🌕🐺 ~Красная шапочка и большой серый волк~ 🐺🌕

Чанбин понятие не имел, что он здесь делает. Серьезно. Среди кривых мрачных деревьев, галдящих черных птиц, что прыгали с ветки на ветку, тёмных тяжёлых туч, которые нависли над лесом и буквально придавливали его к сырой земле с пожухлыми желтыми и бурыми листьями. Он также понятие не имеет, почему именно он. Во всей деревне не нашлось дивных красавиц, что ли? Ситуация настолько не терпела отлагательств? Или все эти хихикающие существа в кои-то веки вымерли, как динозавры? По правде говоря, многие (почти все) девушки их деревни раздражали Чанбина, но почему-то именно сегодня он предпочел, чтобы они были. Хотя, кажется, ясно, почему именно сегодня. Сегодня официально Чанбина можно назвать (а в деревне все так и сделали и никого, казалось, это не смутило) Красной Шапочкой. Каждое полнолуние деревня искала жертву (а у Чанбина и не повернётся язык назвать это как-то иначе) и отправляла в лапы местному маньяку в попытке его задобрить, потому что, мол, от этого человека зависела вся деревня: урожай, скот и так далее. Чанбин до сих пор не понимает, почему нужно продолжать эту странную и глупую традицию. Странную, потому что каждый год отправлять видных девушек невесть кому звучит несколько сомнительно (и очень странно, что их ряды пополнил и он сам). А глупо, потому что на жертве (на Чанбине в данному случае) обязательно должен быть красный плащ. Всё это как-то...подозрительно. Его даже посещали мысли, что так деревня 1) либо избавляется от ненужных людей; 2) либо печётся о личном благополучии избранных. Что ещё хуже, на самом деле. А, говорил ли он, что никто из избранных ещё ни разу не обмолвился о той единственной ночи, проведённой в логове этого маньяка? Нет? Ну тогда он скажет, что идёт туда, откуда дороги точно нет, ведь каждый год местному педофилу поставляли товар и он не жаловался, что это были девушки. Но что будет, если заместо них придёт Чанбин? \~\ Подошва его обуви почти что тонула в большом количестве жёлтых влажных листьев, что усыпали одну единственную тропу в лес. Эта тропа была не широкой, она всё вилась и вилась, как хитрая змея, заводя его в самые тёмные места леса. Гулко сглотнув и разбудив, кажется, по меньшей мере десяток птиц этим звуком (как же иначе, да!?), Чанбин плотнее укутался в ни разу не тёплый красный плащ и двинулся дальше. Белый диск Луны одиноко и зловеще висел в небе. Создавалось впечатление, словно он расплывётся по темноте, как нечаянно опрокинутая бутылка молока и это послужит причиной тому, что дикий зверь покажет свои клыки и золотые глаза, полные желания, крови и мяса. А Чанбин был больше, чем уверен, что его ждёт именно эта участь. Иначе, как объяснить его быстрый стук сердца? Огни и редкий дым из каминов деревни остались позади ещё давно. Сквозь тёмные густые ветви деревьев не просачивался даже лунный свет. Было темно, холодно и страшно. А ещё Чанбин поймал себя на мысли, что из-за этого дебильного ритуала он пропустил ужин. Сейчас наверняка у костра Минхо рассказывал страшные истории, легенды и мифы, лишь бы напугать остальных; Джисон бы собирал на утро орехи и травы, чтобы сделать из этого настойки. Чанбин думает, что мог бы составить ему компанию, не будь он занят делом на "благо" деревни. Хёнджин и Феликс устроили бы вечер гадания, как они это часто делали, позвали бы к себе младших – Сынмина и Чонина, хотя Ким в это всё не верил. Чанбин мог бы заняться в этот вечер любым другим полезным для себя делом, но он вынужден делать то, что ему не хочется от слова совсем. Задабривать волка, чтобы тот был благосклонен к ним в этом году, касаемо урожая