Призрак возлюбленной в ночь перед свадьбой

— Ни в коем случае не оставайся один в эту ночь! — назидательно говорила бабушка, жестикулируя указательным пальцем. — Всегда кто-то должен быть рядом!        — Да, да, потому что по ночам нечистая сила охотится на людей, — отшутился её внук.        Мать жениха улыбнулась глупому суеверию, поправляя пиджак своему сыну. И только старая Аглая Ивановна оставалась серьёзной. Она махнула рукой, понимая, что молодёжи ничего не докажешь и на всякий случай три раза постучала по стене деревянного дома. Уходя в комнату, проворчала про себя:        — Ещё и день такой выбрали, перед самой Троицей! Закрывшись, бабушка взяла потёртую книжицу и стала читать молитвы за здоровье молодых. В преддверии праздника все вскоре позабыли о старушке. Завтра должно было случиться важное событие в жизни молодого Николая — свадьба. А перед ней хотелось оторваться по полной на мальчишнике. И только в глубине души сидела тоска прошлых лет, позабытая, от которой осталось лишь это ощущение пустоты. Вскоре вытеснилась и она через горячий пар баньки и радостные возгласы друзей, провожающих Николая в новую жизнь.        Освежившись в холодной воде после душной парной, Николай оделся и вышел подышать свежим воздухом. Как следует попарившись в баньке, они с друзьями собирались всю ночь кутить в местном ресторане. На улице стояли такие же посетители: кто-то курил, кто-то оживлённо беседовал с другими. Стояла ясная звёздная ночь, освещавшая дорогу вдалеке. По ней изредка проезжали кареты, запряжённые лошадьми. Шёл 1875 годы. Наслаждаясь природой, молодой человек думал о будущем, о своей невесте, слегка наивной, даже глупой, но такой заботливой и красивой. Он был счастлив. — Ну здравствуй, Николенька! — до боли знакомый голос заставил юношу прекратить созерцание природы. — Ты?! — опешил он. Позади него стояла совсем юная девушка с зелёными глазами. На ней было белоснежное платье с глубоким до неприличия декольте, тесно связывающее её в районе талии. На руках такого же цвета перчатки. Чёрные, как ночь, кудрявые волосы, спускались чуть ниже плеч. — А ты возмужал, стал таким серьёзным. Тебе так идёт эта рубашка! — А ты всё та же, Матильда! Такая же юная и хрупкая. Но ведь ты… ты… — Николай не мог решиться закончить эту фразу. — Умерла? — Девушка сказала это спокойным, будничным тоном. — Да, так и было. В тот трагический вечер, когда ты не стал провожать меня домой. Десять лет назад. — Но как… как это возможно? — Я не могу сказать тебе всего. Но иногда, и только один раз, нам разрешают покидать мир мёртвых и являться тем, кого мы когда-то любили. Жених зажмурился, чтобы не заплакать. Он глубоко вздохнул, чтобы подавить подступивший комок к горлу. — Тиля, Тилечка! Прости меня за всё!!! Я проклинаю тот день, когда отпустил тебя одну в лес, когда не уберёг, не был с тобой!!! — нет, он чувствовал, что не сможет сдержаться. Так хотелось сказать всё, что было у него на душе, что носил в себе, но не мог сказать возлюбленной.        — Что уж теперь ворошить прошлое, — спокойно, без тени эмоций, ответила Матильда.        — С тобой всё в порядке? — на улицу вышел приятель жениха, заставив отвлечься.        — Да, да, всё хорошо, — ответил жених.        — Мне просто показалось, что ты что-то сказал… Да на тебе же лица нет!       Николай впал в кратковременный ступор, из которого его вывела Матильда:        — Только ты можешь видеть и слышать меня. Пойдём отсюда, чтобы не привлекать лишних подозрений.        На лице Николая появился немой вопрос: “Куда?”        — Здесь недалеко. Ты знаешь это место, — будто читая его мысли ответила девушка.        