Ревность. Собственность. Власть

***

Ты называл её имя именно.

‎О боже, что она творила...

‎Ты говорил: «Моя богиня», но не твоя.

‎Так лишь она с ума сводила тебя.

‎

‎Восемь вечера. Пятница. Тишина в просторной квартире в одном из престижных районов города нарушалась лишь мерным тиканьем часов в гостиной и почти неслышной работой ноутбука. Вадим Казанцев, откинувшись на спинку стула за кухонным столом, вчитывался в отчёт по финансированию молодёжных программ. На экране плыли цифры, но мысли понемногу начинали уплывать в сторону выходных. Он был в просторных чёрных спортивных штанах и мягкой белой футболке, подчёркивающей его спортивное, мощное телосложение. Расслабленный, домашний, не такой, каким его видели в университетских коридорах... ‎ ‎Внезапный звонок в дверь заставил его вздрогнуть и нахмуриться. Он поднялся со стула и неспешно прошёл по паркету в прихожую. Посмотрел в глазок. Он без труда узнал её лицо. Повернул ключ в замке и открыл дверь. ‎ ‎На пороге, озарённая светом из прихожей, стояла Ольга Москвина. Её волосы были распущены. На ней был бежевый плащ, подпоясанный в талии. ‎ ‎— Привет, — выдохнула она. ‎— Оля? — его голос прозвучал низко и слегка хрипловато. — Что ты здесь делаешь? И как ты прошла в подъезд? ‎— Кто-то передо мной заходил, я проскочила. ‎ ‎Он молча отступил, жестом приглашая её войти. Она переступила порог, и Вадим закрыл за ней дверь. Он облокотился спиной на стену. Ольга скинула туфли. ‎ ‎— Ну, — тихо начал он, — с чем пожаловала, Москвина? ‎ ‎Она в этот момент стояла к нему спиной, будто изучая интерьер прихожей — строгий, минималистичный, с тёмными панелями на стенах и хромированными деталями. Затем она медленно, очень медленно развернулась к нему. Её пальцы потянулись к узлу пояса на плаще. Вадим замер, следя за каждым её движением, за плавным изгибом запястья, за тем, как ткань соскользнула с её плеч и бесшумно упала к её ногам. ‎ ‎Под плащом не было ничего. Вернее, было только огненно-красное кружевное бельё, состоявшее из соблазнительно тонкого бюстгальтера и таких же трусиков. И чёрные чулки с ажурной резинкой. ‎ ‎Он свистнул почти неслышно и оттолкнулся от двери. ‎ ‎— Ты так по городу передвигалась? — его голос звучал резко, в нём зазвенела неподдельная тревога, даже злость. ‎ ‎— Я на такси, — парировала она, поднимая подбородок. ‎ ‎— Голая? ‎ ‎— Не голая, — она сделала шаг к нему, и теперь они стояли почти вплотную. — Видишь же. ‎ ‎Ольга задрала голову, чтобы смотреть ему в глаза. Он был немного выше, и ей приходилось смотреть на него снизу вверх. Его взгляд скользнул по её шее, обнажённым плечам. ‎ ‎Вадим почувствовал сладковатый, терпкий запах, исходящий от неё. ‎ ‎— Ты выпила, — констатировал он, и его брови снова сдвинулись. ‎ ‎— Всего два бокала вина. Я вполне соображаю, если ты за это переживаешь, — она улыбнулась. ‎ ‎В этот момент раздался звук домофона. ‎ ‎— Это доставка. Я ждал ужин. ‎ ‎Он действовал быстро. Наклонился, подхватил с пола её плащ и набросил ей на плечи, стараясь прикрыть её, насколько это было возможно. ‎ ‎Через пару минут Вадим открыл дверь. Курьер, мужчина лет сорока, с коробками в руках, вошёл в