Миррагон

      «Мерлин, какой же я идиот!» — мысленно повторял про себя Теодор Нотт, бегая по квартире в одних трусах. Он прикрыл глаза всего на минуту — и проспал. Теперь, суетясь, ругаясь на себя и будильник, он надеялся, что не опоздает на предварительное слушание.       Забежав в ванную, Тео скривился, увидев свое отражение: кудри торчали в разные стороны, а щетина заметно проступала. Выругавшись снова, он поспешно взмахнул палочкой, убирая следы сна и приводя себя в порядок. Времени было катастрофически мало, поэтому с зубной щёткой во рту он носился между комнатами, пытаясь одновременно натянуть брюки, завязать галстук и отгладить мантию с помощью магии.       Через несколько минут в зеркало на него смотрел вполне симпатичный и ухоженный молодой человек в темном деловом костюме и мантии прокурора. Тео ухмыльнулся, но тут же перевёл взгляд на циферблат.       — Мордред… — выдохнул он и, влетев в кабинет, смахнул ворох документов со стола прямо в папку.       Через секунду уже вылетел в холл и, конечно же, задел маленький столик у стены. Светильник с грохотом разлетелся вдребезги. Тео только скривился, махнул рукой. Потом починит. Но тут же, как назло, ударился мизинцем о ножку сбитого столика и выдал ещё парочку отборных слов.       На стенах в позолоченных рамах, переглянувшись, нахмурились предки.       — В наше время молодые люди так не выражались, — ужаснулась прапрабабка Беренгария, закатывая глаза.       — Разумеется, моя дорогая, — с достоинством подхватил её супруг Вильфрид и укоризненно глянул сверху вниз. — И вообще, бегать по дому не пристало в таком возрасте! Неужели Натаниэль не уделял внимание должному воспитанию сына?       — Да хоть вы на нервы не действуйте… — буркнул Тео и, не дослушав их нотаций, шагнул в камин.       Атриум встретил его привычным гулом голосов и каким-то необычным запахом. Кому-то явно не стоило приносить свои кулинарные шедевры на рабочее место. Скривившись, Тео пробивался вперёд, расталкивая людей, которые чинно передвигались к каминам. Из-за этого несколько человек выронили бумаги и осыпали его ругательствами, но его извинения утонули в гуле голосов.       К счастью, у лифтов оказалось чуть просторнее. Тео облегчённо перевёл дух: возможно, он всё-таки успеет. Его небольшой кросс и привычка нервно трогать волосы сделали своё дело: кудри превратились в растрёпанное нечто, галстук немного сбился набок, а из зажатой под мышкой папки торчали скомканные пергаменты. Ожидая своей очереди, он торопливо поправил галстук и аккуратно сложил документы. Когда двери кабины раскрылись, Тео шагнул внутрь, протиснулся к середине и нажал нужную кнопку.       И тут заметил её.       Рядом с ним стояла невысокая, стройная женщина с аккуратно уложенными локонами в строгом деловом костюме. Её туфли-лодочки на высоком каблуке вызывали удивление у окружающих: магловская обувь смотрелась в Министерстве экзотикой. Чёрные тонкие чулки, узкая юбка-карандаш, безупречно выглаженная блузка и приталенный тёмный пиджак — всё в её облике было выверено до мелочей.       Тео почувствовал, как сердце предательски ускоряет ритм. Он оглядел её с ног до головы и, подняв взгляд, наткнулся на насмешливую ухмылку.       Гермиона Грейнджер.       Ещё со школы она вызывала у него противоречивую смесь раздражения и… восхищения. Она была готова на всё, чтобы получить желаемое. И при этом умела так виртуозно вести игру, что казалось, будто она и не играет вовсе. Будто события сами складывались так, как ей было нужно. Теодора всегда поражало: как такая хитрая особа не оказалась на Слизерине? Неужели магловское происхождение помешало?       