Конец солнечных дней

Я не ищу снова твой свет,

Я не ищу, тебя больше нет.

Солнечные лучи врываются в классы через тонкие занавески. Самый разгар весеннего дня. Последние уроки ощущаются свободой, ветром в волосах. Математичку уже никто не слушает, все заняты своими делами, рисуют, болтают, смеются. Стоит приятный лёгкий шум, не выходящий за рамки дозволенного, но всё же заметный. Во всей этой суматохе слышатся негромкие возмущения Антона. Вся его тетрадь с примерами опять изрисована хуёчками. Ещё и подпись "Сенана Марина". Это Саша постарался. В начале дня друзья нашли под партой старую гигиеничку с таким названием. И теперь Тоша был вынужден страдать. Печально оглядев листы, записей на которых уже не видно, он тяжело вздохнул. Придется новую заводить. — Саша, ты ебанат! Проянул Тяночкин, одновременно хлопая Собакина по затылку. Тот показал язык, и встал, вовлекая Антона идти за собой. Но не успевает Тоша возразить, как чувствует, что его буквально тащат. И вот они уже за дверью кабинета. Прошмыгнули незаметно, никто и бровью не повел. Всем плевать. Не отвечая на множество вопросов друга, Саша шёл в сторону мужских туалетов. Как романтично. Ещё и воняет. Белобрысый запихнул друга в узкую кабинку и закрылся. Расстояние между парнями было очень маленькое, они еле-еле помещались туда, не говоря о движениях. Антон, оказавшийся прижатым между унитазом и Сашей, больше тянулся к последнему. — Что происхо.. — Вставай на колени будешь мне сосать. — ЧО БЛЯТ — Да на стену смотри, идиот. Ахуевший от жизни Антон повернулся к стене, на которую указывал этот одноклеточный. Надписи. Много надписей.

Вставай на колени будешь мне сосать

Матвей 7е Эля 6д любит тебя не бросай ее

Многочлен

@Chebyrikc027

Я гей

Бежим Гейл!!!

Митохондрия

Ывьфжзчэйгйу

Браконьер

Поздно поздно поздно ночью

Рано рано рано утром

Ю+В

Глеб Алмаз канон

Я эту вашу биологию в рот еь

Дима гей

Я в химии не селен

Альбина 5ы дура

Позвони мне! +7 9## ### ## ##

Улечка лучшая<3

Винксобайки канон

Люблю Настю 9ж

Артур + Лейла = ♡

10щ крутые

Пубертатники

Д+Л

Матильда

Хуй

@Delfiny228

Руссичка фурри в подгузнике

Никита летит на органы

Чимин♡♡♡

Май нэйм из саеитоши

Тимур сбрей усы

Афанасий совершает променад

ИКота

Ветер веет с юга и луна взошла Что же ты блядюга ночью не пришла? Не пришла ты ночью не явилась днём думаешь мы дрочим? Нет, других ебем.

Максим

Множество рисунков. Глаза, аниме девочки, хуи, кошки, фурри и ещё много чего. Антон вопросительно глянул на Сашу. Нахрена было его сюда переть посреди урока ? Ради стенки?

Собакин полез в карман джинс, достал из него маркер и скукурузил ехидную морду. Рука поднялась, провела линию. Линия начала ходить от одного угла к другому, заворачиваться, прекращаться и снова начинаться. Итоговая надпись гласила: "Антоша гандоша".

