Грязь

      Вокруг обеденного стола сидели четверо человек: Момои, её родители, и объект их ненависти – Саки. Он сидел напротив главы семьи – сурового, на первый взгляд, отца Момои, оперевшись на спинку стула и закинув руки за голову. Его взгляд был таким безразличным и спокойным, будто ничего не происходит, что девушку это даже начало бесить. Она сидела рядом с мамой, и та все пыталась ей впихнуть какую-то пилюлю. – Мама, успокойся! У меня ничего не болит, – раздражённо сказала Момои и отпихнула мамину руку.       Она сказала это будто в пустоту. Комната наполнилась угнетающей тишиной, которая с каждой секундой убивала Момои все больше. Отец её смотрел на Саки почти не моргая, а потом, после опущенной рюмки дорогого коньяка, наконец сказал: – Ну рассказывай. Что тебе нужно от моей дочери? Почему ты её постоянно уводишь из под нашего носа? И почему ты вообще позволяешь себе разговаривать с ней, не зная о её происхождении? – Папа! Я уже говорила, что он такой же человек, как и... – Замолкни, я говорю не с тобой, – грубо прервал её отец, а затем вернулся к разговору, – отвечай. – Она сама за мной ходит, – лениво ответил Саки, – ну я и не сопротивляюсь. А че не так с её происхождением? Вроде обычная.       «Сама ходит?! Саки, блять, ты что несёшь?! – Пронеслось в мыслях Момои. – В ней течёт... – Да хватит уже! Хватит всем затирать эту чушь про королевскую кровь, – сорвалась Момои и подскочила со стула, на что её мать округлила глаза, – я обычная! Саки прав! Я такой же человек, как и он, вы такие же, как и он! Во мне нет никакой королевской крови! Я всего лишь результат неполного доминирования, – на этой фразе все присутствующие вскинули бровь, – что бы это не значило! Как и вы, кстати! Я устала от такой жизни, где мне нужно надумывать себе, что я супер крутая и богатая. Я всего лишь хочу попробовать эту жалкую, никчемную человеческую жизнь на вкус, что вы мне всегда запрещали до переезда сюда! Рядом с ним, – она указала пальцем на Саки, от чего тот напрягся, – я почувствовала себя живым человеком, а не пустой оболочкой, которая снаружи вся такая золотая, а внутри черствая, гнилая, полная ядовитой желчи, как её собственные родители! Да о чем с вами, а тем более с тобой, отец, мне говорить, если ты даже не вышел мне на помощь, когда на меня набросилась толпа местных алкашей... – Что за выражения, Момои? – Обеспокоенно спросила мать. – Замолчи! Меня хотели изнасиловать, убить, потом ещё раз изнасиловать и скинуть с обрыва, а может, что и похуже! Но ни ты, ни ты не спасли меня! Ты просто стоял и смотрел! А Саки... Саки спас меня! И вместо того, чтобы его поблагодарить, ты сейчас здесь сидишь и... И... – Ссышь в уши, – шёпотом подсказал Саки. – Ссышь в уши! – Машинально крикнула Момои и тут же закрыла рот рукой, увидев постепенно поднимающегося со стула отца, – я... Я просто, – она упала на стул и стала на несколько тонов тише, – я просто люблю его и не хочу расставаться.       Услышав это, мужчина сел обратно на стул. Мать Момои громко вздохнула и закрыла рот руками. Их чадо закрыло лицо руками и прижала колени к груди. И лишь единственный Саки по прежнему оставался бесяче невозмутимым, выражая лишь каменную мину, по которой ничего нельзя было понять. – Момои, это... Правда? – Спустя минутку тихо спросила мать. – Да. И я не вижу здесь чего-то постыдного и противного! – А у нас ты спросила? – Сщурившись, спросил отец. Для него это была ужасно вопиющая новость, что его доченька полюбила местного отморозка. – А я что, ваша вещь? Я в первую очередь – человек. Насколько мне известно, крепостное право отменили в девятнадцатом веке. Мне стоит напоминать, какой век на дворе сейчас? – Не хами отцу, – строго сказал мужчина. – А я вообще с тобой больше не буду разговаривать! Пошли, Саки.       Она взяла его за руку и потащила к выходу. Отец не вставал, думал, что Момои блефует. Но видимо плохо думал, потому что вскоре послышался щелчок двери. Пара ушла.

