Inspiration

У Чана было две проблемы, и каждая давила на него, как тяжелый камень. Ему нужно закончить новую песню, но вдохновение ушло, оставив его справляться в одиночку с написанием. Корзина под его столом наполнялась скомкаными листками, Чан агрессивно нажимал на карандаш, и в какой-то момент грифель не выдержал и сломался. Это стало для него последней каплей, он отшвырнул карандаш в сторону и зарылся пальцами в свои волосы, сильно сжав их. Все было против него. Он застрял на одном месте и ничего не помогало ему выйти из этого состояни. Или… — Чан? — тихий женский голос за его спиной заставил Чана слегка вздрогнуть. Она давно не заходила к нему. Впрочем, никто не заходил. Чан делает глубокий вдох, пытаясь успокоить свои расшатанные нервы, и поворачивается к Т/и. Его брови все еще нахмурены от разочарования, под глазами залегли темные круги — результат бессонных ночей, проведенных в борьбе с творческим блоком. Он слабо улыбается ей, его обычное обаяние потеряно из-за усталости и отчаяния. — Я не слышал, как ты вошла. Извини, я просто… — неопределенно указывает на захламленный стол, смятые бумаги и сломанный карандаш, свидетельствующие о его трудностях, — Муза, она бросила меня, и я, кажется, не могу найти выход из этой колеи. — Тебе нужно отдохнуть, — тихо прошептала Т/и, ее шаги зашуршали в узком пространстве домашней студии. — Я чувствую, что теряю хватку, свою остроту, — его голос затихает, сквозь него просвечивает редкая уязвимость, та сторона его личности, которую он редко позволяет увидеть другим. Чан встает, проводит рукой по своим растрепанным волосам, прежде чем заключить Т/и в крепкие объятия и уткнуться лицом ей в шею. Он глубоко вдыхает ее знакомый аромат, на мгновение успокаивающий его расшатанные нервы. Он слегка отстраняется, чтобы посмотреть на нее, его темные глаза ищут ее, в них безмолвная мольба о помощи, о вдохновении, о чем-нибудь, о чем угодно, что помогло бы ему вырваться из этого творческого застоя, который поглотил его. — Что насчет того, чтобы немного отвлечься? — она прижимается губами к шее Чана. Ее руки нежно обхватывают крепкий торс Чана, Т/и смотрит на его лица, пытаясь прочитать чужие эмоции. Чан наклоняется к ней, желая еще больше ощутить ее успокаивающее присутствие, его руки опускаются на ее бедра, чтобы притянуть ее ближе. — Перерыв, да? — бормочет он, и в уголках его рта играет тень его фирменной ухмылки. — Ты думаешь, этого будет достаточно, чтобы преодолеть этот творческий барьер? — Я думаю, что это поможет тебе поймать вдохновение. Большим пальцем Чан нежно проводит по щеке Т/и, обводя изящный изгиб, и приподнимает ее подбородок, чтобы встретиться взглядом. Он наклоняется, прижимаясь лбом к ее лбу, и их дыхание смешивается в небольшом пространстве между ними. С тихим вздохом Чан выпрямляется, дарит девушке мягкий, хотя и несколько отвлекающий поцелуй в губы, прежде чем слегка отстраниться, но пальцы Т/и, запутавшиеся в егг волосах, не дают ему сделать это. Она встает на цыпочки и снова целует Чана. Губы медленно скользят по его губам, постепенно углубляя поцелуй. Чан инстинктивно начинает пятиться, двигая ногами, пока не чувствует мягкую податливость дивана под коленями. Он резко садится, притянув Т/и на свои бедра, не разрывая поцелуя. Когда они наконец отрываются друг от друга, оба запыхавшиеся и раскрасневшиеся, Чан смотрит на нее снизу вверх, его глаза темнеют от смеси желания и привязанности. — Ты — проблема, — бормочет он с легким смешком в голосе, как будто против того, что сейчас между ними происходит. — Я — вдохновение, — игриво поправила его Т/и. Она знает, как отвлечь Чана от загруженных мыслей, как заставить его забыть о них на какое-то время. Мягкие ладони скользят вниз, к ее пояснице, большие пальцы медленно, чувственно описывают