Когти и шрамы

Дверь в квартиру Уэйда Уилсона хлопнула с такой силой, что где-то в соседнем штате, наверное, проснулся спящий младенец. Логан, в брызгах крови и уже с почти затянувшимися ранами, ввалился внутрь, скидывая с плеча рюкзак, набитый, судя по запаху, пивом и чем-то подозрительно похожим на тротил. Уэйд, в своем красно-черном костюме, из которого торчали осколки, тащился следом, волоча простреленную дробовиком ногу, не успевшую обрасти мясом, и напевал мелодию из «Ла-Ла Ленда». — Чувак, ты когда-нибудь задумывался, как круто мы смотримся вместе? — Уэйд плюхнулся на диван, закинув ноги на кофейный столик, где уже покоилась коллекция пустых банок из-под пива и коробка недоеденной пиццы с ананасом. — Как Брэд Питт и Анджелина Джоли в «Мистере и миссис Смит», только с регенерацией и без развода. Логан, стоя у холодильника и доставая пиво, только рыкнул, не удостоив Уэйда взглядом. Его когти со щелчком вспороли банку. Пена брызнула на пол, но он даже не моргнул. — Серьезно, Волви, — продолжал Уэйд, стягивая маску и демонстрируя лицо, которое выглядело так, будто его пожевал бульдог, а потом выплюнул и обоссал. — Ты живешь через дорогу. Через. Чертову. Дорогу. У тебя есть своя берлога, где, я уверен, ты хранишь коллекцию виски и стопку «Playboy» пятидесятых с пятнами твоих слез одиночества. Но нет, каждый день ты тут. У меня. Ешь мою еду, пьешь мою алкоголь, ворчишь, как старик, которому не долили пива в баре для ветеранов. Я начинаю думать, что ты влюблен в меня. — Заткнись, Уилсон, — буркнул Логан, падая в кресло напротив. Его футболка была порвана на плече, открывая запачканные засохшей кровью мускулы. — Я прихожу, потому что у тебя кабельное. И потому, что ты как таракан — все равно приползешь ко мне, если я не приду первый. — Ох, какие мы колючие, — Уэйд прижал руку к груди, изображая обиду. — А я-то думал, что ты просто не можешь устоять перед моими булочками. — Он похлопал себя по заднице, подмигнув. — Я про булочки с корицей, которые я пек на прошлой неделе, извращенец. Логан закатил глаза, бросая пустую банку пива в заполненное мусорное ведро. — Дерьмо твои булочки, Уэйд. Больше не пеки. И вообще ничего не готовь. Уэйд театрально надул губы. Спустя пару часов, после гигиенических процедур (Уэйд настоял на совместном душе с целью экономии воды, но Логан пригрозил ему ампутацией), они оба валялись на единственной кровати с продавленным матрасом и простыней с изображением маленьких Человеков-пауков. Квартира пахла смесью дешевого мыла, крови, алкоголя и пиццы, которая, кажется, начала эволюционировать в новый вид жизни. Уэйд в растянутой футболке с надписью «Sexual Energy: Maxed Out» и в коротких шортах с изображениями «My little pony» выглядел максимально нелепо, но Логан уже привык, что он одевался так, будто стадо единорогов наблевало на него радугой. Они лежали бок о бок, уставшие после миссии, где пришлось разнести полгорода, чтобы остановить какого-то психа с комплексом бога и базукой. Тела гудели, несмотря на регенерацию. В комнате было тихо, только изредка шуршал Уэйд, драматично вздыхая и пытаясь найти комфортную позу. — Знаешь, Волви, — начал он, глядя в потолок, — иногда я думаю, что мы с тобой — как старые супруги. Ты ворчишь, я шучу, мы деремся с плохими парнями, а потом спим вместе. Без секса. — Уилсон, — Логан повернул голову, его взгляд был смесью усталости и угрозы, — если ты сейчас начнешь про свои фантазии... — Спокойно, мой мохнатый друг, — Уэйд перекатился на бок, подпирая голову рукой и глядя на Логана с той самой ухмылкой, которая могла вывести из себя любого. — Я просто хочу поддержать беседу. Мы же команда. Делимся всем: пивом, пулями, постелью. Ну