и скота. Можно подумать, если кого-то не убьют в темном лесу, то картошки им в этом году не видать?! Ну что за чушь? Или, если его съест волк, то в этом году родился больше овец? Хотя, стоит сказать, что все те девушки, что были отправлены в лапы зверя, возвращались на утро. Что с ними делал волк – до сих пор остаётся не ясным. Да и сами девушки ничего не говорят. Вот интересно, Чанбину стоит надеяться на то, что он вообще вернётся обратно или всё же не стоит? Грустно улыбнувшись, Чанбин решил, что всё же это дело на благо деревни и значит, оно очень важно для них всех, раз посылают самого красивого (несомненно усмехнулся он про себя). Узкая дорожка долго вилась по темному лесу, заводя его в неприятные места по типу небольшого болота или острых кустарников. Чанбину что-то подсказывает, что по возвращении обратно, деревне придется скидываться на новый красный плащ, либо проложить уже нормальную дорогу до дома волка, иначе по-другому никак. Уже какая девушка ходила по этой дороге и до сих пор ни одна не приложила асфальт. И куда только старейшина смотрит? Нужно же агитировать лучшую жизнь или что-то в этом роде. Иначе с каждым днём избушку маньяка будет всё труднее разглядеть на холме. И тогда (по каким-то не очевидным причинам) картошка у них не вырастет, а овцы в принципе исчезнут. М-да, Чанбин, похоже, самый умный среди них. Внезапный ветер поднял пожухлую листву с сырой земли и резко ударил ими идущего путника. Окей, ладно, возможно, он был резок в своих мыслях, но это же не значит, что его нужно лупить ветром? Вскоре неприметный на первый взгляд домик показался из-за густых деревьев. Черные вороны, что кружили над ним или прыгали с ветки на ветку, словно насмехались над ним, не переставали каркать. Могучие старые деревья скрипели при каждом дуновении ветра. На небе сгущались тяжёлые тучи. Кажется, скоро пойдёт дождь. Который продлится по меньшей мере не меньше суток. Как будто бы даже погода сговорились против него, чтобы он вообще никакой дорогой не смог вернуться обратно. Кажется, это его последний день в жизни. Что ж, здорово. Из каминной трубы валил дым. Наверняка волк решил устроить поздний ужин. В который однозначно будет входить Чанбин. Блин, а вот это вообще не смешно. Тряхнув головой, Чанбин мысленно собрал всю свою силу в кулак и двинулся к двери. Просто постучись. Если он не откроет, значит, его нет дома. И не важно, что внутри, очевидно, кто-то всё же есть. – успокаивал себя Чанбин, остановившись напротив деревянной двери. – Извините. – робко стукнув костяшками пальцев, произнёс он. – Кто-нибудь есть дома? Казалось, лес застыл в ожидании. Будь Чанбин смелее, он бы несомненно закатил глаза. Птицам ещё попкорна для полной комплектации не хватало. Они могут, как вариант, откинуться, как в кинотеатре, чтобы лучше видеть. Ужас какой-то! Деревья, видимо, выступают теми самыми ведущими вечно популярного, но не менее тупого телесериала под названием "Нелепая ситуация Со Чанбина." Между тем, дверь со скрипом отворилась. Шумные ветви склонились ниже, птицы перестали раздражать, а Чанбин – дышать. Всех всё устраивает? Кажется, природа вообще не против. На пороге появился силуэт мужчины. – Привет. – в сумраке на его губах расцвел, словно кровь на снегу, оскал, от которого Чанбина бросило в холодный пот. – Один тут гуляешь? Кхм, гуляешь? Чанбин бы не назвал эту погоду идеальной для прогулки, да и при всём желании не стал бы гулять здесь. Однако он не сказал этого вслух, лишь коротко и заторможено кивнул в знак согласия. Пускай волк думает, что это так (хотя ему что-то подсказывает, что тот ему не поверил). – Войдёшь? – он