В гостях

      С тех пор как начались каникулы в Неверморе, периодически Юджин и Пагсли навещали друг друга. Тот вечер в комнате, когда Оттингер предложил побывать у себя в гостях, Пагсли никогда не забудет. Первая ночёвка, да ещё и у первого друга — ну не прелесть ли? Даже несмотря на то, что Аддамс-младший воспитывался в кардинально отличающейся от других семей, у него имели место быть подростковые гормоны и чувства, хоть и выражавшиеся достаточно странно. Например, он мог подойти и просто укусить своего (единственного, напоминает Юджин) друга, просто проявляя тактильность. Юджину это не совсем нравилось, но несмотря на то, сколько он себя не убеждал в том, что дружит с братом Венсдей только из-за долга перед ней, всё равно в голове селились мысли о том, что Пагсли неплохой человек и дружить с ним приятно. Даже если случаются такие сюрпризы, как пропавшие жуки-носороги из аквариума (Пагсли, конечно, клялся, что это не он). Самая первая ночевка Аддамса прошла очень удачно: мамы Оттингера были в отъезде, и в доме парни оставались предоставлены сами себе. Это было облегчение скорее для Юджина, чем для Аддамса. Его абсолютно не смущали малознакомые женщины, слегка подозрительно к нему относившиеся. С тех пор ночевки Оттингер устраивал часто, как минимум раз в неделю, потому что, как бы он ни тешил себя мыслями об одиночестве, без Пагсли всё ощущалось не так. Было странно это признавать, но этот паренёк с фриковатыми привычками мог быть идеальным слушателем многочасовых лекций о насекомых, их жизни и тонкостях управления ими. Может, Пагсли было действительно интересно, а может, он просто делал вид, чтобы не обидеть друга, но так или иначе Юджин смог признаться себе, что Аддамс-младший стал ему близким товарищем. В какой-то момент Пагсли решил пригласить Юджина к себе в гости. Было странно ощущать себя в их семейном поместье, полном склепов, готического декора и специфической еды (мышиный омлетик и хвостики на закуску он запомнит надолго). Но больше всего Оттингеру врезалась в память комната Аддамса. Обычная подростковая комната, как будто не вписывавшаяся в атмосферу старинного родового поместья: обычная кровать, пол стены обклеен постерами с метал-группами, стол с кучей барахла, стулья с бархатной обивкой, которые он притащил из многочисленного интерьера особняка. Но больше всего Юджина поражала коллекция самодельного оружия Пагсли. Тот рассказывал, что частенько с отцом создавал опасные ситуации, чтобы потом выбираться из них, в том числе прокачал навык сборки оружия. Коллекция была многочисленной: от простых ножей с рукоятками из белоснежной кости (Юджин надеялся, что животной) до самодельных арбалетов. В ящиках стола с резными ручками прятались мини-бомбы с содержимым из мерзкой вонючей жижи, предположительно помоечного происхождения. Эти мины Пагсли смастерил ещё в Неверморе; с тех пор он только совершенствовал своё детище, и теперь бомбы были реально бомбами во всех смыслах. Они взрывались, стоит только выдернуть чеку, отменно поливая всех окружающих блевотным содержимым в радиусе шести метров. Со временем Юджин привык к холодному дому семейства Аддамс, к страстной супружеской паре тёти Мортиши и дяди Гомеса. Родители Аддамс всегда радостно принимали друга их отпрыска. Иногда Оттингер задумывался: наследственное ли это у Аддамсов? Будет ли Пагсли вести себя со своей возлюбленной в будущем? Но в этот момент он встряхивал головой, прогоняя странные мысли. Привык так же и к ледяному взгляду Венсдей во время семейной трапезы. С прошлого учебного года, когда Юджин впал в кому, их отношения с условно-дружеских перешли на едва знакомые. Парня это не сильно расстраивало, но какая-то