прихожую, передавая заказ. ‎ ‎— Добрый вечер, заказ из ресторана «Нуар». ‎ ‎Мужчина сразу же заметил Ольгу, задержал на ней взгляд на секунду дольше приличий. ‎ ‎— Добрый вечер, — чуть слышно ответила Ольга и улыбнулась ему — вежливо, но той самой своей улыбкой, от которой у Вадима сводило скулы на совещаниях. ‎ ‎— Вы очень красивая женщина, — не удержался мужчина. ‎ ‎— Не стоит говорить очевидных вещей, — голос Вадима прозвучал холодно. — Спасибо, всего доброго. ‎ ‎Больше ничего не нужно было говорить. Взгляд Вадима, прямой и не допускающий возражений, закончил мысль. Курьер смущённо пробормотал извинения и почти выбежал за дверь. Вадим захлопнул её. Затем повернулся к Олеге. Его лицо было напряжено. ‎ ‎— Ты что творишь? — прошипел он. ‎ ‎— Я? Я просто поздоровалась, — она пожала плечами. Затем, будто ничего не произошло, она развернулась и прошла дальше в квартиру, скинув плащ с плеч и бросив его на спинку дивана в гостиной. — В нём неудобно, верхняя же одежда. ‎ ‎— У тебя вообще одежды нет никакой, — бросил он ей вслед, следуя за ней и стараясь не смотреть на её спину, на тонкую застежку бюстгальтера, на линию позвоночника, уходящую под красное кружево. ‎ ‎— Как же нет? — она обернулась к нему и улыбнулась снова, игриво и вызывающе. — Есть. ‎ ‎Она прошла через гостиную, оценивающе оглядывая её — картины в тонких рамах на стенах, панорамное окно, в котором отражалась она сама — почти обнажённая женщина в логове мужчины. — Мне нравится у тебя... По-мужски. Я так и думала. ‎ ‎Вадим, стиснув зубы, вернулся на кухню и начал расставлять на столе коробки с едой — стейк с трюфельным соусом, салат, что-то ещё. Он чувствовал её присутствие за спиной, её запах, её дыхание. И затем её руки. Она обняла его сзади, прижавшись щекой к его спине, между лопатками. Её ладони сомкнулись на его рёбрах. ‎ ‎— Ты голодная? — спросил он, переставая двигаться. ‎ ‎— Конечно, — прошептала она в его футболку, и в этом слове был явный, двойной смысл. ‎ ‎Он медленно повернулся в её объятиях. Она не отпускала его, и теперь её руки скользнули ему на спину. Она кокетливо поморгала ресницами. ‎ ‎Вадима это забавляло, сводило с ума и злило одновременно. Злила её дерзость, её игра, эта ситуация с курьером. ‎ ‎— Ещё бы разделась при нём, — проворчал он, глядя ей прямо в глаза, стараясь сохранить строгость. ‎ ‎— Ты о курьере что ли? Ну, милый, — она рассмеялась тихо и провела указательным пальцем по его груди, ощущая под тонкой тканью твёрдые мышцы. — Раздеваться я хочу только для тебя. ‎ ‎Он поймал её блуждающую руку и прижал к своей груди. Его пальцы сомкнулись вокруг её запястья, чувствуя её частый, неровный пульс. ‎ ‎— Оль, — голос его внезапно стал очень серьёзным. — Ты же понимаешь, что делаешь? ‎ ‎— А что я делаю? — она сделала большие глаза, играя в полное непонимание. ‎ ‎Он молчал несколько секунд, ведя внутреннюю борьбу. Но зачем? Она здесь. Она пришла сама. В этом. Значит, готова. ‎ ‎— Мы так и будем стоять? — нарушила тишину Ольга, её голос звучал уже немного хрипло. — Или, может, ты мне проведёшь экскурсию по другой части квартиры? Например, спальни? ‎ ‎Это была открытая провокация. И он сдался. ‎ ‎Вадим не ответил. Вместо этого он резко, но бережно наклонился, почти коснувшись её губ своими. Он почувствовал её тёплое, винное дыхание на своём лице. А затем его руки обхватили её за бедра, он легко поднял её, и она инстинктивно обвила его шею руками, плотно прижавшись к нему. Он нёс её из кухни, одной рукой держа за ягодицы. ‎ ‎Он вошёл в спальню и аккуратно поставил её на пол. ‎Ольга начала осматриваться, отходя от него. ‎ ‎— Мило... Какой балкон! — она потянулась к раздвижной двери. ‎ ‎Но Вадим был уже рядом. Он обхватил её за талию и притянул назад, к себе, не давая сделать и шага. ‎ ‎— Куда ты в таком виде собралась? — его губы коснулись её уха, и она вздрогнула. ‎ ‎— Там же темно, никого нет, — засмеялась она, прижимаясь спиной к его груди. ‎ ‎— Да, конечно, — он фыркнул, его руки лежали на её голом животе. ‎ ‎— Я просто вид хотела посмотреть, — она повернула голову, и её губы оказались в сантиметре от его. ‎ ‎— В одежде посмотришь, — парировал он, чувствуя, как закипает. ‎ ‎— Так я и так, вроде, в одежде, — она сделала невинное лицо. ‎ ‎Терпение Вадима лопнуло. Он мягко, но властно развернул её к себе, взял её лицо в свои ладони, большие пальцы провели по её скулам, и, наконец, притянули к себе, закрывая её губы своими. ‎ ‎Ольга мгновенно ответила на поцелуй. Она улыбнулась прямо в его губы — счастливая, торжествующая улыбка. И затем погрузилась в него. Вадим целовал её нежно, но страстно, исследуя, вкушая, словно пытаясь наверстать все эти месяцы скрытого напряжения и флирта. Он был внимательным, чутким, его язык скользнул по её нижней губе, прося разрешения, и она впустила его с тихим стоном. ‎ ‎Ольга встала на полупальцы, чтобы уменьшить разницу в росте, обвила его шею руками, погружая пальцы в его волосы. Они целовались долго, отчаянно, забыв обо всём — о работе, о спорах, о курьере, о еде, остывающей на кухне. ‎ ‎Он оторвался от её губ, чтобы перевести дыхание, и, глядя в её глаза, прижался лбом к её лбу. ‎ ‎— Ну что, малышка, — прошептал он хрипло, и это новое обращение заставило её улыбнуться ещё шире. — Довольна началом экскурсии? ‎ ‎— Пока только началом, Казанцев, — она снова потянулась к нему, чтобы поймать его губы, но он уклонился, вместо этого касаясь губами её шеи, ключицы, чувствуя под ними бешеный стук её сердца, точно соответствовавший стуку его собственного. ‎ ‎Его губы исследовали её шею, скользя по нежной коже к мочке уха. Он уловил её мгновенную реакцию — дрожь, тихий прерывистый вздох. Это его только подстегнуло. Он прикоснулся к мочке губами, потом кончиком языка, слегка задел зубами. ‎ ‎— А-ах… — из груди Ольги вырвался тихий, мурлыкающий стон, и она сама сильнее прижалась к нему, запрокинув голову, давая ему полный доступ. ‎ ‎— Чувствительная? — прошептал он прямо в её ухо. ‎ ‎— Очень… — простонала она в ответ, и её пальцы вцепились в его плечи. ‎ ‎Его руки скользили по её телу, будто открывая его — узкую талию, изгиб бедра, упругие ягодицы, которые он сжимал с наслаждением, наконец-то позволяя себе то, о чём думал все эти месяцы. Он ладонью провёл по кружеву бюстгальтера, ощущая под тканью твёрдый, напряжённый сосок, и сжал её грудь. Ольга