Они отошли на несколько шагов в сторону леса. Потом Николай обернулся, посмотрев на освещённую ветхую баньку, где по-прежнему было людно. Кажется, приятель хотел что-то сказать юноше вслед. Он остановился, но Матильда легонько взяла его за руку:        — Пошли же скорей! — и он отправился вслед.        Лес и Матильда заставили вспомнить былые времена. Детство, раннюю юность, первую любовь, которая — бывает же такое — сразу оказалась взаимной. Непрекращающиеся мысли только о ней одной, обещания принадлежать только друг другу и больше никому. Безумные клятвы и незабываемые свидания, когда не важно, где ты и что делаешь, и просто радуешься тому, что возлюбленная рядом.        — Я ненавижу себя за то, что не пошёл проводить тебя! Прости меня, пожалуйста! — Николай снова бросился оправдываться.        — Знаешь, в нашем мире всё по-другому. Там нет возможности держать обиду или злость. Да и не сказала бы, что мне там плохо, — отшутилась Матильда. Она была такой же кокетливой и всепрощающей, как при жизни. — А как поживает твоя новая избранница?        — Наташа? Она хорошая девушка, заботливая, добрая. Но ей никогда не сравниться с тобой!        — Прекрати! — Матильда притворно засмущалась. — Я буду рада, если она подарит тебе счастье. Расскажи, какая она.        — После твоей смерти, я больше года не мог смотреть на девушек вообще. Каждый взгляд, каждая улыбка — всё напоминало о тебе. И даже после долгое время держался замкнуто, мало общался.        — Я запомнила тебя другим. Был весёлым парнем, душа любой компании. Мои подружки засматривались на тебя. Я даже ревновала.        — Ну вот, а потом закрылся в себе. Замкнулся, растерял друзей. А потом появилась Наташа. Нас познакомили родители. Она тоже малообщительная, может, тем и расположила. Не требовала слишком много внимания, не звала на светские мероприятия. Иногда мы просто сидели рядом и молчали.        — Ну да, у меня рот не закрывается никогда, я знаю, — Матильда засмеялась.        Узкая тропа привела к деревянному зданию. Внутри тускло горел огонёк, а из печной трубы шёл дым. Николай открыл дверь, пропуская Матильду вперёд. Войдя внутрь, молодой человек огляделся. Дом казался даже подозрительно новым, будто его возвели недавно, хотя в районе, где он жил, строительства почти не было. Бревенчатые стены, казалось, не знали жильцов, их поверхность была идеально ровной, почти не ощущалась текстура дерева. Матильда открыла двери одной из комнат и уверенно позвала Николая за собой. У самого окна, занавешенного шторами, стояла широкая кровать. Напротив высокий шкаф и разные тумбы, на которых стояли свечи в подсвечниках. Их тусклые огоньки сливались между собой, хорошо освещая комнату. — Вот моя скромная обитель, — констатировала девушка и остановилась.        Матильда наконец-то выпустила его руку и развернулась. Девушка приблизилась совсем вплотную, так что можно было чувствовать, как бьётся сердце. А оно сейчас билось у Николая очень часто. Юноша смотрел в бездонные глаза своей возлюбленной, которые уже успел позабыть. В них мерцали огоньки от пламени свечей, придавая нездоровый блеск. Сильные чувства из глубокого детства просыпались в нём. Она была так трогательна, невинна и близка. Двое людей, которым посчастливилось познать, что такое истинная любовь, не мигая смотрели друг на друга. Лица плавно и медленно сближались, распахнулись алые губы девушки, которая попыталась его поцеловать. Николай резко дёрнулся, сделал шаг назад и придержал руками её плечи. Юноша обратил внимание, что не чувствует тепло её тела, и это удивило его.        — Нет, прости, я не могу!        У Матильды чуть поджались губки и зажмурились глаза. Она была явно обижена.        — Я больше тебе не нравлюсь? Как легко выветрились твои чувства!        — Нет, дело не в этом. Просто всё это неправильно. Так не должно быть! — Николай в этот момент чувствовал сильное возбуждение и тем не менее что-то внутри тормозило от необдуманного поступка.        