Теплый, как старый плед

Минхо казался Джисону недосягаемым, пускающим холодок по голой коже и рой пчел жужащих где-то на дне живота, стоило только оказаться с ним поблизости. С тех пор, как Джисон присоединился к банде Бродячих детей, он ни разу не говорил с ним, опасливо оглядываясь на стальную биту, небрежно свисающую с плеча.  Джисон никогда не касался Минхо, но в его представлении он был тоже словно бита — крепкий, жгучий до кончиков пальцев и опасный.  Предупреждение «высокое напряжение» было выражено в ряду простых гвоздиков, поднимающихся от мочки уха в хрящику; в брошенном сверху вниз взгляде из-под отросшей пепельной челки; от губ, всегда сомкнутых в молчаливой гримасе.  Джисон не уверен, что слышал голос Минхо, только видел, что тот иногда что-то говорил Чану — их лидеру.  — Снова пялишься.  Высокий задорный голос раздался сверху  от чего Джисон дернулся всем телом и резко обернулся. На спинке пошарпанного дивана сидел Чонин — парень, с хитрым лисьим прищуром, скошенным беретом и фиолетовым пиджаком, который явно был вытащен из недров комиссионки — улыбаясь до ямочек на щеках, он метнул свой взгляд от Джисона к стоящему к ним спиной Минхо и обратно.    — Просто пытаюсь узнать вас получше.  Пробубнил Джисон и потрепал кончик своего блокнота.  — Ведешь записи? Ну-ка покажи! Что ты там про меня написал? Чонин навалился на его спину, одной рукой притянул к себе за шею, а другой старался выхватить из рук блокнот. Несмотря на то, что он был младше, сил у него было немерено, от чего Джисон по-настоящему запыхался.  Они забухтели на весь гараж: Чонин смеялся, а Джисон практически визжал.  — Айэн, отпусти его.  Повелительный голос Чана всегда срабатывал. Ему даже не потребовалось двинуться с места — хватка на шее моментально ослабла и позади раздался разочарованный вздох.  — Обязательно запишу туда никогда не садиться к тебе спиной! — взвизгнул Джисон, слетая с дивана. Он тёр шею так, словно его душили, и хотя Чонин не сдавливал горло, из атмосферы рядом с ним выкачивало весь воздух точно.  — Ты в порядке?  Чан оказался рядом с поднятыми в воздухе руками, будто он хотел прикоснуться к Джисону, но не был уверен, что ему было можно это делать. Лишние прикосновения сейчас действительно ни к чему.  — Всё супер.  Бросил Джисон и вышел из гаража, не глядя на остальных ребят.  Паника, зародившаяся в груди начала постепенно затихать. Прогуливаясь по району Бродячих детей, он вымещал остатки злости, пиная камушки.  «Просто вверх агрессии, на которую я способен» — с иронией подумал Джисон и недовольно хмыкнул. — «Единственный мускул, который у меня хорошо развит — это мозг… И то не всегда».  Джисон вздохнул. Ему крупно повезло, что при встрече с бандой физической силы у них было с излишком, а лишней головы, умеющей думать рационально, не хватало. Иначе, кто знает, может на его робкое предложение стать частью команды он мог бы почувствовать какого это — прикасаться к металлу биты всем своим телом.  На улице вечерело, солнечный свет постепенно сменялся на высокие тусклые фонари, а людей на улицах становилось всё меньше. От былого пыла уже ничего не осталось, только легкий стыд и усталость. Ему бы стоило повернуть назад и вернуться до полного захода солнца. Без банды шляться по улицам было небезопасно, никогда не знаешь, кто решит отнять их район сегодня.  Джисон стал замедляться, когда вдруг ощутил мурашки, пробежавшие от затылка вниз по позвоночнику. Словно кто-то смотрел ему пристально в спину… И следовал по пятам.  Руки заледенели, ноги прошибло мелкой дрожью. Сможет ли он убежать от преследователя с таким сказочным тревожным набором?  Джисон остановился и ощутимая каждой клеточкой кожи тень позади словно тоже замерла.  «Дальше пути нет, нужно посмотреть своему страху в глаза» — подумал Джисон. — «И если что громко визжать».  Да.  Он резко развернулся, тут же пугливо вскрикнув, но быстро закрыл себе рот руками.  Минхо вздрогнул, выставив руку перед собой, будто это Джисон сейчас на него собирался нападать.  — Боже, ты меня напугал, — Джисон схватился за сердце, чувствуя сквозь футболку, как сильно оно колотилось. То ли из-за того, что напугался, то ли из-за того, что это Минхо — почти одно и тоже. — Как давно ты за мной идешь?  Джисон не ожидал, что ему ответят.  — С самого начала, — пауза. — Чан попросил.  Голос прозвучал так, словно над мелкой железной стружкой водили магнитом — щекочущим ухо шелестом, граничащий с еле уловимым скрипом. Руки зачесались от желания записать это.  — Ты разговариваешь, — обомлев, произнес Джисон. — Со мной.  Минхо нахмурил брови, явно не понимая, что в этом такого удивительного. Его взгляд забегал от того, как долго застывший Джисон пялился на него.  — Идешь обратно? — тихо произнес он и получил в ответ кивок.  Они шли молча. Джисон не мог перестать косить взгляд в сторону, чтобы убедиться, что это точно Минхо, и что это именно он заговорил с ним спустя практически месяц в банде Бродячих детей.  Самый тихий и неразгаданный ребенок.  — Ты так и будешь продолжать смотреть? — отвернувшись в сторону снова еле слышно спросил Минхо.  — Ой, прости. — Джисон прикусил губу и сжал в руках свой блокнотик. — Это профдеформация, не обращай внимания. Я часто залипаю вот так на разное… В ответ послышалось только угуканье и беседа сошла на нет.  У его страха был голос еле слышный, как иней, невысокий и мягкий.  Но по прежнему пускающий по телу дрожь.  В гараже к их приходу все уже готовились к патрулю района и разобрались на команды, решая на камень-ножницы-бумага, чья проведет Джисона домой. Чонин разочарованно простонал, когда победил и нелегкая участь выпала на плечи команды Чана.  — Скукота.  Джисон невидимо выдохнул с облегчением, проводив взглядом прошедшие мимо него микрогруппы. Они прихватили с собой и Минхо, выпуская Хана из холодного омута.  Чан ободряюще улыбнулся.  — Ну что, по домам?  *** Из окна комнатушки Джисона доносился теплый свет настольной лампы. Он не мог уснуть, его руки всё не унимались от желания схватиться за ручку с блокнотом и записать всё.  Всё, что было увидено глазами, услышано ушами и тронуто кожей.  Странички зашелестели и помещение погрузилось в размеренный скрип, от царапающей бумагу ручки.  Героями его блокнотика были Бродячие дети. Чаще всего он анализировал поведение их лидера — Чана — как он реагировал на различные ситуации, как говорил и воздействовал на самых, казалось, непослушных. За добродушной оболочкой с взлохмаченными кудряшками, большим прямым носом и маленькими улыбчивыми глазами скрывался твердый, непоколибимый стержень; строгость, с которой он относился к себе и своей банде, и внутренняя сила. Джисон считал Чана мудрым и желал обучиться этой мудрости хотя бы немного.  Его полная противоположность — Чонин или, как его часто называли по кличке, Айен или Йена — мелькал на страницах с той же частотой. Иногда это были просто абзацы бесконечного возмущения на бестактность, чрезмерное любопытство и прилипчивость парнишки, но иногда в них отражалась истинная сущность, сокрытая за маской бесконечного задора. Чонин замечал всё: то, что было на виду, что пытались скрыть личного от него или остальных ребят, и что скрывали те от самих себя. Но он не болтал лишнего. Джисон все ещё пытался его понять.  Чуть меньше он сталкивался с Чанбином — одним из старших. Сперва Джисон воспринимал его как типичного качка, но на деле тот оказался рассудительным парнем, который отлично разбирался в математике. Когда он увидел Чанбина в гараже, сидящим над домашкой с натянутыми на нос очками, и нависшим над ним Чаном, который явно был недоволен упавшей успеваемости парня на учебе, образ «качка» в его голове дважды перевернулся.  Рядом с Чанбином часто кружили Феликс и Хенджин. Джисон не углублялся в то, какие отношения связывали этих троих, но выглядели они на удивление гармонично.  Драматичная и душевная натура Хенджина, скрываемая за молчаливым высокомерным образом, оберегалась шутками Чанбина, на которые невозможно было не ответить заливистым громким смехом, и долгими объятьями Феликса, который отличался крайней степенью тактильности.  (Джисон как-то обнимался с ним десять минут подряд. Он зафиксировал это в своем блокнотике и подчеркнул трижды «ФЕЛИКС ЛЮБИТ ОБЪЯТЬЯ»).  А ещё Феликс любил людей, своих друзей, животных, да и весь мир вокруг. Его встреча с Чанбином была предначертана судьбой, чтобы сберечь детскую наивность, а с Хёнджином, чтобы поверить, что его отзывчивый романтичный мир имеет место быть.  Джисон иногда стыдливо тер шею от мысли, что его мемуары превращаются в роман с такими-то наблюдениями.  