Сегодня будет солнечно

Во время очередного школьного футбольного матча, когда его команда вот-вот должна была забить последний гол, парень в вражеской красной форме гнал мяч прямо на него. Защищая ворота в специальной броне, он готовился к ловле: потер руки в перчатках, выставил одну ногу назад для опоры, чтобы не упасть, и вот. Момент истины. На его плечах лежал исход битвы и надежда команды. Где-то за стенкой поля стоял нервный тренер, который постукивал корпусом свистка и так же ждал конца, готов прикрыть глаза и отвернуться под крики трибун. Где-то на скамейках сидели родители, взволнованные не меньше сына. Мяч летел в угол ворот. Секунда... Он оттолкнулся. Прыгнул. Цель в руках. Защита. Нога. Корпус ворот. Боль. Хруст. Крик. Агония. Странно и необычно, что игра закончилась сиреной машины скорой помощи, врачами и успокаивающими фразами учителя. Его друзья скопились вокруг него, даже мелькали незащищенные аккуратные головы его противников, которые боялись за него не меньше. Затем его аккуратно положили на мягкие носилки, предварительно сняв тяжелые рюкзаки, оборудование и остатки брони, которая в данной ситуации должна была защитить его от травм, но где-то все же подвела. Тряска в машине была неприятна, но душу грела победа. Нога немела, ввели обезболивающее. Два молодых врача крутились вокруг него, пока парень парил в своем мире, любуясь полусонной улыбкой. Вскоре сирена смолкнет, как и двигатель, колеса остановятся под резким нажатием водителя на тормоз. Двери откроются, и его снова поднимут, уже полубессознательного, перенесут в палату, где он проведет весь цикл своего лечения. ◇◇◇ Больница. Не самое веселое место для тринадцатилетнего ребенка, но здесь как для кого. Все вечно куда-то спешат — кто-то к своим родным в палатах, кто-то к пациентам — но эта суета ему была незнакома и даже раздражала. Да, Кей любил спорт, футболу был готов отдать всю жизнь, где победа — это вечное движение и скорость, но здесь ему все казалось слишком... чужим. Сидя на твердом табурете в длинном белом коридоре, который иногда менялся голубыми волнами на стенах и табличками направления движения, он нервно постукивал пальцами по сложенным костылям на коленях, попутно проклиная всех и вся в своем дурацком состоянии. Парень не был фанатом уроков в школе, не любил это заведение так же, как и больницу, но даже там он предпочел бы оказаться, лишь бы не сидеть как последний калека на этом сиденье и ловить тошнотворные, жалостливые взгляды прохожих и разные ядовитые фразы детей вроде «выздоравливайте». Тошнило от их сладких слов... И вот дверь в кабинет перед ним открылась, и оттуда вышли двое мужчин и женщина. Врач был укутан по всем традициям в белый халат, на лице — голубая маска, на руках такого же цвета санитарные перчатки. Завершая разговор наиболее распространенными фразами: «он поправится», «не все так плохо», они наконец обратили на него внимание. Кей вспыхнул такой верой, что, казалось, загорелся пламенем, но его быстро погасили холодной водой — как только мать грустно вздохнула и натянула фальшивую улыбку. — Сынок... — начала женщина, теребя край своего платья, пытаясь скрыть стыд в глазах, отводя их в сторону. — Твое состояние не такое тяжелое, как могло бы быть, но в то же время... не такое простое, чтобы... ну... ехать домой, — она присела перед парнем и взяла его руки в свои, успокаивающе поглаживая большим пальцем. — Тебе придется побыть в больнице одну неделю, чтобы врачи смогли лучше разобраться с твоим переломом, и в первый же момент мы тебя заберем. Хорошо? Тепло этой материнской руки обжгло его щеку, которая уже уловила несколько не сдерживаемых слез. Отец, нависавший над женой, выглядел не менее разочарованным, но говорить пока не решался. Берег слова на потом. Врач, пожилой мужчина со странными светлыми волосами, окрашенными в зеленоватый оттенок на концах, смотрел на юношу со всей теплотой своего стареющего сердца, поправляя очки на носу. — Твоя нога нуждается в постоянном отдыхе, но с твоим характером это будет трудно реализовать без присмотра, — мужчина спрятал руки в карманах халата. — Но не переживай. Как сказала твоя мать, твой срок в палатах будет недолгим. Не переживай. Если ты не будешь сопротивляться, то совсем скоро снова будешь гонять мяч с друзьями каждый час, вопреки следующему перелому. — До которого мы стараемся не дойти! — голос матери вдруг стал жестче. — Конечно, миледи! — быстро заверил ее врач, бессмысленно улыбаясь. — Извините. Кей тяжело вздохнул и шумно ударился спиной о стенку. Лицо скривилось в недовольной гримасе, губы стянулись в тонкую нить. Застрял. Все последующие полчаса ушли на перетаскивание сумок с вещами сына в его новую «комнату жизни». Отец так и не проронил ни слова, молча и мрачно проходя мимо парня, бросая короткие взгляды, но так и не решаясь заговорить. Мать села на такой же неудобный табурет, прижала его к своему плечу и гладила по поясу. Когда же все «танцы с бубном» закончились, врач обменялся номером с родителями и пошел проводить их к выходу из больницы, снова уверяя, что с их сыном все будет хорошо. А