частичка в душе всё же скучала по тем, достаточно травмирующим временам. Со временем раны имеют свойство затягиваться. В тот вечер как будто всё было не на своих местах. Юджин чувствовал, что что-то было не так. Муравьи странно суетились в одном из аквариумов, который парень притащил из дома, чтобы не оставлять своих кровинушек на мам, которые не всегда могли уследить за ними. После традиционного семейного ужина ребята поднялись в комнату Аддамса. Юджина давно заинтересовала одна книга о насекомых, которую Пагсли притащил в одно из путешествий с отцом. Аддамс-младший залипал в новенький телефон, который он выпросил у родителей. А Юджин, удобно устроившись у изножья, листал пожелтевшие страницы справочника. За окном быстро темнело, сказывался конец лета. Невермор не спешил открывать двери своим ученикам, поиск временного нормального директора затягивался. Потихоньку на небе загорались одна за другой звезды, словно по цепочке. Тишина окутывала особняк, словно невидимой пеленой. В обычные дни она не смущала, но в этот раз... В этот раз тишина казалась чрезмерной. Её прерывал только тихий звук тиктока на телефоне и шуршание страниц. Юджин заёрзал, было неспокойно. Парень раздумывал, поделиться ли своими сомнениями с товарищем, как вдруг в коридоре раздался тихий скрежет, будто кто-то царапает старый плиточный пол. Оттингер поднял глаза и встретился с настороженным взглядом Пагсли. В это время никто из обитателей поместья не ходил по коридорам: Аддамсы старшие находились в основном в своих комнатах на первом этаже, Венсдей вообще в последнее время редко появлялась на глаза, кроме семейных трапез. Местоположение Ларча было так же неизвестно. — Юджин, ты тоже это слышал? — Пагсли покосился на дверь, но дубовая дверь была закрыта, защищая от неожиданной напасти. — Не думаю, что из-за этого нужно беспокоиться, может, Вещь пробежал мимо, — Юджин, конечно, с трудом в это верил. Комната Пагсли находилась в правом крыле, и сюда уж точно никто просто так не пришёл. Пагсли зевнул и снова уткнулся в телефон. Подростки вновь переглянулись, и молчание в комнате стало почти ощутимым. Юджин отложил книгу, полностью отдавшись слуху. Скрежет повторился — теперь он явно приближался, будто кто-то медленно царапал старые плиты коридора, нарочно выманивая их из безопасности. — Ладно, — тихо выдохнул Оттингер. — Это точно не Вещь. — Угу, — нахмурился Пагсли. — У него пальцев много, но когтей точно нет. Он бережно относится к себе, — Пагсли слегка хмыкнул. — Пошли проверим? Аддамс подошёл к ящику стола и вытащил из него самодельный арбалет с мини-набором стрел. Арбалет был намного меньше обычного, но по силе не уступал первоклассному оружию. Юджин вооружился мини-фонариком, запихнув его в глубь кармана джинс. Оба парня медленно вышли из комнаты, оставляя дверь приоткрытой на всякий случай. Коридор был погружён в полумрак, свет свечей, висящих вдоль стен, дрожал, бросая длинные тени. Царапанье становилось отчётливее — как будто кто-то очень осторожно и одновременно уверенно передвигался, оставляя царапины на стенах коридора, словно желая, чтобы его нашли. Ребята старались идти на шум, проходя мимо глазеющих портретов прапрабабушек, тетушек и прапрадедов, висящих на стенах. Всегда казалось, что они что-то знают, хитрые предки. Заманивающий звук плутал по коридорам особняка, пытаясь запутать их. Наконец звук остановился в одной из заброшенных комнат. В самом поместье было достаточно много неиспользуемых комнат. Иногда в них убирался Ларч, но в основном они пустовали. Пагсли потянулся к ручке. Вот её поворот, и, отперев дверь, он быстро кинул оценивающий взгляд на комнату. Конечно, убранство комнаты было