Как черная душа полюбила кроваво-красную

Вдоль ветхих строений и ржавых гаражей простиралась непроглядная тьма. Казалось, этот гниющий от времени уголок был совершенно отрезан от мира, не слыша даже отдаленного шума города. Не обращая внимания на лужи под ногами, Арас уверенно шел вперед, сквозь это забытое всеми место. Его тут же заметили местные жители, появлявшиеся из-за углов и с самодельных балконов. В основном это были крепкие мужчины в майках, с татуировками, сигаретами и бутылками в руках. Они провожали незнакомца взглядами, даже плевками, словно пытаясь запугать своим молчаливым осуждением. Но Арас не из тех, кто оборачивается, и он продолжал идти к своей цели, минуя мелькающие недовольные лица. В воздухе висел густой запах машинного масла, гнили и дешевого алкоголя. Арас чувствовал его кожей, как будто он пропитывал его одежду и волосы. Парень невольно ускорил шаг, стараясь как можно быстрее миновать этот участок. Впереди, в конце узкой улочки, виднелся тусклый свет, пробивающийся сквозь щели в покосившейся двери. Это и было его целью. Он знал, что его ждет за этой дверью. Неприятный разговор, возможно, даже драка. Но он не мог отступить. Слишком многое стояло на кону. Парень уже прошел слишком далеко, чтобы поворачивать назад. Подойдя к двери, Арас остановился, глубоко вдохнул и выдохнул, а затем, не раздумывая, постучал. Три коротких, уверенных удара и наступила тишина. Казалось, время замерло. Арас почувствовал, как на него смотрят из-за двери, оценивают, решают, стоит ли открывать. Наконец, послышался скрип отодвигаемого засова, и дверь медленно приоткрылась, обнажив узкую щель, за которой виднелось лишь смутное очертание лица. — Тебе чего? — прозвучал хриплый, прокуренный голос. Арас не ответил сразу. Его взгляд, полный решимости, уперся в глаза незнакомца, едва различимые в полумраке. Высокий, крепко сложенный мужчина окинул Араса оценивающим взором, недовольно цокнул языком. Но это лишь раззадорило Араса, усилив его желание войти. Позади уже начали собираться зеваки. Они как муравьи выползали из своих нор, привлеченные предвкушением зрелища. Но Араса это не пугало. Наоборот, чем больше зрителей, тем интереснее. — Мне нужен человек с ромбом на шее, — произнес Арас, спокойно, но твердо. — С чего ты взял, что найдешь его здесь? — прорычал мужчина, и этот очевидный, но глупый вопрос вызвал у Араса легкую улыбку. — У меня для него заказ! — ответил парень, и в глазах мелькнул огонек предвкушения. Мужчина хмыкнул, его взгляд скользнул по толпе, словно ища подтверждения своим словам. Но в глазах зевак читалось лишь любопытство, смешанное с нетерпением. Они ждали. Ждали, когда этот странный пришелец с его необычным заказом начнет действовать. Арас же, не обращая внимания на окружающих, продолжал смотреть на своего собеседника. Он знал, что этот человек — ключ. Ключ к тому, кто носил ромб на шее. И он был готов заплатить любую цену, чтобы этот ключ повернулся. — Заказ, говоришь? — прозвучал голос мужчины, теперь уже с оттенком заинтересованности, хотя и скрытой под маской грубости. Он сделал шаг вперед, и тень отступила, открывая лицо — суровое, с глубокими морщинами, но с проницательными глазами. — И что же это за заказ такой, что ты ищешь его здесь, в этом забытом богом месте? Но Арас не ответил, позволив тишине повиснуть в воздухе, давая словам мужчины осесть, давая толпе возможность еще сильнее напрячься в ожидании. Он видел, как напряглись плечи мужчины, как сжались его кулаки. Это было хорошо. Это означало, что он попал в точку. — Заказ на… услугу, — наконец произнес парень, выбирая слова тщательно. — Услугу, которая требует определенной… деликатности. И человека, который умеет держать язык за зубами. Арас замолчал, давая своим последним словам осесть в голове мужчины. Тот снова впился в юношу взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на предчувствие, заставив его запнуться. Говорят, глаза — зеркало