Матильда опустила голову.        — Завтра мне суждено уступить тебя другой. Мы никогда не сможем быть вместе, и эта ночь — она первая и последняя в нашей жизни.        Девушка прижалась к его груди, чувствуя, как та поднимается в такт дыханию. Как сильно бьётся его сердце. Живое сердце. Его стук казался Матильде музыкой. Николай крепко обнял её.        — Прости, что впутала тебя во всё это! Наверное мне не стоило приходить, — девушка несмело попыталась вырваться, но от этого была сжата им ещё крепче.        Николай отпустил её не сразу. Когда всё же сделал это, Матильда отошла на пару шагов, уткнувшись в кровать. Молодой человек хищно разглядывал её сверху вниз. Спустившись с лица, упёрся в неприлично глубокое декольте, абсолютно не прикрывавшее нежные холмики. В районе талии платье сильно сдавливало, делая хрупкую фигурку юной девушки ещё более тоненькой. Ему страшно захотелось освободить свою возлюбленную из плена одежды. Возбуждение нарастало, Николай почувствовал дрожь в руках и коленках, его бросило в жар.        — Тебе стоит уйти, — стараясь быть максимально холодной, сказала Матильда. — Скоро рассвет, тебя ждёт молодая и красивая невеста, которая даст тебе то, что не смогла я.        Это подействовало как спусковой крючок. Он сам сделал шаг навстречу, юная девушка подалась к нему, ныряя и повисая в объятиях сильного мужчины. Она сделала вдох, визуально увеличив бюст, от которого молодой человек больше не мог оторвать взгляда. Он растянул платье, обнажив эту часть тела: нежную, молочно-белую, с твёрдыми красными горошинами, венчавшими их спереди. Руки сами вспомнили те ощущения, когда прикасались к ней, вбирали в себя. Матильда издала тихий стон, умоляя продолжать. Николай нежно поцеловал сосок, казавшийся большим на фоне маленькой девичьей груди. Он втянул его в себя губами. Как ни странно, тот никак не прореагировал на это. Будто целует не свою возлюбленную, а какую-то девицу из дома терпимости, с которыми когда-то пытался забыть своё горе. Тем не менее, лицо Матильды, её взгляд и жесты ждали решительных действий. Он поднял девушку за попу, чтобы мягко уложить на кровать и взгромоздился сверху.        Горячими поцелуями юноша стал покрывать верхнюю часть тела, то переходя на лицо, то спускаясь к груди. Уши, щёки, нос, шея — ничто не уходило от внимания его страсти. В это же время руками Николай старался ослабить верёвки на платье, но это удавалось с трудом. Пришлось отвлечься, чтобы наконец ослабить сжимающие его девушку путы и высвободить нежное тело. Матильда помогла ему в этом, а затем приподнялась, чтобы тот снял с неё платье. Поцелуи спускались ниже, язычок ласкал плоский девичий живот. На его возлюбленной остались только белые кружевные трусики. Настала пора раздеваться молодому человеку. Он приподнялся, вслед за ним и девушка. Она помогала расстёгивать пуговицы, делая это умело и с явным удовольствием. Маленькая ладошка припала к крепкой груди, проведя по ней рукой. От её прикосновений по коже Николая пробежал холодок и появились мурашки. Юноша в это время возился с ремнём, расстегнув который, он быстро снял штаны, оставшись совершенно нагим, в полной боеготовности. Уложив девушку обратно, он медленно стягивал с неё трусики, не веря своему счастью. Встречаясь с ней, уединяясь в густых зарослях, они не раз страстно целовались. Часто девушка позволяла поиграться с её грудью, на которой тот знал каждую родинку и бугорок. Но к самому главному они так и не подошли, так как были ещё не готовы. Тогда оба были детьми и, несмотря на разрывающую их страсть, не смогли переступить важный порог взросления. Секса между ними не было. А потом Матильды не стало. И вот, спустя десять лет, у