стандартным для его дома: стол, стул, кровать с балдахинами и огромная книжная полка. Но вдруг его взгляд зацепился за кое-что. Около массивного стеллажа с пыльными старыми книгами стояло нечто. Хотя слово «стояло» здесь не подходило, скорее, парило в воздухе. Чёрный бесформенный туман, принимающий еле различимое обличие, завис в нескольких сантиметрах от пола. Среди его слегка бесформенного тела по бокам были что-то вроде рук с когтями, длинными, словно по несколько сабель, втыкавшихся в «ладони» этого духа. Нечто обернулось на звук открывающейся двери. Оно заметило. Пагсли немедля схватил Юджина за руку и бросился по глухим коридорам особняка. Юджин вообще не понял, что произошло: высокий Пагсли перегородил проход, так что он ничего не видел. И тут Юджин ощутил лёгкое покалывание в руках — Пагсли невольно активировал свой дар. От кончиков пальцев разлетались электрические искры. Сзади раздался громкий скрежет — дух гнался за ними. Оборачиваться не хотелось. Юджин, хоть и не видел, что происходило сзади, отчетливо почувствовал его запах — сладковато-гнилостный, как если бы одновременно сгнили цветы, мясо и свечной воск. Его мутило, но адреналин гнал вперед, стараясь не отставать от Пагсли. Руку тот давно отпустил, но холод всё равно пронизывал ладонь, распространяясь по всему телу. Звук приближался всё ближе, хотя Пагсли иногда проверял, где та тварь. Они петляли по запутанным коридорам, приближаясь к массивной лестнице, ведущей из правого крыла. Добежав до начала лестницы, Оттингер решил оглянуться — и первое, что он увидел, ужаснуло его. Головы. Сначала Юджин подумал, что это лица, прилипшие к дыму, но потом понял — они двигались. Из грудной клетки, точнее из того, что вместо неё было у существа, выползали и втягивались обратно искажённые, полурасплавленные человеческие головы. Они выглядели так, будто их обуглили, и дым от огня остался с ними навека. Они открывали рты и шептались одновременно, перебивая друг друга. Одна шептала молитвы, другая смеялась, третья рыдала — этот гул покрывал коридоры как липкая плёнка. Вдруг на минуту время будто остановилось. Существо замедлилось, словно готовилось к прыжку. А потом тварь издала звук. Это не был рёв и не крик. Это был смех. Тысячи голосов, от младенческого визга до дребезжащего старческого хрипа, слились в одно хохочущее эхо, отдающееся от глухих стен. Смех проникал под кожу, щекоча самые укромные места организма. Он не нес веселья, а издевку, будто сама смерть радовалась, что они выбрались из своей комнаты. Свечи на стенах погасали, когда пролетало существо, оставляя после себя лишь тьму. И самое страшное — Юджин заметил, что смех доносится не только от этой твари. Смех просочился в стены, как что-то склизкое. Висящие портреты в коридоре исказились — у прадедов, прабабок и тёток на холстах открылись рты, и они тоже хохотали. Их глазницы светились странным светом, как будто светлячки залезли в их пустоту. Картины дрожали, с них капала черная жижа, и казалось, что само поместье дышит вместе с этой тварью. Пагсли уже подготовился: одна рука крепко держала арбалет, а другая мягко, почти инстинктивно, выпускала электрические разряды, когда они касались перил. Лёгкий свет искр освещал путь, помогая избегать ступеней и щелей, а электричество казалось неприятным сюрпризом для тьмы, которая тянулась к ним. Существо снова начало движение. Оно двигалось с еще большей быстротой, чем до этого. — Вниз! — заорал Пагсли, толкая Юджина, на следующие ступени и выстрелил назад, в темноту. Оттингер не успел заметить, когда тот зарядил арбалет. Его стрела вонзилась в одну из голов, но вместо ожидаемого рассеивания раздался жуткий визг — тысячи