души. Но в глазах этого парня не было отражения. Было что-то совершенно иное, пугающее своей чужеродностью. — Жди здесь! — рявкнул мужчина и, развернувшись, скрылся за дверью. Как только он исчез из виду, Арас крепко сжал в кармане кофты холодное лезвие. Вернувшись в свою так называемую обитель, человек, исполнявший роль пропускного дворецкого, сразу заметил собравшуюся толпу. Мужчины, громко что-то выкрикивая, напоминали бандитов и головорезов. Но его мало что интересовало в их воплях. Он тут же нашёл глазами нужного человека, который устроился на потрёпанном диване в стороне от шумной компании. — Гарн! — позвал он громко, и одно это слово заставило всех замереть. Но обращался он не к ним, а к мужчине, что тут же поднял на него глаза. — К тебе пришли. — Кто пришёл? — спросил Гарн, низким и ровным голосом, словно не был удивлен. В его мире, где каждый день мог принести новую угрозу или новую возможность, неожиданные гости были скорее правилом, чем исключением. Мужчина окинул взглядом собравшихся, но его взор не задержался ни на одном лице. Его интересовал только тот, кто принес весть, и тот, кто стоял за этой вестью. — Какой-то мальчишка. — Мальчишка? — повторил мужчина, и в его голосе прозвучало нескрываемое напряжение, словно это слово вызвало в нем бурю эмоций. Воздух в комнате будто сгустился. После короткой, но ощутимой паузы, Гарн медленно поднялся с дивана, и на его лице расплылась та самая, звериная ухмылка, от которой по спине пробегал холодок. — Хорошенький? — выдохнул он, и в этом вопросе таилась угроза, смешанная с каким-то странным, почти болезненным предвкушением. — Он ждёт, сам с ним разбирайся. — Ладно, поглядим что там за мышонок, — усмехнулся Гарн. Спрятав руки в карманы, мужчина направился к двери, где, по словам дворецкого, его ждали. Как только тот приблизился, его ладонь легла на тяжелую ручку. Дверь со скрипом поддалась, и взору Гарна предстал склонившийся юноша. Тот сидел на колене, сосредоточенно возившись со шнурками. Гарн оценил этот жест по-своему, его губы тронула усмешка, будто предвкушение чего-то приятного, и он облизнул нижнюю губу. — Эй, заблудился небось заяц? — с ехидной ухмылкой проговорил Гарн, наклоняясь к юноше. Его намерения были неясны — то ли он хотел рассмотреть лицо парня, то ли просто обдать его слюной. Арасу было совершенно безразлично. Почувствовав горячее дыхание незнакомца, он молниеносно выхватил из кармана кофты лезвие ножа. Одним точным, выверенным движением парень вонзил его в горло склонившегося над ним мужчины. Всё вокруг замерло. Звуки, взгляды зевак, сам Гарн, застывший в немом ужасе, ощущая, как сталь пронзает кожу. Только Арас, с едва заметной усмешкой, поднял на него глаза, а затем и лицо, которое навсегда отпечаталось в памяти Гарна. Тот смотрел на юнца, не в силах произнести ни слова, пока по рукояти ножа уже струилась багровая смесь, оседая на землю. Гарн пытался вдохнуть, но воздух лишь обжигал рану, смешиваясь с кровью. Его глаза, расширенные от шока, не могли отвести взор от лица Араса. В них не было ни страха, ни раскаяния, лишь холодное, почти хищное удовлетворение. Юноша, казалось, наслаждался моментом, каждым ударом сердца, что отдавалось в его ушах, каждым мгновением, когда жизнь покидала тело этого человека. Мужчина издал сдавленный, булькающий звук, попытка произнести слово обернулась лишь предсмертным хрипом. Его тело потеряло опору, и он медленно, неумолимо осел на землю, увлекая за собой лезвие ножа, которое Арас не вынимал из его шеи. Юноша медленно начал подниматься с колен, уверенно ведя нож вверх, а вместе с ним поднялась голова мужчины, . — Помнишь меня? — Кха…ха… — раздалось хлюпанье, в перемешку с чавканьем. На губах Араса расцвела зловещая улыбка, контрастируя с ужасом, застывшим в глазах мужчины. Медленно, с противным скрежетом, Арас вытащил нож из шеи. Кровь хлынула фонтаном, заставляя жертву вцепиться в зияющую рану. Алые струи тут же потекли