Кей тем временем продолжал сидеть посреди коридора и тяжело выдохнул, когда к нему подошла молоденькая медсестра с аккуратным пучком персиковых волос. — Привет, дорогой, — улыбнулась она, сдвинув маску на одно ухо. — Меня зовут Селли, и на время твоего пребывания в больнице я буду твоим врачом. Как тебя зовут? — Мнг... Кей, — неохотно пробормотал он, ставя костыли и поднимаясь, опираясь на них. — Ну вот, Кей. Давай я провожу тебя в палату. Она недалеко. Пойдем, — девушка положила легкую ладонь на его плечо и медленно двинулась рядом, подстраиваясь под скорость пациента. — Я понимаю, что перелом — это неприятно, а пребывание в таком месте, как это, тоже не подарок. Но ничего. У тебя, в отличие от многих случаев, будет сосед по комнате. Думаю, вы подружитесь. Сосед? Только этого не хватало. Синеволосый закатил глаза и подавил притворный выдох, который показался неестественным. Если уж лежать целую неделю, а может и дольше, то лучше одному: чтобы никто не дергал, не трогал и не раздражал. Хорошо, если сосед окажется спокойным и общительным — тогда ладно. Но если нет... терпеть он этого не будет. Перелом ноги был не слишком тяжелым, и это радовало всех. Сам парень даже гордился этим, ведь за все его годы футбола хоть раз, но игрок должен был что-то сломать. Это означало, что он действительно играл на полную и в итоге вышел победителем и героем для своей команды, поймав мяч и не дав вражеской команде забить решающий гол. Дойдя до палаты, Селли открыла белоснежную дверь и пропустила Кей вперед. Белизна этого места в первую же секунду ослепила, пришлось щуриться и неловко шмыгнуть носом. Протерев лицо рукой, парень переступил порог и остановился уже внутри. Слева от него стояла чистая кровать, напротив — большое окно с широким подоконником и зашторированными шторами, шкаф для вещей, стол и пара стульев. В центре — гладкий лазурный ковер, на который так и хотелось упасть и растянуться. Медсестра помогла ему сесть на кровать, отставить костыли, прислонив их к стенке, и перенесла сумки с вещами, начав их раскладывать. Кей внимательно наблюдал за ней, пока не отвлекся на остальные детали этого места. В целом ничего особенного: белая люстра в виде цветка, пара фотографий природы, в углу запас штативов для капельниц. Но самое интересное — аккуратно застеленная кровать напротив была пуста. — Эм... Селли? — проглотив комок в горле, парень обратился к девушке, которая уже заканчивала рыться в шкафу, вытаскивая теплую полосатую толстовку. — Да? — отозвалась она, полностью погрузившись в полку. — А где мой... сосед? — он указал рукой на пустую кровать и демонстративно поднял одну бровь. — Кто? — высунула голову медсестра и так же скосила бровь, не понимая. Повернула голову, подумала, вздрогнула и улыбнулась. — А! Ты об этом. У него сейчас массаж, поэтому вы не встретитесь с 12:30 до 13:10. Селли продолжала рыться в сумках, а Кей перевел взгляд на дверь, над которой висели электронные часы, и посмотрел на время. 13:05. Скоро этот ноунейм должен появиться, и они впервые заговорят. Если, конечно, разговор завяжется. Очень скоро медсестра закончила с вещами, сложила рюкзаки и засунула их на самый верх, чтобы те не мешали. Натянув свои белые брюки, она поправила маску и повернулась к пациенту. — Скоро будет обед. Поэтому тебе нужно поесть, если не хочешь, чтобы твое лечение пошло насмарку. Погладив парня по окрашенным синим волосам, девушка развернулась и направилась к выходу. Но только открыла дверь, как с кем-то столкнулась. Кею было сложно разглядеть, кто именно там стоял, потому что ее спина все закрывала, но он отчетливо услышал, как врачи поздоровались, что-то перешептали и поменялись местами. Селли вышла, а на ее смену вошел высокий симпатичный мужчина с туго завязанным темно-синим хвостом на затылке и маской, прикрывавшей половину лица. Белый халат свободно лежал на плечах, но синеволосому все же удалось заметить, как из-под ткани выбивались темные, почти смоляные волосы. Завороженный всем происходящим, Кей молчал, пока врач подходил к кровати, укладывая пациента. Тот подвинул инфузионную систему, прикрепил пакет с мутной жидкостью, проверил иглу и положение руки. Мальчик тем временем сидел полулежа, упершись в гору подушек, и смотрел на это с таким безразличием, как будто уже год подряд ежедневно принимал эти капельницы. — Ну вот, готово, — прошептал врач, протянув руку в перчатке к его ладони. Протер ваткой кожу, осторожно ввел иглу и зафиксировал. — Конец. Молодец, Дюк. Он ласково погладил мальца по маслянистым волосам, после чего оставил в покое. Брюнет взглянул на новую иглу, тяжело вздохнул и немного сполз по подушкам, прикрыв глаза от усталости. Кей до сих пор сидел молча. Сложив руки на коленях, он внимательно разглядывал расслабленное лицо соседа, то опуская, то снова поднимая взгляд. Бледный, под глазами синяки, худой, наверное, еще и до этого... — Кхм... — кашлянул темноволосый, открыв только один глаз. — Ты всех так пожираешь взглядом или это мне повезло? — А? — Кей вздрогнул, поняв, что его поймали. — Я... ты что... — Ладно, забудь, — оперев голову