круги, пробравшись под тонкую ткань свитера. Жар его прикосновений, кажется, проникает под ее кожу, разжигая огонь глубоко внутри нее, и Т/и громко вздыхает, стараясь прижаться еще ближе. Чан наклоняется и утыкается носом чуть пониже ее уха, его горячее и соблазнительное дыхание касается ее кожи. — Кто угодно, лишь бы отвлечься от этого проклятого творческого кризиса и заняться чем-то или, может быть… кем-то? более привлекательным, — бормочет он, подчеркивая свои слова покусыванием мочки ее уха. Его голос — низкое, соблазнительное мурлыканье, от которого по спине Т/и пробегают мурашки. — Тогда позволь все сделать мне, — тихо шепчет, медленно двигая своими бедрами. Становится жарко, дыхание тяжелеет, Т/и утыкается носом в шею Чана, оставляя крошечные поцелуи на его покрасневшей коже — еще один признак его возбуждения, кроме крепкой хватки на женской талии. — Делай все, что захочешь, — Чан слегка запрокидывает голову наверх и открывает для ее поцелуев больше кожи, — Я весь твой. Для Т/и эти слова, как красная тряпка для быка. Она проводит языком по толстой вене, давит на нее кончиком и губами слегка прикусывает кожу, но не оставляет слишком заметных меток, как бы сильно этого не хотелось. Женские ладони скользят под кофту Чана, Т/и слегка царапает твердый пресс короткими коготками, чувствует, как подрагивают крепкие мышцы под ее прикосновениями, и это заставляет ее довольно улыбнуться. Низкий стон срывается с губ Чана, он расслабленно падает назад, упираясь спиной в изголовье дивана. Кожана обивка скрипит под его весом, он ёрзает, пытаясь сесть удобнее, позволяя Т/и медленно и дразняще тереться о него. Чан почти задыхается, когда ее пальцы скользят вниз по его торсу, и Т/и легко расстегивает ремень на его брюках, прижимаяст своей теплой ладонью к его твердому члену. — Блять, — хрипит он от сильно напряжения, рефлекторно толкнувшись бедрами вперед в кольцо из ее пальцев. Попытка сохранить контроль проваливается с треском, и Чан стонет, — Детка, я хочу тебя. Он задирает ее свитер, опускает чашечки простого лифчика вниз, облизываясь от вида ее упругой, круглой груди и розовых сосков, молящих о прикосновении к ним. Т/и стонет в голос, когда Чан наклоняется к ней и захватывает ртом один из ее сосков. Он усердно лижет и сосет вершинку, крутит ее кончиком языка, пока второй рукой разминает другую грудь. Ее пальцы путаются в волосах Чана, крепко сжимают их, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы прижать еще ближе, и Чан не отказывает ей в этом, переключается на вторую грудь, повторяя движения своим языком. Он ласкает чувствительный сосок языком, кружа и пощелкивая, прежде чем жадно пососать, его горячий и голодный рот впивается в ее плоть, и Т/и выгибается, жар между ее ног нарастает все сильнее. Чан прижимается своим твердеющим членом к бедру Т/и, и это восхитительное трение ощущается даже через разделяющие их слои одежды. Его дыхание становится прерывистым, каждый вдох наполняется пьянящим ароматом ее возбуждения. Он хочет поглотить ее, поглотить целиком, пока не останутся только они двое, потерявшиеся в тумане наслаждения. Подстегиваемый жалобными всхлипами Т/и и тем, как ее пальцы сжимаются в его волосах, Чан рычит у нее на груди, и эти вибрации усиливают захватывающие ее ощущения. Его рука скользит ниже, в трусики, чувствуя, как скользкий жар ее возбуждения покрывает его пальцы. Он ласкает ее складочки, дразня вход кончиком пальца, обводя клитор с невыносимой медлительностью. В то же время Чан сильнее посасывает ее сосок, нежно касается его зубами, прежде чем успокоить покалывание языком. — Чан, — Т/и ноет и требовательно двигает бедрами, начиная тереться быстрее о пальцы Чана, удовольствие отзывается в ней моментально, и она дрожащими пальцами лезет в его штаны, достав твердый с