и, может, сокровенными тайнами. Например… — Он сделал паузу, явно наслаждаясь моментом. — Волви, ты когда-нибудь получал оргазм от анальной стимуляции? Логан замер. Снаружи под окнами, кажется, даже крысы перестали копошиться в мусорных контейнерах от неловкости. Он медленно повернул голову, его брови сошлись в суровой гримасе. — Нахера ты спросил это сейчас?! — Ой, да ладно, не строй из себя монашку! Мы же взрослые парни, с регенерацией, кучей шрамов и опытом, который заставил бы дядю Фрейда рыдать в подушку. Я интересуюсь в научных целях и для общего развития. Логан сел на кровати, его когти выскочили с характерным «сникт», но через секунду втянулись обратно. — Ооо, грубый флирт? — Уэйд подмигнул, ничуть не смутившись. — Люблю, когда ты такой дерзкий. Но серьезно, бро, я пытаюсь наладить контакт. Мы же теперь, типа, семья. Я забочусь о тебе. Логан издал звук, который был чем-то средним между рычанием и стоном отчаяния, и рухнул обратно на кровать, закрыв глаза. Уэйд придвинулся чуть ближе, но не настолько, чтобы Логан сделал из него отбивную. — Слушай, Волви, если тебе некомфортно говорить о таких вещах, я могу сменить тему. Например, как насчет того, чтобы обсудить, почему ты до сих пор не починил кровать? Она скрипит, как мои кости после встречи с Халком. Это все из-за твоей тяжелой адамантиевой задницы. — Уилсон, каждый твой разговор сводится к моей заднице. — Окей, окей, я понял, — Уэйд поднял руки в знак капитуляции, но его ухмылка никуда не делась. — Но ты подумай над моим вопросом. Я же знаю, что у тебя было бурное прошлое, за двести с лишним лет-то. Логан издал еще один рык, но уже без прежнего энтузиазма, и перевернулся на бок, спиной к Уэйду. — Спи, или я придушу тебя подушкой. — Ты можешь просто сесть мне на лицо, я не буду сопротивляться, мой сладкий канадский маффин, — пропел Уэйд, устраиваясь поудобнее и глядя в потолок с самодовольной улыбкой. — Спи сладко. Завтра я спрошу тебя о фистинге. Логан уже научился почти не реагировать на его болтовню — кажется, регенерация начала распространяться и на терпение. Черт возьми, он все равно вернется сюда завтра. Потому что, как бы он ни ворчал, квартира через дорогу была слишком тихой и мрачной без этого идиота. *** Миссия началась как обычно: они вломились в какую-то подпольную лабораторию, где очередной психопат в белом халате пытался создать «мутанта будущего». Все шло по плану — Уэйд кромсал врагов катанами, Логан разрывал стальные двери когтями, а на фоне играла воображаемая музыка из «Рокки». Но потом Логан, как последний идиот, вдохнул облако какого-то зеленого дыма, вырвавшегося из пробирок, которые Уэйд «случайно» разбил, крича что-то про коктейль для мутантов. И с тех пор он был не в порядке. Мягко говоря. Через пару часов они вернулись в квартиру Уэйда. Логан вел себя… странно. Его зрачки были размером с блюдца, лицо взмокшим, а движения резкими, как будто кто-то выкрутил настройки его внутреннего зверя на максимум. Уэйд, конечно, заметил, но вместо того, чтобы заткнуться, он продолжал трещать, пока они оба — после душа — приходили в себя. Уэйд, в идиотских розовых шортах с надписью на заднице «Spank me, Daddy» и рваной футболке с принтом чимичанги, развалился на кровати, подбрасывая банку сладкой газировки. Логан, кое-как натянув на себя джинсы, сидел на краю, тяжело дыша, как будто только что пробежал марафон под обстрелом. Его мышцы напрягались, вены на руках и шее пульсировали, а взгляд был таким диким, что Уэйд на секунду задумался, не пора ли вызывать экзорциста. — Ну что, Волви, — начал Уэйд, как всегда, — ты выглядишь так, будто начнешь метить территорию прямо у меня в спальне. Это тот коктейль в