на руку, Дюк снова закрыл глаза и едва улыбнулся. — Какими заборами ты сюда залез? — Заборами? — прошептал парень, снова теряясь в чертах соседа. — Какими заборами? — повторил почти шепотом. Брюнет открыл глаза, и улыбка мгновенно исчезла с его лица. Они начали вглядываться друг в друга, как будто впервые видели подобных себе. — Умственно отсталый, что ли?.. — мелькнула мысль у Дюка, когда он немного наклонил голову. Мгновение тишины прервал звук открывающейся двери. В комнату вошла полная женщина, которая только занесла табуретки с кашей и чаем, поставила перед каждым по кружке и, даже не попрощавшись, вышла, грянув рыжей прядью за спину. Синеволосый посмотрел на тарелку, скривился и подтянул к себе только ромашковый чай. Поднеся чашку ко рту, он сделал глоток и услышал сбоку характерное постукивание ложки. Сосед осторожно ел невкусную кашу, запивая чаем. — Ужас, — Кей не скрывал отвращения, когда на него поднял взгляд брюнет. — Что? — хмыкнул тот. — Ты из каких помоев родом, что такое ешь? Неужели нормальной еды никогда не пробовал? — закатил глаза Кей и продолжил хлебать чай. — И с кем меня поселили?.. — Попробуй долго просидеть на одной воде с сахаром и лимоном, тогда поговорим, — спокойно ответил Дюк, отодвинув тарелку. Он взял кружку и поставил горячее дно на прикрытое тканью бедро. — Если думаешь, что завтра здесь будут морепродукты в лаваше, то зря. Еда хуже, чем в тюрьме, но, по словам врачей, гораздо полезнее. Через три дня, если не завтра вечером, ты уже смиришься со своей судьбой «заключенного» и все-таки попробуешь эту кашу. А может, даже понравится. Хотя… не знаю. — Чудак, — буркнул парень, косо глядя на странно расслабленное лицо. — Калека, — отрезал тот, злорадно улыбнувшись. — Что?! — Что слышал, дурак. — Да ты!.. — Да я! Разгромная перепалка заставила трех врачей, проходивших мимо, забежать в палату из-за шума бросаемой посуды и ругани. Ребята все же успокоились и сели, делая вид, что ничего не произошло. У Кея осталась царапина под глазом от «точного» броска ложкой, у Дюка — мокрые волосы после того, как кашу с головы ему пришлось смывать водой. Драка была короткой, но оба успели получить мелкие травмы. Виктор, Селли и Джеффри, которые и стали этими «спасителями», сейчас стояли в коридоре, облокотившись на стену и думая, хорошей ли была идея селить игривого футболиста — не слишком простого в случае ссоры — вместе со спокойным математиком, который предпочитал сон и молитвы, чтобы его поскорее выписали. ◇◇◇ Ну что ж, вот и старт новой недели. Кей старался не считать минуты, потому что от этого время тянулось, и казалось, будто он здесь уже вечность. Новой агрессии или остроты со стороны соседа пока не было. Брюнет предпочитал сон или книги, а не бессмысленные перепалки с футболистом, который горячим взглядом так и провоцировал конфликт. Вечно мелькали силуэты врачей и медсестер: то замена капельниц одному, то проверка гипса другому. Недовольное лицо при виде невкусных завтраков, бесполезная трата жизни на вытаращивание в потолок... Мозг закипал. Было скучно. Лежа «звездой» на кровати, синеволосый считал секунды под звук перелистывания страниц очередной книги в тонких костлявых руках его «так называемого» друга. — Слышишь, скелет? Дружба, мягко говоря, не клеилась. Парни давали друг другу обидные прозвища, которые метко били по самолюбию, и говорили более-менее нормально только тогда, когда в палате был кто-то посторонний. — Что тебе нужно? — буркнул Дюк. — Сколько ты уже здесь гниешь? — привстав на локте, спросил Кей, снова оценивая своего соседа, который на этот раз, впервые за несколько дней, сидел на краю кровати, а не лежал, упершись в подушки. — Уж точно дольше тебя, калека, — улыбнулся тот и косо посмотрел на него своими странными серыми радужками. Лисий взгляд соответствовал его манере поведения, и это немного заводило Кея. — А если серьезно? — надул губы синеволосый. — А кто здесь не серьезен? Облом. Диалог закончился так же быстро, как и начался: ни цели, ни кульминации, ни вывода. Информации — кошка наплакала. Кей начинал подозревать, что Дюк намеренно молчит о своем пребывании здесь, и это только сильнее подталкивало интерес докопаться до правды, пусть даже ценой нового скандала с врачами, ругани соседа и, возможно, еще нескольких разбитых предметов. — Почему ты такой холодный? — на этот раз уже теплее спросил Кей, поднимаясь и садясь поудобнее, чтобы не беспокоить ногу. — Тебя это что, волнует, молокосос? — Эй! Я старше тебя! — Откуда ты это взял? — Дюк хлопнул книгой, отложил ее и с ехидной улыбкой повернул голову к соседу. — Ну... арг! Я не об этом! Почему ты так холодно разговариваешь со мной с самого начала? — Да ты!