приоткрыл дверь пошире. – Погрейся, пока дождь не пройдёт. И в подтверждении слов волка с неба упали первые холодные капли дождя. М-да, как кстати. Пути назад уже нет. Ладно, будь что будет. Чанбин неуверенно юркнул в дом. Дверь за ним захлопнулась. Он сглотнул. – Как твоё имя? – голос волка сладко лился и оседал в воздухе. Чанбин двинулся дальше, оставляя вопрос без ответа. Коридор плавно перетекал в кухню, в которую и зашёл Чанбин. Стоит сказать, избушка маньяка была в действительности не большой. Чуть дальше кухни располагалась спальня. Это было помещение с идеальным сочетанием большого количества хлама и пыли. Чанбина вдруг посетила мысль, что тех, кто не слушался большого серого волка, ждала участь похуже, чем просто донести пирожки от так называемой бабушки. Скрипучая кровать была такой ветхой, словно повидала многое в этой жизни, в особенности то, что нельзя видеть. Например, как разделывают труп и закапывают его за домом. Или вот этот комод с зеркалом очевидно многое помнит. Помнит, как кого тут изнасиловали... – Как твоё имя, прелесть? Ты так и не ответил. Холодный и грубый голос послышался совсем рядом. Волк стоял позади. Чанбин медленно развернулся. Красный плащ неприятно лип к телу. Странная всё-таки традиция надевать вещь на голое тело. Это такой ритуал? Тупой какой-то, если честно. Чанбин поработает над тем, чтобы его убрали (если сможет выбраться отсюда живым). Внезапно волк вытянул руку. Его пальцы взяли в плен челюсть Чанбина. Адамово яблока сделало движение вверх-вниз. – Так как тебя зовут? – его лицо оказалось непозволительно близко к его собственному. Шёпот опалил щеку. Ресницы дрогнули. – Я же должен знать имя, которое буду рычать этой ночью. – Ч-чанбин. – на выдохе. Чертовски страшно. – И я хочу домой. – а вот это получилось жалко и плаксиво. Кажется, ясно, что волк просто так его не отпустит. Кто ж знал, что узнать рецепт солёных огурцов равно потеря девственности. – Ты уже дома, прелесть. – и это было последнее, что Чанбин увидел, услышал и почувствовал, прежде, чем губы волка накрыли его собственные, утягивая в грубый и страстный поцелуй. \*~*\ Больше всего Чанбин не хотел оказаться на пыльной и скрипучей кровати маньяка, но, очевидно, судьба распорядилась иначе. Потому что в данный момент он, стоя полностью голый (удивительно, что плащ его не спас) на коленях посередине кровати, наблюдал за своим прифигевшим отражением в зеркале комода. Кристофер (имя выяснилось в процессе) оглаживал широкими и горячими ладонями живот и талию Чанбина, что-то рыча ему на ухо. Как некогда обмолвился сам волк, его поведение полностью зависело от фаз Луны. А сегодня (три раза ха-ха) полнолуние. Вот так совпадение, правда? Чанбину до сих пор кажется, что деревня тактично избавилась от самого красивого и умного среди них. – Ты же Красная Шапочка, ведь так, прелесть? – промурлыкал Крис. Его клыки прошлись в миллиметре от шеи. Чанбин сглотнул. – Моё имя Чанбин, а не Красная Шапочка. – недовольно напомнил он, пытаясь отстраниться. Крис грубо обхватил пальцами бёдра жертвы, вжимаясь в поясницу давно вставшим членом. Чанбин заскулил. Липкое предсемя неприятно потекло по коже. Ужас. – Я хочу прояснить один момент. – Бин обернулся. Глаза волка во мраке сияли золотом. – Спать с тобой – обязательное условие для того, чтобы наша деревня процветала? Кристофер лающе рассмеялся. Он откинул голову назад; его кадык дёргался при каждом звуке, что вырывались из его горла; губы растянулись в широкой улыбке; даже хватка его ладоней ослабла. Он в действительности считает это шуткой? Чанбин было уже потянулся к изножью кровати, как его резко придавили