Или даже Распределяющую Шляпу она ухитрилась обвести вокруг пальца и та сделала то, что было нужной этой юной особе?       — Гермиона Грейнджер, — произнёс он сухо.       — О, Теодор. Как официально, — протянула она, и её улыбка стала шире.       Тео выгнул бровь. Он совсем не рад был встретить эту ведьму именно сегодня. До него дошли слухи о том, что она стала адвокатом. И о том, что любое дело она доводила до конца — своего конца. Победы. Спасибо Мерлину и Моргане, что судьба до сих пор берегла его от этой дьяволицы.       — Ты так мило взлохмачен. Опаздываешь на службу или это последствия бурной ночи? — её голос звучал елейно, почти ласково.       — Грейнджер, при всём уважении, это не твоё дело, — резко ответил он, вскинув бровь.       — Ой, какой грозный, — усмехнулась она и провела пальчиком по лацкану его пиджака. — Хотя, наверное, все блюстители закона должны быть именно такими: серьёзными, правильными максималистами.       — Кто-то же обязан делать этот мир лучше. А ты тут зачем? — протянул Тео, немного хмурясь и убирая ее руку со своего пиджака.       — Теодор, при всём уважении, но я не собираюсь раскрывать тебе все карты. Так играть неинтересно.       — Это не игра. Это жизни людей и безопасность, которую мы должны обеспечить, — вспыхнул он.       Гермиона лишь ухмыльнулась.       — Какая пламенная речь! И ты даже не заметил, что мы остались в кабине одни. — Она склонилась ближе и прошептала: — Или ты специально хотел подольше побыть вместе? Не переживай, у нас еще будет такая возможность.       — Вряд ли! — крикнул он ей в спину, и сам поспешил к залу заседаний.       Перед этим, правда, он всё же заглянул в мужскую уборную. В пару взмахов палочки привёл себя в порядок: кудри снова легли аккуратно, а галстук сел ровно. Белоснежная рубашка, тёмно-зелёный галстук, запонки с изумрудами — всё идеально. Теодор довольно хмыкнул. Каким бы ты ни был профессионалом, внешний вид всегда придаёт уверенности. А уж женщины, присяжные заседатели, редко оставались равнодушными к пламенным речам молодого прокурора. Высокий, широкоплечий, эрудированный, спокойный, с низким голосом, в котором звучала уверенность.       Сегодня, конечно, будут лишь судья, обвиняемый и его адвокат. Но выглядеть на все сто никогда не повредит. Усмехнувшись отражению, Теодор схватил портфель и, бросив взгляд на часы, поспешил в зал. До начала оставалось всего четыре минуты.       В зале было тихо. Судья еще не пришел, и Тео направился к своему месту мимо мистера Пакенема и его адвоката. Вдруг Тео почувствовал, как волосы на затылке зашевелились и сердцебиение ускорилось. Он уже сегодня слышал духи с нотками чего-то пряного и сладкого. В лифте. Неужели?       Теодор медленно обернулся и встретился с хитрой ухмылкой Гермионы Грейнджер. Она легонько помахала ему ручкой и невинно захлопала своими ресницами. Тео кивнул, пытаясь сохранить самообладание, развернулся к ней спиной и тихо, едва слышно пробормотал:       — Мерлин, нет, пожалуйста, нет. Как? Как это возможно? — он немного жестикулировал и уже потянулся было к волосам, но вовремя себя одернул.       — Теодор, у тебя все в порядке? — спросила Гермиона с мнимым беспокойством, но обернувшись Тео видел, что она вдоволь потешалась над его реакцией.       — Все прекрасно, — ответил он спокойно.       Тео не даст ей выбить себя из колеи. Она ухмыльнулась и вернулась к своему подзащитному.