… я… — сероглазый закрутил головой в разные стороны, поднимая брови от злости и дергая край футболки. Слов не находилось. — Просто потому что! — Ха! Это не ответ! — Тебе какое дело?! Лечись и катись к своим родственникам, а потом играй в свой дурацкий футбол! Почему ты мне мозг дергаешь? — Во-первых, мне интересно. Во-вторых, если бы я мог вылечить кости за один день — сделал бы это давно. А в-третьих, не смей называть футбол глупой игрой! Ты сам играл, чтобы такое говорить?! Наступила пауза. Между глазами как будто образовалась тонкая нить энергии, готовая в любой момент ужалить кого-то и разорваться на мокрую пленку. Кей держался — он не испытывал ни малейшего угрызения совести за свои слова, потому что не имел оснований так себя чувствовать! А Дюк... он лишь холодно измерил собеседника взглядом, после чего уставился в пол и перевел глаза на собственные руки, которые от агрессии начали немного дрожать. Улыбка исчезла, и на ее месте осталась та же бесцветная линия, которая вечно царила на его лице в момент установки очередной капельницы. Тяжело выдохнув, почти на грани жалостного стона, парень аккуратно опустил веки, лег и накрылся одеялом. — Нет... — прошептал он наконец. — Не играл. — Ну вот! Тогда все! — Кей отвернулся к стене, агрессивно рассматривая ее поверхность. — Когда поиграешь, тогда и скажешь, правда ли это глупая игра. Тоже мне! Сам не играл и еще что-то говорит, да ты…! Желание вставить ту последнюю колючую фразу, как они это всегда делали, уже взяло верх. Но, взглянув на соседа через плечо, весь его запал исчез за секунду. Дрожащими, слабыми, бледными пальцами Дюк гладил себя по голове, запутываясь в темных прядях. Другая рука нервно сжимала край одеяла. Наверное, он тоже был на грани срыва, но отчаянно пытался удержаться. — Ну и пусть! — отмахнулся синеволосый. — Хороший же ты собеседник. Почему он успокоился? Почему не довел дело до конца? Может, потому что впервые увидел соседа таким слабым и беззащитным? Или просто вспомнил прикосновения матери, когда та так же гладила его по голове, если он плакал после кошмаров, резкого хлопка двери внизу или грома? Как бы то ни было, это все равно был какой-то конец. Скоро на электронных часах выбьет 12:30, и Виктор — за несколько минут до этого — придет забрать своего пациента на массаж. Но какие именно массажи и для чего? Нужно будет спросить у Селли. Она точно знает. А прийти она должна... совсем скоро. ◇◇◇ Аккуратно поменявшись местами, Виктор укутал парня в свой халат, как будто пытаясь скрыть его хрупкое телосложение от всего мира. Было ощущение, что любой порыв ветра мог сломать его, и он рассыпался бы, как пыль, прямо на руках. Тепло, поднимавшееся из груди парня, манило и притягивало, и не прошло и мгновения, как брюнет уткнулся носом в белую рубашку, судорожно сжимая пальцами рукав. Салли тем временем пришла к своему любимому, как она выражалась, игроку. Поставила на стол чай с бутербродом и уже была готова к очередному веселому разговору, когда ее взгляд упал на подавленное выражение лица Кея. — Эй, ты в порядке? — она присела возле пациента, положив руку в перчатке на его колено. — Снова поссорились? — Да нет, — пожал плечами тот, так же безэмоционально вглядываясь в пол. — Просто день не очень. Девушка пожала плечами и посмотрела в окно. Шторы были закреплены с обеих сторон, открывая вид на улицу, где царили весеннее тепло, солнце и гармония звуков. — Как для кого, — улыбнулась она, потянувшись за чаем, который в тот же миг подсунули парню. Кей без колебаний принял напиток, погрузившись в собственное отражение в жидкости, пока в голове крутились слова для серьезного разговора, который он так долго откладывал. — Селли? — М? — А чем болеет Дюк? — подняв глаза на медсестру, парень застал ее в момент внезапной смены эмоций. Теплота исчезла, а на ее месте возникло колебание, которое не выдержало под натиском нерешительности. — Ого, — протянула она, натягивая кривую улыбку. — А с каких это пор мы задаем такие вопросы? — Давно хотел знать. Просто всегда были лишние уши, — синеволосый бросил косой взгляд на пустую кровать под соседней стеной. — Ну... еех... — девушка задумчиво сжала ткань халата. — Знаешь... — Я же не маленький цыпленок! Говори уже! — Ты знаешь, что такое аритмия? — она бросила короткий взгляд на пациента, который сразу же отрицательно покачал головой. — Это болезнь сердца, которая часто может привести к отказу ног, — она отвела руки назад, упершись на них. — У Дюка именно этот диагноз. Наступила тишина. Кей задумался. Его дедушка тоже умер от сердечной болезни, похожей, но другой. Он помнил слезы мамы, которую пытался успокоить не менее разочарованный папа. Но это было, когда ему самому было всего шесть лет. Воспоминания о том моменте размыты и как будто спрятаны в тумане. — Се~элли... — снова произнес парень имя медсестры. — Что? — Расскажи немного о нем, — он посмотрел на нее щенячьими глазами. — Ох. А самому спросить не судьба? — вздохнула она, как будто мечтая, чтобы сейчас на это место упал метеорит и ей не пришлось возвращаться к теме, которая, видимо, у каждого врача этой больницы вызывала боль. — Ты же знаешь, что у нас не слишком теплые отношения. Он наговорит мне какой-нибудь глупости только для того, чтобы я чувствовал вину, и все! Так что... расскажешь? Деваться было некуда. Пути назад не было. — Дюк находится здесь уже полгода. Аритмия достигла желтого показателя. Ах... чем тяжелее болезнь, тем дороже и опаснее операции. Средств ушло немало с самого