Меньше всего в его блокнотике было написано про Сынмина. Какая-то общая информация, которую знали все, и больше ничего, только сплошные знаки вопросов. Несмотря на то, что с ним Джисон общался также мало, как с Минхо, вокруг Сынмина не выстраивался таинственный образ. Только держалась мысль о том, что возможно ему требовалось больше времени, чтобы открыться новенькому.  Джисон до сих пор сам себя не ощущал частью банды, поэтому мог его понять.  Последний блок листов был про Минхо. Здесь Джисон и собирался задержаться сегодня.  Он старательно делал вид, что не замечал, как количество страниц, отведенных фигуре Минхо стремительно обгоняли Чана и Чонина вместе взятых. Джисон не заметил, как это вошло в привычку… думать о нём.  Даже сейчас, когда он воспроизводил в голове его образ, кончики пальцев начинали леденеть.  *** В гараже пахло пиццей и маслом для смазки колес. На старом диване сидели Феликс с Сынмином и играли в приставку 90-х добытую на уличной ярмарке по-дешевке. Чонин сидел рядом на скейте, уплетая пиццу, он вскинул голову и махнул Джисону рукой.  За столом собрались старшие, перекидываясь фразами и громкими смешками. Хенджин сидел навалившись на плечо Чанбина и на пару с Чаном смеялся практически ему в лицо. За широкой спиной мелькала серая макушка, заставившая слабость коснуться коленок.  — В честь чего праздник? — наконец заговорил Джисон и положил руку на спинку стула Чана.  — Бин сдал последнюю пересдачу! — хлопнув друга по плечу, воскликнул Чан. — Ты как раз вовремя, ещё немного и от пиццы бы ничего не осталось. Садись!  Поздравления с закрытой сессией потерялись в эмоциональном рассказе о прошедшем экзамене. Манера повествования Чанбина никого не оставляла равнодушной и заствляла, если не смеяться, то хотя бы улыбаться. Даже на лице Минхо мелькала улыбка с еле слышным смехом.  Джисон наверняка выглядел странно в попытке отрастить себе огромное ухо и с замиранием сердца постараться прислушаться.  Он упал на стул, стоящий между Минхо и Хенджином. Это было последнее свободное место за столом, заваленное внушительной стопкой коробок от пиццы. Хенджин молча их убрал, а Чан пододвинул отчасти заполненные к Джисону.  Он потянулся за первым кусочком, но вдруг отдернул себя и неуверенно произнёс: — Но я ведь не скидывался… Чан усмехнулся, указав себе за плечо на диванную компанию.   — Думаешь, они скидывались?  — Эй! Я вообще-то бутылку колы купил! Возумушенно воскликнул Чонин и замахал руками от услышанной клеветы, но его пыл быстро стих под добрый смех сидящих за столом людей.  — Просто ешь, это угощение от старших.  С тихим «спасибо» Джисон наконец принялся за еду. Чанбин вновь подхватил нить разговора и увел её подальше от темы пиццы, экзаменов и бутылки колы.  Джисон старался не смотреть вправо, где мелькали пепельно-серые волосы. Иначе он застрянет на них и больше не сможет функционировать. А ему следовало бы заняться своими непосредственными обязанностями, проанализировать вчерашний патруль и обсудить детали с Чаном.  Конфликт с соседней бандой медленно набирал обороты последние полгода. Чужаки нарушали границы, оставляя после себя мелкие разбои и метки на стене, нагло заявляя о своем приходе. Один из таких, особенно больших, вчера обнаружил Феликс. Никто не говорил об этом вслух, но каждый в гараже переживал о назревающей перепалке.  Джисон планировал заняться анализом участников Бродячих детей, изучением сильных и слабых сторон каждого, чтобы помогать Чану попадать в нужные точки и делать верные шаги. Но его наблюдения ушли куда-то слишком далеко от намеченного плана и возвращаться было слишком поздно.  На подкорке сознания Джисон понимал, что у него катастрофически не хватало времени — ситуация явно накалялась, а не готовый к мирным переговорам лидер соседней банды в этом никак не помогал.   Для профилактики, Джисон посоветовал бы детям разбиваться на группы побольше, чтобы иметь шансы выстоять перед неожиданной атакой, но жертвовать более обширным патрулем улиц, они вряд ли бы согласились.  Район нуждался в своих героях ночью и днём, показать слабость — подставить десятки людей, рассчитывающих на них.  Задумавшись, Джисон почти рефлекторно потянулся за последним кусочком пиццы, он уже не был уверен, что голоден, что ему вкусно и хочется доесть каждую крошку до остатка. Все-таки тревожность насыщала его быстрее.  Но над теплым сочным тестом смуглый мизинчик столкнулся с бледной мозолистой ладонью Минхо. По ощущениям, Джисон вспыхнул так, словно его поместили в печь вместо пиццы.  — Ой, прости, — он отдернул себя, оценивая обстановку. Кажется, никого не волновала эта неловкая ситуация, кроме самого Джисона.  — Бери. — коротко и ясно. Инструкции «ослушаться» в голове Джисона не было, поэтому он, как послушный ребенок, потянулся за пиццей снова. — Гавайская самая вкусная.  — Я все ещё считаю класть ананасы куда-либо кроме десертов кощунством, — поморщился Чан, сложив руки на груди.  — А мне нравится. Тесто пресное, соус соленый, а ананасы сладкие, если заказать с халапенью, то будет ещё и острое, можно всё попробовать скушав один кусочек, прикольно ведь!  Джисон выглядел как настоящий ботан, водя пальцем над куском остывающей пиццы и слишком увлечено погружаясь в объяснения. Чан на это тихо засмеялся, и даже на лице Хенджина показалась улыбка, а Чанбин удивлённо приподнял брови.  — Кажется, это самое длинное предложение, которое я услышал от тебя за последний месяц.  — Еда располагает к разговорам! — игнорируя красные кончики ушей от черезмерного внимания, воскликнул Джисон и откусил кусочек пиццы. С набитым ртом, он искренне признался. — На самом деле, я не так давно перестал вас всех бояться, — чтобы вышло совсем честно, он добавил, не поднимая глаз на Минхо. — Ну, почти всех.  — Да, Чонин иногда бывает пугающим, — с опаской оглядываясь, протянул Чанбин и следом прошептал слишком громко для привычного всем понятия шепота. — Я первые три месяца с него шугался.  — Я все слышу!! — Я тебя больше не боюсь!!  Хенджин рядом немного устало склонил голову на бок с прилипшей к лицу улыбкой и пробормотал то ли Чанбину, то ли себе, то ли серой макушке: — Не думаю, что это Чонин.  Джисон поперхнулся воздухом, а остальные даже ухом не повели на проскользнувшие под шумок намекающие фразы.  Черт, нужно быть осторожнее.  Чан неспешно поднялся со стула и призвал всех сытых и отдохнувших помочь с уборкой, а после отправиться на патруль района. Один за другим они уходили из-за стола, а Джисон все продолжал смотреть на свою пиццу с одним единственным откусанным кусочком.  Когда Минхо хотел встать, Джисон вдруг заговорил, сам не поверив своей смелости.  — Ты уверен, что не хочешь? Кусок в горло не лезет от чувства, что я у тебя пиццу украл.  Тишина в ответ заставляла сердце только сильнее разогнаться, видимо, для скорейшего побега от этого ужасного чувства неловкости и стыда.  — Может поделимся? Я могу отломить место, которое съел и… Минхо плавно взялся за его предплечье и потянул к губам, откусив ровно в том месте, которое до этого распробовал Джисон. Он не поднял глаз из-под отросшей челки, также мягко расслабил хватку и отстранился. От сердечного приступа или, как минимум, падения в обморок спасала плотная ткань джинсовки, вбирающая в себя холод чужой кожи.  Рука Джисона ещё ощущала покинувшее давление на ней.  «А Минхо ведь и пол силы вероятнее всего не использовал, тогда как крепко он сжимал в ладонях рукоятку биты?» — От одной мысли кожа покрылась мурашками, а на лбу собрался холодный пот.  — Не думай много.  Бросил Минхо и неспешно направился в глубь гаража, ни разу не обернувшись.  Джисон прожигал взглядом его широкую спину, обтянутую кожанкой, и вместо обыденного роя мыслей вдруг услышал в голове лишь протяжный долгий писк.  Инопланетянин потерял связь с этой планетой.  *** Возможно Джисон надумал себе, что не все дети ещё смирились с новым участником банды.  Под его окнами в полночь, как в мрачной сказке, оказались Хенджин, Сынмин и Чонин в ляпистых нарядах и смазанным макияжем на лице с приглашением на закрытую «бродячую» вечеринку. Если Чонина Джисон ожидал увидеть, то приветственно улыбающихся ему Сынмина и Хёнджина — точно нет. Ему казалось они оба его не до конца принимали, а теперь понял, что он сам выглядел так, словно не готов сдружиться и, как отшельник, прятался по углам со своим блокнотом.  — Мне обязательно блестки на морду мазать?  Если бы не разница между первым этажом и окном Джисона, Чонин бы его точно стукнул. Он приторно улыбнулся, явно скрывая плотно сжатые зубы и сладенько протянул.  — Нет, мы сами тебе морду разукрасим, собирайся. Звучала как угроза от трехлетки, но Джисон все равно испугался. Он успокаивал себя строчкой, которую записал в день пиццы с ананасами: «Даже Чанбин мелкого шугался, значит мне тоже можно его побаиваться».  — Дайте мне пять минут.  Джисон закрыл окно, прикидывая во что можно одеться. Его гардероб не был креативным или роскошным. Просто тряпки, отличающиеся цветом и степенью потрепанности. Из них Джисон выбрал лучшие: перешедшую ему по-наследству от старшего брата футболку с незнакомой рок-группой, свободные джинсы с цепочкой и плотной темной джинсовкой с потертостями.  Он выглядел как тинейджер только-только начинающий изучать свой стиль, но и ребята за окном словно вышли из цирка шапито, поэтому Джисон особо не переживал.  Чонин оценил его прикид скептически, но махнул рукой, пообещав сам себе, что они это исправят. Сынмин указал на футболку и слишком воодушевленно спросил у Джисона его любимый альбом. Нарушать эту атмосферу неловким «а я не знаю кто это вообще» не хотелось, поэтому он быстро ляпнул «первый» и погрузился в пятнадцатиминутную лекцию в мир музыки и истории самой группы.  Сынмин остановился, когда они подошли к старом полузаброшенному зданию, на крыше которого горел мелкими огнями свет.  — Вечеринка не в гараже? — приподняв брови, спросил Джисон.  — Если мы хотим пошуметь, то забираемся на заброшку, — указав пальцев вверх, пояснил Хенджин. — Ты первый раз здесь?  — Чан ничего не рассказывал про ваши другие секретные места.  Хенджин поймал таинственную тишину и остальные ребята его поддержали, он рукой пригласил зайти и подняться по разрушенной местами лестнице. Джисон с опаской оглядывался на мрачные рисунки на стенах перекрытые яркими графити, блинчики из жестяных банок и выбитую дверь в какой-то стене.  Они прошли через открытые железные ворота, ведущие к двери на крышу. Из щелочек пробивался теплый свет, освещая вытянутую фигуру Хенджина в полутьме. Тот потянулся за ручкой, и заговорщически улыбнулся — Ну, тогда добро пожаловать?  Джисон не сдержал своего удивления, когда перешагнул порог и оказался на открытом пространстве старательно украшенном семью парой рук.  Заброшка выглядела как забытый всем набор бетона и железа, но вот её крыша — словно там зарождалась новая жизнь.  На холодном полу были постелены местами выцветшие и перепачканные шерстяные ковры, на них установлены диваны и кресла — все разные по форме, размеру, составу обивки и уровню старости — рядом с ними высокие светильники, крупной паутинкой переплетающиеся с проводом удлинителя. Поодаль стоял небольшой холодильник, над сидячими местами, помимо светильников, как лианы в тропиках покачивались желтые гирлянды, а посередине стоял стол с настольными играми.  Джисон оглядывался по сторонам взглядом натыкаясь всё на новые и новые детали крыши. Разные коврики, картины, тумбочки, колонки, стеллажи с книжками под навесом, лежаки и уставше склоненную к дивану гитару.  — Вау, — почти прошептал Джисон на что получил одобрительное хмыкание.  — Это место однажды нашли Чан и Чанбин, когда осматривали район, — Хенджин скрестил руки на груди, но стоял в расслабленной позе. — кому, если не им, пришла бы идея сделать из этой пугалицы зону отдыха?  — Они были что-то вроде основателями банды? — Джисон мысленно открыл свой блокнотик и навострил уши.  — Нет, Минхо был раньше, — и почему на сердце такой трепет от одного имени? — Но с приходом Чанбина всё начало меняться стремительнее.  Джисон думал о том, сколько ещё ему предстоит узнать о своей новой команде. Если бы можно было купить билет на двухчасовой рассказ как всё начиналось в истории Бродячих детей, он бы отдал свои последние деньги. Но пока, всё, что ему оставалось — это как пазл собирать каждую деталь по кусочкам. В атмосферу тайны и долгой истории ворвался громкий Чонин. Он притянул к себе за шею Джисона и высоким голосом почти засмеялся Хенджину в лицо.   — Хенджин лопнет, если не скажет что-нибудь про своего мужика хотя бы секунду! Чонина по-хорошему давно пора было треснуть, Джисон поддерживал желание старших в этом, но не когда он находился ровно посередине возможной драки. Поэтому он увернулся от шуточного удара Хенджина вместе с хихикающим Чонином.  — Вот же мелочь! — О, ребята, вы уже пришли! Как прошел патруль? — Чан поднялся с пола, где возился с инструментами вокруг колонки и стал приближаться к ним. В рваных шортах с теряющейся в теплой кофте цепью и блестках на скуле, вырисовывающий в ряд хаотичнй набор звездочек.  — Спокойно, остальные ещё ходят.  — Хорошо. Вы проходите-проходите, напитки уже в холодильнике и закуски на столе, горячее скоро будет- — Неа! — Чонин выступил вперед, хватаясь за предплечье Джисона. — Джисон не проходит фейс-контроль, никакой еды и веселья пока мы не наведем марафет!  — Йена, оставь Джисона в покое. — Всё в порядке, он прав, правила есть правила, — Хан поспешил вклиниться в разговор и убедить лидера своей улыбкой, — Я бы сам всё равно не справился, поэтому рад, что мне помогут. Кажется, Чана такой ответ вполне устроил. Он одобрительно кивнул головой и поднял руки вверх, отступая назад.  Джисона утащили за угол сразу же, как возникла возможность. Он начал вырываться из цепких пальцев, когда Чонин прикрикнул, чтобы Сынмин прошел с ними «если потребуется удерживать новенького на месте», но уже было поздно.  Низкий табурет, разбитые палетки, кисти, блестки и внимательный взгляд лисьих глаз.   Джисон не видел, что Чонин делал с его лицом, но по ощущениям на нём уже тонна цветной пыли, которая в воображаемых картинках легла на кожу одним уродливым пятном. Ноги затекали от неудобного сидения и усталость согнула плечи, только взгляд также бодро продолжал изучать крышу и искать что-то знакомое среди снующих макушек.  — А сегодня ещё кто-то будет или это всё? — Сынмин, залипающий в телефон, хмыкнул. — Что? Почему вы смеетесь?  — Минхо подойдет позже.  Джисон вспыхнул и мысленно возмутился «что это за подколы такие?». Возможно он действительно много уделял внимание персоне Минхо, но это исключительно научный интерес и ничего более.  Просто Джисону приятно на него смотреть, даже если поглядывает он издали и с опаской, интересно слушать, даже если за день удается поймать от него всего два слова, и хочется узнавать о нём всё больше нового каждый день… но это также, как и о каждом в этой банде, вот и всё! — Вы сказали, что будет вечеринка, и обычно на ней присутствует больше четырех человек, я поэтому и спросил, — буркнул он и отвернулся.  Его голову повернули обратно, взявшись за подбородок и тут же кисточкой взмахнули у глаз.  — Как скажешь, Джисон, только не елозь.  — От твоего учтивого тона ещё хуже, чем от язвительного.  Чонин в ответ только улыбнулся. Его руки потянулись за блестяшками, а значит не долго осталось Джисону неудобно сидеть на низком стульчике. Где-то на фоне слышались хлопки и скрип двери. Вместе с ними несколько щелчков и звук набирающей громкость музыки, который не остановился, пока в полной мере не добрался до ушей младших.  Чан, работающий в поте лица вокруг колонок, издал победный клич.  — Заработало!  Вместе с музыкой, вплетенные в ноты как что-то естественное, доносились звуки задорного смеха. Под ногами задрожал бетон, то ли от скачущих здоровенных по крыше парней, то ли от басов колонок. Джисон не мог точно узнать. Он заглянул себе за плечо, но ничего не успел разглядеть. Тонкие длинные пальцы взъерошили его волосы, попшикали лаком для волос и, удовлетворенно своей работой, отстранились.  — Вот теперь ты допускаешь до вечеринки бродячих детей!  — Хорошая работа. — ровным тоном похвалил Сынмин и хлопнул Чонина по плечу.  Джисон пытался рассмотреть себя в крошечном заляпанном от пудры зеркальце, но толком ничего не увидел. Что-то яркое и броское, что-то в том стиле, в котором он всегда боялся себя попробовать.  — Хотя постой, — Чонин нырнул в картонную коробку и вытянул из неё вельветовый бордовый пиджак. — Сними это безобразие с плеч и надень вот это.  — Ты уверен, что безобразие на моих плечах, а не у тебя в руках? — несмотря на протест, Джисон послушно стянул с себя джинсовку.  По насмешливому взгляду Сынмина не сказать, что Джисон сейчас выглядел хорошо, но главное Чонин был доволен.  — Мне нравится, как ты вредничаешь, но все равно делаешь.  — Просто тебя расстраивать не хочу.  Чонин улыбнулся, как-то непривычно искренне, не до хитрого прищура, а до мягких ямочек на щеках. Он ущипнул Джисона за румяные щеки и прощебетал: — Спасибо! — прежде, чем выйти из закоулка к общему сбору. — Есть хочу!  