Предсмертное желание

Леви не хотел открывать глаз. Он понимал, что стоит на холодном песке. Понимал, что находится в путях. Понимал, что если позволит себе увидеть это бескрайнее ночное небо, пронизанное нескончаемыми нитями, объединяющими судьбы всех эльдийцев, идущими к огромному светлому дереву, то непременно столкнётся взглядом с опустевшими изумрудными, некогда очень выразительными, глазами. Он не хотел. Всё-таки пришлось открыть, когда рядом послышалось  тихое "Леви", а руки коснулась чужая холодная ладонь. — Капитан Леви, Эрен. — с нескрываемой холодной злостью произнёс Леви, устало глядя в лицо напротив, но не вырывая кисти. — Прости, я... — Ты не остановишься? — Нет. —  не сомневающимся и тяжёлым тоном говорит Йегер. — Ясно. — в этот момент мужчина освобождает свою ладонь из плена пальцев Эрена, разворачивается и отдаляется , оставляя парня в смятении — Верни меня обратно. Я не хочу тебя видеть. — А я хочу. Пожалуйста, в последний раз. Я хочу видеть тебя, хочу поговорить с тобой, Леви — парень хватает Аккермана за пострадавшую руку, не давая ему отойти. На такой жест Леви разворачивается, снова вырывая руку, и прописывает ногой Эрену в живот. Затем по ногам. И по голове. По лицу. Снова и снова. Леви не просто зол. Леви в ярости. Он избивает парня до тех пор, пока у того кровь не идёт носом. До тех пор, пока обе губы не трескаются. До тех пор, пока Йегер не перестает прикрываться руками и начинает мелко трястись. Леви отходит и видит жуткую картину, написанную им самим же. Перед ним лежит Эрен. Всё тот же, повзрослевший. Но глаза Эрена... Это не тот потемневший, потускневший и опустевший взгляд. Нет. Это тот самый взгляд пятнадцатилетнего мальчишки, которого Леви пришлось избить в здании суда. Взгляд того самого пятнадцатилетнего мальчишки, полный восхищения мужчиной. Тот самый нежный, влюблённый и понимающий взгляд, которым Эрен постоянно одаривал Аккермана, стоило им остаться наедине, начиная с пятнадцати лет, после операции по захвату женской особи, и заканчивая девятнадцатью годами, до момента его отправления в Марли в одиночку. Леви тошно  и противно смотреть на то, что он только что сделал, хотя и есть понимание, что это пути, а в путях Эрену, при условии, что Йегер ещё и титан, ничего не будет, даже если попытаться проломить ему черепную коробку. Леви падает на колени, склоняя голову,  перед Эреном, уже принявшим полусидячее положение. — Я знаю, что ты злишься. — рыдающе начинает Эрен — Знаю за что и почему. Ты имеешь полное на это право. Но так надо. Я не могу поступить иначе. Не могу, потому что иначе вы не обретёте свободу, иначе ты не обретёшь свободу. Не могу, потому что я ценю всех своих товарищей. Не могу, потому что я теб... — Помолчи. — горько выговаривает Леви, прерывая речь парня. — Леви... — продолжает лить слёзы Эрен, — скажи, что ты не ненавидишь меня, пожалуйста... пожалуйста... Я должен был так поступить. — Ради чего? — Ради всех вас. — Что с тобой будет? — Я умру. — Твоя цель просто сдохнуть? — Нет. Освободить всех эльдийцев от титанической природы. Освободить Имир от рабства её любви. Это её желание уничтожить всех. Я всего лишь идеальный исполнитель. — Эрен... — Когда всё закончится, ты увидишь их. Всех, кто пал смертью храбрых. — А тебя? — всё-таки мужчина нашёл в себе силы поднять голову и посмотреть на плачущего, но уже спокойно говорящего Эрена. — А меня нет. — Почему? — Потому что я чудовище. Я уничтожу 80% всего населения. И потому что я сотру тебе воспоминания о том, что происходит и произойдёт здесь. Ты не будешь этого помнить до тех пор, пока я не умру. — Эрен, я тебя не ненавижу... — всё что может сейчас произнести подрагивающим голосом капитан, глядя в прекрасные, вновь ожившие, но печальные яркие глаза. — Леви, — всё что может сейчас ответить тярсущимся голосом парень, протягивая ладонь и оглаживая не пострадавшую часть лица Аккермана, — прости меня. Прости, что оставлю тебя одного. — Эрен... — произносит с прослеживаемой печалью Аккерман, двигаясь ближе и притягивая парня в тоскливые и долгие объятия. Невозможно в полной мере объяснить, что испытывал в тот момент мужчина. Его сердце в очередной раз откалывало от себя значительную часть и дробило её на тысячи мелких кусочков, чтобы затем поставить на место оторванного фрагмента ледяной протез. Было больно физически и морально обнимать парня, которого столько раз отвергал, не смотря на все его бесконечные признания и действия, которые на самом деле были очень приятны и иногда забавны, хотя Аккерман прекрасно понимал насколько всё это нездорово: и его собственные чувства, и чувства Эрена. Тогда всё было так сложно. Тогда надо было стараться держать мальчишку на расстоянии, как бы ни хотелось его на самом деле сократить. Возможно того, что они оба имеют и чувствуют сейчас, никогда бы не случилось, если бы Леви однажды не разрешил обращаться Эрену к нему на "ты" и изредка обнимать, когда они наедине. Было тяжело и физически, и морально идти рядом с парнем, держать его за руку и смотреть на прекрасные пейзажи природы огромного мира, которые хотел показать ему Эрен как подарок на прощание. Сейчас всё проще. Сейчас Леви знает, что он останется один. Сейчас Леви знает, что Эрен умрёт, и убъёт его Микаса. Сейчас, когда Эрен осторожно его целует, стараясь не сильно тревожить недавно наложенный на нижнюю губу шов, Леви не будет держать расстояние. Сейчас Леви позволит быть им какое-то время побыть вместе. Сейчас Леви исполнит предсмертное желание Эрена.