с губ, окрашивая темную одежду. Арас лишь наблюдал, как мужчина, тщетно пытаясь остановить кровотечение, рухнул лицом на землю, и тело начало подергиваться в последних конвульсиях. Наблюдатели затихли, их взгляды были прикованы к тому, что развернулось перед ними. Молчание, но в нем читалось явное напряжение. Арас чувствовал его, как и нож, залитый кровью, в своей руке. Он не оборачивался, не отводил взор устремлённый на кровавую лужу, на тело, которое еще дергалось, с открытыми глазами. Нарастающий гул голосов привлек внимание Араса. Из всех щелей, словно по команде, стали появляться люди. Некоторые, явно настроенные решительно, даже принесли с собой импровизированное оружие. Но Арас лишь усмехнулся, обводя их взглядом. Его внимание уже не занимал поверженный противник. Теперь его внимание было приковано к собравшейся толпе, застывшей в недоумении. Тут же из глубины толпы медленно вышел высокий парень. Он был моложе большинства присутствующих, одет в простую белую футболку и темные брюки. Его появление будто раздвинуло собравшихся, открыв путь. Руки были покрыты татуировками, которые переходили даже на шею. Холодный, оценивающий взгляд скользнул по переулку, задержался на Арасе, а затем вернулся к телу мужчины. Тишина, которая повисла после появления парня, стала еще более гнетущей. Невидимая стена молчания опустилась на всех присутствующих, превратив их в немых свидетелей напряженного противостояния. Каждый звук, каждый выдох казался оглушительным в этой внезапной тишине. Медленно, с нарочитой небрежностью, Арас перевернул нож в руке, позволяя каплям, окрасившим лезвие, упасть на землю. Это был немой вопрос, брошенный в пустоту, вызов, который он знал, будет принят. На его губах появилась тень улыбки, но глаза остались холодными, непроницаемыми. В ответ тот, кто стоял напротив, достал из кармана пачку сигарет. С медлительной грацией он закурил, и кольца табачного дыма начали медленно растворяться в воздухе, окутывая его, словно защитный кокон. Он замер, так же, как и Арас, их взгляды скрестились в безмолвном поединке, в котором слова были не нужны. — И кто ты такой? — прозвучал вопрос, в котором слышался холодный тембр власти. Арас же, будто играя с ним, не стал отвечать, и парень это уловил. Он выдохнул кольцо серого дыма, и его взгляд, без малейшей тени жалости, снова устремился на поверженного. — Уберите его! — приказал он, и двое из толпы, не колеблясь, вышли вперед, чтобы исполнить его волю. Арас наблюдал за их движениями, за тем, как они, будто марионетки, подчинялись каждому слову. В их действиях не было ни колебаний, ни сомнений, лишь бездумное исполнение. Это было удобно, но в то же время вызывало легкое отвращение. Арас предпочитал тех, кто мог мыслить, кто мог принимать решения, даже если эти решения были ошибочными. Но сейчас, в этой ситуации, такая безликая исполнительность была как нельзя кстати. — Ты убил моего человека, не объяснишь? — снова спросил тот выдыхая серое облако дыма. — За свои действия нужно отвечать, — с ухмылкой ответил Арас. И тогда сигарета парня безмолвно упала к его ногам. Наступив на окурок с явной скукой тот раздавил его, подобно жука, при этом не сводя взгляда с Араса. — Согласен, разберитесь с ним, — дал он команду, обращаясь к толпе, которая уже начала двигаться. Арас не ответил. Он просто смотрел. Смотрел на то, как толпа, этот единый организм, начала двигаться, как тени, скользящие по периферии его зрения. Каждый шаг, каждый шорох одежды, каждый вздох — все это сливалось в единый гул, предвещающий неизбежное. Он чувствовал, как адреналин начинает пульсировать в венах, разгоняя кровь, подготавливая тело к тому, что должно было произойти. Это был не страх, скорее предвкушение. Предвкушение схватки, где каждое движение будет иметь значение, где ошибка будет стоить дорого. Противник, тот, что задавал вопросы, медленно отвернулся от Араса, и его взгляд теперь был устремлен на приближающуюся