— Ах тыж собака сутулая! Одним движением Тяночкин толкает жертву инцеста в сторону унитаза. Вау... Собакин как пёрышко оседает на крышке белого трона. Благо, она была закрыта, а вокруг на удивление чисто. Он с недоумением хлопает глазками и ожидает дальнейших действий. Антон хмурится, скрещивает руки на груди и причитает что-то возмущенным шепотом. Давай. Саша не слышит. Он тянет друга за черный длинный галстук, так, что тот упирается своими ладонями ему в грудь, а его ноги подкашиваются. Антоша оказывается на коленях белобрысого, но тут же начинает падать и соскальзывать. Собакин хватает его за талию, сжимая в своих руках. Расстояние между лицами сокращается. Он чувствует запах Антона. На рубашке, галстуке, волосах... Чёрт, как близко. — Саш, ты чего? У Саши тот же вопрос к себе. Но на него ответить адекватно сложнее, чем решить профмат за пять минут. Собакин избегает прямых переглядываний, скользит ладонью по пояснице друга. Сука, как приятно. Что ты творишь, Саша? — Ничего, ты просто не даёшь мне сделать то, за чем я пришел. Он отпускает Антона, и тот чуть не падает на грязный пол. Идиот, как ты мог себе позволить так себя вести? Маркер совершает ещё несколько движений. В этот раз на стене появляется предложение, потом втрое, третье...

На заре ночей бессонных,

Всю одну я песнь пою:

О глазах твоих бездонных

И о том как их люблю.

— У тебя глаза красивые, Тош. Темно. Заброшка не издает ни звука, из-за чего как-то страшнее там идти. Только ветки потрескивают, если Антон на них наступает, да лужи хлюпают. Парень старательно смотрит под ноги, вперёд, по сторонам... Фонарь освещает путь, прям как в фильме ужасов. Только бы не увидеть чью-то огромную тень с ножом в руках. Только бы чья-то рука не легла на плечо, только бы... — Уже жалею, что поперся сюда... Шепотом сам себе говорит Тяночкин, чтобы казаться уверенней. Он проходит мимо полуразрушенной стены. По неровной поверхности еле-еле различимы буквы.

На футболке кровь

Где-то в районе груди.

Я запутался вновь,

Что ждёт меня впереди?

Это Саша. Это точно Саша. Антон в каком-то странном порыве прижимается к стене, проводит по ней рукой, так, что черные следы остаются на пальцах, а слова стираются. Он был здесь! Здесь был Саша! Может, он ещё не ушел? Почему ты так уверен, что это его стихи? Это мог быть кто угодно, но твоя больная психика просто очень хочет, чтобы это был Саша. Твой друг сдохнет где-то на обочине, если ещё не сдох. Его здесь нет. — Хватит! Всё так же тихо говорит Тоша сам себе. Но голос в голове не успокаивается. Перед глазами встаёт тело лучшего друга... А друга ли? ...лучшего друга, валяющегося в грязи, блевотине и крови где-то на снегу. Нет-нет-нет, пожалуйста, только не так! А как ты хочешь? Надо было думать раньше, Антоша! В тот раз, когда он пришел в крови. Ты не задал ни одного вопроса. Друг называется. — Саша, как ты вовремя! Я час тебя ждал. — Извини, Антош, по дороге слишком много котят переводить надо было и бабушек с деревьев снимать. Антон лишь закатил глаза и улыбнулся. Опять наверное уснул и забыл о встрече. Как всегда. Он не забыл. Просто выходить из комнаты было опасно. Опасно для жизни. А тебе, Тоша, всё равно. — Ты опять тетрадь по биологии забыл?! Ну Саша, хватит уже домашку на огрызках писать, купи себе тетрадей. — Да мне лень, я забываю постоянно. И кстати, поделись ручкой, а... У меня кончилась. Тяночкин вздохнул, но всё же отдал канцелярию. Когда у этого одноклеточного уже проявится тетрадь? Сто́ят они копейки, а книжный магазин совсем рядом. И тут ты поверил, наивный Тошка. У Собакина на еду денег не хватает, какие тетради. Тем более, последние сбережения были отданы на шоколадку для Тяночкина. И это того стоило. Тоша-Тоша... Фонарик на телефоне даёт не очень хорошее освещение, но Антон замечает небольшой уголёк, которым было написано откровение на стене. Он берет его, кладет в карман. Зачем? Непонятно, но душа чует, что надо.

Всё же можно было исправить,

Всё можно было спасти.