начала, а со временем стоимость лечения только росла. Я каждые два дня звонила его родителям, чтобы рассказать об успехах их сына, но... их голоса становились все холоднее, равнодушнее, а желание помогать исчезало. Я чувствовала себя человеком, который силой вытягивает деньги. За две недели до твоей регистрации они подали заявление об отказе от финансирования, под предлогом, что Дюк больше не их сын. Они отдали документы в детский дом. И уже третью неделю он числится как сирота. Отныне все его лечение оплачивает государство. Селли тяжело вздохнула, опустив голову на колени. Каблуки звякнули о пол, и только тогда она снова посмотрела на Кея, который все это время почти не дышал. — С самого начала у него были проблемы с ногами. Болезнь ударила неожиданно и быстро, мы ничего не успели сделать. Теперь он ходит на массажи, которые якобы должны вернуть работоспособность мышц. — А-а... почему «якобы»? — Потому что... потому что... — обняв парня за плечо, медсестра положила голову на его густые волосы. — Не знаю. Вера тает быстрее, чем приходит надежда. Только чудо спасет его. Да еще и состояние ухудшается из-за морального стресса. Предательство со стороны родителей — это что-то... ужасное. Кстати, он твой ровесник. Судя по карточкам, разница между вами всего несколько месяцев. — Так кто старше? — Дюк на полгода. Ха-ха. Вы прямо созданы друг для друга. Напряжение Кея растаяло с первыми ответами. Информация была болезненной, но в то же время давала ему представление о прошлом соседа. Улыбка сама собой вернулась на его лицо, щеки залились легким румянцем, а в глазах снова заиграл знакомый игристый огонек. Пошутив немного с Салли, он вместе с ней дождался возвращения Дюка с Виктором. Медсестра ушла на дежурство на второй этаж, а врач ставил очередную капельницу пациенту, который уже удобно устроился в полусидячем положении. Глаза парней пересеклись на секунду. Кей отбросил свой недавний холод и встретил его только теплом — самым высоким градусом, который у него был. Серые глаза напротив замерли в непонимании. Зрачки как будто вздрогнули, парень часто замигал и резко отвернул покрасневшее лицо в сторону, надеясь, что синеволосый ничего не заметил. «Опозориться мне еще не хватало! Да еще и перед ним! Он этого не стоит!» Пока брюнет терялся в собственных мыслях и пытался удержать горячие щеки, Виктор поставил новую иглу в его хрупкое запястье и уже собирался уходить, когда заметил странное поведение младшего. — Дюк, все хорошо? — он поднял его подбородок, а увидев залитое румянцем лицо, испугался не на шутку и начал щупать лоб. — Ты что, заболел? Температуры нет? — Ви~иктор! — пробормотал парень, пытаясь оттолкнуть руку и снова спрятаться. — Что «Виктор»? Сиди ровно, болван. Врач начал осматривать ребенка и доставать градусник из глубоких карманов халата, а тот снова встретился с голубыми глазами. Не выдержав, Дюк спрятал лицо в груди мужчины, которое дополнительно прикрыли полы врачебного халата. — Хах, — тихо хихикнул Кей, подперев голову рукой и отворачиваясь к двери, наблюдая, как электронное табло отсчитывает секунды. — «Ну да, ну да... он милый~» ◇◇◇ Прошло два дня. Ночь. 2:05. Кей развалился на кровати, тихо посапывая, иногда сглатывая слюну в горле и переворачиваясь на другой бок. Довольство от своего большого прогресса в сближении отношений с Дюком, которые уже давали свои первые плоды — они больше не грызлись и не ссорились, хотя прозвища и остались — грело душу. Но еще большая гордость была за собственный организм, который так быстро сращивал переломанные кости: даже космонавты бы не добрались до этой вершины. С помощью Селли и Джеффри парень делал свои первые шаги по комнате, оставляя костыли у стены, пока его сосед скрытно улыбался, радуясь чужому прогрессу и одновременно угнетенный отсутствием собственной гордости. И вот новая ночь. Среда. Неделя медленно подходила к концу, и синеволосый уже не мог дождаться возвращения домой, как вдруг его серый сон прервала громкая серенада с улицы. Поднимаясь с постели, едва не упав на пол, парень протер лицо и повернул голову к приоткрытому окну. К больнице только что подъехала скорая помощь, агрессивно мигая красно-синими лампами и издавая характерный раздражающий звук. — Черт, — прошептал он, потирая висок. Заснуть теперь будет сложно. Повернувшись под одеялом, Кей понял, что это пустая трата времени. Сев, подперев голову руками и прикрыв глаза, он ждал тишины. Сирены были громкими, наверное, все крыло проснулось от них, но в комнате вдруг раздался другой звук — тихий, но почему-то гораздо громче жалкого воя сирены. Немой плач. Кей был с ним хорошо знаком. Возвращением памяти в ту похороны дедушки, где он впервые увидел свою маму в слезах: она сидела на кухне, дрожала от отчаяния, но не издавала ни звука — только время от времени рыдания и жалостные всхлипывания срывающегося голоса. И сейчас. Кей резко поднял голову, встряхнув волосами в поисках источника. Взгляд сразу упал на соседнюю кровать. В темноте все было размыто, но достаточно понятно. Включить свет — означало прервать все. Дюк подскочит, вытрет слезы