Пропасть между нами

***

      Во время семейного отпуска, который проходил пару раз в год, Брэдли нашел тихий балкон и сел присмотреть за видом. Это могут быть Багамские острова, любой европейский курорт или пляжи на Ближнем Востоке. Суть одна и та же — роскошный отдых. Вдали играла умиротворяющая мелодия, и шумели волны. В другой стороне гудели люди, что-то обсуждая, изредка смеясь. И, наверняка, если очень хорошо прислушаться, можно было уловить грохот вилок и прочей посуды. Единственное незначительное наблюдение — это то, что сделать полный вдох грудью не было возможности. Из-за высокой влажности и тепла не получалось почувствовать улицу, как это могло бы быть в прохладную погоду, поэтому оставалось лишь ловить короткие потоки ветра. Солнце грело макушки пальм, цветы благоухали, вороны кричали. Да, именно вороны. Удивительно, казалось, что такие птицы могут жить только в прохладе. В этой атмосфере отдыха и беззаботности нет места печали. Тогда почему вечерами, когда гуляешь по берегу, окутанному волнами, или каменной плитке, освещенной светом желтоватых лампочек, накатывает чувство нехватки чего-то. Друзья, которые всегда смогут рассмешить, семья, но только крепкая невозможно любящая, не та, что спорит при любой возможности. Нет смысла ходить вокруг да около. Брэдли хватило бы и одного человека, он знает.        Дурная привычка — думать о нём, когда всё хорошо. Понятное дело, если скучно, если в голове тишина, если одиночество, думать о том, кто важен. Но даже в самой шумной компании, в невероятно красивых местах и интереснейший момент жизни он не может не думать о Максе.       Неважно, что бы они делали вместе и как. Желание, чтобы он увидел тот же вид, что открывается перед самим Брэдли, сильнее любых страхов. Он бы ступал по горячему песку и, может, улыбался найденым ракушкам. Завтракал в тишине или, не удержавшись, говорил с набитым ртом. Хлопал вечерним музыкантам, заставляя сердце Брэдли сжиматься от каждого удара ладони о ладонь.        Неважно о чём бы они говорили. Брэдли бы смог выслушать любой бред, который вырвется из Гуфа. Без разницы, к чему бы это привело, как и плевать на то, что при любом взгляде на Макса Брэдли начинает выворачивать наизнанку. Когда переизбыток чувств: радости, тревоги, ревности, страха, доходит до такой степени, что тело реагирует будто это стресс, а внутри подкатывает тошнота и становится трудно дышать. В душе разгорается безысходность и безусловная любовь, а руки, тянущиеся то ли обнять, то ли ударить, приласкать, приходится держать в карманах. Настолько же всё равно и на ранящее, съедающее чувство, когда очень скучаешь по кому-то, но не можешь преодолеть это расстояние, потому что дело не в метрах. Даже будь между ними лишь пропасть, было бы легче.        Солнце скрылось за горизонт, а маленьких лампочек зажглось ещё больше. Никакая красота этого места не была ему нужна. Да, хоть всё лучшее мира. Всё становится неважным, если это нельзя с кем-то разделить.