лаборатории так на тебя подействовал? Или у волков сейчас брачный период? Логан не ответил. Вместо этого он медленно повернул голову, и его взгляд пробуравил Уэйда насквозь. Это был не обычный «заткнись, Уилсон» взгляд. Это было что-то… голодное. Животное. Уэйд даже замолчал на полсекунды — достижение, достойное медали. — Эй, Логги, ты в порядке? — Уэйд приподнялся на локтях, все еще ухмыляясь, но уже с легкой ноткой тревоги. — Потому что ты сейчас выглядишь как смертный приговор моей жопе. И да, звучит двусмысленно. И угадай что? Оба смысла мне не нравятся. Логан внезапно рванулся вперед. Его когти выдвинулись и тут же скрылись, но руки — черт, эти огромные, грубые лапищи — схватили Уэйда за футболку. Одним движением он разорвал ее пополам, как будто это была бумажка, а не ткань. Обрывки с изображением чимичанги разлетелись по комнате. Уэйд замер, его глаза расширились, а рот приоткрылся в чистейшем, неподдельном ахуе. — Эээ, Волви, это была моя любимая футболка! — начал Уэйд, но Логан не слушал. Его руки оказались на шортах Уэйда и одним грубым рывком отправили их на пол, оставив Уэйда в боксерах с сердечками. — Окей, окей, это уже серьезно! — Уэйд попытался отползти назад, но Логан, как чертов хищник, схватил его за лодыжку и рванул обратно. — Заткнись, — прорычал Логан, но его голос был не просто низким — он был пропитан чем-то темным, первобытным, как будто все его ограничения, которые обычно держали зверя в узде, сгорели в том зеленом дыму. Его дыхание было тяжелым, горячим, и он навис над Уэйдом, прижимая его к кровати. Мышцы Логана напряглись, пот стекал по его шее, а глаза горели, как у волка, готового разорвать добычу. Уэйд лежал под ним, все еще пытаясь шутить, но его голос дрожал от смеси шока и неверия. — Эй, Волви, если это твой способ сказать, что ты хочешь меня, я понял. И записал. Логан не ответил. Вместо этого он наклонился ниже, его губы нашли шею Уэйда, и он укусил — не сильно, но достаточно, чтобы Уэйд издал звук: что-то между «ой» и «ооо». Зубы Логана скользнули по коже, оставляя легкие следы, которые тут же исчезали. Его руки, грубые и горячие, сжали его бока, талию, а потом спустились ниже, к внутренней стороне бедра, где кожа была мягче и чувствительнее. — Логан, черт, — выдохнул Уэйд, его голос сорвался, когда Логан снова укусил его, на этот раз за сосок, а его пальцы впились в бедра с такой силой, что, будь Уэйд обычным человеком, там бы уже были синяки размером с Канаду на карте мира. — Ты решил сожрать меня? Или это какой-то канадский ритуал спаривания? Логан прервал его, прижав губы к его рту — жестко, почти грубо, но с такой яростной страстью, что Уэйд на секунду забыл, как дышать. Поцелуй был грязным, с привкусом виски, пота и крови, капля которой выступила на губе Уэйда, когда Логан задел его клыком. Логан дышал тяжело, его грудь вздымалась, а его руки продолжали исследовать тело Уэйда. — Волви, — прохрипел Уэйд, когда Логан отстранился, чтобы слегка укусить его за мочку уха, — я, конечно, всегда мечтал о таком развитии событий, но, может, подождем, пока ты протрезвеешь? Логан рыкнул, его рука скользнула под боксеры Уэйда, и тот резко замолчал, когда пальцы Логана нашли, что искали. Это было не нежно, не аккуратно — это было грубо, почти животно. Уэйд снова попытался отползти назад, но Логан, не говоря ни слова, схватил его за бедра и притянул к себе. Боксеры Уэйда не продержались и секунды — Логан разорвал их одним движением. Уэйд остался голым, его кожа, покрытая шрамами, блестела от пота под тусклым светом лампы. — Окей, чувак, это прямое нарушение моего личного пространства! — выкрикнул Уэйд, уже не скрывая паники. Логан трогал его, как будто