Джисон потер щёку, переглянувшись с Сынмином. Они вышли вместе к столу, где ребята набирались с силами для предстоящей ночи и уплетали заказную еду. Джисон хотел пройти дальше, к стенду с книгами и дисками, но по пути его перехватил Сынмин и бросил невзначай: — Наш старший Минхо отлично танцует, ты знаешь? — Никогда бы не подумал.  Чонин возник сбоку, пролезая под рукой Джисона и посмотрел снизу вверх своим бессовестно-издевательским выражением лица — с улыбкой почти чеширского кота но с хитростью лисы — и сказал:  — Вроде бы та-а-а-к много о нём думаешь, а образ ледяного принца преодолеть не можешь.  — А? О чем это ты? — О холодке на твоей коже, от его присутствия рядом, — Чонин пощекотал пальцами живот Джисона, вызывая неприятные мурашки, только отдалено напоминающие его обычную реакцию на Минхо.  С ним мурашки были приятными.  — У тебя руки от пиццы жирные!  Джисон дернулся в попытках выбраться, но руки Чонина были пугающе сильны. Он договорил серьезно, напоследок ущипнув Джисона за бок.  — Загляни дальше, если хочешь увидеть больше, выдумщик.  — А может это ты из нас двоих выдумщик? — пропыхтел, еле сражающийся со смущением, Джисон.  — У меня есть глаза и ими я мельком читал твои записи. — Чонин пожал плечами и развернулся, направляясь к столу. Он полностью игнорировал все восклики и воздыхи Джисона, довольный своей выходкой.  — Мелкий засранец, — прошипел под нос Джисон.   — Абсолютно согласен, — Джисон почти просиял, от того, что Сынмин поддакнул ему, но тот указал пальцем в сторону стола и закончил предложение. — С ним.  — Оба мелкие засранцы. — пробубнил еще тише Джисон в удаляющуюся спину Сынмина.  Мелкие засранцы, говорящие через слово чистую правду. Джисону было одновременно тяжело и легко от того, что кто-то вокруг замечал его неоднозначное отношение в сторону Минхо.  Он будто бы обсудил с этими двумя, что у него на уме, хотя не проронил ни слова. Джисону нужно было задуматься об изменении образа Минхо у себя в голове, но щеки окрасило в алые пуще прежнего от осознания, «если его настолько легко читать, смог ли прочесть его сам Минхо?».  Щелкнул дисковод, колонки вновь задрожали после небольшой паузы и издали шум металлического скрежета, но быстро настроились и окунули всю крышу в заезженную поп песню.  По пыльному бетону хрустели подошвы кроссовок, они оставляли от резвых танцев на тонком дырявом ковре ещё больше потертостей, и Джисону одновременно хотелось обернуться и никогда не оборачиваться вовсе.  Нос само повело в сторону, корпус медленно развернулся и взгляд поднялся с пола на импровизированный танцпол.  Минхо танцевал так, будто бы его тело впервые в жизни наполнил жар. Кто-то подтанцовывал ему рядом, но Джисон не мог разглядеть — яркая одежда и цветные волосы смазывались на фоне привычного темного аутфита и платины, отдающей блеском на свету.  Чем ближе Джисон подходил, тем больше блеска видел.   На рисунке китайского дракона, спускающегося по рукавам черной джинсовки, на прядях волос, на веках и скулах…. На кончике носа.  В глазах.  — Можно потанцевать с тобой? — собственный голос прозвучал незнакомо, низко и уверенно. Яркое пятно словно размазанное кистью рядом с Минхо обрело черты Хенджина. Оно хмыкнуло.  — А ты умеешь?  Вообще-то нет. Напущенный крутой образ дал трещину и брови Джисона по привычке поднялись вверх. Они всегда сдавали его неловкость с потрохами.  — Разве нужно уметь, чтобы танцевать?  С хрипотцой и улыбкой в голосе вдруг произнёс Минхо. Он говорил спокойно, негромко, но даже так сквозь гул музыки его голос был слышен прямо в ушах.  Джисон не сразу понял, что такое холодное окутало его руку, пока не посмотрел вниз и не увидел руки Минхо, слабо тянущие за собой.  — Давай потанцуем.  *** «Я сделал глубокий вдох, аромат мягкого одеколона осел на легких и заставил деревянные конечности уйти в пляс вслед за Минхо. Я двигался неумело, а он — почти профессионально, но, кажется, нам обоим было весело. Каждый раз, когда его руки мимолетное охлаждали мои запястья, живот падал куда-то вниз, только сильнее распаляя что-то внутри меня.  Я думал, что это страх, но рассвет дал мне знать, что я ошибаюсь.  На танцполе мои ноги дрожали от счастья, а утром, на пороге своего дома, они ели дотащили меня до двери от сковывающего всё тело ужаса».  Солнце только начало подниматься из-за горизонта, когда Джисон подходил к своему дому после вечеринки. Он напевал себе под нос песню и беспричинно улыбался, вспоминая вкус пиццы и танцев с Минхо.  Еще бы чуть-чуть и он бы начал идти вприпрыжку, но солнечное настроение резко и грубо прервали чьи-то руки. Джисон не успел даже пискнуть, как оказался прижат к стене арки под домом незнакомым парнем. Его грубые руки давили на грудь, не позволяя сдвинуться с места.  Позади него стояли еще двое, никто из них не выглядел дружелюбно, наоброт, каждая мелочь их внешнего вида кричала об опасности. Не о такой, какой обладал образ Минхо в их первую с Джисоном встречу, а о той, что заставляла сердце по-настоящему стремиться вырваться из груди от страха.  Под их взглядами он ощущал себя маленьким кроликом, пойманным лисой. С дрожащим носиком и поджатым к телу хвостиком.  Один из парней позади стал неспешно приближаться, как хищник, загнавший добычу в угол. Его узкие плечи были сгорблены, руки убраны в карман, а ноги лениво перекатывались с одной на другую. Он выглядел хилым, но Джисон чувствовал обман этой костлявой оболочки.  Он вытянул руку из кармана, положил на плечо Джисона и надавил, нагибаясь.  — Почему ты так боишься, Джисон, разве мы сделали тебе больно? — растягивая гласные заговорил костлявый тип и вопреки своим словам надавил на плечо сильнее. — Как вечеринка? Повеселился? Джисон ощутил себя как в самых мрачных кошмарах, когда голова наполняется ужасом и ты все пытаешься проснуться, но не выходит, пока не закричишь и крепко не зажмуришься. Он был близок к тому, чтобы сорваться, но только прерывисто вздохнул и еле слышно выдавил: — Откуда… Двое позади костлявого типа заскрипели как гиены и один из них проговорил: — Он даже не заметил.  — Мы следовали за тобой от самой заброшки, ве-е-есь путь, —  длинный палец с явно выраженными суставами начертил на груди Джисона линию. — А ты даже ухом не повел, — он цокнул. — И кого только Чан стал набирать к себе в команду? Понимание происходящего стало медленно закрадываться в кипящий мозг Джисона. Если они знали «Бродячи детей» и явно не были к ним дружелюбно настроены, если знали о новом участнике банды и говорили о Чане так вальяжно, словно он был им на равных, то значит… Взгляд Джисона упал за плечо стоящего позади всех парня. Подтекшее граффити с изображением сползающей вниз ящерицы, металлические тоннели в вороте джинсовок.  «— Они уже трижды меняли своего лидера и каждый раз брали новое имя. То их животным был тигр, то змея, теперь вот ящерица, — рассказывал Чан за обеденным столом.  — Осталось только назваться какими-нибудь «северными драконами» и можно распускать банду.  — закатив глаза, вставил Феликс и заставил всех негромко засмеяться.  — Как-то слишком круто для них, — скрестив руки на груди, произнёс Хенджин.  — Они могут назваться хоть полевыми мышками, но менее опасными от этого встречи с ними не станут. — Чан вернул серьезность разговора и обернулся к Джисону. — Если увидишь кого-то в черных куртках с пробитым воротником — уходи, пока они не заметили тебя. Зови нас, если сможешь, но не связывайся с ними.» — Вы-  — Понял, наконец? — ухмыльнулся один из ящеров. — Мне говорили, ты мозговитый, но слухам верить себе дороже.  Он грубо ткнул пальцем в висок, заставив Джисона качнуть головой.  — Что вам нужно? — собрав последние крупицы самообладания процедил он и сжал покрепче кулаки. Его шумное дыхание смешалось с резким запахом перегара. Вытянутая тень нависла над ним, понижая тон голоса. Чем медленнее звучала его речь, тем сильнее Джисону хотелось сбежать.  Но он не мог. И от этого начинало тошнить.  — Хм, а всё-таки что-то в тебе есть, — веселье незаметно покинуло худощавое лицо и сменилось на серьезное, пока глаза оставались задумчивыми. — Передай своему лидеру, что я буду ждать на пересечении главных улиц в это воскресенье в три часа дня. Один на один. — он вытянул перед носом Джисона карточку с такой же растекшей ящерицей и вложил в кармашек вельветового пиджака. — От лидера ящериц. Не потеряй.  С каждым словом его лицо все больше теряло эмоции. Джисон ощутил нутром в чужих словах внутренний гнев и надеялся лишь на то, что он успеет удрать быстрее, чем эта злость выплеснется на него.  — Надеюсь бегаешь ты быстрее, чем соображаешь.  