Свет в Лунной Ночи

Ночь. Посреди растянувшегося на несколько километров кладбища стоит старая церковь. Заброшенная уже порядка несколько веков,она давно покосилась и обвалилась. Ни одной живой души. Среди серых комнат и коридоров слышны слабые шаги. В комнату с полуразрушенным балконом входит босая девушка. В её руках ритуальный нож и треснувшее зеркало. Блеск серебра на её одежде и украшениях выделяет её образ в кромешной тьме. Она входит на балкон, озарённый лунным светом. Сегодня полнолуние. Её белые, полупрозрачные одежды стелятся по полу, длинный платок, словно фата невесты, покрывает её голову, закрывая лицо. Лёкгая ткань словно светится в лунном сиянии, отчего девушка выглядит как призрак.Позади неё, за колоннами, прячутся две девушки. Одна из них, низкая и вся в бинтах, изумлённо и одновременно со страхом смотрит на происходящее, а вторая, в очках, держит слабо светящее кадило. Девушка в белом подходит к кафедре, ставит на неё зеркало так, чтобы на него попадал свет, и проводит по нему ножом. Зеркало наполняется тёмным светом, в котором сияют сотни звёзд, и девушка начинает напевать еле слышную другим мелодию. Из-за колонн слышится шёпот: «Сагия, всё ж-же будет в п-порядке?» На что слышится :«Да-да, молчи лучше, а то нас услышат». Девушка, кажется, всё слышит, но продолжает петь, и теперь слова более ясны: «O luna pulchra, Lesu nostri miserere, Lacrimis ablue eam, Parma caerulea sicut fluctus, Omne malum est, O luna pulchra, Rune hices?...» Девушка остановилась, обернувшись назад. Она резко замолчала, отчего наблюдавшие из-за колонн быстро спрятались, испугавшись, что их заметили. Но девушка обернулась не поэтому. В темноте холла виднелась странная фигура,похожая на человека. Девушка, вооружившись ритуальным ножом, медленно вошла во тьму. Она, кажется, пропустила двух наблюдавших, которые от страха сидели на лестнице. Её шаги всё больше и больше ускорялись, пока она не впрыгнула во тьму. Послышался звук удара,а затем и звук кромсания плоти. Две прятавшиеся вбежали в холл, держа в руке тусклый фонарик. Младшая ахнула, а та, что была постарше, удивилась.