голосов, завывающих разом. Дух дернулся, его тело словно обрушилось на миг, и пол содрогнулся. Они кубарем скатились по лестнице и не успев отдышаться, рванули в мрачную гостиную. Тварь осталась в правом крыле, и было неизвестно, исчезла она или осталась там бродить. Юджин и Пагсли жадно вдыхали воздух, лёгкие разрывались, пот стекал рекой. После такой пробежки первым желанием было застрелиться. У Оттингера лицо побелело, глаза метались по углам комнаты, будто он пытался уловить малейшее движение. Пагсли дышал тяжело, но в его взгляде горело странное, почти возбуждённое пламя. — Что. Это. Было? — наконец выдавил Юджин, чувствуя, что каждое слово даётся с трудом. Достав трясущимися руками из карманов ингалятор, сделал несколько вдохов. — Не знаю, — Пагсли повертел арбалет. — Но мне понравилось. — Понравилось? — Юджин был в ужасе. — Оно… оно же с головами! Оно смеялоcь чужими голосами! — Оттингер переходил почти на визг. — Ты вообще видел, что там было?! Он снял очки, осматривая их на предмет трещин. — Видел, — кивнул Аддамс, и уголок его губ дёрнулся в довольной улыбке. — Значит, живое. С ним можно разобраться. — Что значит «разобраться»? — Юджин нервно хмыкнул. — Ты же не хочешь сказать, что… мы будем с ним... И без того огромные глаза Пагсли возбужденно расширились, и он закивал головой. Пагсли действовал быстро, словно по привычке: на столе в гостиной уже лежала пара мини-бомб. Юджин не понимал, откуда его товарищ всё это достал. Конечно, не зря Пагсли любит широкие штаны с кучей карманов. Оттингер, несмотря на нарастающую паническую атаку, пошёл помогать — не потому что хотел, а потому что не мог сидеть без дела и ждать, это усугубляло его и так хлипкое состояние. — Поставь фонарик туда, поближе к камину, — командовал Аддамс. — Твари нужно будет на что-то среагировать. — А если оно не поведётся? — Юджин стал теребить очки. — Поведётся, — в глазах Пагсли мелькнул блеск. — У всех есть слабое место. Даже у тьмы, или что оно там из себя представляет. Сверху послышался шорох, становившийся всё громче. Ребята замерли. Тихое, хриплое дыхание, словно существо дышало через горло. Скрежет. И наконец — знакомый жуткий смех. Тварь вошла в гостиную не сразу — сначала из щелей в полу и потолке комнату начала заполнять темная дымка. В центре сгущалась тьма, и из неё вновь полезли головы, существо потихоньку принимало своё обличие. — Сейчас, — прошептал Пагсли. Юджин сжал кнопку фонарика. Луч света ударил прямо в пустые глазницы чудовища. Существо дернулось и взывыло от неожиданности. Момент, и Пагсли резко опустил ладонь на пол, небольшой разряд электричества разлетелся по камню и ковру, образуя сеть искр, словно предупредительный барьер. Существо на мгновение замерло, издавая пронзительный визг, и в это мгновение Пагсли бросил первую бомбу. Взрыв ослепил, воздух наполнился чудовищным туманом — смесью тухлого мяса, кислоты и помоек. Тварь взвыла всеми тысячью голосов разом, стены задрожали, сверху начала сыпаться штукатурка. — Вторая! — крикнул Пагсли, держа арбалет наготове, и Юджин, сам не понимая, откуда взялась смелость, схватил кругляш и, выдернув самодельную чеку, метнул в центр клубка дыма. Новый взрыв — на этот раз с огнём, термоядерным запахом, состав разлетелся по комнате, разъедая существо. — Что это за гадость?! — Юджин закрывал лицо. — Помнишь мои старые помоечные бомбы? — Пагсли сиял от гордости. — Это — самая улучшенная версия. Я смешал тухлые кишки, ядовитые грибы, пару секретных ингредиентов и немного маминого крема для лица. Летучая смесь! Юджина чуть не вырвало на ковер в гостиной. Пламя выхватило из тьмы куски тел: руки, головы, чья-то плоть. Тварь отшатнулась, вонзая когти в