не мог остановиться, его пальцы — черт, эти пальцы — знали, что делать, даже если сознание Логана было на автопилоте. — Логан, мать твою, — Уэйд выгнулся под ним, когда его тело прошила приятная дрожь. Его руки вцепились в простыни, а голос сорвался. — Ты не остановишься, да? Логан не остановился. Его зубы снова сомкнулись на шее Уэйда, его руки сжимали грубее, а дыхание было таким горячим, что Уэйд чувствовал, как оно обжигает кожу. Несмотря на весь свой сарказм, Уэйд был на грани — его тело дрожало, шутки кончились, сменившись короткими вздохами. — Черт, Волви, притормози. — прошептал он, когда Логан снова поцеловал его, на этот раз медленнее, но все еще с той же дикой энергией, которая, казалось, могла разнести всю квартиру. Логан не ответил. Его разум был где-то далеко, но его тело знало, чего хочет, и оно брало это без оглядки. Его глаза горели, как у хищника, загнавшего добычу, и он наклонился, прижимаясь к Уэйду. Его губы — грубые, горячие — скользнули по шее Уэйда, затем ниже, к груди, оставляя влажные следы. Он лизнул кожу, как животное, пробуя ее на вкус, его язык прошелся по ключице, ребрам, животу. Уэйд, несмотря на весь свой шок, почувствовал, как его тело реагирует, — это было чертовски приятно, даже слишком. Логан двигался ниже, облизывая и целуя бедра, внутреннюю их часть, его борода царапала кожу. — Логан, чтоб тебя, — Уэйд все еще пытался говорить, но его голос дрожал, а сердце колотилось так, будто ему снова шестнадцать и его вот-вот трахнет капитан футбольной команды в раздевалке после уроков. — Боже, вдруг я забеременею. Мой папа нас убьет. Логан будто не слышал. Вместо этого он задрал ноги Уэйда, схватив под колени, и развел их в стороны с такой силой, что кровать скрипнула. Уэйд замер, его глаза расширились, а все его бахвальство улетучилось в секунду. Логан нависал над ним, его грудь вздымалась, а во взгляде было что-то настолько дикое, что Уэйд всерьез задумался, не разорвет ли его Росомаха на части. — Логги, постой, — выдохнул Уэйд, его голос сорвался. — Может, не будем торопить события? А как же цветы, ужин? Логан, не надо… Но Логан не остановился. Его лицо опустилось ниже, и Уэйд ахнул, когда горячий, влажный язык Логана прижался к его анусу. Это было как удар током — грубо, животно, но так интенсивно, что Уэйд не смог сдержать громкий стон. Логан вылизывал его, как зверь, его язык двигался с жадностью, обводил, проникал, исследуя каждый сантиметр. Уэйд вцепился в волосы Логана и сам прижал его лицо к своей промежности. Это было слишком — слишком горячо, слишком грязно, слишком… по-Логански. — Ох, черт, Волви, — простонал Уэйд, его голос дрожал, а тело выгибалось от удовольствия. — Ты… ты точно знаешь, что делаешь, да? Это… о боже… Логан отстранился, его губы блестели, а дыхание было тяжелым, как у зверя после охоты. Уэйд, все еще пытаясь отдышаться, положил руку на его бедро и замер, когда пальцы наткнулись на пропитанные предэякулятом мокрые джинсы и выпирающий член. Он был огромным, твердым как сталь, а смазки столько, что Уэйд подумал, ее хватило бы на них обоих, если бы она вся не впиталась в джинсы. Его глаза расширились от удивления. — Логан, это… это что, оружие массового поражения? — Уэйд попытался отползти, чтобы рассмотреть его получше, но Логан рыкнул, схватил его за бедра и прижал к себе. Его джинсы уже были расстегнуты, и член, тяжелый и пульсирующий, вывалился наружу, блестя от влаги. Уэйд, в панике, но все еще не утратив остатков здравого смысла, не отрывая взгляда от его члена, потянулся к тумбочке, нащупал тюбик смазки в ящике и, бормоча что-то про «не хочу умереть от боли», начал торопливо смазывать себя. Его пальцы дрожали, а