***

      Спустя несколько часов Тео нервно вышагивал по кабинету, сжимая в руке стакан с огневиски. Он машинально делал глотки, даже не чувствуя привычной жгучей горечи.       — Вот стерва! — с яростью выругался он, вспоминая сегодняшний процесс.       Грейнджер пыталась сделать все возможное, чтобы дело так и не дошло до основного заседания. Более того — умудрилась обвинить его самого в личной заинтересованности, будто он преследовал не закон, а собственные цели.       — Уважаемый суд, — её холодный голос всё ещё звенел у него в ушах, защита хотела бы обратить внимание, что мистер Пакенем — уважаемый член магического сообщества. И не кроется ли истинный интерес мистера Нотта в том, чтобы устранить опасного конкурента для бизнеса его отца?       Тео яростно ударил ногой по ни в чем неповинному стулу.       — Как же она меня бесит!       Ему, конечно, удалось доказать, что его стремление продиктовано исключительно желанием защитить беззащитных существ. Но Мерлин, как его выводило из себя то, что этот старый хрыч сменил адвоката именно на неё. Пакенем был одним из самых беспринципных и наглых типов во всём волшебном мире: коллекционер с дурной славой, про которого давно ходили слухи, что артефакты попадали к нему не самым законным путём. Он никогда этого не подтверждал, но и не отрицал. И хотя отец Тео никогда не отличался примерным поведением, рядом с Пакенемом он выглядел чуть ли не святым.       Как, спрашивается, Грейнджер вообще могла с ним работать? Этот тип не только стал причиной гибели нескольких эльфов, но ещё и позволял себе мерзкие сальные взгляды, которые она демонстративно игнорировала. Тео же всякий раз ощущал, как в нём закипает ярость. Хотя какое ему до этого дело до того, кто заглядывается на Грейнджер?       Она далеко не из робкого десятка и может сама за себя постоять. Уже взрослая девочка. А к тому же она и сама не образец морали — главное победа, а не справедливость. Даже после предварительного слушания, уходя из зала, она не упустила момент, чтобы напомнить, что это, скорее всего, станет её сотым выигранным делом.       — Размечталась, Грейнджер, — мрачно процедил Тео, осушив стакан. Костьми лягу, но он за всё ответит.

***

      В день заседания зал суда был переполнен. Репортёры «Пророка» и независимые корреспонденты суетились и шептались, кому достанется победа — адвокату, который ещё не проиграл ни одного дела, или одному из самых принципиальных прокуроров?       Теодор Нотт в последний раз пролистал записи, в уме выстраивая цепочку: какой свидетель за каким, какой вопрос в какой момент. Это была его любимая часть работы. Он чувствовал себя режиссёром, расставляющим фигуры по сцене. Бросив быстрый взгляд на своё отражение в зеркале кабинета, он направился в зал. Проходя по коридору, Тео привычно вскинул голову и мягко кивал знакомым.       — Мистер Нотт, — раздался рядом противный голос Риты Скитер. Несколько слов для «Пророка»?       — Простите, мисс Скитер, я спешу на заседание.       — Но до него ещё полчаса. Вы могли бы уделить мне минутку…       Тео приподнял бровь и продолжил идти. На чудо, что она отстанет сама, рассчитывать не приходилось — и, разумеется, Скитер не отставала. Звук от ее каблучков эхом разносился по большому коридору министерства.       — Мои читатели жаждут знать, что вы думаете о мистере Пакенеме. И насколько уверены, что сумеете добиться обвинительного приговора?       — Всё услышите в зале суда. Потерпите, — процедил Тео, изо всех сил сохраняя вежливую улыбку.       Эта прилипчивая женщина с её маниакальным желанием всех извалять в грязи на страницах своей драгоценной газеты всегда выводила его из себя. Слишком часто она полоскала фамилию Ноттов в своих пасквилях. Та же беспринципность, что и у Грейнджер. Неудивительно, что они так «подружились»: Скитер чуть ли не воспевала её в своих статьях. Хотя Тео подозревал — тут скорее не дружба, а умелый шантаж со стороны Грейнджер. Интересно, что ей такого удалось узнать об этой белокурой журналистке?       — Из надёжных источников мне стало известно, что ваш отец после смерти своей жены больше времени посвящал ведению семейного бизнеса, нежели воспитанию своего ребенка, — её голос стал особенно слащаво-мерзким. — Вас воспитывал домовой эльф. Не кроется ли тут причина вашей… болезненной заинтересованности в этом деле?       