и будет притворяться, что спит. А может, еще и накричит. Но даже в полумраке синеволосый заметил знакомое движение: рука парня машинально гладила его самого по голове, другая сжимала край матраса так сильно, что кости выступили сквозь кожу. С комом в горле Кей медленно поднялся, оперся на край кровати и сделал несколько шагов: короткие переломанной ногой и широкие здоровой. И вот он уже у чужой кровати. Коврик между ними приглушил звук его шагов, поэтому он добрался незамеченным. Обойдя с другой стороны, Кей сел на край. Дюка резко вздрогнуло. Он поспешно включил настольную лампу, вскочил и с нервной улыбкой вытер лицо. — Д-доброй ночи, — голос после плача звучал дрожаще. — Почему не спишь? И вообще… что ты здесь делаешь? Вытерев последние следы, как будто пряча улики, брюнет посмотрел на него поверх смятого одеяла. Кей молчал, вглядываясь в его лицо: несколько прилипших прядей на лбу, серые глаза, покрасневшие от слез, слегка розовые щеки и… такие красивые губы. Черт! Он ему нравился. — Я... услышал, что ты плачешь. Решил проверить, — тихо ответил Кей, подняв взгляд выше. — Ничего я не плакал, — отмахнулся Дюк, вдавливая пальцы в плечо так, что футболка под ними смялась. — Все хорошо. — Но я слышал. — Услышал, значит! — Дюк… — Кей протянул руку. — Что тебе–?.. — парень хотел выпалить еще какую-то резкую фразу, но замолчал, когда нежные пальцы убрали одну спутанную черную прядь за ухо. Затем они скользнули по подбородку, едва коснулись шеи, остановились на ключице и оторвались от холодной, никем не согретой кожи. — …–нужно?.. Секунда переросла в минуту, минута в час, час в вечность. На самом деле прошло не более тридцати секунд. Кей нервно сглотнул, поджал губы, пугаясь собственных действий, вызванных восхищением своим другом. Опустив руки на колени, он задумался, пристально глядя на эти губы. [Стоит? Но… ЧЕРТ! О ЧЕМ Я ДУМАЮ?? КЕЙ, ОПОМНИСЬ! ТЕБЕ 13 ЛЕТ!] Внутри царила тишина, хотя на лице еще лежала пелена спокойствия. Прошло немного времени, как две руки Кея разошлись в стороны и осторожно легли на спину брюнета. — Э-эй… ты что делаешь? — Дюк вздрогнул, шевельнув плечом. Но в следующий момент его уже затянули в обычные мальчишеские объятия. Кей уткнулся носом в ткань голубой худи, прижавшись к плечу, и замер. Глаза Дюка широко раскрылись, зрачки дрожали, руки были готовы вцепиться в чужую спину и не отпускать, пока не придет сон. Но… кем он будет, если так поступит? Слезы снова навернулись на глаза, воспоминания нагло лезли в голову. Все же разложив ладони на чужих лопатках, Дюк расслабился, спрятал лицо в теплой ткани, рассыпав волосы по плечам. Кей улыбнулся. К носу долетел знакомый запах больничного шампуня — бесцветный, как будто и не моющий, но именно в нем чувствовалась странная особенность. — Ты можешь рассказать мне все, что хочешь. Я никому не скажу, — прошептал он и положил ладонь на мягкие волосы, начав тихо гладить их. Сирена где-то позади затихала, словно сама боялась разрушить эту картину. Крики врачей, плач нового пациента и другая суматоха стихли. Наступила теплая весенняя ночь с полным звездным небом и молодой луной, сияющей серебром. — Сегодня будет солнечно, — пробормотал уже успокоившийся голос брюнета. — Давай… посмотрим, как встает солнце? — Ты хочешь? — Очень. ◇◇◇ Как так случилось, что целая бесконечная неделя пролетела быстрее летних каникул? Наступил понедельник. В палату, сразу после 13:30, ворвались радостные родители Кея, готовые разорвать сына на куски в своих объятиях. Ребята как раз сидели на мягком ковре и играли в «Монополию». Синеволосый уже мог спокойно сидеть, а Дюк, из-за вынужденной неподвижности, не жаловался на боль в коленях, хотя был прикован одной рукой к капельнице. Его счастью не было предела: впервые он касался не только белого больничного покрывала, но и пушистого ковра. Селли и Джеффри стояли в дверях и с улыбкой смотрели, как Кей смеется и бросается в объятия отца и матери. А брюнет тем временем молча сидел в стороне, ожидая продолжения игры. — Ну что, дорогой? — хлопнула в ладоши девушка. — Готов возвращаться домой? Собирай вещи. — Да, сынок, — вздохнула мать, перебирая его синие локоны. — Тебя дома ждет подарок. — Правда? — восторженно пискнул тот, но резко обернулся на шуршание за спиной. Дюк сложил свои фишки в пакет, положил игровую доску в коробку и накрыл крышкой. Отодвинув столешницу к шкафу, он поднялся на слабых ногах, опираясь на край кровати. Сердце Кея сжалось. Подойдя сзади, парень поддержал его под руки и помог сесть. Подняв обе ноги за икры, аккуратно положил их на кровать, поправил подушки за спиной. В ответ получил благодарный, теплый взгляд. Родители, врачи и, казалось, сам воздух замерли. — А знаете что? — не отводя глаз от серых, улыбнулся он. — Не хочу я домой. Мой курс лечения еще не завершен, и нога слабая. Лучше я еще побуду здесь. Селли ахнула, прикрыв рот руками, и часто переводила взгляд на сияющего Джеффри. Отец с матерью растерянно переглянулись, ничего не понимая. Но никакие долгие разговоры и уговоры не смогли переубедить Кейя. Улыбаясь улыбкой героя, спасшего