***

      Холодный ночной ветер дул в оголенную спину Момои, поскольку та вышла в своей «модной», но не совсем практичной толстовке. Ребята слонялись по случайным местам города, хоть он и был небольшим. Саки, неожиданно для себя самого, держал её за руку и ничего не говорил. Момои тоже молчала. В этот момент не нужны были слова, оба и так друг друга понимали. Парень дал ей свою ветровку, оставаясь в одном лонгсливе, который на ветру раздувался и отчётливо было видно содержимое его карманов: кастет, сигареты, зажигалки, перцовый баллончик, вероятно, ключи от дома. Все это для случайного человека могло показаться странным и отталкивающим, но только лишь Момои нашла в этом свой шарм. Её никогда не привлекали парни из подобной ей округи: все такие богатые и напыщенные... Ей нравилась дерзость, преступление вседозволенного, хулиганство. Она считала, что только такие парни способны любить по-настоящему.       Незаметно для Момои, они подошли к странному месту. Это был маленький дворик у наполовину заброшенной пятиэтажки. В некоторых местах были разбиты стекла, в некоторых вообще заколочены окна. Балкончики были разломаны или разобраны, и лишь в паре окон горел туский свет. Неужели, есть люди, которые живут именно так? Саки плюхнулся на лавочку и пригласил туда же Момои. Она послушно села рядом и парень обнял её за плечи, на что та в свою очередь положила голову и принялась безразлично смотреть на ночное небо. Саки откуда то достал бутылку светлого нефильтрованного и открыл её о лавочку. – Что, откуда? – С грустной усмешкой спросила Момои.       Почему с грустной? Потому что от недавних событий остался осадок. Неприятный осадок, который обычно бывает, когда с тобой обходятся плохо самые близкие. Осадок, будто свинцовые опилки нагрели с серой и высыпали на неё. Но больнее было от того, что рядом находящийся человек тоже не внушал ей доверия. Несколько часов назад случилось то, чего Момои боялась больше всего на свете. Хуже становилось тогда, когда она понимала, что это с ней сделал любимый человек.       Саки сделал несколько глотков (возможно, для смелости) и, наконец выпалил: – Ты это... Прости меня, что я так... Ну короче, – да, он пытался, но Момои его не перебивала, – я такой мудак. Я знаю, что сделал хуйню... И мне щас пиздец как стыдно. Просто я... Короче... Я пиздец как не хочу, чтобы ты уезжала... Потому что... Типа... Люблю тебя, пиздец. – Что..?       Вероятно, оба забыли, что было той ночью, когда дым тетрагидроканнабинола окутал дом Нигеля, когда они стояли на балконе и терли друг другу десна, когда Саки впервые сказал об этом. Момои не помнила этих слов, а значит, для неё это было настоящим признанием и всперощающим жестом. Она посмотрела на парня круглыми глазами. – Че? Я не буду повторять. – Ты сказал, что любишь меня? – Блять, ну да...       И Момои простила его. Она понимала, она тоже не хотела уезжать, как минимум из-за него. Из-за того, что любит, любит бесконечно, всем сердцем. Девушка обняла Саки за плечи и опустила голову. В нос ударил смесь запахов мужского парфюма и сигарет. Кстати, об этом... – Будешь? – Спросил Саки, беря сигарету в рот, – это новые, чапман шоколадный. – Буду, – кивнула Момои и он прикурил ей сигарету от своей.       Никотин ударил в голову и Момои охватили приятные спазмы по всему телу. Голова кружилась, а сердце начало стучать быстрее. Саки впихнул ей открытую бутылку пива и она сделала глоток, после чего стало немного легче. Пожалуй, эти сигареты были гораздо лучше, чем прошлые. – Те какие-то странные были, – приметила Момои. – Та у меня денег просто не было, а щас вот, появились. – Интересно, откуда? – Казино это называется, – усмехнулся Саки и сделал длинную затяжку.       Момои закатила глаза и тоже посмеялась. Когда-нибудь его точно прикроют... По крайней мере тогда, когда сама полиция перестанет выводить деньги черным способом. А пока этот неокрепший разум будет отрываться на полную катушку, не питаясь стереотипами о том, как надо и как кне надо.