них появился второй шанс сделать то, на что не решились тогда. В те юные годы девушка порой неумело трогала его между ног, брала за член, восторгаясь его формой и твёрдостью. Когда её нежная ручка снова обхватила инструмент, в горле Николая пересохло как в те времена, когда предвкушение радовало не меньше самого праздника и могло длиться днями и неделями. Трусы обнажили заветный вход, на котором не было ни волоска. Он раздвинул податливые бёрда, чтобы полюбоваться вожделенным отверстием. Девушка совсем не сопротивлялась. Её руки лежали на кровати, согнутые в локтях, ни один мускул на ногах не был напряжён. Перед тем, как сорвать этот бутон страсти, Николай захотел побольше на него посмотреть. Он провёл пальцем по щели, чувствуя какая податливая там кожа. Дырочка слегка распахнулась, пропуская его палец и обильно увлажняя смазкой. Запах тела возлюбленной сводил с ума и уносил в мир сладкой неги. Он не удержался и поцеловал девушку между ног. В ответ та сжала бёдра и запустила руки в его волосы. Ей нравилось всё, что делал молодой человек, она бы уступила без боя любую часть своего тела, исполнила бы любой каприз. Высвободив голову из плена, Николай приподнялся и приготовился к самому главному. Когда его член подобрался к заветному входу, то без труда раздвинул податливые стенки. Он казался огромным на фоне узенькой дырочки и проникал в неё с трудом. Туго овладевая своей возлюбленной, Николай больше всего на свете боялся причинить боль столь хрупкому ангелочку. А по вскрику, сорвавшемуся с губ девушки, трудно было понять, получает ли она удовольствие или просто терпит. Молодого человека удивило, что Матильда не девственница, хотя при жизни она так и не познала радости секса. Но в такой момент он решил не придавать этому значения. Погрузившись в неё полностью, юноша лёг сверху и в сердцах шепнул на ушко: — Тилечка, ты самая нежная, самая лучшая девушка из всех! — Продолжай, продолжай, Коленька, — ответила она, закатывая глаза. И он продолжил, сначала медленно, боясь повредить её хрупкую, нежную плоть, но потом всё быстрее, когда там стало не так тесно. Хотелось только одного, чтобы этот миг застыл, чтобы мгновение растянулось во времени и не прекращалось никогда. Возможность обладать той, которую так любил, вытеснила всё остальное из головы. Николай просто лежал сверху, овладевая чужой плотью и восхищаясь её красотой. Глаза Матильды блестели, наполненные страстью. Она отвечала стонами в такт движениям сильного мужчины, трогала плечи, грудь и другие части тела. Сама судьба подарила им второй шанс и будет здорово, если он продлится подольше. Свет от свечей показывал тела возлюбленных во всей их красе. Дрожала кровать, наполняя комнату своим скрипом. В такт с ней слышались громкие звуки любовников: их дыхание, рёв, комплименты и просто охи. Николай и Матильда ничего и никого не стеснялись. Молодой человек осознавал, что получил то, что доступно не каждому: счастье быть близким с любимым человеком. И также понимал, что это не будет длиться вечно, пусть даже и останется в его памяти на всю жизнь. Моральное удовольствие намного превышало физический зов плоти. Ощущения в области члена становились всё интенсивнее, близость подходила к своей кульминации. Николай это воспринял спокойно, стараясь не торопить события, но и не в силах отложить неизбежное. Наконец, удовольствие там, между ног, достигло такой интенсивности, что вытеснило всё другое. Головка члена взяла контроль над остальным телом мужчины. Его ноги, руки и ягодицы стали биться в судорогах, а в Матильду заструились потоки плода их страсти. — Тиля, Тилечка, я люблю тебя, люблю, люблю!!! — слова Николая срывались из самого сердца, пока его семя наполняло девушку. Матильда покорно отдавалась, позволяя юноше