Отхода

Дженна сидела в местной кофейне и начала что-то отмечать в блокноте, попивая кофе. Задумчивая брюнетка никого особо не замечала, её внимание было сосредоточено на только что купленной книге. Через некоторое время в кофейню зашла шатенка. Дженна уже собиралась уходить, и шатенка, попала в поле её зрения. Взгляды встретились, но брюнетка уже выходила из кофейни. Эмма посмотрела ей вслед и задержала взгляд, когда Дженна прошла мимо окна, не посмотрев через него. Ортега была в наушниках и тёмных очках. Майерс села за столик и заказала малиновый чай. Последующие дни они встречались в этой же кофейне, но никто из них не пытался познакомиться первым. Дженна сидела за столиком и работала за ноутбуком, изредка поглядывая на шатенку. Эмма, в свою очередь, замечала это. Случайные, короткие взгляды – будто проверка: здесь ли она. Потом – чаще. Уже осознанно. Дженна не пялилась, нет… скорее наблюдала. Спокойно, почти холодно, но в этих редких взглядах было что-то цепляющее. Майерс делала вид, что не обращает внимания. Перелистывала страницы, медленно помешивая чай, иногда доставала телефон – просто чтобы занять руки. Но каждый раз, когда она поднимала глаза, их взгляды на долю секунды пересекались. И каждый раз одна из них отворачивалась первой.

Неделю спустя.