Первый из банды ящериц, который прижимал его грудь к стенке опустил руку и отошел. Недалеко, правда, так, чтобы можно было поставить полетевшему в сторону дома Джисона подножку.  Он удержался, видимо, очень стремился выжить и под эхо того же язвительного хохота вылетел из арки.  Джисон не смог добраться до своей комнаты, осев на пол прямо на пороге дома. Ноги дрожали так, словно он пробежал марафон, а после полез в горы, они не слушались и продолжали трястись от слабости. Как, наверное, и каждая клеточка его тела.  Джисон умел утихомирить бурю в груди или запереть в себе эмоции, когда ситуация оказывалась действительно серьезной, но в этот раз паника добралась до каждого нейрона пуская по связи сигнал тревоги.  Он не страдал паническими атаками и имел только общее представление о них, но сейчас был уверен на сотню процентов, что не мог нормально дышать именно из-за неё.  Положив руку на сердце, он ощутил как под пальцами заскрипела карточка, спрятанная в кармане и новая кратковременная волна тревоги накрыла его с головы до пят.  Джисон не мог сообразить сколько просидел так в попытке успокоиться, солнце уже полностью выглянуло из-за горизонта и нагрело крыши невысоких домов.  Дыхательные практики и вовремя включенное сознание, которое подсказывало самому себе, что Джисон в безопасности и он не умирает, помогли ему подняться и дойти до комнаты, ничком упасть на кровать и глубоко уснуть.  *** Ночью, когда Джисон обычно изливал свои мысли свободно в личный блокнотик, он сидел, склонившись над столом, и дырявил взглядом одну точку. Рука, на которой он облокотился мелко вздрагивала, как и каждая клеточка его тела. До сих пор, как только он вспоминал утро.  Хотел бы он быть таким взбудораженным из-за общения с Минхо, чтобы перед сном снова пересчитывать сколько раз за день тот заговорил с ним, а не из-за стычки с упырями соседней банды.  От мысли, что они знают его имя, его лицо, что они выжидали именно его, потому что знали, как тот на самом деле слаб, становилось только хуже.  — Так не пойдет, — прошептал сам себе Джисон и облокотился на спинку стула. — Нужно подумать о чем-нибудь хорошем.  О хорошем… В голове как по щелчку вновь заиграла музыка. Перед глазами плыл не весь мир позади Минхо, а сам Минхо и Джисон вместе с ним. Плыл где-то по скрипучей ткани куртки, вырисовывая пальцами узоры  нарисованного дракона, по чужому внимательному взгляду к губам, по звуку его еле слышного голоса… Ручка сама вспорхнула над листом бумаги, передавая пережитый опыт через цепочку невнятных слов. Джисон выбрал наипростейший для себя путь принять сегодняшний день со всеми его плюсами и минусами — он описал всё так, как оно и было, переживая хорошее снова и косвенно касаясь плохого.  В тот день он не пришел на встречу Бродячих детей. Вложил карточку меж тонких страниц и лёг спать, готовый ранним утром оказаться первым у дверей гаража и подробно рассказать о случившемся.  *** Путь до гаражей ещё никогда не казался таким трудным. Джисон стоял напротив арки, оглядываясь по сторонам в десятый раз и всё не решался сделать шаг.  Замечательно, его только слегка припугнули, а он уже заработал себе психологическую травму.  Он посмотрел на время и ещё с минуту потоптался на месте.  — Ладно, Джисон, ты справишься, они ведь хотят, чтобы я донес сообщение? Верно? Верно. Тогда до воскресенья никто и не подумает сунуться. Верно? Верно. Тогда тебе только нужно преодолеть пару кварталов и сперва… — Джисон заглянул внутрь темной арки и сглотнул, теряя всю уверенность. — Пройти через арку. Или побежать.  Джисон стартанул так, будто выключал перед сном свет в комнате и должен был успеть прыгнуть на кровать, пока подкроватные демоны не успели искусать ему ноги. Он зажмурился и, кажется, начал кричать. Кажется, потому что в ушах не было слышно ничего кроме биения собственного сердца и шороха кроссовок, эхом отскакиваюшего от стен короткого тоннеля.  Джисон разлепил глаза, только когда ощутил на носу свет, и это было слишком поздно, чтобы увидеть приближающегося к арке человека. Слишком поздно, чтобы остановиться и не закричать во второй раз за последние две минуты прямо в чье-то лицо.  Они с грохотом повалились на землю.  Джисон упал на бок на ноющее со вчера плечо и с тихим стоном перевернулся на спину. Кто бы это ни был, он сейчас также валялся где-то рядом с ним.  Если это ящеры, Джисон надеялся, что смог их напугать, если прохожий — что сможет извиниться и загладить свою вину а если… — Джисон?  …Минхо, то он бы предпочел умереть.  Но уже было поздно.  Джисон не сразу сфокусировал на нём взгляд, солнце бликовало, пока Минхо не закрыл весь обзор своей головой и не стал центром его внимания. На первый взгляд он выглядел целым и невредимым, только лицо у него было непривычно эмоциональным.  Его всегда бесстрастные и по-кошачьи прищуренные глаза казалось сделались круглее, плотно сжатые губы приоткрылись, а брови собрались на переносице домиком. Джисон пропустил вдох, когда понял, что Минхо выглядел встревоженным и обеспокоенным.  — Что с тобой? — его руки так и зависли в воздухе, не решаясь коснуться плеча. От резкого всплеска адреналина и такого же резкого спада захотелось спать. Джисон как раз уже лежал, оставалось только закрыть глаза.  — Стало лучше, когда ты пришел. — совсем тихо пробормотал он где-то посреди обморока и напоследок почувствовал только руки на своих плече и шее, поднимающие тело с асфальта.  Его услышали? *** — Да не пихай ты ему ватку прямо в нос!  — Иди и сам делай тогда!  — Ты что ему слизистую решил сжечь?  — От нашатыря может сгореть слизистая?  — Да господи, дайте сюда! Перед Джисоном медленно растворялась тьма, он слышал разговоры, но ещё спал. Когда в нос ударил резкий вонючий запах, тьмы будто бы и не было, всегда был только запах нашатыря повсюду.  Он закашлял, прикрыв рот рукой и медленно, как старый виндоус, стал подключаться к этому миру.  Рядом с ним с ваткой в руках стоял Чонин, неподалеку Чанбин, а над спинкой дивана Хенджин. Они смотрели на него во все глаза так, словно он амёба под микроскопом.  — Живой! Хенджин шутливо стукнул Чонина по голове.  — Конечно живой, а ты что думал?! Чонин накрыл голову рукой, будто его не меньше ударили битой Минхо.  — Бин, утихомирь своего бойфренда, он на людей бросается! — Слышь, мелюзга! Они сцепились руками, где-то ещё в самом начале сменив «злые» гримасы на лица полные озорства и веселья. Ещё немного и слюни от радости полетели бы прямо на Джисона, лежащего под ними.  Он тихо засмеялся ещё покашливая после едкого запаха, но на него продолжали не обращать внимание. Пока в поле слышимости не появился серьезный голос Сынмина.  — Успокойтесь оба сейчас же, у Джисона и так наверное голова трещит.  Одновременно ойкнув, две головы обернулись на него.  — Прости, ты в порядке?  Сначала Минхо, теперь Хенджин.  Нет, вечер танцев определенно сыграл роль в развитии отношений с ребятами.  В голове разом стало ясно, тело было полно энергии, если не учитывать боль в плече, Джисон будто заново родился. Он без труда сел и кивнул в ответ.  — Ага.  Голос звучал грубо после пробуждения, Сынмин передал ему стакан воды и сел на стул недалеко от дивана. Только сейчас Джисон понял, что находился в гараже.  — Как я тут оказался? — озираясь по сторонам спросил он.  — Минхо принёс. Сказал, что ты потерял сознание по дороге сюда. — Сынмин не выглядел так будто специально утаил правду, значит Минхо им не рассказал, что случилось на самом деле. От стыда щеки заалели. — У тебя проблема со здоровьем? — аккуратно добавил он и Джисон тут же замахал рукам.  — Нет-нет-нет, просто не позавтракал, давление упало, бывает. Мне по-правде стыдно, что я заставил всех так волноваться. Но сейчас я в норме! — со всей этой ситуации с Минхо, он на мгновение даже забыл почему так спешил пройти через арку и прибежать к гаражу первым. Руки сжали накинутый на него тонкий плед и губы поджались от нервов. — На самом деле, мне нужно вам кое-что рассказать. Это связано… с бандой ящериц.  Ребята переглянулись между собой, Чанбин кивнул Хенджину и тот обошёл диван, протягивая ему руку.   — Пройдем за стол? Покушаешь и всё расскажешь. Остальные скоро подойдут.  *** На столе вместо обычной пиццы или рамёна лежали контейнеры с домашней едой. Мама Чанбина передала гостинцы, приветы и благодарности, за то, что «дети» присматривают за её сыном и его успеваемостью на учебе.  Не стараясь, Чанбин умело разбавил обстановку и перенял всё внимание на себя. Несмотря на добрые подшучивания, он гордо задирал подбородок и хвалился заботой своей мамы.  — Лучше займите свои рты домашним кимчи, давайте. Чтобы всё доели!! — по-отцовски указывая на стол рукой, приказывал Чанбин. Никто и не думал его ослушаться.  Джисон тихо посмеивался, переводя взгляд с одного на другого. Энергия этих ребят заряжала его, а еда исцеляла душу. К приходу остальных, он успел собраться с силами, хотя при виде Минхо волнение предательски скрутило живот. Ему все ещё было перед ним стыдно.  — Ты напугал нас сегодня, чувак, ты в норме? — Джисон никогда не привыкнет к разности между невероятно очаровательным внешним видом Феликса и его уличному воспитанию вкупе с низким голосом.  — Я в порядке, еда мамы Чанбина меня исцелила.  Феликс ахнул, перегибаясь через Хенджина, чтобы поглубже вдохнуть аромат горячих блюд.  — А я то думаю почему запах такой знакомый! Чанбин пододвинул к нему тарелку и тихонько произнёс.  — Я отложил тебе со всего по чуть-чуть, вы слишком долго, почти ничего не осталось.  Если Джисон почти выронил палочки, когда Феликс в благодарность громко чмокнул пухлую щеку Чанбина, то никто не смел его за это осуждать. Стул рядом скрипнул, сливаясь морозными витками с теплой аурой Джисона.  Минхо сел по правую сторону от него, рядом с ним — Сынмин, Чонин сидел по левую, Чан напротив, а Феликс между Чанбином и Хёнджином.  Гараж наполнился довольным мычанием, и переговорами. Джисон позволил себе немного расслабиться, попивая апельсиновый сок и вслушиваясь в обрывки брошенных фраз. Он заметил, что Чан практически ничего не съел. Тот сидел уперев локти в стол и сцепил руки в замок. Он улыбался и поддерживал разговор, но не переставал выглядеть напряженным. Его желваки часто напрягались, а взгляд подолгу останавливался в одной точке.  Тарелка Минхо тоже оставалась пустой.  Когда общий гул стал тише, Чан заговорил.  — Джисон, я надеюсь, тебе уже стало лучше.  — Да, спасибо. Ребята хорошо обо мне позаботились.  Чонин рядом юркнул к его уху и хитро протянул.  — Особенно Минхо, да-а? Джисон шикнул и ткнул его локтем.  — Ты не пришел вчера. Минхо выразил свое беспокойство по поводу твоего состояния, он думал, что ты заболел, но, кажется, что дело не в самочувствии. Не хочешь нам что-то рассказать?  Ну вот, момент настал. Джисон поймал внимательный взгляд Сынмина и получил поддерживающий кивок. Никто из них не знал о серьезности случившегося, но все равно выражал искреннюю заботу.  Это и значит быть частью банды?  — Хочу.  Джисон поднял голову и уверенно произнёс заученные строчки.  — После вечеринки, на обратном пути, трое из банды ящеров затащили меня в арку под домом. Среди них был и их лидер. Он просил передать Чану, что будет ждать на пересечении главных улиц в это воскресенье в три часа дня. Один на один. И дам мне это. — Джисон не с первого раза вытянул из джинсов визитку, двумя руками протянув её к Чану. — Я не думаю, что он и правда придет на встречу один, лучше бы нам всем быть готовыми.  Повисла гробовая тишина.  — Со мной, если что, все в порядке, они не били меня, только слегка встряхнули. Плечо всё ещё немного болит, — неловко засмеялся Джисон, прикасаясь к больному месту. — но это ерунда.  Почему-то никто не выглядел так словно это ерунда.  Чан сжал в руке визитку, приложив кулак к губам в раздумьях. Все за столом также погрузились куда-то в себя, кажется, принимая неизбежное. Даже на лице Чонина больше не красовалась улыбка.  — Разве вы не должны были сопроводить его до дома?  Минхо подал голос, прожигая взглядом сидящих напротив Хенджина и Чонина. Они одновременно подняли головы, виновато поджав губы.  Джисон поспешил вклиниться.  — Они собирались, но я отказался! Было уже светло, мы все устали, поэтому я отправил ребят домой и сказал, что доберусь сам. Минхо неожиданно для всех взметнул кулак вверх и ударил по столу так, что загромыхало всё, что лежало на нём и вместе с тем все, кто сидели за ним. Когда звук перестал резанировать, он убрал руку, резко встал со стула и вышел из гаража, каждым шагом пуская по полу вибрацию. Джисон впервые видел его настолько злым. Он винил себя в том, что испортил всем настроение. Наверняка они жалели, что взяли в свою команду такого слабака.  — Кажется нашего ледяного принца задели за личное, — скрестив руки на груди, вздохнул Хенджин. — Пойду проверю его.  — Я с тобой, — поспешил Чонин и тоже выбрался из-за стола.  — Джи, а ты иди сядь на диван, чтобы Феликс наклеил тебе тейпы. Это поможет быстрее восстановить мышцы.  Джисон машинально закивал и поднялся с места. Его руки будто прилипли к телу, а плечи поджались и приподнялись вверх. Он ощущал стыд каждой клеточкой своего тела, от чего начинало по-настоящему хотеться расплакаться.  Тяжелая рука опустилась на его голову и потрепала волосы. Он поднял взгляд и увидел рядом с собой привычного Чана с теплым взглядом и уверенной улыбкой.  — Ты не виноват в том, что произошло. Я сожалею, что не перестраховался и не смог защитить тебя. Но обещаю, что впредь никто тебя не потревожит. Продолжай делать то, что делаешь и не думай ни о чем. У тебя отлично получается помогать мне.  Джисон часто заморгал и повесил нос, грустно пробубнив.  — Я ещё ничего толкового не сделал.  — То что ты просто есть уже делает нашу банду лучше.  Чан улыбнулся искренне, словно действительно имел в виду то, что говорил. Джисон не мог его понять, но все равно кивнул, снова опустив взгляд вниз.  — Ты изменился с момента прихода к нам и изменил всех ребят вокруг себя тоже.  Чан слабо похлопал его по здоровому плечу и отстранился, уходя на улицу вслед за ещё не вернувшимися Минхо, Хенджином и Чонином. Когда Феликс начал клеить ему тейпы плечо слабо вздрогнуло и по щеке все же вырвалась одинокая слеза. А следом другая.  Грудь сковывало от обиды за собственную беспомощность, он ощущал себя маленьким ребенком, который нуждался в постояннои опеке и похвале, чтобы не терять мотивацию. Не таким он представлял себе свое участие в банде. Что бы Чан не видел за него, Джисон никогда не поймёт смысл его слов.  — Простите. — сипло прошептал он и узнал в тот день, что объятья Феликса тоже имеют лечебный эффект.   *** Идти с Чонином до дома в полной тишине, ощущалось неправильно настолько, насколько это возможно. Он держал Джисона под ручку и задумчиво перебирал ногами асфальт под собой.  — Если тебе тревожно возвращаться домой может поживешь у меня? Или в гараже, я могу остаться там с тобой.  Чонин ещё никогда не говорил с ним с такой серьезностью. Новая сторона младшего участника барды, которую Джисон будет обязан сегодня записать в свой блокнот.  — Кто-то из ребят все равно завтра утром встретит меня у двери, мне не будет страшно, — Джисон похлопал по руке Чонина. — Я в порядке, спасибо за заботу.  Чонин снова затих. До дома оставалось всего ничего, самое время поднять тему, которая беспокоила сегодня весь день не окрепший разум Джисона.  — Знаешь, я немного удивился, когда встретил утром Минхо. Обычно он никогда не вызывался меня провожать.  — Если бы ты знал, то не нашел бы в этом ничего удивительного.  Джисон притормозил и заставил Чонина остановиться тоже.  — Знал что?  Чонин помедлил, явно размышлял о том стоит ли говорить об этом Джисону.  Но всё-таки сдался.  — Что это Минхо ещё в первые дни твоего прихода сказал Чану о необходимости тебя сопровождать.  Джисон пытался заставить всеми силами не давать ложных надежд своему сердцу и не дать ему разогнаться, но уже было поздно. — Слышал бы ты какую взбучку нам устроил Минхо сегодня! — Из-за… меня? — Из-за кого ещё он мог это сделать? Отчитал нас с Хенджином как последних детей! Джисону так и хотелось сказать «а ты кто по-твоему?», но настроение было не шутливое. В его душе то перевешивало чувство необъяснимого волнения от слов, что Минхо переживал за него, то наполнялось чувством вины за то, что он доставил ребятам неприятности.  — Он сразу почуял неладное, когда ты не пришел вчера и решил проверить всё самостоятельно. Я сегодня еле убедил его пустить меня тебя проводить.  У Джисона на языке вертелся вопрос «зачем?» и «для чего?», но ответ пришел быстрее, чем он успел открыть рот. — Я хотел извиниться за то, что выудил тебя из дома на вечеринку, но не защитил должным образом, когда она закончилась.  — Это не твоя вина, Айен.  — Но я чувствую себя виноватым перед тобой! Поэтому можешь просто принять мои извинения и мы забудем об этом?  Еще не ушедшие детские щеки поалели от смущения, кажется, Чонину не часто приходилось извиняться.  — И ты прости, что тебе досталось от Минхо из-за меня.  — Ерунда. — отмахнулся Чонин и машинально улыбнулся.  