разрядиться и обнимая за спину, делая его ещё ближе к себе. Страсть утихла не сразу. Когда же это случилось, Николай поцеловал свою любовницу в губы и положил голову на её грудь. Молодой человек никак не мог поверить, что с ним всё это происходит в реальности. Когда энергия похоти утихла окончательно, Николай вдруг обнаружил для себя странную деталь — не билось её сердце. Молодой человек, конечно, понимал, что его Матильда не живая, но сейчас этот факт показался ему пугающим. Он приподнялся: кожа девушки была очень бледной и отталкивающе холодной. Николай вышел из тела, больше не казавшегося ему гостеприимным. Где-то вдали запели петухи и выглянуло солнце, которое светило не через окно, но сверху, над тем местом, где когда-то был потолок. Стены бревенчатого дома были не везде и оказались обугленными, как от пожара. Постель превратилась в ветхий диван, находиться на котором было неприятно. Николай с отвращением отпрыгнул на пол и стал собирать свою одежду.        — Куда же ты, милый? Останься со мной! Ты же меня любишь! Матильда привстала, наигранно пыталась выглядеть обиженной. Она поднялась с кровати, но при этом не двигала ни руками, ни ногами, как будто парила в воздухе. Девушка больше не была той юной красавицей, которую запомнил Николай. Губы выразили звериный оскал, а зелёные ведьмины глаза хищно сверкнули. Её руки венчали худые костлявые пальцы с длинными ногтями. Медленно, с чувством полного контроля ситуации, она двигалась в направлении своего возлюбленного. — Не приближайся! Изыди! — кричал Николай, спешно натягивая одежду и приближаясь к горелой стене. Но в ответ слышал жуткий смех. Он пятился, только сейчас обнаружив, что в комнате нет двери. Вообще нигде. Под неё даже не было задумано место в стене. Николай прижался к углу. Деревянная стена измазала сажей наспех надетую рубашку. Они находились внутри старого сгоревшего дома. Обходя боком призрака, юноша бросился к тому месту, где когда-то было окно, разломав ставни и чудом не порезавшись об остатки стёкол. Он бежал сквозь лес, всё дальше и дальше.        В какой-то момент Николай выскочил на широкую дорогу. Было уже светло, настало раннее майское утро. Через дорогу возвышалось стеклянное здание в 8 этажей, привлекавшее своим блеском. На первом этаже призывно горела витрина, приглашая к себе. Николай нерешительно приоткрыл дверь.        — Разрешите войти! — сказал он. Скучающая и уставшая бариста встала, приготовившись принять заказ. Парень подошёл к стойке.        — Я заблудился, — начал оправдываться он. — Вы не знаете, как попасть в Раево.        — Понятия не имею! — огрызнулась девушка, поняв, что странный молодой человек не планирует ничего заказывать.        — А где я нахожусь?        — Это “Чайка плаза”, возле “Алексеевской”, — объяснила она.        — Я никогда не слыхивал о такой местности. Как мне попасть в Раево, мне в уезд срочно надо? — волновался Николай. — Зачем вы задаёте такие вопросы? Посмотрите в “Яндексе”! — А где этот “Яндекс”? Как его найти? Теряя терпение от глупых вопросов, девушка резко ответила:              — Точно не здесь! Спросите на улице — вам подскажут. И может даже отвезут.        Николай вышел. На пустынной утренней улице почти никого не было. Только метрах в ста показались два молодых человека, оживлённо жестикулирующих. Они были явно навеселе, возвращались с какой-то вечеринки. Те тоже заинтересовались молодым человеком в старомодном наряде. Николай заметил яркую вспышку, направленную в его сторону и решил подойти. Он окончательно осознал, что попал в чужую для себя местность и старался быть предельно вежливым.        — Сударь, — обратился он к молодому человеку в очках, показавшемуся ему более умным. — Не изволите ли поведать, как попасть отсюда в присёлок Раево? У меня там свадьба играется сим утром.        