всем телом к пыльному матрасу, отчего мебель пошатнулась от грубой силы. Кристофер наклонился к шеи Чанбина. Его дыхание вызывало мурашки по всему голому телу. – Я не понимаю, о чём ты. – Да конечно! А как ты объяснишь тот факт, что каждый год тебе отправлют девушек, чтобы в нашей деревне всё было хорошо? – цокнул он. – Или ещё скажи, что этого ни разу не было? И ты белый пушистый и вовсе не маньяк? Его голос звучал слегка приглушённо, однако волк услышал каждое слово. Кристофер лёг сверху на голое тело, бёдрами проходясь по бёдрам Чанбина, но не входя. Пока – нет. – Ещё ни одна девушка не пересекала порог моего дома и не задерживалась здесь дольше, чем на десять минут. Со нахмурился. – Тогда почему они все возвращаются утром, а не сразу же? Твоих рук дело? – он дёрнулся под телом над собой, но вырваться не удалось. – Ты их насиловал? Убивал? Волк вздохнул. – Я не делал ничего из того, что ты сейчас сказал. Я даже не спал с ними. – что это? Грусть в его голосе? А ему хотелось? Мерзость. – Ты никогда не задумывался, почему у вас каждый год хороший урожай и скот в порядке? Нет? – Потому что ты питался пирожками с кровью девственниц, которые тебе приносили? – скептически поднял брови он. – Нет. – сказал, словно отрезал. Между тем его ладони оглаживали тело под собой, вызывая у Чанбина микро панику. Вдруг его изнасилуют и убьют? И об этом никто никогда не узнает. Боже. Не такой смерти он желал, не такой. – Каждый год я давал девушкам семена овощей и прикормку для скота, чтобы в вашей деревне было всё хорошо. Но как показала практика, у девушек плохая память. – волк досадно покачал головой. – Они так и не раскрыли секрет по выращиванию овощей, ведь так? – а в ответ тишина. – А я так и думал, что им доверять нельзя. Они видать по дороге всё сжирают сами! Какой ужас! Больше давать не буду! Мало того, что они дорогу назад не запоминают, так ещё и не передают то, что я даю. Что? Что за чушь он несёт? Он что, думает, что Чанбин ему поверит? Да ни в жизни! – Давай ты кому-нибудь другому будешь рассказывать свои сказки, а я пойду домой. – Чанбину удалось принять прежнее положение, пользуясь негодованием волка. – Ты дашь мне свои какие-то там волшебные семена и прикормку, и мы разойдёмся, как в море корабли, идёт? Внезапно клыки волка прошлись по его плечу. Большие ладони сжались на талии, а бёдра впечталаись в бёдра напротив. Тихую комнату пронзил вскрик, а следом последовало рычание. – Так не пойдёт. – притворно сладким голосом протянул волк. Его юркий язык очертил линию челюсти жертвы. – Сегодня полнолуние и мне как-никак хочется трахаться, так что ты составишь мне в этом компанию. Как бы Чанбин не был против, его мнение в этом вопросе явно не учитывается. Он испугано кинул взгляд в зеркало. Волк позади него, кажется, поклонялся красоте и мягкости его тела, теперь проводя кончиками пальцев по предплечьям. В темноте глаза волка горели желанием. По телу Чанбина бежала дрожь. – Сейчас ты узнаешь, почему меня называют большим серым волком. С этими словами непонятно откуда взятая красная лента приятным прикосновением опустилась на глаза Чанбина и весь мир потонул во мраке, животной страсти, укусах, грубой силе, стонах и рычании на ухо. \~\ Кристофер с бешеной скоростью вбивался в податливое тело, кусая и так багровую шею Чанбина. А Чанбин, кажется, сорвал голос от многочисленных стонов и криков, держась пальцами за изножье кровати. Красная ткань обостряла все чувства. Голова шла кругом от прикосновений, шёпота, движений, скрипа кровати, пыли, летающей по комнате, звука дождя и запаха секса. Чанбин больше, чем уверен, что его отражение в