Разбитые чувства

Все началось еще в сентябре, когда Аякс перешел в десятый класс. Не скажу, что он был отличником, но в учебе успевал. Родители всегда хвалили его, заботились, семья у них была порядочная, заботливая, ссор у них, насколько я знаю, не было вообще. Знаком я с этой семьей был не первый год, Аякса знаю всю жизнь. При его рождении мне было семнадцать. Я был молод, мои родители были тесно связаны с семьей Тартальи (так звали Аякса по документам), но недолго. Когда мне было двадцать пять, мои родители погибли. Пережить это было достаточно тяжело, но я смог. Я нашел выход из этой ситуации. Я навещал могилы матери и отца, убирался возле них, рассказывал о новом. Я учился жить без них. Но семья Аякса... Она не могла отпустить моих родителей так легко. Наша семья часто помогала им с деньгами, работой, а сейчас... Они не могут вылезти из долгов, тем более с несовершеннолетним сыном, которому через два года нужно будет поступать в ВУЗ. Признаюсь, я не видел выхода в их ситуации, но пытался им помочь, несмотря на то, что моложе их на достаточно много лет. Я часто давал им в долг, а когда тетушка приносила деньги обратно — не принимал, говорил, что это был небольшой подарок. С маленьким Аяксом мне удавалось посидеть довольно часто. Его родители оставляли его со мной, когда уходили на работу. Работал я в свободный график, поэтому времени у меня было много. Да и я никогда не смог бы отказаться посидеть с таким милым ребенком. Внешность Тартальи была очень красивая, гены слились удачно. Его глаза блестели так ярко, что ослепляли меня при первом же взоре на них. А волосы... Волосы его потрясающие! Я не мог перестать их трогать. Такие мягкие, густые, рыжие... А щечки у него пышные-пышные! Жаль, что с возрастом они сменились на острые скулы, мне они нравились больше всего. В то время я и подумать не мог, что такой мальчишка в будущем сможет пойти на такое. Что ж, я продолжу свой рассказ, не буду зацикливаться на прошлом. В школе Аяксу точно нравилось проводить свое время. Ну-у, я не учитываю учебу, она не нравилась всем, даже мне. У Тартальи было много друзей и знакомых, как часто бы мы ни виделись, он всегда с другом. Я был счастлив за него, он проживал в таком трудном положении семьи очень счастливо. Проживал. Раньше. Его родители не могли справиться с налогами и долгами, но хотели дать своему сыну хорошее будущее без долгов, из-за чего пошли на самое страшное. На самоубийство. Однако они забыли про факт о передаче налогов, когда передается имущество. Так и появилась она — страшная жизнь Аякса. Про смерть родителей мальчика я узнал раньше всех. Тарталью расстраивать не хотелось, но это было нужно. Я не стал хранить все до последней минуты, рассказал сразу. Я помню, как Аякс замер в тот момент, его руки начали трястись, а из глаз потихоньку начинали течь слезы. Он был настолько красив, настолько счастлив, что вселенная заставила его расплатиться за это. Я пытался поддержать мальчика, каждый день по несколько раз навещал его, первые налоги оплатил за свои деньги. Но Аякс не мог отпустить их. С каждым днем он выглядел все хуже и хуже, его глаза больше не сверкали, на его лице не светилась та яркая улыбка. Он скрылся от всех, начал пропускать учебу и плевать на свое здоровье. Когда им заинтересовались органы опеки, то я сразу принялся собирать документы, чтобы его усыновить. Хорошо, что успел, Аякс стал жить под моей рукой. Однако после этого я стал замечать его изменения еще чаще, чем раньше. Он ел мало. Будет правильнее сказать, что он не ел вообще. Я не видел, чтобы он съедал всю порцию, он ковырялся вилкой, делал вид, что ест, но на самом деле в его рот не попадало ничего. Ближе к ноябрю Аякс заметно похудел, его волосы и ногти стали хрупкими, под глазами виднелись синяки. Я не сидел без дела, я старался его вернуть к прежней жизни, но он меня не слушался. Сколько бы раз мы ни обсуждали это, он всегда молчал и продолжал делать то, что ему вздумается. В один из дней я случайно заметил на его ногах порезы. После этого произошла наша первая ссора. А за ней еще одна. И еще. ...Потом Аякса подцепили вредные привычки. Он начал курить в слишком большом количестве. Я забирал и сигареты, и зажигалки, но ему все равно удавалось их где-то брать. В школе оценки скатились на самый низ. Тарталья не мог получить даже вялую тройку. Он прогуливал, причем мне говорил, что в школе, а когда все же действительно шел туда, то возвращался с двойками, потому что упустил все изученные темы. Я знал, что ему тяжело, но я был уверен, что он справится с этим. Черт, я даже нанял ему личного психолога, но и тот не справился с его болью. Наверное, другой бы опекун не смог бы его уже терпеть, но я не другой. Я Чжун Ли, который пытается показать ему всю свою любовь. Не скажу, что моя любовь была родительской... Но разница в возрасте требовала говорить, что я люблю его как сына... И Аякс тоже. Господи, я был слишком зависим от его принципов. Дни летели неимоверно быстро, уже начинался декабрь, и Аяксу, кстати, стало лучше. Я проводил с ним много времени, интересовался его жизнью и помогал в трудные моменты. В один из дней Аякс мне сказал: — Я люблю тебя, Ли. Мое тело покрылось мурашками, а в горле застрял ком. Я не мог ответить взаимностью, но я знал, что я не равнодушен к нему, что эти чувства взаимны. Но... Я его опекун. Я старше его на семнадцать лет. Так нельзя. Нет. Это неправильно. — Аякс... Конечно, я буду любить своего сына. — Нет. Я не хочу любить тебя как отца. — ...Тогда я вправе ответить невзаимностью.

***

После тех слов внутри Аякса явно что-то сломалось. Не сердце ли?... Я старался снова влезть с ним в близкие отношения, но он стал холоден еще сильнее, чем раньше. Он скрывал от меня все. И вредные привычки, и шрамы, и... Одиночество. Я и подумать не мог, что тот останется без друзей, он всегда был активным, добрым и разговорчивым. Он был создан для того, чтобы общаться... Чтобы дружить. Однако, так думал только я, но не сам Тарталья. Моя жизнь обрушилась, когда наступило тридцать первое декабря. Мой день рождения и приближающийся Новый год. Аякс до вечера лежал в своей комнате, а потом сказал, что выйдет прогуляется. Я кивнул, пусть лучше погуляет, чем просидит весь день в скучной комнате. Но с той прогулки он не вернулся. Все, что от него осталось — записка с извинениями в его комнате и свидетельство о смерти.

«Я не мог держать в себе свои чувства. Я не мог простить себя за то, что мои родители лишили себя жизни. Чжун Ли, спасибо тебе. Огромное спасибо за то, что пытался меня спасти, поддержать. Но я не вижу больше смысла в своей жизни. Родители хотели, чтобы я был жив, но я так не могу. Я не чувствую себя человеком. Прости. Не вини себя, папа.»

Конец.