Кофейня стала чем-то вроде негласного места встречи. В одно и то же время, почти за одними и теми же столиками. Бариста уже не спрашивал заказ – просто кивал, когда видел их. Дженна пришла позже обычного, одета в пальто, без наушников, на улице моросил дождь. На руках был обычный блокнот, без ноутбука, волосы собраны в небрежный хвост. Она оглядела зал и сразу же нашла её – голубоглазую шатенку, сидящую у окна за столиком с малиновым чаем и чизкейком. На секунду Ортега замерла, будто решая – остаться или уйти. Но вместо этого подошла к стойке, заказала кофе… и, взяв стакан, направилась прямо к столику Майерс. – Здесь свободно? — спросила брюнетка. Голос был спокойным, ровным. Эмма подняла глаза. На секунду в них мелькнуло удивление, но она быстро его скрыла. – Теперь уже нет, — ответила голубоглазая спокойно и отодвинула свою чашку чая в сторонку. Брюнетка села напротив. Они смотрели друг на друга, пауза… она не была неловкой, скорее непривычной для них обоих. – Ты… каждый день здесь, — сказала Ортега, слегка наклонив голову. – Ты тоже, — спокойно парировала Майерс. Лёгкая тень улыбки коснулась губ кареглазой девушки. Эмма отложила книгу, закрыв её пальцем между страниц. – И что же дальше? Мы просто будем делать вид, что случайно пересекаемся? — спросила Эмма. Дженна посмотрела на неё внимательнее, чем обычно. – Можем познакомиться, — сказала брюнетка, как будто это самое простое решение в жизни. – Наконец-то, — выдохнула шатенка, едва заметно улыбнувшись. – Эмма. – Дженна, — ответила брюнетка с улыбкой на губах. Так и познакомились две девушки, они обменялись номерами телефонов. Все начало развиваться быстро: признание, первые поцелуи. Они съехались в квартиру Дженны. Здесь, в доме, ощущался уют, чувство безопасности и теплоты. Каждое утро был запах свежезаваренного кофе, в воздухе витал сладкий цитрусовый аромат шатенки, будто он пропитался в стены этой квартиры. Каждое утро начиналось с того, что шатенка готовила завтрак. Сзади неё Дженна обнимала, целовала в шею, в щёки Майерс и вдыхала родной запах, который был лучше любого наркотика. – Вкусно, — говорила Дженна, кушая завтрак. Эмма улыбалась. Прошли месяцы счастливой жизни, они посещали любимые места, одно из которых стало их любимым, значимым. Они были идеальной парой. Идеальны во всём, но иногда у одного внутри что-то ломалось и не показывалось другим в глаза, даже… любимому. Вечера проходили незаметно: разговоры, просмотры фильмов. Дженна сидела с любимой на диване и смотрела фильм. Эмма засыпала на плече девушки и уже тихо сопела. Шатенка устроилась на коленях у брюнетки, та, в свою очередь, гладила по голове и играла с мягкими волосами Майерс. Но внутри Дженны начало что-то меняться: она устала от всего этого, начала закрываться, меньше говорила, чем раньше. Когда Эмма хотела о чем-то беззаботно поговорить, та говорила: «Я устала, Эмма, давай потом». Эмма молча смотрела на это, она тоже больше не пыталась говорить с брюнеткой. Пять дней спустя. Вечер, 20:49. – Ты не хочешь поговорить? — спросила Эмма, когда та заходила в квартиру и снимала свое тёмно-коричневое пальто. Ортега устало подняла голову. Она смотрела без всяких эмоций в глазах. Того огонька, что видела Эмма в день их первой встречи, в глазах не было. Послышался хрипловатый голос брюнетки, он был тихим. – О чём, Эмма? — спросила Ортега. – Ты спрашиваешь, о чём? Скажи, что ты шутишь или издеваешься, — сказала она. – Не понимаю, о чём ты, — ответила брюнетка. Эмма тяжело вздохнула. Она смотрела с некой ненавистью на это. Шатенка изматывала себя мыслями, и Майерс, выпрямившись, сказала: – Не понимаешь? — голос стал твёрдым, но вот-вот мог сломаться. – Ты закрылась, ты мало говоришь, ты просто… отстранилась от меня. Эмма замолчала на секунду, будто сама испугалась того, как прозвучали её слова. В комнате повисло напряжение, плотное, почти осязаемое. Шатенка резко отвернулась, будто не могла больше выдерживать этот пустой взгляд. – Знаешь что? — голос её стал холоднее, чем она сама ожидала. – Хуже всего не то, что ты закрылась. — Ортега слегка нахмурилась, но ничего не сказала. – Хуже то, что ты ведёшь себя так, будто между нами вообще ничего не было. Тишина, такая короткая, но очень болезненная. Ортега не сразу ответила. Она отвела взгляд, пальцами нервно провела по краю стола, словно цепляясь за что-то реальное. Она выпрямилась, провела рукой по лбу и сказала: – Тогда… расстанемся, — сказала брюнетка. Она даже не попыталась спасти то, что имела. Ортега подняла глаза, и на секунду в них мелькнуло что-то живое – это был не тот огонь, который помнила Эмма, но что-то похожее на боль. – Вот так просто? Для тебя это так просто сказать? Забыть? — говорила девушка, держа себя, чтобы не сорваться. – Для тебя весь наш год – просто шутка? Эмма не верила словам брюнетки. Это прозвучало с уст Дженны так легко. Ортега сжала челюсть, словно проглатывая слова, которые не хотела выпускать наружу. – Хорошо. Расстанемся. Я верила в тебя, пока ты мечтала, верила всему, — говорила Эмма. Она смотрела на кареглазую иначе, не с раздражением, а с чем-то более тяжёлым, почти отчаянным. Эмма ушла в спальню, Дженна села на диван и смотрела в одну точку. Шатенка собрала свои вещи и, последний раз посмотрев на Дженну, пошла к выходу. Но тут услышала голос Ортеги. – Мы были влюблены друг в друга… и не знали последствий. Эмма открыла входную дверь и, захлопнув её, ушла. Без слов, без ответа на те слова Дженны. В квартире повисла тишина. Такая, от которой закладывает уши. Ортега даже не пошевелилась. Она всё так же сидела на диване, глядя в пустоту, будто пыталась догнать взглядом то, что ушло. Слова, сказанные вслух, повисли в воздухе, тяжёлые и запоздалые. – …не знали последствий, — тихо повторила она уже для себя, едва слышно. Она медленно опустила взгляд на свои руки, сцепленные слишком крепко. Костяшки побелели. Дженна встала на ноги и взяла коробочку сигарет, которые они с Эммой курили, и положила в карман толстовки, и будто больше не могла находиться в этих стенах. Всё начало давить, душить. Воздуха не хватало. Она прошла к балконной двери, на секунду задержалась, глядя на своё отражение в стекле – пустое, уставшее. Затем, открыв дверь, вышла на балкон. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо, заставив чуть вздрогнуть. Она вышла на балкон, прикрыв за собой дверь не до конца. Нью-Йорк жил своей жизнью – машины, редкие голоса незнакомцев, далёкий шум. Дженна опёрлась ладонями о перила, пару секунд так просто стояла, пытаясь выровнять дыхание. Потом, не спеша, сунула руку в карман толстовки и достала помятую коробочку сигарет. Пальцы мгновенно замерли, будто даже это действие требовало усилия. Она открыла пачку, вытянула одну сигарету и зажала её между губами. Следом зажигалка. Щелчок с первого раза не получился. Она тихо выдохнула, сжав её сильнее. Второй щелчок – пламя вспыхнуло. Дженна прикрыла огонёк ладонью от ветра, наклонилась чуть вперёд и поднесла его к кончику сигареты. Бумага зашипела, огонёк медленно разгорелся. Она затянулась, глубоко. Дым обжёг горло, но это было даже кстати, хоть что-то ощущалось по-настоящему. Она задержала дыхание на секунду, затем медленно выдохнула, позволяя серому дыму раствориться в холодном воздухе.