зеркале комода выглядело затраханным. Но стоит сказать, это было охуенно. Девушки многое упускали в таком случае. Кровать скрипела с каждым новым поступательным движением, изголовье билось о стену, отчего редкая штукатурка сыпалась на пол. Чанбин выгибался в пояснице, откинув голову на сильное плечо Криса позади себя. Свет Луны проникал в тёмную спальню, освещал потные тела двух людей, придавшихся безудержному сексу и очерчивал летающие в комнате пылинки. Со стороны трудно было сказать, что в этом неприметном доме происходил нечто подобное. Да и Чанбин никогда бы не поверил, что в какой-то определенный момент своей жизни будет отдаваться в руки местному маньяку, да ещё и самостоятельно насаживаться на его ни разу не маленьких размеров член. Они долго занимались сексом. Позиция сменяла позицию. Кровать устала скрипеть. Матрас впитал в себя многочисленные белёсые жидкости. Стены комнаты запоминали каждый пошлый звук. Гром, молнии и дождь за окном были отличным аккомпанементом к животному сексу. Казалось, возбуждение на отпускало Кристофера. Его член стоял долго и крепко, и даже если ему удавалось кончить, то через считанные секунды волк снова врывался в растянутое нутро Чанбина, выбивая из него весь воздух и ещё одну порцию громких стонов. Чанбину думалось, эта ночь никогда не закончится. В половине третьего он скакал на члене Кристофера; в начале пятого он познал все прелести колено-локтевой (плюс Крис оказал услугу полного вылизывания); в седьмом часу утра он, уже без сил и энергии, просто лежал на матрасе, до сих пор принимая в себя стоящий колом член и тихо скулил от того, что Крису удовалось каждый раз проходится по простате. Красная повязка давно покинула их, поэтому Чанбин сейчас мог чувствовать на себе горящие огнём глаза волка. Кристофер ни разу не оторвал взгляда золотых глаз с тела напротив. Его руки ни разу за эту ночь не покидали талию и бёдра Чанбина. Кристофер оставлял редкие, но чувственные поцелуи на алых губах, шее и ключицах. Они почти не говорили. Казалось, слова здесь были излишни. В глазах напротив читалось желание и что-то ещё, чему никто из них не мог дать объяснение. Кристофер делал комплименты Чанбину, отмечая красоту, податливость и жар его тела, сладость его голоса, глубину его глаз... Чанбин лишь награждал волка очередными стонами и всхлипами. Бороться с чувством полной наполненности было очень трудно (да он и не хотел), особенно, когда на его собственных ладонях, кажется, появятся мазоли от постоянной дрочки. В девять утра Чанбин уснул. Кристофер лежал рядом, согревая его теплом своего тела. Он что-то неразборчиво рычал на ухо, перебирая его влажные волосы пальцами одной руки, а пальцы второй покоились на животе. Дождь закончился. Он шёл всю ночь и барабанил каплями по крыше. Иногда Чанбин ловил себя на мысли, что чувствовал на своей спине холодные капли. Вероятнее всего, крыша была настолько старой, что дырки в ней не были удивлением. Либо таким образом волк принимал контрастный душ по утрам. Первые солнечные лучи робко заглянули в спальню. Птицы защебетали за окном. Послышался шум деревьев. Наверняка и роса блестела бриллиантами на зелёной траве. Лес просыпался после холодной ночи. В то время, как Чанбин просыпался после бессонной ночи от назойливых поцелуев в плечо. – Бин-бин? – Кристофер уткнулся носом в шею. – Я могу тебя так называть? – в ответ послышалось мычание. – Или всё же Красная Шапочка тебе больше нравится? Чанбин стукнул волка кулаком в грудь в знак протеста. Какая ещё Красная Шапка? У него её даже нет. Только драный и всеми забытый плащ, валяющийся на пороге комнаты. – Отстань. – буркнул