Тео почувствовал как у него заходили желваки. Да как она смеет?       — Мисс Скитер, я сказал ясно: детали дела я обсуждать не намерен. А ваши провокации оставьте при себе. Всего доброго.       Он ускорил шаг, оставляя за спиной пронырливую журналистку и её вечного спутника — прыткопишущее перо.       Войдя в зал и заняв своё место, Теодор выдохнул. Это его территория. Здесь к нему уже никто не посмеет лезть.       Гул прокатился по рядам, когда в зал вошёл подсудимый: грузный, самодовольный, с гадкой ухмылкой, словно он наслаждался вниманием публики. Рядом с ним шагала Гермиона. На ней было бордовое платье, которое заканчивалось чуть ниже колена, подчёркивающее стройность её фигуры. Теодор Нотт невольно сглотнул, наблюдая, как она грациозно занимает своё место за столом. Почувствовав на себе его взгляд, Гермиона едва заметно подмигнула. Тео кивнул и тяжело вздохнул: при всех её недостатках Грейнджер была чертовски хороша. И, возможно, где-то в глубине души, очень глубоко она была ему симпатична. Нахмурившись из-за этой мысли, Теодор затолкал ее куда подальше в своем сознании.       Он уткнулся в бумаги, ожидая появления судьи и присяжных. Гермиона сделала то же самое, лишь изредка перекидываясь тихими словами со своим подзащитным. Вскоре в зале послышались шаги: присутствующие встали, приветствуя судью и присяжных.        — Суд рассматривает дело №18746-В. Сторона обвинения, зачитайте, пожалуйста.       — Мистеру Пакенему предъявляется обвинение в причинении вреда магическим существам, а также в их гибели и хранении незаконно приобретённого редкого существа, — отчеканил Теодор.       Судья кивнул, и прокурор приступил к допросу:       — Мистер Пакенем, признаёте ли вы, что приобрели незаконным путём Миррагона — редкую полупрозрачную ящерицу, выделяющую сладковато пахнущий яд?       — Протестую! — звонко возразила Гермиона. — Мой клиент — честный человек, и сделка была совершена строго в соответствии с законом через его помощника.       — Суд удовлетворяет протест, — строго произнес судья, — Прокурор Нотт, формулируйте вопрос точнее.       Тео слегка склонил голову.       — Мистер Пакенем, поручали ли вы третьему лицу совершить покупку? Подсудимый бросил взгляд на Гермиону. Та кивнула, и он ответил:       — Да.       — А кто именно это сделал?       — Один из моих сотрудников.       — Уточните его имя.       — Не помню, — фыркнул он и ухмыльнулся. — У меня в подчинении столько человечков, что всех не упомнишь.       — То есть вы подтверждаете, что доверенное лицо совершило легальную сделку двадцать пятого апреля этого года?       — Господин прокурор, — вкрадчиво вмешалась Гермиона, — неужели вы не слышали? Мой подзащитный ясно сказал: сделка была законной.       — Что вы, госпожа адвокат, — с тонкой ухмылкой ответил Нотт, — я прекрасно слышал. Но любопытный факт: именно двадцать пятого апреля мистера Пакенема заметили на чёрном рынке, где как раз можно приобрести редких магических существ. Что вы скажете на это, мистер Пакенем?       Гермиона резко повернулась к клиенту, её лицо отразило тревогу. Тео растянул губы в хищной улыбке. Он и его помощники опросили почти каждого на том проклятом рынке — и судя по реакции, Грейнджер об этом не знала.       — Брехня всё это! — выкрикнул Пакенем, но в глазах промелькнул страх.       — Тишина в зале, — строго оборвал судья. — Мистер Пакенем, вас предупреждают о необходимости вести себя надлежащим образом.       — Мой клиент лишь хотел подчеркнуть, — поспешно вставила Гермиона, бросив на судью умоляющий взгляд, — что его не было в том месте, и он возмущён подобным провокационным обвинением.       — Господин прокурор, — обратился судья к Тео, — у вас есть свидетели или иные доказательства подтверждавшие, что мистер Пакенем совершил покупку Миррагона?       — Есть. Моим помощникам удалось найти свидетеля, который видел как мистер Пакенем лично совершал покупку. Попрошу пригласить мистера Белла.       