***

– Ну где же её носит?! Когда мы будем звонить в полицию, дорогой? – Взволнованно бегала по дому мать, собирая какие-то вещи своей дочурки для собак ищеек. – Да успокойся ты. Вернётся она со своим Саки, – устало сказал отец, – не такой уж он и плохой... Возможно. – Дорогой, ты что такое говоришь?! Он же хулиган! – Момои права. По крайней мере, он действительно защитил её и уложил троих здоровяков, когда я стоял и ничего не делал. – Дорогой, – к отцу Момои подошла преклонных лет женщина и положила ему ладонь на руку, – что ты собираешься делать...? – Знаешь, я... Я думаю, что все с ней будет нормально. В конце концов, она уже взрослая. Я устал её держать на цепи, посмотри сама, во что это превратилось.       Взволнованная мамаша ничего не ответила. Она лишь смотрела на своего мужа со слезами на глазах: как это, её собственное чадо убежало из дома, ничего не сказав? Возможно, эти родители так привыкли к нездоровой гиперфиксации на своём ребенке, что сейчас им очень непросто смириться с тем, что контролировать её больше не требуется. Мужчина лишь приобнял женщину за талию и уставился в окно. – Она скоро вернётся.

***

      По сигаретным часам Саки было около полуночи. На улице было довольно холодно для середины сентября, и, дабы не заболеть ещё больше, Момои потребовала пойти домой. Не потому, что боялась за родителей, а потому, что хотела получше выспаться. Не стоит забывать про школу в одиннадцатом классе.       Дорога заняла каких-то полчаса, и по прошествии этого времени Момои уже стояла на пороге дома. Саки обнял её напоследок и смылся из виду, пока отец Момои его не увидел. Девушка вставила холодный ключ в скважину, предварительно потерев об него пальцы, чтобы они так сильно не пахли сигаретами. Войдя в дом, она сразу же почувствовала себя экспонатом в музее. Её глуповатые родители смотрели на неё с выпученными глазами, и, самое главное, смотрели молча. Не орали, не ругали, чего от них стоило ожидать, а просто смотрели. – Извините, что сбежала, – коротко, словно по клише сказала Момои. – А где твой дружок Саки? – Спросил отец, прищурившись. – Ну, домой ушёл. Что ему, здесь ночевать?       Отец пожал плечами и это несколько удивило девушку. Неужели, был шанс того, что он бы разрешил? Это, вероятно, похоже на шутку. Момои уже было начала подниматься по лестнице, как мужчина окликнул её. – Постой-ка. – Ну что ещё? Я хочу спать. – Мы с мамой подумали тут... В общем, мы пока что отложим переезд. Но с одним большим «но»: первая оплошность этого твоего Саки, – он акцентировал внимание на имени, – и мы тут же уезжаем из этого города.       Момои лишь коротко кивнула, пожелала спокойной ночи и ушла с невозмутимым видом. Когда она зашла в свою комнату и закрыла дверь, то сразу же, не раздеваясь прыгнула в постель (хотя раньше она не допускала ложиться в кровать в уличной одежде) и закричала в подушку. Это был крик радости, крик о всепоглощающей её радости. Значило ли это, что её родители одобрили её выбор? Неважно, что это значило. Важно лишь то, что теперь их любви с местным хулиганом теперь ничего не угрожает. Интересно, а его мать знает, что творится в его личной жизни?