выгнулась навстречу его прикосновению, и новый стон вырвался из её губ. Она была невероятно отзывчивой, каждый её нерв, казалось, был оголён, и для Вадима это было самым сильным афродизиаком. ‎ ‎— Вадим… пожалуйста… — её голос звучал сдавленно, она сама уже не могла сдерживаться. ‎ ‎Её пальцы потянулись к краю его футболки, судорожно стягивая её вверх. Он помог ей, скинув её через голову и бросив куда-то в угол комнаты. ‎ ‎Её ладони коснулись его горячей кожи, ощущая каждый рельеф мышц его спины, груди, пресса. Она торопилась, её движения были нетерпеливыми, а он, наоборот, хотел растянуть каждый миг, насладиться каждой секундой, каждым её вздохом. Пока его губы были заняты её шеей, её пальцы потянули за пояс его домашних штанов, стягивая вниз. ‎ ‎Ольга потянула его за собой, и они рухнули на широкую кровать. Она оказалась на спине, а он сверху, опираясь на локти. Его взгляд был полным желания. ‎ ‎— Ну что, Москвина, — его голос был хриплым. — Добилась своего? ‎ ‎— Почти … — прошептала она в ответ и сама потянулась к его губам для поцелуя. ‎ ‎Он ответил страстно, но затем его рука потянулась за её спину, к крючкам бюстгальтера. Пальцы скользнули по застёжке, но не справились с ней с первого раза. ‎ ‎— Я сейчас порву его, — проворчал он. ‎ ‎— Дай-ка мне, — Ольга убрала его руку, ловко завела за свою спину. ‎ ‎Как только он увидел, что бельё ослабло, он резко, почти грубо стянул его с неё и швырнул на пол. Его взору открылась её грудь. Он сжал её, заставив Ольгу снова выгнуться и издать сдавленный стон. ‎ ‎— Вадим! ‎ ‎Его губы обхватили один сосок, язык закружился вокруг него, потом слегка задел зубами. Ольга взвыла. Её пальцы впились в его спину, оставляя на коже красные полосы. ‎ ‎— Да… вот так… — она стонала, её бёдра непроизвольно двигались. — Пожалуйста… больше… ‎ ‎Он переключился на другую грудь, давая ей ту же порцию ласк, пока она не начала метаться под ним, уже почти не контролируя себя. Её стоны становились всё громче. Она царапала его спину, сжимала его плечи, всем видом показывая, что готова к главному. ‎ ‎Но Вадим был неумолим. Его поцелуи поползли ниже, по её плоскому животу, к краю алых трусиков. Он зацепил их пальцами и одним движением стянул с неё. Он широко раздвинул её ноги, и его взгляд утонул в её совершенной, влажной наготе. Он наклонился и коснулся её в самом интимном месте губами, а затем языком. ‎ ‎Ольга вздрогнула всем телом и попыталась свести ноги. ‎ ‎— Нет… — простонала она. ‎ ‎— Никаких «нет», — его голос прозвучал властно, и его сильные руки удерживали её бёдра, не давая им сомкнуться. — Ты пришла ко мне. Теперь я решаю, что и как. ‎ ‎Ольга всхлипнула и выгнулась навстречу, будто каждый его поцелуй прожигал её кожу изнутри. ‎ ‎— Вадим… — её голос дрогнул, сорвался на стон. ‎ ‎Он ловил каждую её реакцию, каждый судорожный вдох... Её пальцы сжались в простынях, тело задрожало в предвкушении, пока он не довёл её до полного, яростного отклика. Затем он убрал руку, давая ей возможность перевести дыхание. ‎ ‎Ему нравилось её состояние — полной потери контроля, абсолютной уязвимости. ‎ ‎Ольга лежала, раскинувшись, тяжело дыша. Она пыталась свести