Джисоо видел, что случившееся далеко не было пустяком для него, но младший удерживал искренние эмоции в себе. Он дорожил каждым в банде и слышать обвинения в свой адрес от одного из самых тобой уважаемых наверное было равно нагоняю от родителя — обидно и ранит до глубины души. Одно радовало, что Чан не принимал ничьей стороны и часто выгораживал младших. Хоть с кем-то сердце Чонина было в безопасности.  Объятья случились естественно сами по себе. Джисон не мог поверить, что был первым, кто проявил инициативу. Сказал бы ему кто это ещё неделю назад, и он исписал бы половину блокнотика возмущениям, что такое просто невозможно.  — Спасибо.  Чонин вынырнул из объятий и отвернулся низко наклонив голову. Он прошел вперёд по дороге к дому Джисона, явно чтобы наладить свое эмоциональное состояние.  С появлением злополучной арки на горизонте возникла новая тема для разговора.   — Есть вторая причина, по которой я вызывался тебя проводить, — Джисон приподнял брови и посмотрел на Чонина в ожидании. — Хотел поговорить о Минхо.  — Снова будешь шутки шутить? — устало спросил Джисон.  — Нет, я серьезно, мне кажется, что тебе было бы интересно услышать мои мысли.  Джисон остановился у границы арки. Он почти сделал в нее шаг, задумавшись о предстоящем разговоре, но осознание, где он находится, резко щелкнуло в голове и мгновенный страх заставил его замереть. Чонин остановился где-то рядом с ним.  — Я знаю Минхо уже давно и впервые вижу, чтобы он так открыто о ком-то заботился. Обычно его не видно и не слышно, хотя он всегда рядом и помогает практически во всем. Я младше всех в банде, но он никогда так не вел себя со мной! — Чонин взял Джисона за руку, не почувствовал сопротивления и покрепче сжал в руках пальцы. — Даже Чан сегодня был удивлен его поведению, а он знает Минхо дольше всех нас. Поэтому, если будешь сомневаться в себе или своей значимости для нас, вспомни мои слова. Ты стал кем-то особенным для бродячих детей, а для Минхо будто ещё больше по-особенному особенным.  Джисон наморщился на последнее предложение. — У меня щас уши отвалятся. Ты последний раз когда сочинения писал?  — Зануда.  Джисон переваривал всё услышанное. С чем-то он не был до конца согласен, что-то принимал с трудом, но в конце глубоко вздохнул и сбросил с плеч ненужные мысли. Чонину можно было верить, он последний, кто стал бы о чем-то врать.  А с Минхо… он надеется, что в будущем вопрос решится сам собой.  — Спасибо. Что говоришь всё это.  — Напишешь в дневнике, что Айэн самый лучший из банды детей? — Забудь.  — Нет, ты всё-таки то ещё занудище! Они одновременно вступили в арку.  ***  Чем меньше было стремление Джисона уходить в лирику, во время записей в свой блокнотик, тем больше он в неё погружался.  Чонин в его строках стал меняться, превращаясь из пубертатной язвы в хорошего внимательного друга. Сынмин, чье имя было скрыто под десятком знаков вопросов, обрел форму и образ, интересы и очертания улыбки. Феликс, Хенджин и Чанбин заиграли на страницах новыми красками и постыдные рассуждения на счёт их связи стали настоящими фактами. Феликс стал не просто «добрым и светлым», теперь он имел грубую броню в виде шестидесяти медалей по тхэквондо. Хенджин из отстраненного и высокомерного на первый взгляд стал чутким и веселым, а Чанбин местами упрямым и вредным.  Чан неизменно оставался собой.  А Минхо завис троеточием посреди чистого листа.  Всю неделю, что ребята готовились к встрече с соседней бандой, он ошивался где-то рядом. Минхо может и старался делать всё незаметно, но не ощутить его присутствие было для Джисона невозможно.  Они оставались один на один дважды.  Первый был пропитан запахом перекиси, пластырей и бинтов. Минхо в тот день тренировался особенно усердно и ранил до крови и так побитые костяшки пальцев. В полной тишине дрожащими руками Джисон водил пропитанной ваткой вокруг ранок и тихонько дул, когда руки вложенные в его слабо дергались от боли.  — Прости, сильно больно? — сказал тогда он.  — Нет.  Наклеивая пластырь со смешными зверятами Джисон захотел сменить тему и хмыкнул, поглаживая приклеенный пластырь пальцем.  — У тебя так сильно руки дрожат, ты уверен? Джисон не понял почему Минхо так резко подобрвался с места и буркнул, что сделает остальное сам. Только заметил, что руки его не такие ледяные, какими он их представлял и ощущал раньше.  Во второй раз Джисон пожелал научиться какому-нибудь приёму и Чанбин, как самый ответственный тренер на свете, оставил его на попечение Минхо.  Это была самая короткая тренировка на практике Джисона.  Не успели они приступить и к первому приему, как плечо стрельнуло острой болью и Джисон согнулся, хватаясь за него.  — Прости, я слишком тебя напряг, — голос Минхо звучал напряжено.  — Все в порядке, мы даже не успели толком размяться. Джисон улыбнулся, но лицо непроизвольно сморщилось от боли.  — Видимо, мне ещё рано тренироваться.  Минхо сопроводил Джисона до дивана и присел рядом. Не успел раненый боец опомниться, как бледная рука зацепила край ворота толстовки и потянула в сторону.    Минхо взглянул на открытое его взору плечо и будничным тоном спросил: — Феликс не наклеил тебе тейпы?  Джисон сглотнул.  — Клеил и мне правда стало лучше, просто неудачно видимо напряг руку сегодня.  Минхо, наконец, выпустил ткань ворота, но не дал Джисону даже выдохнуть, очередной фразой выбивая весь воздух из легких.  — Снимай толстовку, я наклею тебе.  Задач перед Джисоном стояло не мало.  Не покраснеть.  Не вспотеть.  Не выдать голосом волнение.  Не умереть (по возможности).  Делать вид, что Минхо — это Феликс, его бро, который просто пытается помочь.  «Так оно и было, Джисон, а ты что думаешь?!!» — Ты можешь дышать.  Вот черт. А про задачу дышать ровно он и забыл.  — Всегда так делаю, когда ожидаю, что будет больно. — гениальный ход, Джисон.  Минхо пригладил наклееный тейп большим пальцем и не отрывая от него взгляд произнёс: — Я не сделаю тебе больно.  Их взгляды встретились и Джисон не заметил, как продолжил размеренно дышать. Сумел улыбнуться и получить краткую неуверенную улыбку в ответ.  Думая о том, что больно и правда не было, Джисон не успел задаться вопросом, когда в этих ледяных глазах он начал видеть покой.  Но обязательно сделал это тем же вечером за своим блокнотом.  *** Хотя встреча и была назначена один на один, никто не доверял словам ящеров и готовился тайно сопровождать своего лидера. До воскресенья оставался один день и вместо тренировки ребята приняли решение хорошенько отдохнуть. Джисона на встречу предусмотрительно решили не брать, но на вечеринку позвали первым делом.  Не было танцев, не было вычурных костюмов. Музыка на фоне больше разбавляла переживания каждого участника банды, чем создавала атмосферу веселья.  Джисон присел у своего рюкзака и не был уверен стоит ли ему предложить поиграть в настолку, но всё же решился и вытянул из сумки коробочку.  Потрепанная активитис упала на стол.  — Ребята, идите все сюда! — перекрикивая общий шум, позвал Джисон. — Давайте в игру поиграем.  Давайте.  Подумал каждый из детей и сел на свои места за столом.  Игра начиналась вяло, но когда они поделились на команды и победитель имел возможность зарядить мечом по задницам проигравших битва началась не на жизнь а на смерть.  Джисон никогда не видел, чтобы в активитис играли с таким энтузиазмом.  Он был в команде с Минхо, Сынмином и Чаном. По его скромному мнению, это уже был билетик к победе. Но расслабляться никто не планировал.  Джисон смог по-настоящему оценить крепкую связь между ребятами, когда подметил, как они угадывали загаданное слово с пол фразы или чувствовали себя настолько комфортно в компании друзей, что не стеснялись ставить уморительные сценки для объяснения.  Смех был громче музыки, и от этого грудь Джисона наполнялась радостью.  (и гордостью за создателей активитис) Команда Джисона победила с разницей в три очка.  Бить он даже не пытался, с мячами у него всё не очень хорошо складывалось, была вероятность зарядить кому-нибудь в затылок.  Поэтому Минхо бил дважды.  Скулеж стоял нешуточный.  — В следующий раз мы вас размажем! — хватаясь за попу одной рукой, Чанбин ткнул в них пальцем другой.  — Почему мне дважды прилетело, а Хенджину ни разу! — переходил на ультразвук Чонин под заливистый смех Хенджина.  — У его задницы двойная охрана. — выкрикнул Минхо, заставив Сынмина и Чана рядом засмеяться.  — Прости-и Йена-а, — побежал к младшему Чан, цепляя его в объятья.  Джисон стоял в стороне, обнимая мяч. Он проводил удаляющуюся спину Чана и Чонина с улыбкой на лице, сперва даже не сообразив, что остался без сопровождающего.  — А я? — сам себя спросил Джисон, почти выронив мячик.  — Сегодня тебя провожаю я.  