сердце заколотилось еще быстрее, будто он был на грани инфаркта. — Логги, ты же не собираешься меня порвать, да? — Уэйд пытался говорить, но его голос был больше похож на писк. — Я регенерирую, но это не значит, что мне нравится, когда меня… Логан, к удивлению Уэйда, замедлился. Его движения стали осторожнее, почти осознанными, как будто где-то в глубине его одурманенного разума все еще был тот Логан, который не хотел навредить. Он прижался к Уэйду всем телом, навалился на него взмокшей грудью, его крупная головка надавила на анус и медленно вошла, растягивая. Уэйд стиснул зубы от боли, его пальцы впились в простыни так, что ткань затрещала, а из горла вырвался сдавленный стон, больше похожий на хрип. Было так, как будто в него засунули раскаленный лом. Боль была острой, жгучей, несмотря на смазку и регенерацию. — Логан… черт… — Уэйд выдохнул, его голос дрожал, а тело напряглось, как струна. — Помедленнее, я… я не резиновая кукла, знаешь ли… Логан рыкнул, но в этом звуке было больше страсти, чем угрозы. Он замедлился, движения его стали почти осторожными, давая Уэйду время привыкнуть. И регенерация делала свое дело — боль постепенно притуплялась, хоть и приятного пока было мало. Уэйд лежал под Логаном, потный, растрепанный, уязвимый, и думал, что мог бы сейчас врезать Логану по морде, вытолкать его за дверь или устроить заварушку — его катаны против когтей Логана, эпичная битва в стиле «Дэдпул и Росомаха, раунд два». Но он не стал. Потому что, черт возьми, если Логан в таком состоянии выбежит на улицу, он, скорее всего, начнет трахать все, что увидит: от мусорных контейнеров до случайных прохожих. И Уэйд, как бы ему ни было больно, решил, что лучше уж он возьмет этот удар на себя. — Ты… ты хоть понимаешь, какой я герой? — простонал Уэйд, его голос сорвался, когда Логан чуть ускорился, но все еще держал себя в узде. — Я спасаю… город… от твоего… бешеного либидо… Ох, черт, Логан, медленнее, я тебе не туннель Детройт-Виндзор! Логан, кажется, услышал. Его движения снова замедлились, и он наклонился, прижимаясь губами к шее Уэйда, укусил — не сильно, но достаточно, чтобы Уэйд вздрогнул. Его борода царапала кожу, а горячее дыхание обжигало. Уэйд стонал, то ли от боли, то ли от того, что его тело, несмотря на весь этот хаос, начало отвечать. Регенерация помогала, но и Логан, даже в этом диком состоянии, был осторожнее, чем Уэйд ожидал. Его руки, сильные и настойчивые, сжимали бедра Уэйда, но не до синяков, а ровно настолько, чтобы держать его на месте. И так началась ночь. Долгая, потная, грязная ночь. Логан, словно зверь, у которого снесло все тормоза, но осталась инструкция «не убей», трахал Уэйда без остановки. Сначала на спине, с ногами Уэйда, задранными кверху, потом перевернул его на живот, вжимая лицом в матрас. Уэйд, стиснув зубы, терпел, стонал, иногда матерился, но его тело начало находить в этом кайф. Логан менял позы, как будто хотел опробовать все, что знал: на коленях, на боку, с Уэйдом, сидящим на нем. Пот лился рекой, простыни промокли, а кровать скрипела так, будто умоляла о пощаде. Логан дошел до первого оргазма где-то через полчаса, его рык был таким громким, что, наверное, разбудил соседей. Его огромный член пульсировал, наполняя Уэйда спермой. Уэйд, все еще в шоке, но уже втянувшись, почувствовал, как его собственное тело сдается, — он кончил, даже не прикасаясь к себе, просто от того, как Логан двигался в нем, грубо, но с какой-то звериной заботой. — Черт, Волви… — прохрипел Уэйд, когда Логан перевернул его снова, не давая передышки. — Это… это что, марафон? Логан не ответил. Он снова вошел, и Уэйд застонал, на этот раз больше от удовольствия. Его тело уже