ноги, но он мягко остановил её. ‎ ‎— Рано ещё, Оля, — он скинул с себя последнюю одежду. ‎ ‎Ольга наблюдала за ним, её взгляд скользнул по его телу, задержавшись ниже пояса. ‎ ‎Он встал между её ног. Ольга замерла, её бёдра непроизвольно двинулись к нему. ‎ ‎— Вадим, давай уже … — её голос звучал как жалобный шёпот. ‎ ‎Он наклонился к ней, поддерживая зрительный контакт, и начал входить в неё. Медленно, давая ей привыкнуть к каждому сантиметру. Он видел, как её глаза расширяются, как она выгибает спину. ‎ ‎— Всё хорошо? — его голос был хриплым, но полным заботы. ‎ ‎— Да… — выдохнула она. — Просто… не останавливайся… ‎ ‎Он вошёл в неё до конца и замер, давая ей время. Его пальцы переплелись с её пальцами, прижимая её руки к кровати по бокам от головы. ‎ ‎— Ну что, Олечка, — он усмехнулся, глядя на её раскрасневшееся лицо. — Кто теперь у кого во власти? Кто все эти месяцы строил из себя стерву на совещаниях? А сейчас лежит вся мокрая и беспомощная. ‎ ‎— Заткнись, Казанцев… — попыталась огрызнуться она. ‎ ‎Ольга стонала в такт его движениям, её стоны звучали сладко и развратно, заставляя его двигаться всё быстрее и сильнее... ‎ ‎Затем он перевернул её на живот и вошёл в неё сзади, сжимая её упругие ягодицы, раздвигая их. Ольга подалась назад, двигая бёдра ему навстречу. ‎ ‎Он гладил её спину, чувствуя, как её тело снова начинает содрогаться. Но на этот раз, когда волна оргазма накатила на неё, она не кричала, а просто обмякла, её ноги и бёдра онемели, она перестала что-либо чувствовать и понимать, полностью отдавшись ощущениям. Она лежала, безвольно раскинувшись, позволяя ему делать с ней всё что угодно, и это была самая большая власть, которую она могла ему дать. ‎ ‎Вадим, почувствовав это, снова перевернул её на спину. Его силы были далеки от истощения. Он лёг на неё, снова погрузился в её теплую, податливую плоть. Он наклонился и принялся целовать её губы, она отвечала нежно, тихо постанывала, задыхаясь от нахлынувших эмоций. Он уткнулся лицом в её шею, вдыхая её запах, смешанный с запахом их тел, и продолжал двигаться, уже зная, что и она близка. ‎ ‎— Отпусти себя, — прошептал он ей в ухо. — Давай, я с тобой. ‎ ‎Его слова стали триггером. Он почувствовал, как её внутренние мышцы судорожно сжали его, и с громким стоном обнял её изо всех сил, отпуская на волю и собственное наслаждение. ‎ ‎Они лежали неподвижно, слившись воедино, слушая, как их сердца стучат в унисон. Ольга была полностью обессилена, её тело казалось ватным, мысли расплывчатыми. Она не могла пошевелиться. ‎ ‎Вадим, тяжело дыша, аккуратно вышел из неё и перевернулся на спину, уложив её голову себе на грудь. Он натянул одеяло, укрывая её и себя. Его рука лежала на её спине, лениво поглаживая её. ‎ ‎Они молчали. Тишину нарушало только их выравнивающееся дыхание. Он чувствовал, как её горячая щека прижимается к его коже, как её ресницы шевелятся, касаясь его груди. ‎ ‎— Всё в порядке, моя хорошая? — наконец тихо спросил он, его пальцы запутались в её волосах. ‎ ‎Ольга лишь слабо кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она обняла его и прижалась ещё ближе, полностью растворяясь в его тепле и силе.