пол, и, оглушительно визжа, рванулась обратно на лестницу. Остался лишь дымный комок, который скукожился, будто прогнивший фрукт, и скатившись со ступенек, рухнул на пол. Вонь ещё держалась, но смех стих. Оглушительная тишина наступила внезапно. Капли жижи стекали по стенам, оставляя липкий след, дымка выветривалась. Юджин застыл, тяжело дыша и держась за живот, с фонариком в руках, по его телу скользил липкий пот. Пагсли вытер копоть со щеки и вдруг рассмеялся — глухо, но с облегчением. — Видел? — сказал он, опуская арбалет. Юджин взглянул на него с безумной смесью ужаса и восхищения. — Ты вообще понимаешь, что это было? Это… оно… Он еле сдержал рвотный позыв. Оттингер старался вдохнуть свежий воздух. Нужно было открыть окна, что Аддамс и сделал, тяжёлые ставни конечно не хотели поддаваться, но все таки открылись. Поток свежего ветра наполнил гостинную. Пагсли подошёл и подал валявшийся на полу ингалятор. Юджин жадно вдыхал его, словно только что вылез на свет. Глаза Аддамса горели, щеки были вспотевшими, волосы растрёпаны. В этот момент он выглядел не жутким, не безумным, а живым. Та часть личности, которую он тщательно скрывал, приоткрылась. — Юджин, — сказал он тихо, почти серьёзно, заглядывая в глаза другу, — если бы ты не кинул вторую бомбу, нас бы уже жрали эти головы. Оттингер сглотнул. Адреналин медленно отступал, оставляя приятную дрожь и ломоту. Он опустился на грязный ковер. В груди было странное тепло, несмотря на холод гостиной; камин никак не помогал. — Ты… — Юджин хотел сказать что-то простое, вроде «сумасшедший», но вышло совсем другое: — Ты — лучший. Пагсли удивлённо моргнул, потом расплылся в улыбке, в уголках глаз собрались смешинки. Он плюхнулся рядом с пчеловодом. — Спасибо, Юдж. Они оба рассмеялись. Смех был местами нервным, но настоящий. Потом смех затих, и Юджин почувствовал, как их плечи коснулись друг друга. Пагсли не отодвинулся, напротив, чуть наклонился. Мир за стенами дома всё ещё дышал мраком, но здесь, в круге света от фонарика, были только двое. И в этот момент Юджин понял: да, Пагсли очень странный, да, он живёт в доме, полном сюрпризов и кошмаров… но именно рядом с ним он каким-то образом ощущал себя в безопасности. Оттингер чуть повернул голову. Их взгляды встретились. И хотя ничего не было сказано, в воздухе повисло то самое чувство, которое не скроешь молчанием. Пламя в камине приятно трещало, и Юджин позволил себе на секунду закрыть глаза, прислушиваясь не к утихающему хохоту стен, а к дыханию рядом. В какой-то момент Оттингер развернулся лицом к Аддамсу-младшему. — Ты вообще нормальный? — спустя время выдохнул он, глядя в глаза другу. — Мы чуть не сдохли. Пагсли пожал плечами и растянулся в улыбке: — Зато как весело было. Сделаю это своей фишкой. Типа: «монстры на ночевке — все дела». Юджин закатил глаза, но не успел ничего сказать. Пагсли внезапно наклонился и чмокнул его в губы. Коротко, резко, будто проверяя реакцию. — Ты что творишь?! — пискнул Юджин, хлопая ресницами и покрываясь пятнами. — Эксперимент, — серьёзно сказал Пагсли, держа опущенный арбалет. — Нужно было проверить, работает ли теория. — Какая ещё теория?! — Что ты мне нравишься. Юджин открыл рот, потом беспомощно закрыл, как рыба на суше. Секунда, две, время тянулось мучительно долго. А потом он вдруг рассмеялся — тихо, нервно, но искренне. — И как результат? — Подтверждается, — Пагсли уселся поудобнее, снял очки с товарища и поцеловал его уже по-настоящему. Теперь Юджин не оттолкнул. Мир вокруг будто замер: никакого шума, только треск огня, глубокая ночь и их прерывистое дыхание. Поцелуй был тёплый и немного неуклюжий, но после всего пережитого ужаса казался лучшей наградой.