всех и вся, он стоял на своем, прикрывая друга, который впервые чувствовал себя защищенным от всего зла мира. ◇◇◇ Попрощавшись с друзьями и классом, парень накинул рюкзак на плечо и побежал к ближайшей автобусной остановке. Уроки закончились, бессонные ночи над книгами тоже. Отстояв очередь под жарким солнцем, ученики быстро разбежались: кто домой, кто в магазины, кто гулять, а кто — в больницу. Сегодня Кейу повезло: он выспался, полон сил и энергии, не опоздал на автобус, даже успел занять место у выхода. Настроение было превосходным. В конце учебного года ему пришлось покинуть больничную палату, которая за несколько недель стала его вторым домом. Возвращение в знакомый коллектив, который каждый день ждал своего футбольного героя, согревало сердце. Но рядом с этим жила и другая боль — разлука с новым другом, который в итоге оказался не просто другом. Так шли недели, за неделями месяцы, а за месяцами и годы. Класс за классом, встреча за встречей. Дружеские прикосновения руками переросли в легкие поцелуи в щеку, а затем и в первый поцелуй в губы. Лечение становилось все более сложным, местная больница, к кровати которой был прикован брюнет, уже не могла дать ему то, что все это время держало его в мире живых. В самый тяжелый момент нашелось решение: главный врач медицинского центра в соседнем городе заинтересовался случаем и взял сироту под свое крыло почти за бесценок. Кей все время был рядом с Дюком, пока старшие передавали немного его вещей (большинство из них были самодельными подарками синеволосого). Он ходил с ним, поддерживал, разминал слабые ноги, рассказывал истории и играл в самые простые игры. Но рано или поздно нужно было проснуться... С каждым годом состояние брюнета только ухудшалось. Врачи не могли вырвать его из лап болезни и даже не смогли улучшить показатели. Весь медицинский штаб мечтал изменить желтую отметку в карте на зеленую, но в конце концов поставили красную. Кашель с кровью, пена, приступы, истерические припадки на и без того истощенное тело — все это сделало свое дело. Морально выгоревший, он уже едва мог улыбаться, а сон приходил внезапно, как будто сам по себе. Ему казалось, что он уже не знает, за что держится в этом мире... Разве что за Кея. Синеволосый, который когда-то казался эгоистичным и хвастливым мальчиком, вырос и стал лучшей версией себя. Хотя он все же не упускал возможности вернуться к роли маленького задиры, особенно тогда, когда холодная ладонь любимого касалась его волос. Вечера в палате становились теплее и ярче рядом со знакомым, более мускулистым телом, от которого порой пахло потом после тяжелых тренировок или дорогими духами. Вечно улыбающееся лицо, которое Дюк лечил мазями, пластырями и бинтами, вселяло веру. Но сам парень хорошо чувствовал свой конец. Смерти он не боялся. За короткую жизнь он не так уж много согрешил, поэтому надеялся найти покой на небесах. Единственный страх, который не давал покоя, — в последний раз увидеть голубые глаза Кея, полные слез. А еще — ощущение, что именно его день рождения станет последним днем для Дюка. Это сжимало сердце, вызывало головную боль и поднимало к горлу тяжелый комок. И в одну из таких ночей, когда шторы шевелил ночной ветерок, а на его ногах лежала взъерошенная макушка партнера, Дюк поклялся себе: он не посмеет закрыть глаз в тот день, когда Кейу исполнится 19. Ни за что. ◇◇◇ Арена взрывалась от криков толпы. Казалось, что фанаты вот-вот перепрыгнут через ограждение, чтобы обнять своих кумиров. Команда в голубо-белых футболках с узором бегущего волка на спине активно разминалась. Кей сидел в стороне, смотрел на свои вратарские перчатки. Это был его исторический момент: победа сделает его полноправным членом команды. На верхних рядах он видел приготовленные камеры — кто-то обязательно зафиксирует и его провал, и его триумф. … В это время брюнет сидел на краю кровати, держа в руках чашку чая и разговаривая с врачом. На плазменном экране шло оживленное интервью тренера соперников. Врач смотрел, потому что был фанатом спорта, а Дюк — потому что хотел увидеть момент славы Кея. Его глаза постоянно косились на монитор пульса, который изредка издавал тревожные звуки. Сегодняшняя победа должна была стать идеальным подарком на день рождения вратаря... 3... 2... 1... Старт! Нападающие рванули с места, вратарь приготовился. Трибуны загремели, тренеры сжимали кулаки. — Да! — воскликнул мужчина, подняв вверх голубой шарф своей команды. — Вперед! Давайте! Резкий щелчок на электронной панели показал первый забитый гол в пользу голубой команды. Короткая пауза — для отдыха, радости и передышки. Команда собиралась для следующего забега. Отодвинувшись от назойливых камерщиков с огромными сенсорами, Кей встал у ворот и пару раз потер ладони. Лицо краснело, спина потела — а это было только начало... СТАРТ! Полная готовность противостоять возможному желанию отомстить соперникам. Мяч полетел в защитную зону. Да, они хотели отыграться. — Туда! Тула гоянь! — мужчина кричал, так что Дюку приходилось прикрывать уши от непривычного шума. — Прямо в руки! У него что там, лира?! ГОЛ! Радость