приспособилось, чтобы принять Логана почти без страданий. Ночь продолжалась, и Логан был неутомим. Второй раз, третий, четвертый — Уэйд сбился со счета, сколько раз Логан кончал. Он сам кончил еще раз, где-то на четвертой позе лицом к лицу, когда Логан прижал его к стене, держа за бедра, и вбивался в него с такой силой, что штукатурка начала осыпаться. К пятому разу Уэйд едва мог говорить — он просто стонал, вцепившись в плечи Логана до крови. К шестому разу Логан, кажется, начал приходить в себя. Его глаза стали чуть яснее, движения — более осознанными. Он все еще трахал Уэйда, но теперь это было медленнее, глубже, с каким-то странным намеком на нежность. Уэйд, мокрый, измученный, но все еще живой благодаря регенерации, лежал под ним, тяжело дыша. — Логан… — Уэйд выдохнул, его тело дрожало от перегрузки, а голос совсем охрип. — Я официально объявлю тебя богом секса… Но, черт, дай мне… хоть пять минут… Логан, наконец, издал что-то похожее на смешок — низкий, хриплый звук, который был первым признаком того, что наркотик выветривается. Он наклонился, поцеловал Уэйда в шею, уже не кусая, а просто прижимаясь губами, и кончил в последний раз, его тело содрогнулось, а Уэйд почувствовал, как горячая влага снова наполняет его и стекает по ягодицам. Ее было столько, что он хотел пошутить что-то про коня, но не нашел в себе силы. Когда все закончилось, они рухнули на кровать, и кровать рухнула вместе с ними. Уэйд лежал, глядя в потолок, его тело гудело, хоть регенерация уже восстановила все, что можно было восстановить. Логан, тяжело дыша, лежал рядом, его рука все еще покоилась на бедре Уэйда, но уже без той звериной хватки. — Знаешь… — Уэйд кашлянул, его голос был совсем слабым. — Я спас город. Я герой. Могу я теперь получить медаль? Или хотя бы новую кровать? Логан только рыкнул, закрыв глаза, но уголок его губ чуть дрогнул — то ли от усталости, то ли от чего-то похожего на улыбку. *** Утро в квартире Уэйда было похоже на сцену из постапокалиптического триллера. Солнечный свет пробивался сквозь грязные шторы, освещая комнату: кровать поломана, подушки разорваны, простыни скомканы и пропитаны потом, смазкой, кровью и бог знает чем еще. На полу валялись перья, обрывки боксеров Уэйда с сердечками, а рядом — пустой тюбик лубриканта, выдавленный до последней капли. В воздухе висел запах секса, виски и чего-то, что Уэйд называл «ароматом самопожертвования через жопу». Уэйд лежал на спине, раскинувшись, как звезда. Его тело уже восстановилось, но задница все еще ныла — не столько от боли, сколько от воспоминаний. Он был все еще голый, не в силах даже одеться, но все равно самодовольно ухмылялся, посматривая в сторону Логана, который выглядел, как будто его только что вытащили из-под обломков его собственного морального кодекса. Логан сидел на другом конце кровати, сгорбившись, как человек, несущий на плечах вековой груз вины. Его джинсы были разодраны, волосы растрепаны, а лицо — смесь шока, отвращения к себе и глухой боли. Он не смотрел на Уэйда, его взгляд был прикован к полу, где валялся одинокий носок, как символ его падения. В голове Логана крутились слова Уэйда: «Не надо, Логан», — и каждый раз, как они всплывали, его кулаки сжимались, а когти готовы были вырезать собственное сердце. Он был в агонии — не физической, а той, что разъедает изнутри, когда ты понимаешь, что пересек черту, которую не должен был пересекать. — Ну что, Волви, доброе утро, — начал Уэйд, его голос был пропитан привычным сарказмом. — Хочешь кофе? Или сразу обойму в лоб? Потому что, судя по твоему лицу, ты уже мысленно пишешь завещание. Логан молчал, но его глаза метались по комнате, как будто искали выход из этого кошмара. В