Чанбин, переворачиваясь на бок, спиной к Крису. – Дай мне поспать. Ты всё у меня забрал: силы, энергию и желание жить. Волк лающе рассмеялся и прильнул к спине, притягивая Чанбина ближе. – Ты больше не хочешь жить? И почему же? – Действительно! Ты буквально вытрахал из меня всю душу. – Но тебе же понравилось. – А кто сказал, что мне понравилось? Комнату пронзил резкий и звонкий шлепок ладони о ягодицу. Чанбин от неожиданности вскрикнул. – Но ты же сам пришёл ко мне. Тем более в полнолуние. – коварно растянул губы в улыбке волк. – Это было не моё решение. – закатил глаза. – А решение старейшины на благо деревни. – Но ты решил остаться. – казалось, если бы у Кристофера был волчий хвост, он бы непременно им завилял от радости. – Ну да, решил. – отозвался Чанбин. И вправду, решил остаться. Почему же? Почему же он решил довериться рукам этого мужчины, отдать ему свою первую ночь (прозвучало так, словно это слово взято из лексикона какой-то бабули), сотворить с собой все те вещи, что происходили здесь на протяжении ночи и даже позволить себе думать, что это не только на одну ночь? Почему же его глупое сердце задаётся быстрым темпом, а на лице расцветает счастливая улыбка? Неужели странная традиция их деревни всё же имеет какой-то смысл? Говорит ли это о том, что Кристофер именно тот мужчина, которому стоит доверять всего себя? Чанбин развернулся лицом к волку. Грустно заглянул в золотые глаза. Казалось, Кристофер и так всё понял. – Ты хочешь уйти? – его вопрос не прозвучал обвиняюще и он не содержал в себе тайные надежды на ещё одну встречу. Словно Крис знал, какие мысли преследует Чанбин и давал ему сделать выбор самостоятельно. Сделать выбор, который он безоговорочно примет. – Я...я не знаю. – и это было правдой. Пальцы волка в нерешительности застыли на талии Чанбина. – Тебе понравилось? – Ты и сам знаешь ответ. – это прозвучало грустно и тоскливо, словно их первая ночь была последней. Прощальной. Кристофер потянулся к Чанбину. Они разделили нежный поцелуй. – Я неоднократно буду говорить о том, что мне не нравится эта тупая традиция деревни, но, кажется, в этот раз от нее в действительности был толк. – признался Со. – Но я не могу быть полностью увереным в том, что она прекратит своё существование, останься я здесь. Казалось, Кристофер затяфкал от радости. Он сжал в своих объятиях Чанбина. – Спасибо-спасибо-спасибо! – лёгкие поцелуи обрушились на всё лицо Чанбина. Бин хмыкнул. – И что же это получается? Я буду жить в избушке маньяка? – Хэй! Во-первых, это не избушка. – Крис принял сидячее положение, обводя ладонью комнату. – А во-вторых, я не маньяк. – Ну-ну. И ты вовсе не совратил бедную маленькую Красную Шапочку. – подколол его Со, состроив невинное выражение лица. Волк придавил его своим весом. Его ладони сомкнулись на бёдрах Бина. – Ещё одна такая шутка и ты забудешь дорогу обратно. – Не волнуйся, я уже. – хихикнул Чанбин, притягивая волка к себе для очередного поцелуя. Они какое-то время находились в объятиях друг друга, согреваясь теплом и любовью. Птицы за окном весело щебетали, где-то с крыши срывались капли дождя. – Кстати, передай своей деревне, что часы приема закончились. – буркнул ему в шею Крис. – Я больше никого не жду и не буду ждать. Чанбин счастливо улыбнулся. Он не думает, что в этом году резко снизится урожай или что-то случится со скотом, хотя бы потому что Чанбин наконец раскроет секрет солёных огурцов, но возвращаться в суеверную деревню не будет. У него уже есть большой серый волк, с которым он познает настоящую любовь (если не уже) и сможет посадить те самые знаменитые семена овощей за домом. \*~*\ The End