Минхо стоял чуть сгорбив плечи, с опущенными по швам руками и взглядом, спрятанным за пепельной челкой.  Он не выглядел пугающе, как раньше. — Ох, хорошо.  — Пойдем?  Он одной рукой забрал у Джисона мяч и закинул в гараж. Чанбин, Хенджин, Феликс и Сынмин ещё копошились в своих вещах. Наверняка готовились к патрулю.  — Мы сегодня рано расходимся.  — Всем нужно хорошо отдохнуть.  — Но вы же выходите на патруль.  — Мы будем меняться, чтобы каждый к утру имел достаточно сил, — Минхо поднял руку над головой Джисона, будто засмовневавшись, он так и завис с ней в воздухе, но все же опустил на густые волосы и кратко их потрепал. — Не забивай голову, у нас все под контролем.  — Позвоните или напишите мне, когда будете возвращаться. Или если что-то случится!  Минхо кивнул и своим молчанием только сильнее скручивал напряжение в животе Джисона.  На улице ещё было светло, но вечерело осенью стремительнее. Когда они с Минхо подходили к арке, солнце уже плавно опускалось за горизонт.  Джисон остановился.  Чонин обычно всегда брала его за руку и быстро проводил сквозь арочку, оставляя на противоположной стороне.  — Я наверное дальше сам, — не подумав, ляпнул Джисон и встретился с непониманием в чужих глазах.  — Почему?  — Ну…  — Ты стесняешься?  — Нет, чего мне стесняться?  — Стесняешься, что тебе страшно ходить там одному теперь? — Минхо указал на арку, с каждой минутой все больше погружающуюся во мрак.  — Нет, я…  — В тот день, когда ты столкнулся со мной. Ты бежал так быстро, потому что боялся быть остановленным кем-то снова?  — Не надо! — Джисон прижал обе руки ко рту Минхо.  Дважды его дурацкий страх заставил его опозориться перед Минхо.  Бледные руки аккуратно обхватили тонкие запястья и убрали от своего лица.  — Нет ничего постыдного в том, чтобы бояться чего-либо. Поверь, я тебя прекрасно понимаю. — щеки Джисона только сильнее обдало жаром, он смотрел куда-то на нос Минхо, не в силах заглянуть ему в глаза снова. Его потянули за запястье вперёд. — Они мешают жить. — Минхо шел спиной к арке и Джисон следовал за ним в такт. — Не дают дышать. — на его фигуру упала тень. Она медленно про скользила от сцепленных рук по предплечью Джисона вверх. — И спокойно спать по ночам.  Они были в середине. В середине арки и почему-то не двигались вперёд.  — Они как яд, отправляют нас и будут продолжать это делать, если не найти к ним противоядие.  — Минхо, что ты имеешь в виду? — голос Джисона еле ощутимо дрожал.  А Минхо вместо ответа вдруг приблизился, и плавно, как в танце, прислонил Джисона спиной к арке. Учащенное дыхание эхом отскакивало от стен. От воспоминаний в груди распалялась паника, медленно расползающаяся от груди к кончикам пальцев.  Только в этот раз рука на плече не давила, а поглаживала — аккуратно, почти невесомо. Здравый смысл продолжал бороться с иррациональным страхом.  — Что это место не проклято, и не обязательно, что здесь с тобой случится что-то плохое, — руки опустились с плеч неуверенно обхватывая замершие пальцы. — Я хочу показать, что здесь может случится и что-то хорошее. Позволишь?  Минхо терпеливо ждал, без стеснения изучая Джисона взглядом. Он давал ему время подумать и возможность решить, хочет ли Джисон сегодня искать своему яду противоядие.  Смуглые пальцы дрогнули и покрепче сжали руки Минхо в ответ. Джисон не мог ничего сказать, но мог показать.  Минхо сделал небольшой шаг назад и ещё один, приглашая пройти к середине прохода.  — Тогда загляни своему страху в глаза и станцуй, — их взгляды встретились, и на лице Минхо светом во тьме отразилась улыбка. — Прямо как на вечеринке, помнишь?  Конечно, помнит. Каждый жест, каждый взгляд был навсегда запечатлен чернилами на белых листах. Только тогда музыка лилась из колонок, а сейчас — простой мелодией через сжатые розовые губы. Минхо не всегда попадал в ритм и сбивался, начиная мелодию сначала, но танец — такой же незамысловатый — не прекращал. С каждой попыткой сердце Джисона начинало биться медленнее, а паника отступала, наполняя грудь забавой, когда Минхо ошибался или Джисон неосторожно наступал на чужие кроссовки.  Темп ускорился, Джисон закрыл глаза, позволяя его вести, расстояние сокращалось, ноги сталкивались всё чаще, пока он не ощутил давление вокруг шеи и талии, и не оказался в окутывающих его душу объятьях.   Джисон открыл глаза, чувствуя щекотку сухих волос на щеке и бьющийся об его грудь стук сердца.  — Даже если ты перестанешь бояться. Я все ещё могу провожать тебя под ручку домой,— почти шепотом прозвучало над ухом.  Джисон улыбнулся и смешок вырвался из его груди, следом ещё один. Он обнял Минхо в ответ, выпуская из груди распирающую радость смехом.  Запись в тот день была короткой.  «Сегодня обнял свой страх. Он оказался тёплым, как старый плед, и что-то прошептал мне в ухо». ***

9:10

«Чонин, напиши мне, как только закончится встреча»

15:20 «Мы идем в гараж» 

15:21

«???»

«Так быстро?»

15:21 «Чану хватило бы и меньше времени, если бы они не опоздали» «Приходи к нам!» «Тебе больше нечего бояться»  А Джисон, впрочем, уже ничего и не боялся.  *** «История Бродячих детей могла бы завершиться красиво на триумфальной победе их лидера над ящерами. Но Бродячие дети не собирались прекращать свое существование, охраняя теперь и новые улицы.  Чонин говорил, что Чану хватило и взгляда, чтобы дать Ящеру понять, что он проиграл. Хенджин описал все более детально. Четкий и краткий диалог, попытка в дипломатическое решение вопроса, где каждый остается на своих территориях и не мешает друг другу. А после такой же четкий и краткий удар одной правой, лишающий Ящера сознания и возможности быть лидером.  Его приспешники повыскакивали из своих норок, но были остановлены оставшимися детьми. Стоило Минхо точным ударом биты попасть в плечо одного из приближенных к лидеру ящериц, все остальные потеряли боевой дух и выбрали не вступать в драку.  Они сбросили свои хвосты и разбежались, подарив улицам долгожданный покой.  Чан говорил, что не стоит расслабляться и на место одних всегда придут другие, но, если взять в расчет его неторопливую речь и расслабленный тон, ожидать нового неприятного сюрприза нам придется не скоро. И я верю его предчувствию.  Бродячие дети научили меня быть собой и не стесняться, помогли преодолеть мои страхи, подарили уверенность, а также показали, что всё «недосягаемое и непостижимое» может быть ближе, чем кажется, если взглянуть на него под другим углом».  — Джисон! Выходи!  Джисон вскинул голову, моментально заряжаясь энергией. Он откинул ручку и подбежал к окну. Улыбка засияла ярче при виде Минхо. В привычной одежде, с тем же оттенком волос, но сегодня с подарочным пакетом в руках.  — Бегу! Джисон нацепил ту самую футболку с уже известной ему рок-группой, у которой оказались на самом беле не дурные альбомы — спасибо Сынмину —  джинсы и куртку.  — По какому поводу мы собираемся так поздно сегодня? — Чанбину машину подарили, — Минхо раскрыл пакет размером с лист А4 и вытянул оттуда пахучку. Страшную и вонючую. — Вот это ему в салон. А остальное тебе.  — В честь чего? — Джисон удивлённо уставился на протянутый пакет и неуверенно заглянул внутрь.  — Нужен повод? Ты говорил, что твой блокнот уже почти закончился, что тонкая ручка слишком тонкая, а толстая слишком толстая и твоя единственная нормальная почти не пишет. А ещё что ты ночью плохо спишь, поэтому… вот. Блокнот, ручка, свечка. Консультант сказал, что она успокаивает.  — Минхо, — выдохнул Джисон, смотря на него большими блестящими глазми. Одних слов было недостаточно, поэтому он приподнялся на цыпочки и припал губами к щеке. — Спасибо, я это очень ценю.  Видеть Минхо растерянным и заредевшим от смущения было непривычно, но так приятно. Джисон продолжал открывать для себя всё больше и больше его новых эмоций, почти без остатка избавляясь от старого образа в голове.  — Нас уже ждут, — покрутив на пальце пахучку бросил в никуда Минхо и поспешил к гаражам. Джисон потянулся вперёд, чтобы взять его за руку и быстро поровнялся с ним.  — Кстати, я давно хотел спросить.  — М? — Когда я выбежал из гаража после перепалки с Чонином, и ты сказал, что это Чан попросил тебя проследовать за мной, — Джисон наклонился вперёд, заглядывая в  миг растерявшееся лицо. — Это ведь ты сам решил присмотреть за мной, а не он тебе сказал, да?  Минхо тряхнул рукой, и отвернулся.  — О ерунде поменьше думай.  Чужой бубнеж заставил Джисона улыбнуться только шире, он навалился на широкое плечо всем телом. Было неудобно так идти, но и отлипать друг от друга никто не хотел.  И если в первой строчке в его новом блокноте будет имя Минхо никто не сможет его осуждать.