Плацебо

Напиваться Джейс предпочитал в Зауне. В Пилтовере не получалось сливаться с толпой и оставаться незамеченным, однако здесь присутствовало меньше желающих пристать с сочувствующим смол-током. Слова поддержки не расстраивали, но фразы вроде «не знаю, что и сказать» пробуждали ярость. Эти очевидные, предсказуемые и одинаковые попытки назвать безвыходную ситуацию как-то иначе доводили Джейса до белого каления и желания немедленно разбить рот, произнёсший банальную фразу, в кровь и крошки от зубов. Никто не знал, что нужно сделать, чтобы Виктор проснулся. Даже Хеймердингер. Бессильны оказались и наработки Виктора: Джейс наизусть заучил то, что напарник успел записать про хекс-ядро, пока был в сознании, но этих сведений оказалось недостаточно. Его состояние оставалось стабильным, не ухудшалось, но и не становилось лучше. Джейс перепробовал всё: говорил с Виктором, звал, требовал, чтобы тот вернулся, угрожал притащить в лабораторию старую кофеварку, которая гудела так, что жаловались этажи сверху и снизу, чем раздражали напарника и… ничего. Иногда желеобразная поверхность делалась более прозрачной и Джейс пытался рассмотреть лицо Виктора. Изменилось ли застывшее печальное выражение? Быть может, напарник приоткрыл губы или в желе появились пузырьки воздуха при попытке дышать? Ничего. Джейс попросил бармена жестом повторить и остановил воспалённый взгляд на молодом человеке, который подсел к нему за столик. — Тут занято, — собственный хриплый голос прозвучал неожиданно грубо. Ещё недавно Джейсу стало бы стыдно за свои плохие манеры, но сейчас он чувствовал лишь пустоту и усталость. — Я и не претендую, — юноша отвёл в сторону полу куртки, демонстрируя мутному взору Джейса голую грудь с ярко-красной татуировкой пониже ключицы. — Желаете? Голос парня доносился будто из-под толщи воды. Что-то в его манере речи — то, как он проговаривал согласные — напомнило Джейсу о Викторе. Изображение дрогнуло и поплыло. Теперь перед ним сидел Виктор, всё также распахнув розово-лиловую куртку, надетую на голое тело. Завитки тёмно-русых волос касались его обнажённого плеча, грудь поднималась и опускалась, а татуировка с изображением причудливой алой рыбины будто мерцала нарисованной чешуёй при каждом вдохе. Виктор, непривычно одетый, странно причёсанный, но живой, сидел напротив. Его губы зашевелились, он заговорил, но, почему-то, незнакомым голосом: — Совсем дёшево. Господин, вы в порядке? Джейс моргнул. Перед ним сидел не Виктор, а бледный юноша из Зауна, предлагавший Мерцание. — Уйди, — попросил он, ощущая, как дрожат руки, а глаза горят от подступающих слёз. Мальчишка поспешил убраться, но, уходя, невольно обернулся, смерил Джейса настороженным взглядом. Так смотрели на опасных для общества людей: преступников с налитыми кровью глазами, психов, капающих слюной и прочих маргиналов. Неужели он теперь один их них? Джейс горько усмехнулся про себя и залпом выпил очередную порцию бренди. Сглатывая горечь, он, наконец, ощутил в голове вожделенную приятную лёгкость. Это и было целью: напиться до чёрного сна без видений, чтобы отрешиться от боли.