голове вновь всплыли слова Уэйда, и Логан отчаянно зарычал. Он провел рукой по лицу, его пальцы дрожали, а борода, кажется, поседела еще сильнее за ночь. Уэйд, конечно, не мог удержаться. Он лениво потянулся, встал с кровати и, оперевшись о комод, приложил ладонь к животу. — Черт, я не удивлюсь если у меня были внутренние разрывы, здоровяк. — Уэйд ухмыльнулся, выудил из комода шорты с единорогами, натянул их на себя и, прихрамывая, поплелся в сторону кухни. — Ощущение, будто твой хер до сих пор у меня в заднице. Когда это пройдет, не знаешь? Логан не ответил. Его челюсть напряглась, а взгляд стал еще мрачнее. — Уилсон, — его голос был низким, хриплым, как будто каждое слово давалось с трудом, — я… я не должен был. — Он замолчал, сжав кулаки так, что костяшки побелели. — Черт. Я облажался… я стал тем, кого я презирал всю свою жизнь. Животным. Уэйд на секунду замолчал, обернувшись на Логана с удивлением. Потом его ухмылка стала шире, и он демонстративно развел руки в стороны. — Чувство вины, Логан, серьезно? Давай без этой драмы в стиле «Я — монстр, убейте меня». — Ты не понимаешь, — прорычал Логан, его голос дрожал от сдерживаемой ярости, направленной на самого себя. — Я слышал тебя. Я знал. И все равно… я не остановился. Я использовал тебя, как… — Я правильно понимаю, выебали меня, а утешать теперь нужно тебя? — перебил Уэйд, но в его голосе было что-то мягкое, искреннее. — Ох, Логан, да, ты был как зверь. Да, я пару раз думал, что не выживу, даже с регенерацией. Но я вполне себе жив, цел и даже пару раз кончил, пока ты там изображал секс-терминатора. Так что заткнись. Логан смотрел на него, хмуря брови, в глазах его мелькнуло что-то, кроме вины, — может, тень облегчения, может, просто усталость. — Ты… не злишься? — спросил он, его голос был полон недоверия, как будто он ждал, что Уэйд сейчас достанет катану и воткнет ему в горло. — Злюсь? — Уэйд театрально прижал руку к груди. — Слушай, Волви, я мог бы тебя вырубить, нашпиговать катанами, устроить бойню в стиле «Килл Билл». Но я не стал. Знаешь почему? Потому что, если бы ты вылетел на улицу в том состоянии, ты бы сейчас, наверное, трахал фонарный столб или, не дай бог, какого-нибудь хипстера с веганским латте. Так что это не ты меня использовал, это я спасал твою мохнатую задницу от позора. Я спас город, Логан. Я герой. Можешь начинать аплодировать. Логан издал звук, нечто среднее между рычанием и стоном, и уткнулся лицом в ладони. — Пиздец… Я не знаю, как это исправить. — Он замолчал, его плечи поникли. — Исправить? Я скажу тебе, как исправить, — Уэйд ухмыльнулся, снова включая свой обычный режим, и подошел ближе. Он понизил голос и наклонился: — Ты должен мне новую кровать. И новые трусы. И, может, пару сеансов терапии, потому что я теперь знаю, каково это — быть шашлыком на твоем шампуре. Логан хотел что-то сказать, но Уэйд приложил указательный палец к его губам, не дав вставить и слова: — И подумай, как будешь заглаживать вину. Намек: нужно восстановить баланс. Поэтому займемся исследованием твоей точки «Джи», Росомашка. Логан растерянно покачал головой, но в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на благодарность. — Ты невыносим, Уилсон. Уэйд подмигнул и наконец направился на кухню, напевая мелодию из «Бешеных псов». Логан остался сидеть, глядя в пол, все еще пытаясь осознать, что вчера произошло. Вина все еще грызла его, но слова Уэйда — саркастичные, дурацкие, но честные — немного притупили ее остроту. Он знал, что не простит себя за это. Но, черт возьми, этот идиот Уилсон был единственным, кто мог вытащить его из этой тьмы, даже если делал это с тупым юмором и шуточками про задницу. Или не шуточками.