Да, черт возьми, можно было! Можно, если бы этот нарик хоть что-то о себе рассказал! Можно, если бы не отшучивался в ответ на каждый серьезный вопрос! Можно было бы, если ... Если бы ты был чуть настойчивее. Класс затаив дыхание слушает выступление Собакина. Училка литературы довольна — Саша её любимчик. Он даже ей как-то стих посвятил, а сейчас, вот, Есенина читает. "Черный человек". Собакин, вроде, рассказывал, что у Есенина были некоторые психологические расстройства, и что "Черный человек" посвящён его паранойе. Сам Антон никогда особо не интересовался литературой, читал что-то, если было время, стихи любил. Сашкины стихи. И его интонации. Его творения всегда были такими мудреными, но такими красивыми. Иногда романтичными... От таких бросало в краску, и Тоше хотелось дать Сашку подзатыльник за его хуевые подкаты. Но ведь, всё это было по-дружески?.. Лестница, к которой он направляется выглядит небезопасно. Тяночкин несколько раз вдыхает и выдыхает, пытаясь побороть страх, даже кре́стится, как бабушка учила. Но поднимается по ступеням без происшествий, вопреки опасениям. Удача явно на его стороне. Он идёт вперёд, усердно крутясь во все стороны сразу, дабы не споткнуться о невидимые камни. Темнота пугает всё больше. Он подпрыгивает буквально с каждого шороха. — Быстрей бы найти его...

***

— Нет, Саш. Не надо. Громкий голос с голове потребовал остановиться. Знакомый голос. Саша испуганно обернулся. В дверном проёме стояла мама. Она как-то странно светилась изнутри, так, что комната вокруг стала менее темной. Брови на милом лице сошлись к переносице, образуя маленькие морщинки. Но они никак не портили её лица. Глаза серьезно прожигали в нем дыру. — Мама? Женщина подошла к нему. Рукой провела по волосам, натянула капюшон, застегнула кофту. Но Собакин всё равно уже не чувствовал ни не тепла, ни холода. Она взяла из его ледяной руки пакетик, открыла. — Ты думаешь, стоит? - Саша выдохнул, изо рта пошел пар. Его внезапно начало трясти, но он молчал. — Закончи это, Саш. Ты на финишной прямой. Всё равно уже ничего не изменить. Тебе стоило думать раньше. Голос не выражал ничего. Ни грусти, ни гнева, ничего. Её облик менялся. Волосы спутались, глаза темнели. Кровь. На её лице виднелись капли крови. Чёрт, чёрт, чёрт... Только не ебучая кровь! Она протянула свои красные ладони к его запястьям. Рукава скрывали маленькие шрамы на бледной коже. Они появлялись в самые плохие моменты жизни. Но всё же их можно было сосчитать на пальцах. Не будь у Собакина страха крови, руки бы были изрезаны в мясо. Каждый гребанный раз, когда он со слезами на глазах брал в руки нож, его парализовывал страх. Страх этот не давал сделать даже один порез. Страх боли. Дикий страх почувствовать боль. — Мам, мне страшно. Я не хочу умирать. Это больно... Страх, страх ощущался всеми частями тела. Дрожь превращалась в целое землетрясение. Воздуха стало не хватать, он начинал задыхаться, судорожно сжимая пальцы в кулаки. Нет, нет, нет... Он не хочет прерывать свою жизнь сейчас. Ещё, ещё немного. Ещё немного и всё наладится. Он чувствует, чувствует, что произойдет какое-то чудо. Что-то хорошее. Надежда. Он не хочет умирать. Не хочет. Совсем... А кто тебя спрашивал? Мать меняется в лице. Глаза чернеют, улыбка становится шире, почти доходит до ушей. Одежда изорвана. Волосы теперь закрывали больше половины лица, в на теле виднелись множественные гематомы. Нарочито-ласковым голосом она прохрипела: — Не бойся. Просто сделай это. Возьми. Будь хорошим мальчиком. Послушать маму, или нет?