***‎

‎Она не подпускала близко, не играла в прятки,

‎И лишь она смогла раскрыть эти твои загадки.

‎И с ней хотели все, но выбрала тебя.

Так ты цени её, цени, пока она твоя.

‎ Утро субботы они провели вместе за завтраком на его кухне — легко, с шутками, но с какой-то новой, ещё неосознанной осторожностью друг к другу. Потом Ольга собралась и уехала, сославшись на дела. Воскресенье прошло в тишине, без звонков и сообщений. И вот настал понедельник. ‎ ‎Ольга шла по пустому коридору Политеха. В её руках — папка с архивными документами. Чёрное приталенное платье идеально сидело на её стройной фигуре, а волны волос лежали на плечах, пахнущие дорогими духами, которые он узнал бы с закрытыми глазами. ‎ ‎Из-за угла, разговаривая по телефону, появился Александр Петрович Лужков, декан одного из факультетов, мужчина под пятьдесят, с уверенными манерами и давней, ни для кого не секретной симпатией к Москвиной. ‎ ‎— Да, да, я понял, — говорил мужчина в трубку, но взгляд его уже вцепился в Ольгу. — Ладно, потом обсудим. Извини. ‎ ‎Декан положил телефон в карман и ускорил шаг. ‎ ‎— Ольга Сергеевна! Прекрасное утро! ‎ ‎Ольга замедлила шаг, позволив ему догнать себя, и кивнула с чисто деловой, вежливой улыбкой. ‎ ‎— Александр Петрович. Какое утро, уже почти день. ‎ ‎— Вы выглядите, как всегда, безупречно. Это платье… на вас оно сидит просто сногсшибательно, — мужчина внимательно оглядел её с ног до головы. ‎ ‎— Спасибо, — сухо ответила Ольга, не глядя на него, ускоряя шаг. — Как успехи с подачей заявок на грант? Жду ваши материалы до конца недели. ‎ ‎— Успеем, не сомневайтесь, — Лужков махнул рукой, отмахиваясь от рабочих тем. — Знаете, Ольга Сергеевна, я вот всё думаю… Нам давно стоит пообщаться в неформальной обстановке. Вы такая интересная собеседница. Может, сходим куда-нибудь поужинать? ‎ ‎В этот самый момент из противоположного конца коридора вышел Вадим. Он был в своём привычном костюме, но без пиджака, с закатанными до локтей рукавами рубашки. Он искал Ольгу — зашёл в её кабинет, не нашёл, и что-то щемящее и беспокойное заставило его пойти на поиски. Увидев их — её, такую знакомую и такую манящую, и Лужкова, склонившегося к ней с глупой ухмылкой, — он замер. Затем, движимой внезапной, острой ревностью, он сделал шаг назад и встал у стены, оставаясь невидимым для них. В пустом коридоре каждое их слово было слышно. ‎ ‎Ольга остановилась и повернулась к декану. ‎ ‎— Александр Петрович, давайте без лишних предисловий. Что вы хотите? ‎ ‎— Я же сказал, — он развёл руками, делая «искреннее» лицо. — Поужинать. Пообщаться. Вы же не замужем, я свободен. Два красивых, успешных, одиноких человека… Почему бы и нет? ‎ ‎— Я занята. У меня нет свободного времени. ‎ ‎— Ну, всегда можно его найти, — не унимался мужчина. — Может, не сегодня, так в другой день? Я не отстану, предупреждаю. Вы того стоите. ‎ ‎Ольга вздохнула, явно раздражённая. Ей нужно было работать, а не отбиваться от назойливого ухажёра. Чтобы просто отвязаться, она бросила, уже поворачиваясь чтобы уйти: ‎ ‎— Хорошо, Александр Петрович. Я подумаю. ‎ ‎— Вот и отлично! — обрадовался Лужков. — Я буду ждать вашего ответа. ‎ ‎Он развернулся и пошёл прочь. Ольга, с облегчением выдохнув, тоже пошла дальше по коридору, по направлению к своему кабинету и к той самой стене, где стоял невидимый наблюдатель. ‎ ‎Она свернула за угол и чуть не врезалась в него. Она вздрогнула всем телом. ‎ ‎— Господи! — вырвалось у неё. — Ты чего тут стоишь? Так и до инфаркта недалеко. ‎ ‎Вадим просто смотрел на неё. Молча. Его лицо было абсолютно непроницаемым, но в глазах бушевала буря. Он слышал всё. ‎ ‎Ольга, оправившись от испуга, подошла ближе и щёлкнула пальцами перед его лицом. ‎ ‎— Алло! Земля вызывает Казанцева. Мы потеряли нашего проректора по молодёжной политике? — пошутила она с привычным сарказмом. ‎ ‎Ответа не последовало. Она пожала плечами. ‎ ‎— Ладно. Развлекайся тут дальше. ‎ ‎Но едва она