От дворянских оборотов компания разразилась громким смехом. Но парень в очках всё-таки решил помочь страннику.        — Куда-куда вам надо?        — Присёлок Раево, государева села Тайнинского, — объяснил Николай.        Парни переглянулись. Никто ничего подобного не мог припомнить. Тогда один из них залез в карты на смартфоне. Но и там ничего подобного найти не смог. Парни были навеселе после тусовки в ночном клубе и думали, что незнакомец просто шутит. Они присоединились к этой игре.        — Таких присёлков в здешних местах не имеется, — ответил тот, что в очках. А его приятель, смеясь, добавил:        — Вы в городе Москве находитесь.        Николай с облегчением выдохнул.        — Значит, недалеко убежал. Ночью со мной случился пренепреятнейший инцидент. Не изволите ли указать, где можно найти экипаж? Я очень тороплюсь!        — Конечно изволим. Ещё и колесницу самоходную вызовем, милый человек! Только сначала нормально объясни, куда тебе нужно-то?        — Присёлок Раево, государева села Тайнинское, — на полном серьёзе повторил Николай.        — Нет здесь таких! — раздражаясь затянувшейся шутке, ответил ему прохожий, но тот, что в очках на всяких случай снова залез в интернет на смартфоне.        — Посёлок Раево, с 1902 года Лосиноостровская, с 1960 года присоединён к Москве. Лосиноостровская, значит… Вы в трёх остановках от неё находитесь, — парень с глубоким интересом погрузился в свой телефон, что-то внимательно вычитывая. А потом вдруг спросил: — А как вас зовут?        — Николай, в честь царя-батюшки назван!        — Да свергли уже вашего царя! — продолжал веселиться второй парень.        — Типун тебе на язык! — резко ответил он, испытав одновременно страх и злобу. — Как можно такие вещи говорить про царя-то?!        — Верно говорю! И большевиков уже давно нет, — вовсю угорал тусовщик.        — Каких большевиков?        Только парню в очках было не до смеха.        — Апарин Николай Александрович?! — вдруг спросил он.        — Верно, это я. А мы знакомы?        Молодой человек резко стал серьёзным.        — Здесь написано про вас… И фотография есть… Похожая. Вот легенда, связанная с посёлком.        Оба собеседника замолчали и внимательно прислушались.        — Здесь сказано о местной легенде. В присёлке Раево жил некий Апарин Николай Александрович. В ночь перед своей свадьбой он бесследно исчез. Невеста 5 лет его ждала никого к себе не подпускала. Но он так и не появился. Искали его долго, но не нашли. Кто-то якобы заметил, будто его русалка в воду утащила. А другие будто видели свет в заброшенном доме и шорохи какие-то. Но то здание уже давно погорело. И вообще в ту ночь нечисть разгулялась, прямо шабаш у них какой-то был. Многие слышали странные звуки в своих домах и уснуть не могли до утра.        — Ага, и тарелки летающие видели, наверное, — добавил весельчак, но никто не оценил его шутку.        Николай достал потёртый паспорт и показал собеседникам. Оба оцепенели от неожиданности.        — Да уж, криповая история! — сказал весельчак, вмиг ставший серьёзным.        Они немного поговорили с Николаем, каждый сделал селфи и, потеряв вскоре к нему интерес, разошлись по домам. Парень сел на ближайшую скамейку, пытаясь переварить всё что с ним случилось. От усталости глаза закрывались сами собой. И во сне тут же появлялась Матильда, заговорщицки шепча:        — Теперь ты мой, мой навеки! Её звериный оскал заставил Николая очнуться. Но усталость снова погрузила в дрёму.        — Я приду сегодня ночью! Жди меня! — снова прошептала Матильда и громко засмеялась неизбежному.       P.S. У меня есть идея, как продолжить эту историю. Сделать из него попаданца. Как думаете, стоит? Или просто оставить как короткую PWP?