Через года. Ноябрь 13, Время 13:44.

В маленьком кафе на углу улиц пахло свежим хлебом и вином, за окном моросил дождь — поздняя осень. Дженна никогда не любила это место, но ноги сами привели ее сюда. Может, потому, что здесь можно было спрятаться от шумного Нью-Йорка, а может, потому, что подсознание тянуло туда, где когда-то всё началось. Она была одета в пальто коричневого оттенка. Сидела за столиком и пила сухое вино. Она подняла глаза и застыла. За столиком у окна сидела Эмма. Смеялась – не громко, но так, что звук ее смеха отдавался в груди Дженны, словно укол. При виде нее начиналась война. Дженна пыталась сбежать день ото дня, но шатенка находилась там, где была она. Она нашла её – новая игра. – «Я сама виновата, что пришла сюда на отходах пить это сухое вино», – говорила себе Дженна. Эмма будто сошла с экрана – легкая, красивая, с тем самым взглядом, который Дженна помнила лучше всего. Сидела там, как будто в кино. – «Я уже давно отпустила», – пронеслось в голове. Она почти поверила себе. Почти. Но стоило встретиться взглядами, и стало ясно: враньё. Всё тело отозвалось дрожью, будто не годы прошли, а всего ночь. – «Попав в поле зрения твоего взгляда, поняла по глазам, что подходить не надо», – смотря на Эмму, думала брюнетка. Эмма была не одна. Дженна заметила движение рядом с ней – чьи-то руки, чей-то голос. И это странным образом облегчило дыхание. Потому что подойти она бы всё равно не смогла. Дженна толком не знала, что Эмма в городе; день сто, где они жили параллельно, как два разных мира. Эмма не одна, а у Дженны до сих пор отхода. Внутри у Дженны началась война. Воспоминания вспыхнули, как кинопленка: ссоры, которые доводили их до слез; ночи, когда Эмма держала ее за руку, и казалось, что мир снаружи не существует. Те самые слова, сказанные однажды – «люблю» – и та улыбка в ответ, которая перевернула жизнь. Она вспомнила, как Эмма курила у окна и протянула ей сигарету: «Попробуй. Может, поможет». Но вместо облегчения это стало их личным инструментом разрушения – затягивало и связывало, а потом только жгло изнутри. Дженна опустила взгляд в бокал вина. «Всё это закончилось», — убеждала она себя. Но почему же сердце рвалось наружу, как в первые дни? Почему руки дрожали? Почему дыхание сбивалось от одного вида шатенки? Эмма тем временем обернулась. Их взгляды снова встретились. В этих глазах Дженна увидела всё: и ту девочку, что боялась потерять её, и женщину, которая научилась жить без неё. Дженна встала из-за стола. Допила четвертый бокал вина и, бросив взгляд на Эмму, пошла к выходу. – «Думала, что всё равно, хотя по мне видно, что нет», — горько усмехнулась Дженна. – «Но всё именно так, как должно быть: ты счастлива, а я шатаюсь под кайфом в обед». Натянула пальто и вышла в холодный день. В толпе спряталась за темными очками, будто от этого можно было скрыть, что внутри снова всё пылает. Дженна была еле жива, ничего не помогало, тревога резала живот.

День спустя. Вечер 18:46.