Теодор казалось слышал, как у Гермионы заскрипели зубы, хотя она делала вид, что ее нисколько не беспокоило появление свидетеля. Пакенему теперь точно не отвертеться от того факта, что он лично покупал ящерицу! В зал вошёл неопрятный молодой человек. Поправив сальный пиджак, он с интересом посмотрел на Гермиону. Та скривилась и отвернулась.       — Представьтесь, пожалуйста, — попросил судья.       — Дэнни Белл, — пробормотал парень.       — Господин прокурор, это ваш свидетель. Прошу задавать ваши вопросы.       — Благодрю, Ваша честь. Скажите, мистер Белл, видели ли вы обвиняемого двадцать пятого числа этого года на чёрном рынке?       Парень вытянул палец:       — Его? Видел. Шастал там, искал какую-то ящерицу… как же она… Муркот, что ли?       — Миррагон? — уточнил Тео.       — Во-во, это самое! Я тогда проходил мимо переулка, там любят тусоваться всякие дельцы незаконного, а я чисто случайно мимо проходил и видел, как этот ваш обвиняемый общался с каким-то мужиком. А потом радостно взвизгнул, когда тот показал ему эту мерзкую склизкую гадость. Отдал мешочек золота и пошёл прочь, довольный как слон.       — Благодарю. Вопросов больше нет.       — Сторона защиты? — холодно поинтересовался судья.       — Господин Белл, — Гермиона поднялась, — вы видели того человека мельком. Как вы можете быть столь уверены, что это был мой клиент?       — Дамочка, там было достаточно светло. А память у меня отличная. Что увидел — то сразу запомнил. Кстати, такую кралю, — ухмыльнулся он, разглядывая Гермиону, — я тоже не забуду.       — Впечатлена, — отрезала она, усаживаясь. — Вопросов больше нет.       — Мистер Белл, вы находитесь в суде, поэтому сдерживайтесь. Иначе придётся наложить на вас штраф, — строго сказал судья. Парнишка тут же побледнел, энергично закивал и принялся извиняться перед Гермионой и судом. Сказать ему было уже нечего, и вскоре он покинул зал, вновь поклонившись и пробормотав извинения, после чего быстро юркнул в коридор.       — Также, Ваша честь, сторона обвинения просит принять во внимание письменные показания других свидетелей, которые видели, как мистер Пакенем приходил и уходил с рынка. К сожалению, они не могли присутствовать, но поделились своими воспоминаниями. Если суду или госпоже адвокату будет угодно — предлагаю ознакомиться.       — Не надо ничего там смотреть, — пробормотал обвиняемый, — Ладно, признаю, ну, купил я эту ящерку. Что, убить меня теперь?       — Мерлин упаси, — довольно сказал Теодор. — Только теперь всего лишь предстоит ответить за незаконное приобретение.       — Ой, да ради Мерлина! — взорвался Пакенем. Гермиона тут же легонько стукнула его по ладони, надеясь, что он замолчит. Но намёка он не понял и, кипя, продолжил: — Что нужно? Штраф оплатить? Да, пожалуйста! Подавитесь этими деньгами!       — Суд накладывает на вас штраф за неуважение к суду, — добавил судья. Теодор довольно улыбнулся, наблюдая как мужчина начинает краснеть от злости и негодования.       Он уже раскрыл рот, чтобы возмутиться, но Гермиона опередила его:       — Мой клиент приносит извинения за несдержанность, — ровно сказала она.       Пока вызывали следующего свидетеля, Гермиона что-то зло шептала клиенту, и Тео был уверен: она отчихвостила его как мальчишку. Он откинулся на спинку стула, наслаждаясь моментом. Следующий свидетель — магозоолог подтвердил: Миррагон представляет серьёзную угрозу, а условия содержания у мистера Пакенема были грубо нарушены.       — Скажите, пожалуйста, чем именно опасен Миррагон? — холодно спросила Гермиона, склонив голову набок.       — Его яд вызывает сильное раздражение кожи, в тяжёлых случаях — ожоги. Также зафиксированы галлюцинации. Более того, в отдельных случаях у пострадавших наблюдалась временная потеря магической силы, — отчеканил магозоолог.       — Благодарю вас. — Гермиона чуть склонила голову. — Господин судья, защита хотела бы обратить внимание на тот факт, что ни один волшебник не пострадал от действий моего клиента.       — Так речь идёт не о волшебниках, мисс Грейнджер! — резко поднял голос Нотт. — Речь идёт о пяти погибших домовых эльфах и двадцати пострадавших, которые перенесли воздействие в более лёгкой форме. Пострадали как домовики вашего подзащитного, так и других семей!       — Домовые эльфы издавна склонны к заболеваниям, — с нажимом произнесла Гермиона. — Связывать их гибель исключительно с действиями мистера Пакенема — это чистой воды манипуляция. У моего клиента трагически погибло лишь три эльфа и двое чем-то заболели. К тому же ответственность за условия их содержания лежит на хозяевах, а не на моём клиенте. Он не в ответе за жизнь и здоровье домовиков по всей магической Британии, мистер Нотт.       — Мистер Джинглс, — повернулся Нотт к магозоологу, — одинаково ли реагируют на яд Миррагона волшебники и домовые эльфы?       — Согласно исследованиям Амброзиуса Твикслетона, у людей симптомы ограничиваются временным ослаблением магии. А вот для эльфов яд действительно смертелен.       — Амброзиус Твикслетон? — переспросила Гермиона с нарочито живым интересом. Она улыбнулась, и эта улыбка показалась Теодору до боли самодовольной.       — Учёный, занимавшийся классификацией редких ящериц, — пояснил свидетель.       — Любопытно, — протянула Гермиона. — И где же можно ознакомиться с его трудами по Миррагонам? Замечу, в доступной мне литературе подобных данных нет.       — К сожалению, мистер Твикслетон погиб, не успев опубликовать свою работу.       — Какая жалость, — сладко произнесла Гермиона. — В таком случае, позвольте уточнить: на основании чего суд должен возложить на моего клиента ответственность за смерть эльфов? Мистер Пакенем признал незаконную покупку существа. Но доказательств прямой связи между этим и гибелью эльфов я не вижу.       — Это же очевидно! — с жаром воскликнул Нотт. — На телах эльфов есть следы ожогов, и все случаи заболеваний начались сразу после появления Миррагона у мистера Пакенема!       — Роковое совпадение.       — Сторона обвинения готова предоставить свидетеля или какие-либо доказательства, которые могут подтвердить, что именно действия мистера Пакенема привели к причинению вреда здоровью и смерти магических существ?       Теодор кивнул и попросил пригласить еще одного свидетеля. Гул прокатился по залу, когда ввели следующего. Домовой эльф, в отличие от большинства своих собратьев, был одет в хлопковые штаны и рубашку, напоминавшие детскую пижаму. Он нервно поджал ушки и осторожно ступал к центру зала. Нотт ободряюще ему улыбнулся, и маленькое тельце будто немного расслабилось. Наблюдая за этой сценой, Гермиона едва заметно закатила глаза.       — Представьтесь, пожалуйста, — сказал судья. — И расскажите, что вам известно по данному делу.       — Добрый день, сэр! — пискнул эльф. — Вэсти… Вэсти говорила с сестрой погибшего. Бедная плачет уже много дней подряд. Бэрри был всегда сильным и здоровым эльфом, — пропищала она, вытирая скопившиеся слёзы, — но умер. Его заставили убирать за той мерзкой ящерицей. Без перчаток! А когда ему стало хуже, мистер Пакенем просто велел другому эльфу кормить это страшное существо…       Вэсти всхлипнула и горько заплакала.       — Обвинение, вопросы? — спросил судья.       — Нет, — мягко ответил Нотт. Он протянул эльфийке носовой платок, и та благодарно закивала, прижимая его к глазам.       — Сторона защиты?       — Разумеется, — ледяным тоном сказала Гермиона. — Перед нами развернулась трогательная сцена, но, свидетель, уточните: какому дому вы верно служите?       — Вэсти всю жизнь помогает хозяину Теодору Нотту, — пропищала эльфийка. — Он самый лучший волшебник: добрый, справедливый, он никогда не поднимал руки на эльфов и всегда заботился о нас…       — Достаточно, — перебила её Гермиона. — Я же правильно понимаю: эльф не смеет ослушаться хозяина?       Тео мгновенно понял, куда она ведёт, и сердце у него неприятно сжалось.       — Нет, эльф создан, чтобы слушаться хозяина, — тихо подтвердила Вэсти. — Вэсти никогда бы не разочаровала господина Теодора.       — Тогда у меня вопрос: можем ли мы доверять показаниям такого свидетеля?       — Я не приказывал Вэсти лгать, — твёрдо сказал Теодор. — И готов предоставить суду собственные воспоминания.       — Как замечательно, — сладко протянула Гермиона. — Но, мистер Нотт, ещё со школьных лет вы практикуете окклюменцию. И, насколько мне известно, вы проходили курсы по защите разума. Всё верно?       — Верно, — срочно подтвердил он.       — А ведь опытный окклюмент вполне способен подменить собственные воспоминания. Я ничего не путаю, господин Нотт?       