сделала два шага вперёд, как он резко оттолкнулся от стены и догнал её. Его рука обхватила её за талию, притянув к себе, и он пошёл рядом, не отпуская. ‎ ‎— Пойдём поговорим? — его голос прозвучал низко и опасно спокойно. ‎ ‎Ольга попыталась вырваться. ‎ ‎— Вадим, руку убери. Мы на работе, — прошипела она, озираясь по сторонам. ‎ ‎— Да что ты. А вдруг Лужков вернётся, чтобы назначить дату вашего свидания? Неудобно как-то. ‎ ‎Они уже подошли к двери её кабинета. Ольга остановилась и повернулась к нему, наконец вырвавшись из его объятий. — Ты что, подслушивал? — спросила она, поднимая брови. ‎ ‎— Коридор общественное место, Москвина, — парировал он. — Я просто шёл по своим делам. И услышал очень интересный диалог. «Я подумаю»… Изящно. Очень профессионально. ‎ ‎— Чтобы он отстал, нужно иногда говорить именно так! — вспылила она, понизив голос до шёпота. — Ты чего вообще? У нас что, с тобой отношения? Мы что-то друг другу обещали? Нет. Так что не надо тут строить из себя ревнивого мужа. ‎ ‎Его лицо исказилось от гнева. Он сделал шаг вперёд, заставляя её отступить к самой двери. ‎ ‎— В моей постели ты была совсем не такой самостоятельной и независимой, Ольга Сергеевна, — его голос стал тихим и зловещим. — Ты там довольно громко просила не останавливаться. Или я что-то путаю? ‎ ‎Ольга покраснела от ярости и смущения. ‎ ‎— Вадим. Это низко. ‎ ‎— Низко? — он усмехнулся. — Низко — это приходить ко мне, в одном нижнем белье, а через три дня кокетничать с первым встречным! ‎ ‎— Я не кокетничала! ‎ ‎— «Я подумаю» — это не работа, это поощрение, — он почти прижал её к двери. — Так что думать будешь у меня дома. Сегодня. После работы. ‎ ‎Ольга закатила глаза, пытаясь взять себя в руки. Ей нужно было закончить отчёт, а не участвовать в этом абсурдном выяснении отношений. ‎ ‎— Слушай, я не знаю, что на тебя нашло, но у меня сегодня куча дел. Приходи после трёх. Хорошо? ‎ ‎Он внимательно посмотрел на неё, изучая её лицо. ‎ ‎— После трёх, — повторил он. — Я приду. И чтобы никаких «я подумаю» по поводу ужинов с кем бы то ни было. Понятно? ‎ ‎— Ах, вот как? — она снова вспыхнула. — Теперь ты мне указываешь? ‎ ‎— Да, — коротко бросил он. ‎ ‎Не дав ей ничего ответить, он резко развернулся и ушёл, оставив её одну у двери кабинета с бешено стучащим сердцем, папкой в дрожащих руках и полной кашей в голове из гнева, возмущения и странного предвкушения... ‎ Ровно в три часа дня Ольга отправила отчёт и откинулась на спинку кресла, позволяя себе, наконец, выдохнуть. Рабочий день, вернее его основная, самая напряжённая часть, была позади. ‎Она потянулась, чувствуя, как затекли мышцы спины, и встала, чтобы заварить себе кофе. Подошла к небольшому столику с электрическим чайником, включила его. Взяла кружку, насыпала две чайных ложки кофе из банки. ‎ ‎Через несколько минут чайник зашипел, кнопка отскочила, сигнализируя, что вода вскипела. Ольга взяла его и начала аккуратно наливать кипяток в кружку. ‎ ‎В этот момент дверь кабинета открылась и так же быстро закрылась. Ольга вздрогнула и обернулась. ‎ ‎В дверях, прислонившись к косяку, стоял Вадим. Он демонстративно повернул ключ в замке. ‎ ‎— Ты чего дверь-то закрыл? — спросила Ольга, стараясь, чтобы голос не дрожал. Она поставила чайник и взяла в руки кружку с напитком. ‎ ‎— Чтобы нам никто не помешал, — его голос прозвучал низко и ровно. Он сделал несколько шагов вглубь кабинета, приближаясь к ней. — Поговорить пришёл. Как и договаривались. ‎ ‎— Ну так я вся во внимании, — она отхлебнула глоток обжигающего кофе, стараясь сохранить маску равнодушия. — Говори. Только без ультиматумов, как утром. Я их не переношу. ‎ ‎— Это не ультиматум, это констатация факта, — он остановился прямо перед ней. — Твоё «я подумаю» Лужкову не даёт мне покоя. ‎ ‎Ольга с раздражением поставила кружку на стол. ‎ ‎— Да сколько можно? Я тебе уже всё объяснила! Он ко мне пристаёт, я его отшиваю вежливо, чтобы не портить рабочие