Bebek falan yok

      Аси так и не заметила, что дома она скинула звонок от Алаза. Он в тот момент сидел в машине, припаркованной у клиники, и просто смотрел на вход. Дни шли один за другим, жизнь продолжалась у всех. Яман был с головой погружен в новую семейную жизнь, с Руей и малышом. Чагла, не без активного участия Джесура, потихоньку начала говорить и есть. До выздоровления ей было еще очень далеко, но, наконец, она согласилась на помощь профессионала. Алаз бы в жизни не признался, но был очень благодарен этому придурку, что он взял заботы о сестре на себя. Мама с доктором привыкали к новым реалиям, когда над головой не висит призрак бывшего мужа. Все счастливы!       Только у самого Алаза жизнь шла через одно место. Даже когда он сорок дней сидел в своей комнате и заливался алкоголем до бровей, он чувствовал себя обеими ногами на земле. Он занимал место в этой жизни. А сейчас он словно попал в тайфун, который несёт его в открытый океан, а где земля под ногами он не знает. И даже не знает, будет ли она вообще.       Конечно, он понимал в чем дело. Всегда, в самые темные для него времена, с ним рядом была Аси. Она была его землей, его берегом и опорой. Они и раньше ругались, и даже расходились, но никогда она не отворачивалась от его лица. Но сейчас все было иначе, он это чувствовал. И пытался понять, что же сейчас изменилось.       Разве он не сам ее бросил? Разве он был не прав? Отец из него не выйдет, так зачем обрекать несчастного ребенка? Он понимал, почему она это не одобрила, но разве он не мог высказать своего мнения? Тем более, он потом же передумал. А эта ложь про аборт? Разве это было правильно с ее стороны? А если бы ребенок на самом деле был? Он бы и знать о нем не знал. И чтобы она делала? Как бы она смогла бы сама его поднять?       Алаз продолжал сидеть в машине и гонять этим мысли по кругу в своей голове. Еще немного, и он действительно сойдет с ума. Его словно отравили, а противоядия нет. Позвонил он ей совершенно спонтанно, но она бросила трубку. Не хочет говорить, а он не хочет настаивать. Алаз вообще не думал, что готов с ней говорить. У него было ощущение, что он потерял какую-то важную деталь мозаики, и от этого вся картина мира получалась кривая и держалась на соплях.       Он сидел у входа в клинику и с каждой минутой в нем теплилась надежда, что за ее дверями он найдет ответы. Спустя столько лет, он, как маленький мальчик, ищет их у отца. У чудовища, что забрал жизнь его сестры, что разрушил семью, что уничтожил жизнь его брата и украл у него детство. Всех его преступлений не сосчитать, и все же, вот он тут. Опять хочет найти утешение у папы.

***

      Отец еще лежал в реанимации, а у дверей дежурила полиция. Неужели отца действительно арестуют? Алаз даже замер на мгновение, впитывая в себя эту картину. Ему казалось это сюрреалистичным, тем, что никогда не случится. Он все ждал, что Серхан Сойсалан сейчас выскочит из палаты и убежит, забьется в какую-нибудь дыру и будет там вынашивать свои планы по воссоединению семьи.       Однако, увидев этого грозного человека, что перевернул и уничтожил жизнь стольких людей, сложно было поверить, что он когда-то вообще сможет ходить. Алаз не узнавал специально, просто слышал, что одна из пуль повредила позвоночник и отец потерял чувствительность в ногах. Как иронично обернулась жизнь. Не так давно это было представление для семьи, а сейчас суровая правда его жизни.       Отец был бледный, на лбу капельки испарины. Он за эти дни похудел до неузнаваемости, губы приобрели синюшный оттенок, видный даже под кислородный маской. Седые волосы на голове в полном беспорядке, всегда аккуратная борода теперь с проплешинами, словно он выдирал волоски целыми пучками. Несмотря ни на что, сердце сына не выдержало, сжалось от жалости. То ли к нему, то ли к себе. Не таким Алаз хотел видеть своего отца. Совсем не таким.       Серхан не спал, просто лежал с закрытыми глазами. Услышав шум, он приоткрыл веки и с видимым трудом повернулся к посетителю. Увидев мутный взгляд, Алаз понял, что отец под наркотиками. Не удивительно. Два пулевых ранения — это, наверно, чертовски больно.       -Сынок? - едва слышно прошелестел мужчина, словно не веря своим глазам - Сынок, это ты?       -Я, папа - тихо ответил Алаз, проходя внутрь.       Это палата реанимации, так что лишней мебели тут не имелось. Окинув взглядом помещение, Алаз, шурша медицинским халатом и шапочкой, взял стул, стоявший у двери, подтащил к кровати и присел рядом с отцом. Он удивлялся, что при виде этого человека он ощущал только тоску и сожаление, хотя совсем недавно хотел убить его собственными руками. Весь гнев как-то сдулся. Нет, он и не думал о прощении, он никогда не сможет его простить, а вот выпустить яд из души, чтобы он перестал его отравлять, может и получится.       -Ты пришел! - Серхан медленно потянулся рукой и стащил с себя кислородную маску -Слава Аллаху, ты действительно пришел!       -Пришел - кивнул Алаз, не снимая своей маски - Ты просил, и вот я тут. Что ты хотел сказать?       -Алаз, сынок - чем больше Серхан говорил, тем четче становилась речь - Что бы я не сказал, что бы я не сделал, я потерял право называться вашим отцом. И я не достоин ни капли снисхождения.       Алаз молчал. Слушал. Пока возразить ему было нечего.       -Я ничего не хочу от тебя, сынок - Серхан поднял свою маску, сделал пару вдохов, и с видимым усилием продолжил речь - Я хотел просто тебя увидеть. В последний раз.       -А почему ты решил, что это будет последний раз? - Алаз обрел какое-то внутреннее спокойствие. Словно эмоции покинули его душу, оставив только холодный разум - Ты жив. Впереди суд. И мы с Чаглой там будем, ты же знаешь.       -Там будет по-другому - Серхан вздохнул - Там вы будете думать, что мы по разные баррикады. Но я хотел сказать, что никаких вторых сторон нет. Я всегда был и буду на вашей, слышишь меня?       -Как ты был на стороне Эдже? - внезапно спросил Алаз.       Лицо мужчины исказилось болью, он задохнулся, после чего натянул на нос маску и сделал несколько глубоких вдохов. Из глаз побежали слезинки, впервые за много лет, искренние.       -Я не хотел! - прохрипел он - Если бы я знал! Если бы я знал, Алаз! Если бы она дала мне шанс, дала шанс уйти вместо себя, я бы это сделал, видит Аллах!       Алаз, не теряя мистического хладнокровия, холодно наблюдал. Он знал, что отец действительно сожалеет. Даже никогда сомнений в голове не было на этот счет. Но он довёл ее до этого. Причина всех кошмаров в их жизни именно он. Серхан, мать его, Сойсалан.       -Мне страшно, что станет с миром, если ты вдруг чего-то захочешь - невесело скаламбурил парень, глубоко вздыхая - И даже если ты этого не хотел, что нам от этого? Это как-то облегчит нашу потерю сестры? Или, например, маме потерю дочери? А может твою потерю, папа?       Серхан замотал головой несмотря на то, что сил у него было мало. Монитор рядом подал недовольный сигнал.       -Ты разрушил семью - заключил Алаз - Для самого основания. Ничего не осталось. Ничто и никто никогда не будет прежним. Есть ли этому прощение? От меня его не жди, папа.       Серхан натянул на лицо маску и отвернулся, скрывая слезы. Он глотает рыдания, но все новые и новые мокрые дорожки уже текли из не молодых глаз.       -Зачем, папа? - внезапно спросил Алаз.       Серхан повернулся:       -Что?       -Зачем ты все это сделал? Хоть один, хоть один поступок того стоил?       В палате реанимации повисла тяжёлая, настороженная тишина. Словно идёт тонкая операция у опытных хирургов.       -Все, что я сделал, привело к смерти моего ребенка - твердо, не задыхаясь, ответил Серхан - Ты сам как думаешь?       -Тогда как? - Алаз действительно не понимал - Как это все произошло? Как все дошло до этого?       -Знаешь, сын - после паузы ответил отец - Я могу тебе сказать только одно слово. Любовь.       -То есть ты объясняешь это все любовью? - Алаз, впервые с тех пор, как зашел сюда, почувствовал злость - Какая любовь, папа?       Серхан прикрыл глаза, натянул маску и сделал несколько вздохов:       -Больная любовь, сынок - Ответил он - Моя больная любовь к твоей матери. Больная любовь Шебнем ко мне. Больная любовь Неслихан к Гювену Айдыну. Наша большая любовь к своим детям.       -И все? Ты это объясняешь себе так?       -Ты может не поймёшь. С самого первого дня, как я увидел Неслихан, я понял, что сделаю все, чтобы она стала моей женой. Мы даже не были ещё знакомы. Я был обычным парнем, без особых надежд на жизнь, из трущоб.       Алаз удивленно выдохнул.       -Ты не знал, да? - Серхан хмыкнул, и сделал еще несколько вздохов - У меня не было шансов. Эшреф Сойсалан никогда бы не допустил подобного мезальянса. Сначала у меня не было надежды, но раз за разом я оказывался все ближе. Мы проводили время вместе, мы гуляли, мы стали друзьями. Но тут пришел яркий, дерзкий Гювен Айдын. Ты думаешь, что Яман дикий? Ты просто не знал его отца в молодости. Он был пожаром, что зажигал все вокруг. И моя любимая влюбилась.       Монитор тревожно пискнул, показывая, что у пациента участился пульс. Спустя пару мгновений, он утих. Алаз молчал. Это он слышал впервые:       -Я сразу все понял. Сразу. Я был в отчаянии. Пытался сделать так, чтобы они разошлись, но их связь была слишком крепка. - Серхан усмехнулся - Но тут в дело вмешалась любовь отца к дочери. Как выяснилось уже потом, он решил судьбу своей дочери. И этим он толкнул ее в мои объятия. Когда Гювен пропал, Неслихан была безутешна. И очень зла. И, я предложил ей брак.       Серхан замолчал, вспоминая события давно минувших дней.       -Шебнем мне сказала, чтобы я предложил ей брак, чтобы позлить Гювена. Я сначала отказывался, был уверен, что она не согласиться. Но, неожиданно, сработало. Это спустя время я уже узнал, что Неслихан была беременна, и ей нужен был фиктивный муж, чтобы объявить о своей беременности. Свадьба была очень быстрой. У меня исполнилось все мечты! Я был рядом с любимой женщиной, у меня появились деньги, была влюбленная в меня любовница. И очень быстро Неслихан мне сообщила о ребёнке. Это было сказкой.       -А зачем тебе была нужна Шебнем? - тихо спросил Алаз - Если ты так сильно любил маму, как ты мог быть с другой?       Улыбка Серхана вышла такой мрачной, что Алаз поежился.       -Ни дня. Ни минуты. Даже ни секунды я себя не обманывал. Неслихан, несмотря на наш брак и наших детей, меня не любила. Никогда. В ее сердце оставался только Гювен Айдын, на которого она злилась, и которого продолжала любить. Связь с Шебнем, это была единственная возможность побыть с тем, кто тебя любит. Кто тебя поддерживает. Мне приходилось каждый день доказывать жене и ее отцу, что я не просто предмет интерьера. Что я часть семьи. Но за столько лет я ей частью так и не стал.       Алаз зааплодировал, нарочито медленно смыкая ладони:       -Браво! Твою историю можно положить на музыку и спеть. Драматичная баллада про одинокого, не понятого благородного Бея! Только в какой момент твоей истории, папа, ты стал похитителем детей? А, может, расскажешь, как стал убийцей? Что ты на это скажешь? Что не виноват? Что тебя не так поняли?       Несмотря на колкие слова, Серхан не обратил на них внимания:       -Одно неверное решение привело к последствиям - он продолжал говорит тем же тоном - И эти последствия потребовали других плохих решений. И в какой-то момент ты понимаешь, что выбраться невозможно, паутина окутала тебя с ног до головы, и тебе остаётся зубами цепляться за оставшиеся возможности.       -Скажи честно, папа. Была ли у тебя хоть одна возможность пойти на дно самому, но не тянуть на него всю семью, а?       Серхан замолчал. Алаз даже подумал, что он не ответит, но он все-таки это сделал.       -Я их не видел, сынок. Каждый раз, совершая ошибку, я думал, что действую на благо семьи. Поэтому я и говорю, что причина всех бед была в нашей любви. Вот только любили мы не тех. И не так.       Алаз уже хотел встать, чтобы закончить слушать эту исповедь убийцы. Слишком тошно было искать в его словах себя. Слишком страшно. Однако, неожиданно для себя, он сказал:       -В тот день, когда все случилось, Аси сказала мне что беременна.       Серхан, услышав это, даже привстал на кровати, на сколько мог. Туманные глаза зажглись безумной радостью, монитор сердечной деятельности запищал.       -Сынок! - прошептал он - У тебя будет ребенок? Аллах! Спасибо, что дал дожить до этого момента! У меня будет внук!       Алаз покачал головой:       -Я ей сказал сделать аборт и бросил ее. Когда передумал и вернулся, она сказала, что все сделала.       Серхан разочарованно откинулся обратно на подушки. Из его груди вырвался разочарованный выдох.       -Как потом оказалось, - продолжил Алаз - Тест, который она делала, был ошибочный, так что ребенка не было. А я от чего-то наговорил ей гадостей. Почему так, папа? Что со мной не так?       Серхан молчал несколько секунд, дыша кислородом, после чего стянул маску и ответил:       -Когда я узнал, что Шебнем беременна, я тоже сказал ей избавится от ребенка. Сказал, что от нее он мне не нужен. И знаешь что? Из всех моих решений это было одно из самых худших.       Алаз удивленно вскинул голову и невидяще уставился на отца.       -Шебнем прощала мне все - продолжил Серхан - Она слишком сильно меня любила. Но это простить она не смогла. Быть может, это решение привело к тому, где мы есть и сейчас. Я не знаю. Но я знаю одно. Джан это моя частичка. Частичка моей души. И будь Шебнем жива, ей бы было неважно, кто его отец, даже такой подлец, как и я. Она бы любила его, потому что она мать.       Алаз устремил взгляд в стену, высматривая на ней ответы.       -Ответ прост, Алаз - Серхан пожал плечами и поморщился от боли - Мы трусы. Мы с тобой оба трусы. Мы боимся взять на себя ответственность, вот и все.       У Алаза холодное равнодушие лопнуло, как шарик, а сердце затопила злость и несправедливость. Он уже открыл рот, чтобы начать спорить, чтобы доказывать отцу что это не так, но закрыл его, не сказав ни слова.       Трусы. Действительно, трусы. Разве не он побоялся ответственности за этого ребёнка? За мать этого ребенка? А Аси? Она побоялась? Нет. Не побоялась. Даже больше, она готова была растить его одна несмотря на то, что сама выросла на улице. Отец прав. Они оба трусы.       -Алаз - голос Серхана вмешался в его мысли - Ты любишь Аси?       Он ответил не сразу, действительно задумавшись над вопросом:       -Люблю.       -А она тебя? - вкрадчивый голос отца зацепил самые тайные страхи.       -Любит - кивнул он, но не очень уверенно - Точнее, любила. Сейчас, после всего… Она не хочет меня ни видеть, ни слышать. Я такое натворил… Пришел с Иляйдой в бар, зная, что Аси там выступала.       Серхан покачал головой:       — Это все не важно. Поверь мне, это мелочи. Она не простит тебе того, что ты убил вашего ребенка. Как не простила и Шебнем.       -Так ребенка не было! – слова отца словно зацепили его за оголенный нерв. Словно он озвучил то, что он знал и сам, только боялся себе признаться.       — Это не так важно. Такое не забывается сынок.       -И что мне делать, папа? – у Алаза поникли плечи – Как мне ее вернуть?       -Я не думаю, что это возможно, сынок – Серхан пожал плечами и опять поморщился – Если ты ее любишь, тебе остается только ее отпустить. Если ты будешь стараться удержать ее рядом с собой… Вспомни мои ошибки, Алаз. Я тоже пытался. Тысячу и тысячу раз пытался удержать твою мать рядом с собой. Я сидел ночами, смотрел на ее лицо, и понимал, что она может ускользнуть в любой момент. И я ее держал, всеми силами. И вот куда это привело.       -И мне просто ее оставить? – прошептал Алаз – Оставить женщину, которую я люблю? Которой я дышу?       -Лучше так, чем потом своему сыну объяснять свои ошибки, поверь. Если бы я знал, то отказался от своей любви. Ради нее. Чтобы дать ей возможность быть счастливой. Быть может, тебе повезет, и она сама захочет к тебе вернуться?       Алаз с сомнением хмыкнул. Он знал Аси. Он знал свою Бунтарку. Она давала ему десятки, сотни тысяч шансов. Лимит исчерпан. Он действительно сделал ей больно. Он это знал. Знал даже тогда, когда это делал там, на набережной. Долбанный трус.       -У меня будет довольно паршивая жизнь, да, папа? – усмехнулся Алаз, утирая одинокую слезинку.       Отец не ответил, только с жалостью развел руками.