гарнитур, холодильник и посередине круглый столик со стульями. В обеих комнатах было немаленькое количество растений разных видов. От небольших композиций из суккулентов до свисающих со шкафов причудливых лиан. Пройдя через коридор, можно было наткнуться на лестницу. На втором этаже было четыре комнаты. Спальня, гостевая комната, на случай если гости задержаться на несколько ночей, кладовая и конечно же мастерская. Комната хозяина дома тоже была небольшая. Двухспальная кровать(?), рядом тумбочка, в углу шкаф, неподалёку рабочий стол. Чаще всего там был небольшой беспорядок, так как у инка из-за работы было не особо много свободного времени, которое обычно он тратил на творчество. Гостевая имела такой же набор мебели, только с односпальной кроватью. Мастерская же была куда больше. Куча мольбертов разных размеров, широкий стол, пару стульев в разных частях комнаты, шкаф в потолок для материалов и готовых работ, на измазанном полу иногда валялись инструменты, стены тоже были испачканы, хоть и были чище пола, а один из углов был изолирован плёнкой для работы с аэрозольными красками. В ней художник проводил больше всего времени, даже иногда ненароком ночевал, не в силах дойти до более подходящего места. В целом интерьер дома был в теплых осенних тонах, создавая уютную атмосферу.       Сейчас же дрим наплевав на этикет, без стука ворвался в дом. Зайдя, он быстро стал искать пострадавшего хозяина дома. Обнаружив его в гостиной на диване. Заглянув в комнату взгляд быстро зацепился за иной объект на мягкой мебели. Сначала ему показалось что все не так уж и плохо. Однако подойдя ближе к хранителю, дрим ужаснулся. Художник раскинулся на диване без сознания, запачкав чернилами все, в радиусе нескольких метров. Больше двух третей костей были поломаны или вообще отсутствовали, некоторые жутко торчали из обрывков одежды. Череп покрывала сеть из трещин, из которой сочились чернила. За диваном лежала бруми, с трещиной по всему деревянному корпусу. Дрим, хоть и не мог блевать чернилами, но был не прочь попрощаться с сегодняшним завтраком. Еще немного потупив от шока, мечтатель быстро опомнился и вмазал себе. Боль мгновенно привела в чувства и призвала к действию. К этому моменту блу тоже был в пустоте и уже зашёл в дом.       — дрим, инк, вы где? — послышались шаги и вскоре в дверном проёме гостиной появился автор этих слов. Подойдя ближе к шокированному хранителю позитива, он словил не меньший шок.       — о звёзды — закрыв рот руками, шепотом сказал свап. Однако оба быстро спохватились и поняли что уже пару минут смотрят как их друг умирает. Блу быстро убежал за красками, а дрим начал быстро и неважно каким способом избавлять художника от тряпок, перед этим сняв органайзер с красками.       Вот уже в четыре руки, остановив потерю чернильной крови, альтернативные сансы замазывали раны и восстанавливали потерянные в бою кости, ни раз боготворяя исцелительные краски. И надеясь что они успели и хранитель не оставит их на две недели.       Однако у них не было времени на вопросы и раздумья по типу: "как в таком состоянии художник добрался до дома?", "почему он написал, хотя всегда звонил?" и "почему его не добил эррор?". Или может быть ему кто-то помог...?