Дженна вышла из квартиры, направляясь к любимому месту. Может, её тянуло туда из-за человека, которого она «давно» отпустила? Она не отпустила её, не приняла факт, что они больше не вместе, но не хотела этого признавать ни себе, ни кому-либо ещё. Дойдя до парка, при свете фонарей она шла по тротуару, выдыхая холодный осенний воздух. Поздняя осень в парке почти стёрла все краски, но оставила после себя тихую красоту. Дженна смотрела на деревья: они стояли голые, редкие, упрямые листья цеплялись за ветки, словно не хотели отпускать уходящее тепло. Под ногами – плотный ковёр из мокрой листвы, приглушающий шаги. Воздух прохладный, с лёгкой сыростью, пахнет землёй и водой. Брюнетка, подняв голову, увидела силуэт человека. Он или она стоял(а), опершись о перила мостика. Подойдя ближе, сжимая в руках всё ту же коробочку сигарет, Дженна застыла, увидев, кто там стоял, будто под ногами пропала сама земля. Эмма посмотрела на брюнетку, повернув голову. Всё вокруг будто застыло, будто в мире остались только они, только двое. Дженна попыталась произнести хоть что-то, но слова застревали комом в горле, не давая сказать ни звука. Эмма смотрела на неё, ничего не говорила. Она даже была удивлена, что Дженна пришла, хотя у неё было предчувствие, что Ортега придёт. – Привет… — сказала Дженна хрипло. Эмма не ответила. Ортега отвела взгляд. – Не думала, что ты сюда приходишь. Я просто проезжала мимо… – Нашего места, — продолжила говорить Дженна. – Я слышала, у тебя в целом неплохо, — сказала брюнетка. – А я слышала, что тебе грозила тюрьма год назад, — сказала Майерс. – Я звонила, чтобы… узнать, что ты жива, — призналась голубоглазая. – Год назад? Откуда ты знаешь об этом? — спросила кареглазая. – Хавьер рассказал, — ответила Эмма. Они стояли так близко, но так далеко. Дженна не подходила к шатенке – не было смысла. Их история закончилась несколько лет назад, ничего нельзя вернуть, но одна из них всё так же не могла отпустить другую. – Этой ночью ты мне снилась… — призналась Ортега. – Твои безупречно голубые глаза, я даже… Дженна замолчала, посмотрев в глаза Эммы. Брюнетка не хотела смотреть в эти глаза. – Даже? Даже что, Дженна? Ортега молчала. Она отвела взгляд. Брюнетка, собравшись, сказала: – Я даже не думала о тебе забывать. – Забудь. Так будет лучше. – Воспоминания не пропадают по щелчку пальцев, Майерс, — ответила Дженна. – Меня окружали твои слова. Я ни капли не жалею, что я тебя встретила, — призналась брюнетка. – Временами я скучаю немного по тебе, — призналась Эмма. –Но ничего больше. Дженна вновь посмотрела в глаза Эммы, надеясь увидеть усмешку, презрение, но этого не было. – Скучаешь? А у меня бывает, что не сплю по нескольку дней… за это время я не стала сильней, ты снишься, засела в голове, не могу просто вы…выкинуть из головы, — говорила Дженна. Эмма не перебивала её. – Ты поверила в меня, пока я мечтала, но я ни капли не жалею о тех словах на ветер, о том, что мы… – Это был не ветер… это знаешь был ураган. Твои слова о том, что мы были влюблены друг в друга и не знали последствий, это да, — сказала та, перебив брюнетку, горько усмехнувшись, вспоминая, каким тоном она об этом сказала в тот самый день, холодным и безразличным тоном. – Тогда… скажи, ты счастлива, что всё не сложилось? — тихим голосом спросила Ортега. – Да, — коротко ответила шатенка и прошла мимо неё, остановившись напоследок сказала: – Надеюсь… больше не встретимся, Дженна. Ортега осталась там, она понимала, принимала это. Она осталась одна, и так, из-за своей глупости, она потеряла любимого человека, не смогла ей рассказать о проблемах и сказала те слова, что им лучше расстаться, что они не знали последствий. Эмма ушла, она счастлива с другим человеком. Дженна будет искать новую любовь, но всегда будет искать в них те самые, родные голубые глаза.