блестящим кончиком член. Чан протяжно стонет, когда ее пальцы обхватывают его нуждающуюся длину, прохладный воздух в комнате дразнит его, пальцы легко покалывает, как будто множество тонких иголочек впиваются в них. Т/и слезает с его колен, но только для того, чтобы снять свои джинсы вместе с трусиками. Она возвращается на него и упирается коленями в диван по обеим сторонам от ног Чана, заводит руку вниз и придерживает член у основания, направляя толстую головку к своему входу. Тяжелый стон смешивается с прерывистым дыханием, когда толстая длина раздвигает ее мокрые складки, и Т/и замирает на несколько секунд, зажмурившись, обхватив плечи Чана руками. Его рука скользит вверх по ее спине и обхватывает шею сзади, наклоняет голову вниз, сам тянется вперед, впившись в припухшие губы голодным поцелуем. Т/и начинает медленно двигаться, прижимаясь к телу Чана. Ее свитер задран на груди, и она сама сжимает свою грудь, перекатывая напряженный сосок между двух пальцев. Мокрые звуки становятся громче, Т/и наклоняется ближе, она чувствует дыхание Чана на своих губ и хнычет, когда он не позволяет поцеловать себя. Вместо этого Чан ныряет под ее подбородок и покрывает поцелуями ее кожу, слегка прикусывает передними губами. Руками обхватывает ее бедра и направляет движения самостоятельно, притягивая ближе к себе и поощряя быстрее движения ее поясницы. Ему нравится дразнить, каждый раз это разжигает больше огня и желания. Он успевает все и сразу, Т/и стонет на его бедрах, движения становятся все более беспорядочными и быстрыми. Чан скользит ладонью дальше и сжимает упругую задницу, оставляет легкий хлопок на ней, успокаивая поглаживаниями нежную кожу. Она стонет громче, приближаясь к своему концу, и Чан переносит руку вперед и пальцем накрывает ее набухший клитор, свободной рукой продолжая сминать задницу. Пальцы цепляются за одежду Чана, когда оргазм накрывает ее. Крупные мурашки ползут по телу, дыхание сбивается, и она обессиленно падает на плечо Чана. Его член выскальзывает из ее горячего лона, и капли спермы брызгают на бедра и нижнюю часть живота. Тяжело дыша, он обвивает ее руками, крепко прижимая к себе, пока по телу проходят последние судороги оргазма. Чан покрывает нежными поцелуями ее волосы, висок, щеку, шепча слова похвалы и обожания ее коже. — Мне кажется, я поймал вдохновение, — дыхание щекочет шею Т/и, когда Чан тихо усмехается в нее, — Спасибо за помощь? — Всегда рада тебя поддержать, — Т/и немного остраняется, глаза встречаются с глазами Чана, и она довольно улыбается. — С такой поддержкой я напишу новый альбом за неделю. — Это мне каждый день к тебе приходить? — она нежно смеется, поглаживая пальцами скулу на его лице. — Несколько раз в день, — Чан хватает ее за задницу и прижимает к себе, уткнувшись лбом в ее плечо, чувствуя, как пушистая ткань ее белого свитера щекочет его лицо. Она выглядит полностью удовлетворенной, ее щеки покраснели довольно розовым цветом, дыхание успокаивается через время. В глазах ярко блестят игривые огоньки. Чан убирает пряди с ее лица и обхватывает щеки ладонями, нежно поцеловав в кончик носа. Через время они приводят себя в порядок, Чан вытирает влажными салфетками себя и бедра Т/и, выкидывает их в ведро под своим столом, сверху прикрыв несколькими листами, скомкав их. Она остается сидеть за его спиной, пока Чан работает над текстом для новой песни. Слова льются из него сами, пальцы крутят карандаш, бумага хрустит под грифелем. Он без остановки что-то пишет, зачеркивает, снова пишет, все получается само по себе, строчки быстро появляются друг за другом. Т/и тихо улыбается, наблюдая за ним, радуясь, что творческий кризис наконец-то миновал. Она не беспокоит его, но остается рядом и ее присутствие рядом помогает наконец-то написать идеальный текст к новой песне.