***

      Наутро Момои проснулась человеком. Впервые за долгое время она почувствовала себя свободным человеком, и это не могло не радовать. Вся утренняя девичья рутина вдруг превратилась во что-то весёлое и увлекательное, а выбор одежды вовсе не затруднил. Сегодняшним аутфитом Момои стали кожаные юбка-шорты, белый стрейч-сатиновый топ на тонких лямках и чёрный укороченный пиджак. Девушка заколола волосы крабиком и направилась на выход. – Доброе утро, – сказал отец, вытягивая дочурку из мыслей, – тебя довезти? – Спасибо, не нужно. Меня встретит Саки, – спокойным голосом ответила она. – Хм, хорошо, – на выходе сказал мужчина, пытаясь не сорваться, – удачного дня.       Момои кивнула и удалилась из дома. «Они привыкнут,» – подумала девушка и легко улыбнулась. В паре домов от дома Момои уже стоял Саки и курил сигарету. Он был сонным, видать, проснулся специально чтобы проводить свою пассию в школу. Она не знала, говорить ли парню о том, что она не уезжает, сейчас? Может, приподнести это как-то... По-особому? А, уже поздно. – Саки, хочешь я тебе кое что скажу? – Лукаво спросила Момои и завела руки за спину. – Че? – А я не уезжаю никуда! Папа сказал, что пока ты меня не обидишь, мы никуда не переедем, – совершенно с детской интонацией радостно сообщила она. – Ты сама кого угодно обидишь, – надменно сказал Саки и сделал затяжку. – Саки, неужели ты не рад? – Блять, я пиздец, как рад, Момои, – спокойно ответил он, – я только проснулся, у меня ещё нет сил радоваться.       Момои встала на носочки и легко поцеловала его в грубую щеку. Тот взялся за это место рукой. «Пару недель назад это была пощечина,» – подумал Саки и усмехнулся. Перед школой он затушил сигарету о мусорный бак, чтобы не пугать детей и не писать объяснительную и выкинул. Пара зашла в школу, а парень, как настоящий «джентльмен» открыл Момои дверь. Многоуважаемые дамы из классов так девятых пооткрывали рты от шока. Не каждому известно, но Саки, благодаря своей харизме и спецефической внешности, пользуется популярностью в школе у девочек, преимущественно средней школы. Но такие выскочки его не интересовали и он их частенько стебал с их поведения. Увидев жгучую одиннадцатиклассницу рядом, они разом все зашептались и принялись перетирать косточки Момои.       Уроки прошли незаметно быстро. Момои схватывала все на лету, а на химии вышла и расписала несколько сложных реакций, на что все присутствующие были удивлены. Вообще, она не знала, чего хочет от жизни. Её большой мечтой было открыть свой аптечный бизнес, поскольку хорошая аптека всегда актуальна. Да и какие-то навыки в бизнесе у неё присутствовали, потому что отец её частенько просил куда-то сбегать, что-то подписать от его имени, кому-то что-то передать и так далее. Вся правда в том, что практически во всех предметах она была хороша. Здорово понимала математику, свободно разговаривала на английском (вероятно, из-за частых путешествий в прошлом), легко учила биологию и даже находила подход к физике. Не сказать, что её сильно интересовала учёба, просто её природа была такова, что все удавалось легко. Но больше всего она стремилась к бизнесу, а почему аптечный, она сама и не знала. Вероятно потому, что разбиралась в химии и в целом ей этот предмет импонировал.       На большом перерыве в школьном дворе собралась компания ребят, состоящая из Джейсона, Теркеля, Джоанны, Нигеля, Саки, и, непосредственно, Момои. Собрали их новоиспеченная пара, состоящая из Саки и Момои. – Короче. Без лишних вопросов, мы типа встречаемся, – лениво сказал Саки. – Та вы шо, на приколе шо-ли, – удивился Нигель, – походи, реально? – Абсолютно, – подтвердила Момои. – Момо, тебе есть, что мне рассказать, – добровольно-принудительно сказала Джоанна с широко открытыми глазами. – Обязательно расскажу, – поддержала девушка и подмигнула подруге. – Че-то долговато вы скрывали, – так невзначай сказал Джейсон. – Ты что, знал?! – Одновременно спросили все. – Ну типа догадывался, а че вы так смотрите?!