обрушилась на оранжевую команду. Мяч обошел защитную зону, в которую Кей ожидал прилет, попал в рамку — и в сетку. Легкое разочарование команды прошло быстро, его сменили поддерживающие хлопки и слова о том, что впереди еще два гола. Раунд один, два — итог 2:2. Напряжение чувствовалось в горле обоих вратарей. Команды настроились решительно, исправляя любые промахи. Брюнет укутался в одеяло от прохлады. Косо поглядывая на экран, где светилось табло, он молился, чтобы этот день закончился благополучно. Новый старт. Судья крутил головой, ища нарушения, но пока их не было. Кей сглотнул комок и обменялся короткими взглядами с защитниками. Как-то страшно... Крики трибун то затихали, то снова нарастали с каждым движением игроков. Когда мяч подходил к воротам, все замирали; отходил — оживали. Руки стали странно дрожать, глаза плыли. Глубокий вдох — выдох. Повторил несколько раз — и все стало четко. Вратарь отвел взгляд на возглас «Я люблю тебя!» одной девушки с трибун. Мяч звонко влетел в сетку, а табло засветило анимацией: голубь с золотыми очертаниями, над которым написано «ПОБЕДА!». Не прошло и часа, как все оказались в раздевалках. Как только парень из оранжевой команды снял шлем, на него набросилась девушка, обняла и начала целовать. Кей улыбнулся, снял перчатки и приставил лицо Дюка. Легкое прикосновение и внезапно... сердце сжалось от предчувствия. Быстро переоделся и, попрощавшись с тренером, он исчез с поля, заказав такси. ◇◇◇ — Ну вот! Вот это игра! — улыбнулся мужчина, поправляя очки и поворачиваясь к пациенту. Брюнет дрожал, сжимая одеяло. — Что...? Черт! Врач подбежал, пытался стабилизировать его состояние, проверял капельницу, но тело почти не реагировало. Дыхание сбилось, кожа холодная, конечности окоченели. Только глаза сияли страхом, а мысль «только не сейчас» давила, словно гранит. ◇◇◇ Слишком быстро, слишком неожиданно Кей оказался рядом с Дюком, пытаясь его поддержать. Два врача прикрыли дверь — минута тишины, которую разрывали только писки аппаратов. — С п-перепогой... — устало прошептал брюнет, мучительно улыбаясь. Кашель оставил на щеке след крови. — Дюк… — синеволосый упал на колени возле партнера. — Ты… ты не можешь… только не сейчас… — Прости… — разбитые синие глаза уперлись в красное от слез лицо. Рука едва поднялась, чтобы коснуться чужой щеки. На часах на телевизоре долго крутились цифры. 23:58. Ощущение, что мгновение тянется вечность, и его нить вот-вот оборвется, а обещание станет ложью. — Молю… — произнес Кей, прикладывая ладонь к чужой руке, капли соленых слез упали на нее. — Ты сможешь. Все будет хорошо. Мы уже через такое прошли! Вместе! Прошу... — М-мы... — тяжело выдохнул брюнет. — Мы прошли вместе. И я рад, что ты был... тем, кто был со мной. Вместе. 23:59. — Все можно исправить! Врачи... — Ничего не сделают... не успеют... Писк. 00:00. Тело дернулось в последней конвульсии, затем пошла легкая дрожь. — Нет… нет, нет, нет! Крик боли разорвал крыло больницы. Люди, пришедшие навестить родных, опустили головы, вспоминая тех, кто сегодня терял свои жизни. Врачи, прикрыв лица масками, унесли Кея, который не мог отпустить руку своего партнера. Слезы, отчаяние, крики и угрозы — все смешалось в хаосе, который оставался только для тех, кто потерял все. ◇◇◇ Прошло два месяца. Пышных похорон не было. Белая плита и крест были спрятаны в тени холма, над которым нависала старая нива. Тяжелые ветви тянулись к земле, колыхая длинные мокрые листья. Черная надпись на плите сливалась с парой ваз-светильников и вечным букетом алого цвета. Под самой скалой стояла скамейка, на которой в четыре утра, под сильным дождем, кто-то не спал. Ему не спалось. Уже два месяца он не мог нормально заснуть. Кошмары, бессонница и постоянные шепоты заставляли оглядываться, даже когда мяч снова влетал в ворота в его воспоминаниях. Не видя больше смысла в спорте, тем более в футболе, он покинул клуб и стал жить на накопленные средства, которые собрал во время зарубежных выступлений. Сидя под дождем с уже мокрым, поблекшим букетом, он выглядел тускло и безжизненно. Лицо прикрывала широкая черная шляпа с острым бортом. — Прогноз обещал солнечную погоду... — бормотал он, щелкая цветами по надгробию. — Солнца нет, а дождь льет как из ведра. Наверное, еще и гром будет... Первый удар грозы прозвучал где-то далеко. Парень вяло пожал плечами. — С тех пор ничего не изменилось. Я как будто остановился на одном месте, — подняв голову к темному небу, Кей прикрыл глаза от холодных капель дождя. — Как думаешь… если я замерзну насмерть… это будет самоубийство? Над могилой тишина. Листья тихо шевелились, пара из них отпала и плавно опустилась на крест. — Думаю, что нет... ◇◇◇

"Новости на сегодня. В окрестностях нашего города умер молодой человек. По информации врачей, он заснул под дождем и погиб от переохлаждения. Свидетели сообщают, что он находился у могилы дорогого ему друга. Родители призывают беречь своих детей и не позволять им покидать этот мир, неся бремя вины и стыда. А теперь — прогноз погоды: несмотря на дождливую атмосферу, сегодня будет солнечно...»