Теодор сжал кулаки, но сдержался:       — Нет.       — Суд благодарит свидетеля, — сухо подвёл итог судья. — Мистер Нотт, имеются ли у вас еще свидетельские показания от домовых эльфов, не принадлежащих вам?       — К сожалению, нет. Ваша честь, но я клянусь, что я не приказывал Вэсти врать во время судебного дела.       — Да, как же подговорил свою домовую, чтобы она втерлась в доверие к моим маленьким болванчикам и выпытала у них все, — откинувшись на стуле, процедил Пакенем.       — Ваша честь, мой клиент хотел сказать, что он возмущен действиями прокурора. И он просто не смог сдержатся!       — Суд услышал вас, госпожа адвокат. Но все же накладывает штраф на мистера Пакенема за его несдержанность. Надеюсь, это поможет ему запомнить правила поведения в суде.       Пакенем недовольно засопел и сложил руки на груди.       — Сторонам предоставляется последнее слово. Господин прокурор?       Тео поднялся.       — Ваша честь, обвинение настаивает: мистер Пакенем приобрёл Миррагона незаконным путём. Мы требуем конфискации существа, взыскания штрафа и двух лет в Азкабане — за то, что его действия привели к гибели и увечьям магических существ.       — Защита?       — Ваша честь, — Гермиона поднялась с лёгкой, почти ленивой грацией, — мой клиент признаёт вину в незаконной покупке. Но обвинение не представило убедительных доказательств связи между гибелью эльфов и содержанием Миррагона. Науке неизвестны такие случаи, а свидетельские показания сомнительны, учитывая, что речь идёт об эльфе, служащему самому прокурору.       Суд удалился и вскоре вернулся с решением: признать мистера Пакенема виновным в незаконном приобретении опасного магического существа. Миррагон подлежит конфискации, а на обвиняемого накладывается штраф в размере пятидесяти тысяч галлеонов и обязательство обеспечить своим эльфам надлежащий уход и лечение. Прошение стороны обвинения о наказании за гибель магических существ оставить без удовлетворения — за неимением прямых улик.       Теодор почувствовал, как кровь отхлынула от щёк. Во взгляде судьи мелькнула тень сожаления, но закон требовал строгости: без доказательств приговор был невозможен. Все понимали, что Пакенем виновен в смерти домовиков, но этого оказалось недостаточно.       По залу прокатился гул. Гермиона осталась безмятежна, лишь уголок её губ дрогнул в почти неуловимой усмешке: Пакенема не отправили в Азкабан значит, поражения не было. А будь он поумнее и признайся ей заранее, что именно он приобрёл эту ящерицу, она бы нашла способ избавить его и от штрафа.       Тео же покидал зал с горечью во взгляде. Наказание казалось слишком мягким. Но главное удалось — пусть несовершенная, но справедливость восторжествовала. К тому же, после собранных свидетельских показаний он был уверен: мистер Пакенем не только приобретает редких зверушек на чёрном рынке, но и сам участвует в их перепродаже. И Тео постарается собрать все улики, чтобы награда всё же настигла своего «героя».

***

      — Мистер Нотт, к вам… — начала секретарь, но Теодор перебил её резким тоном:       — Я занят. — Он нахмурился и откинулся на спинку кресла.       — Просто… мисс Грейнджер, — осторожно произнесла она.       Тео закатил глаза, сжал зубы, пробормотал извинение и нехотя позволил ей войти.       — Чем обязан? — хмуро спросил он, поднимаясь с кресла.       Гермиона прошла вперёд и, присев на край его стола, усмехнулась. Она положила ногу на ногу из-за чего юбка чуть приподнялась, обнажив кружево повязки чёрного чулка. Теодор шумно выдохнул, прикусил щёку и заставил себя перевести взгляд выше — на её лицо.       — На моём столе не сидят, — сухо заметил он.       — Всё ещё сердишься после приговора? — парировала она, чуть наклонив голову.       — Пришла позлорадствовать?       — Мне казалось, что у нас ничья, — лениво протянула Гермиона. — Мой подзащитный выплатит штраф благодаря твоему свидетелю. Молодец. Так чем же ты недоволен?       — Тем, что из-за него пострадали домовики, — резко ответил Тео, делая шаг ближе. Его грудь ритмично поднималась, ноздри раздувались. — И кто знает, не умрёт ли ещё кто-то. Ты прекрасно понимаешь, что именно он виноват. Тебе их совсем не жаль?       — Теодор, я всего лишь выполняю работу, за которую мне платят. Все они рано или поздно умирают, — спокойно возразила она, сокращая дистанцию. — Тебе-то что? За своих домовиков переживаешь? Насколько знаю, они живы и здоровы.       Он возвышался над ней, чувствуя её сладковатый аромат с пряными тяжёлыми нотами. Опасная смесь. Почти как она сама.       — Значит, в мире нет ничего важнее звонкой монеты? — пробормотал он, вглядываясь в её лицо.       Гермиона облизнула губы, зная, что его взгляд скользит за каждым её движением.       — Теодор, я не идеалистка. Я просто делаю свою работу, — тихо сказала она. И мягко добавила, проводя руками по его плечам. — Ты слишком напряжён. Уверена, с твоими драгоценными домовичками всё будет в порядке.       Теодор взял ее за руки, чтобы скинуть их со своих плеч. Её ладошки были такими маленькими и нежными, с тоненькими пальчиками и аккуратным маникюром. Разглядывая их, он и не заметил, что она ещё ближе придвинулась, из-за чего их дыхание смешалось. Теодору показалось, что в комнате стало слишком жарко и душно. Кто потянулся первым — он бы не смог сказать даже с сывороткой правды.       Следующее, что помнил Тео — как он жестко сминает ее губы, иногда легонько кусая, словно наказывая её. Его ладони скользили по её спине, ощущая мягкость и тепло её тела. Проведя руками по талии и слегка притянув её еще ближе к себе, он сжал ее ягодицы и пальцы скользнули ниже, обвели изгиб бёдер и задержались на кружеве чулка. Тео на мгновение оттянул повязку, позволив себе прикоснуться к открывшейся коже, и почувствовал как сердце глухо забилось. Мерлин, она была воплощением соблазна. Тео довольно простонал и вернул руки на талию, крепко её сжимая.       Гермиона отвечала ему с той же страстью: рванула с него пиджак, провела ладонями по плечам и груди, затем сцепила руки у него на шее, притягивая ближе. Теодор услышал, как её туфли соскользнули с ног, и она обвила их вокруг его талии. Одним взмахом руки он смахнул бумаги со стола и осторожно уложил её на поверхность, чувствуя, как сердце бьётся быстрее.       Резкий стук в дверь оборвал их. Оба простонали от досады и нехотя отстранились. Красная помада Гермионы стерлась, а идеальная причёска растрепалась.       — Да? — Тео попытался говорить ровно, но хрипотца в голосе выдала его. Гермиона усмехнулась.       — Вас вызывает министр магии, — послышалось и-за двери, — Сказал, что по срочному делу.       — Сейчас буду, — пробормотал он, торопливо поправляя рубашку и натягивая пиджак.       — Эм… Грейнджер, — пробормотал он смущённо. — Я не знаю, что на меня нашло. Обычно я так себя не веду.       — Расслабься, — улыбнулась она. — Мне очень даже понравилось.       Подойдя к зеркалу в его кабинете, она поправила одежду, Тео всё ещё стоял, глядя на неё и пытаясь прийти в себя.       — Кстати, зачем ты заходила? — спросил он наконец.       — Да так… Слышала, что ты готовишь обвинения против Пакенема по контрабанде магических существ.       Лицо Тео вытянулось. Откуда она узнала, если дело ещё в разработке? Только если она не будет вновь защищать интересы этого негодяя. Гермиона, словно прочитав его мысли, лишь усмехнулась.       — Не буду мешать. Министр ждёт. Буду с нетерпением ждать наших встреч в суде.       Она вышла, а он, глядя ей вслед, почувствовал, как сердце бьётся быстрее. Мерлин, что это было? И почему он ее поцеловал, ведь совсем этого не хотел. Ну, может только слегка. Глупо было отрицать тот факт, что она была безумно красивой и эффектной, если на мгновение закрыть глаза на ее беспринципность.       — Нет, — пробормотал Тео, накидывая пиджак. — Больше я такого не допущу…       А Гермиона, уже стоя в лифте, улыбалась, проводя пальцем по чуть припухшим губам. Поцелуй Нотта оказался не просто приятным — он доказал, что она явно небезразлична строгому прокурору. Теперь у неё было оружие посильнее любых доводов: знание того, что этот идеалист вовсе не так неуязвим, как старается казаться. Стоит лишь просчитать шаги — и он потеряет голову. А вместе с ней и следующий процесс. Если удастся выведать у Теодора его линию обвинения и обернуть её против него, Пакенем заплатит вдвое больше обещанного.