***

9 monthes ago

      Актовый зал полон учителей и родителей. Все они завороженно смотрят за танцем одиннадцатиклассников. Танцуют далеко не все, лишь изысканные пары, чей вальс был несказанно красив. Момои и Саки не стали исключением. Парень, прикладывая все возможные усилия, чтобы не дай бог ошибиться, умело держал её на руках, крутил вокруг себя и действительно старался не облажаться, поскольку танцы – последнее, о чем он в своей жизни когда либо думал. Момои же порхала вокруг Саки, совершенно не напрягаясь и двигаясь так легко, будто она бабочка. Хоть у бабочек и тяжёлая судьба, но они живут моментом, они живут сейчас, как и Момои.       Когда танец закончился, зал наполнился хлопаньем родителей и учителей. Некоторые кричали «Браво!», некоторые не могли сдержать слёз. И лишь одиннадцатиклассники вкушали грядущую свободу. На сцену вышел директор школы и принялся раздавать аттестаты. Момои гордо вышла за красным аттестатом (она и Оспри – единственные, кто их получил), а Саки вручили синий аттестат, где красовалась лишь одна тройка по биологии. За этот год девушка хорошо его потянула по учёбе, порой, только после жаркого секса ей удавалось уговорить парня хоть немного позаниматься. Момои как сама того хотела, сдала обществознание и химию, а её отец уже вложился в развитие её будущего бизнеса. Кстати, наконец доход её семьи пришёл в норму: папка её стал директором сети нефтяных заводов, что приносило очень неплохие деньги. Также Момои подбила Саки сдать экзамены, хотя бы какие-нибудь, дабы устроиться в жизни, ну и сдал он профильную математику с информатикой. С этими предметами он ладил больше всего, хоть и поначалу с трудом. Остальных аболтусов либо аттестовали на «Удовлетворительно», либо отправили на пересдачу, как, например, Нигеля. Этот идиот умудрился завалить свой родной язык, ну, что уж тут поделать.       И все равно, в этот день все были счастливы. У всех был праздник – выпускной. Класс Момои арендовал огромный шатер на берегу моря, где поначалу были все: учителя, родители, непосредственно сами ученики... Но, ближе к вечеру старшее поколение начало исчезать. Все они прекрасно понимали, что подросткам хотелось побыть одним и потусить со сверстниками, а не учителем физики, например. – Джо, пошли переоденемся, мне уже корсет давит, – подбежав к подруге, запыхавшись, сказала Момои. – Да, согласна, я тоже переоденусь.       Подруги вышли из шатра и направились в арендованный коттедж. Откуда у них коттедж? А это уже папка Момои и родители Нигеля сделали всем такой подарок. Арендовать огромный дом на двадцать с хвостиком человек – и как ещё лучше! Девушки переоделись в летние короткие платья из тяжёлых и длинных выпускных и направились обратно в шатер. Там Нигель танцевал на столе и вертел на пальце свой пиджак. – Никогда не понимала, почему он так быстро пьянеет, хаха, – громко, перебивая музыку, сказала Момои, потягивая коктейль из стакана. – Слушай, Момо, мы общаемся почти год, а ты ещё не поняла его секрет? – Нет, что за секрет? – Самый первый стакан пива он выпивает залпом, но это ещё не все! Он разбавляет пиво водкой и... – Фу, какой ужас, ха-ха-ха! Бедная его печень... – Не то слово!       Подруги принялись танцевать и подпевать под музыку, параллельно чокаясь и выпивая рюмку за рюмкой. Незаметно для Джоанны, к Момои подошёл Саки и похлопал её по плечу. Девушка удивлённо обернулась, а когда увидела своего парня, приветливо улыбнулась. Тот жестом показал ей, чтобы она шла за ним. Когда они вышли из шатра, Момои ударил в лицо запах сигарет. – Дай мне тоже. – На, – спокойно сказал Саки и выдал ей сигарету, – пора бы тебе начать свои покупать. – Нет, это не вайб, – ухмыляясь, ответила Момои и сделала затяжку. – Здесь хорошо, – меняя тему, заметил Саки и присел на берег. – Ага, хорошо...       Момои уселась рядом и положила голову на его плечо. Так они сидели минут десять, просто так, молча, иногда посматривая друг на друга и смеясь. – Знаешь, Саки, а я ведь ещё не купалась в этом году в море. – И че, ты предлагаешь щас искупаться? – Почему бы и нет?       Момои сняла кроссовки и босиком вступила в бодрящую морскую воду. Саки вскинул бровь, но поднялся за ней. Девушка продолжила идти, и вот, она уже по колено в воде, а платье не снимает. Решила в одежде? Парень послушно идёт за ней, его штаны тоже в воде, но он все равно идёт. Вот они уже по пояс, стоят друг напротив друга, а между ними пробиваются июльские лучи солнца. Пара щурится от яркого света и Момои начинает смеяться. Вот она – настоящая, искренняя, такая живая. И Саки не сдерживает своей улыбки, что бывает довольно редко. – Саки, поцелуй меня, – говорит Момои и тянется к нему.       И он целует её в губы, так легко, но так страстно одновременно. Его рука блуждает по её талии, а Момои опирается на его плечи, практически нависая над ним в толще воды. «Я пиздец, как люблю её,» – думает Саки, не выпуская из объятий...