массу. На его лице не было ни тени сомнения, только холодная уверенность в собственной правоте и в силе тех, кто стоял за его спиной. Он знал, что Арас не будет просить пощады, не будет умолять. Он знал, что Арас готов к бою. И это, пожалуй, делало ситуацию еще более предсказуемой, еще более жестокой. — Как тебя зовут? — внезапно спросил Арас, не обращая внимания на приближающихся мужчин. — Что тебе даст моё имя? — парировал тот. — Буду знать, кого убью следующим, — с ухмылкой ответил Арас, поймав взгляд парня. Дерзость юноши лишь рассмешила его. Имя он так и не назвал, просто развернулся и ушёл, оставив своих людей разбираться с наглым убийцей. Теперь же всё внимание Араса упало на мужчин. Биты, кастеты, даже ножи сверкали в их руках, но страха юноша не испытывал. Напротив, в груди разливалось приятное предвкушение. Это было именно то, чего он ждал — возможность выпустить пар, размяться перед более серьёзными делами. Он окинул взглядом их ряды, оценивая потенциальную угрозу, но в его глазах читалось скорее любопытство, чем опасение. Каждый из них был лишь ступенькой, препятствием, которое нужно преодолеть. И парень был готов к этому. — Только не по лицу, а то мне ещё на свидание нужно, — с улыбкой произнес Арас. Но едва он закончил фразу, как внезапно раздался оглушительный звук. Удар пришелся по виску, и парень мгновенно потерял равновесие. В голове зазвучал резкий скрежет, и мир вокруг него стал тускнеть. Арас упал на землю, ощущая, как по лицу начинает течь горячая алая жидкость. Из груди вырвался стон, когда нож выскользнул из его рук, и вскоре его тело оказалось под градом ударов. Биты с хрустом врезались в ребра и плечи, кто-то наносил удары кастетами по ногам, не позволяя ему подняться или прийти в себя. Арас терпел, не издавая ни звука, не желая угождать своим мучителям, которые жаждали услышать его крики. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь звуками ударов и его собственным учащенным дыханием. Арас чувствовал, как его тело слабеет, но в глубине души разгоралось нечто большее, чем страх — это была ярость. Он не мог позволить им сломить себя, не мог позволить, чтобы его слезы стали наградой для этих безжалостных существ. Каждый удар, каждый хруст костей под битами лишь подогревал его решимость. Главарь банды, уже занявший удобное место на одном из балконов, с наслаждением втягивал табачный дым. Внизу разворачивалась сцена жестокого избиения, но он лишь со скукой наблюдал за этим зрелищем, будто это было какое-то представление. Его равнодушный взор не дрогнул, пока к нему не приблизился высокий мужчина, тот самый, что заведовал пропускной системой. — Эраф, что будем делать с пацаном? — обратился тот к главарю. — Скажи им не убивать его, пока, — приказал Эраф, выпуская очередное кольцо дыма. Его взгляд снова скользнул по толпе, но он по-прежнему оставался равнодушным к разворачивающейся сцене. — Выясни, кто слил информацию! — Ты думаешь, Гарна заказали? — Если так, то узнай, — добавил парень уже более холодным тоном. Мужчина кивнул и тут же удалился, а Эраф продолжил наблюдать за происходящим избиением, словно это было какое-то представление. Гарн был не просто фигурой на шахматной доске, он был одним из ключевых игроков, чье отсутствие могло нарушить хрупкий баланс сил. И если кто-то посмел его убрать, то этот кто-то должен был пожалеть о своем решении. Эраф не любил, когда его планы рушились из-за чьей-то самонадеянности или глупости. Он предпочитал контролировать ситуацию, а не реагировать на нее. Поэтому сейчас, пока толпа вымещала свою злость на убийце, его разум уже работал над поиском виновных. Парень прокручивал в голове последние события, анализировал возможные мотивы, искал слабые звенья в цепи. Он сделал еще одну затяжку, чувствуя, как никотин успокаивает нервы, но не притупляет остроту ума. Скоро все станет на свои места. И те, кто думал, что останется безнаказанным, очень сильно ошибались.