отношения! Чего ты не понимаешь? ‎ ‎— Я не понимаю, почему ты не сказала прямо «нет»! — его голос наконец сорвался, в нём зазвенели стальные нотки. Он схватил её за плечи. — Почему даёшь ему надежду? ‎ ‎— Потому что я не хочу скандала на ровном месте! — Она попыталась вырваться, но он держал её. — Отстань, Вадим! ‎ ‎— Ага, чтобы ты могла и дальше флиртовать с кем попало? — он язвительно усмехнулся. — Чтобы потом к тебе в кабинет кто-то ещё приходил с предложениями? ‎ ‎Это было последней каплей. Вспышка гнева ослепила её. Прежде чем она сама поняла, что делает, её ладонь со всей силы опустилась на его щеку. Звук пощечины прозвучал оглушительно громко в тишине кабинета. ‎ ‎Вадим замер, отпустив её. На его скуле проступил красный след. ‎ ‎— Мозг включи и перестань ревновать к тому, чего нет, Казанцев! — выдохнула она, вся дрожа от адреналина. ‎ ‎Он не сказал ни слова. Вместо этого резко, почти грубо притянул её к себе, прижал одной рукой за спину, а другой вцепился в её волосы и прижался своими губами к её губам. Это был не нежный поцелуй, а жёсткий и властный. В нём была вся его ревность, злость, дикое, неконтролируемое желание. ‎ ‎Ольга попыталась вырваться, упираясь ладонями в его грудь, но он был сильнее. Он не отпускал её, продолжая целовать, пока она не перестала сопротивляться, и её тело не обмякло в его объятиях, отвечая на поцелуй. ‎ ‎Он оторвался от её губ. Его глаза пылали. ‎ ‎— Чтобы я его больше рядом с тобой не видел, — прошипел он, почти касаясь её губ своими. — Считай, что я запрещаю тебе это. ‎ ‎— Ты не имеешь права мне ничего запрещать! — попыталась она снова воспротивиться, но её голос звучал слабо. ‎ ‎— Имею, — отрезал он. — Потому что это сводит меня с ума. Потому что после той ночи ты моя. ‎ ‎Он снова поцеловал её, но на этот раз нежно. ‎ ‎— Девочка моя, ну хватит, — прошептал он, его губы скользнули по её щеке к уху. — Хватит убегать от меня. И от своих чувств. Давай уже попробуем. То, чего мы оба хотим. ‎ ‎Ольга замерла, вся в его власти, слушая его слова. Её сопротивление наконец рухнуло. ‎ ‎— А ты сразу, по-хорошему, сказать не мог? — выдохнула она. — Обязательно нужно было устраивать драму в коридоре и врываться ко мне с угрозами? ‎ ‎— Не умею я по-хорошему, — он усмехнулся, наконец отпуская её, но лишь для того, чтобы обнять и прижать к себе, позволяя ей положить голову ему на грудь. — Особенно когда вижу, что кто-то другой смотрит на то, что моё. ‎ ‎— Я ничья, — пробормотала она в его рубашку, её руки обняли его за талию. ‎ ‎— Моя, — настаивал он, целуя её в макушку. — Я по тебе соскучился. ‎ ‎— Я тоже, — тихо призналась она. ‎ ‎— Значит, сегодня после работы я тебя забираю. К себе. На ужин. И на ночь, — это прозвучало уже не как приказ, а как предложение. ‎ ‎— Забирай, — кивнула она, не выпуская его из объятий. ‎ ‎— А как же твоё «я подумаю»? Мне тоже его ждать? ‎ ‎Ольга фыркнула и, наконец, отстранилась, чтобы посмотреть на него. Она ударила его ладонью по плечу, уже смеясь. ‎ ‎— Вот ты злопамятный какой! ‎ ‎— Такой уж есть, — он потрогал рукой пылающую щеку. — Сильно орудуешь, Москвина. ‎ ‎Ольга вдруг осознала, что сделала. Её смех стих. Она прикоснулась кончиками пальцев к его скуле. — Прости, — прошептала она. — Я не хотела так сильно. Больно? ‎ ‎— Ничего, — он поймал её пальцы и поцеловал их. — Стоило того. Наконец-то ты перестала делать вид, что тебе на меня плевать. ‎ ‎— Дурак, — она покачала головой. ‎ ‎— Может, и так, — он снова притянул её к себе, уже мягко, обняв за плечи. — Ладно, отпускаю тебя. Заканчивай тут свои дела. До вечера. Буду ждать тебя на улице в семь. ‎ ‎— Хорошо, — кивнула Ольга, поправляя растрепавшиеся волосы. ‎ ‎Он сделал шаг к двери, чтобы уйти, но на пороге обернулся. ‎ ‎— Оля? ‎ ‎— Что? ‎ ‎— Больше никаких «я подумаю». Только «да» или «нет». И желательно «да». И только мне. Поняла? ‎ ‎— Иди уже, Казанцев, — она рассмеялась. — Поняла, поняла.

***

‎Ты называл её имя.