* * *

Он пришёл в себя в лаборатории. Голова почти не ныла до тех пор, пока Джейс не попробовал пошевелиться, а после мир взорвался болью. — Выпей, — пальцев коснулся край чашки, но голос Амбессы Медарды прозвучал откуда-то со стороны. «Её ещё тут не хватало», — подумал Джейс, но подчинился, открывая глаза. Чашку с чем-то химозным ему протягивал Риктус, а сама госпожа Медарда заняла диван, где спал Виктор, если засиживался допоздна. Незнакомый химический вкус напитка и незваные гости, слишком высокие и широкие для небольшой комнаты, казались Джейсу иллюзией. Было странно беседовать с визитёрами без Виктора, не чувствовать его взглядов спиной, не искать подтверждение своим словам в тонкой мимике напарника. Привыкать в одиночку встречать гостей в лаборатории, которая была их местом, не хотелось. Но был ли у Джейса выбор? Амбесса ожидаемо завела разговор о том, что хекстек должен перейти в руки Миротворцев для урегулирования беспорядков в Зауне. — Позиция Пилтовера шатка, и бездействие может привести к безрадостным для всех последствиям. Потому необходимо решение. — Я что-то придумаю. — Не рассчитывала услышать иной ответ. Потому нашла тебе помощника, который будет работать здесь для блага Пилтовера. — У меня есть напарник. — Скажу прямо: после взрыва в здании Совета все исследования свернулись. Ты страдаешь от похмелья днём, а ночью напиваешься до беспамятства в Зауне. Настали тяжёлые времена. Все мы утратили что-то важное в день взрыва. Однако жизнь продолжается. Ты и твои мозги нужны Пилтоверу, Джейс Талис. Потому я нашла для тебя напарника, который будет мотивировать работать. Как только Виктор проснётся, он уйдёт. Только сейчас Джейс заметил, из какой чашки он пил. Она принадлежала Виктору. Джейс не прикасался к ней, позволяя остаткам чая с молоком на дне засохнуть. Амбесса помыла чашку прежде, чем налить в неё средство против похмелья, стерев ещё очередное воспоминание о Викторе. Что он вообще был здесь: дышал, исследовал, творил. — Госпожа Медарда, я ценю ваше стремление, но пока эта лаборатория моя, другого напарника у меня не будет. Вы не привыкли слышать отказов, но это именно он. Прошу оставить меня, всего вам хорошего. Амбесса усмехнулась. Диван скрипнул, когда она поднялась на ноги: — Я видела, как ты смотрел на Виктора, как ласково поддерживал под спину или локоть. Он был особенным для тебя человеком, не просто другом или коллегой. Джейс выдохнул, бросив на неё мрачный взгляд, но не сказал ни слова. Амбесса говорила правду. — Итак, вернёмся к новому напарнику. Можешь игнорировать его, можешь вести с ним душеспасительные беседы, но он будет приставлен к тебе до тех пор, пока не проснётся Виктор. Или как покажет время. Это не обсуждается. Столь щедрые подарки я делаю нечасто и вовсе не потому, что к тебе неравнодушна Мэл. Привычный мир продолжал рушиться. Когда злость на Амбессу и её манеру вторгаться в чужую жизнь без приглашения поутихла, вернулась апатия. Почему они не могут просто оставить его в покое? К чему все эти бессмысленные телодвижения с назначением нового напарника, если это не изменит исхода — Виктор так и останется недвижимым внутри капсулы? Джейсу ничего не оставалось, кроме как держаться, оставаться сильным. Он не опускал руки только потому, что Виктор на его месте точно не сдался бы.

* * *

Обещанный госпожой Медардой напарник ожидал Джейса под дверью лаборатории уже на следующий день. Джейс был уверен, что Амбесса отправит к нему того мальчишку, что прислуживал ей в их первую встречу. Тот и вправду был неуловимо похож на Виктора: не внешне, не манерой двигаться, но в целом — одинаковый цвет волос, статура. Однако этого юношу Джейс увидел впервые. — Юрий, — представился помощник, кланяясь Джейсу, как было принято в Ноксусе. В тусклом свете солнца, пробивавшегося в окна, серые от дождя, он смог рассмотреть юношу внимательней. Высокий и худой, облачённый в невзрачный серый костюм, он держался спокойно и приветливо. Юрий был абсолютно не похож на Виктора: темнокожий, как Мэл, с вьющимися светлыми волосами, да ещё и носил очки. — Выпрямись, — попросил Джейс. — Кланяться мне совершенно не нужно. Проходи. Можешь сесть там, — он указал на стол в углу, который использовался для складирования ненужных документов. — Заданий пока у меня для тебя никаких нет. Потому можешь просто отдохнуть. Или поспать. — Хорошо, — покладисто ответил Юрий. К своему удивлению, через несколько минут Джейс позабыл о присутствии постороннего в лаборатории, настолько тихо тот сидел. Сам он был всецело занят дневником Виктора: перечитывал в очередной раз, пытаясь найти подсказку, как можно пробудить напарника. О Юрии он вспомнил только во второй половине дня, когда помощник возник перед его столом и деликатно кашлянул. — Что? — Простите за мою самодеятельность, но я перечитал все записи и рассортировал документы по датам, направлениям исследований, методологии. Всё то, что поддавалось каталогизации я уже рассортировал по папкам, — Юрий указал в сторону свободного стола. — Данная часть записей не поддавалась структурированию, — он коснулся пальцами стопки листов, которую положил перед Джейсом. — Насколько мне известно, черновики могут стать как источниками новых идей, так и топливом для камина. Джейс понимал, что может просто рявкнуть на Юрия, чтобы тот убрался прочь, но тот изо всех сил пытался доказать свою полезность. Коротко смерив юношу взглядом, он придвинул стопку листов, просматривая один за другим. — Понимаю, что моё ассистентство было вам навязано, однако прошу понять и меня. Я отчитываюсь о проделанной работе, и мне следует быть вам полезным. То, как Юрий понизил голос к концу предложения, заставило Джейса оторваться от записей. Он явно что-то не договаривал. — Ты работаешь на госпожу Медарда не по своей воле? — О нет, вовсе нет. Однако исполнение трудового договора очень для меня важно. Моя мать тяжело больна. — Ты учёный? — Нет, господин Талис. То есть, я учился, но пришлось начать работать, чтобы хватало денег на лечение. — Хорошо, — произнёс он, наконец. — Наведи в шкафу порядок. Хочет быть полезным — пусть будет. В другое время Джейс проникся бы сочувствием к талантливому молодому человеку, вынужденного работать на Амбессу. Сейчас он ощущал усталость и раздражение. Впрочем, гораздо меньшее, чем при взаимодействии с прочими: у Юрия болела мать, ему тоже приходилось нелегко. Люди улыбающиеся и делающие вид, будто жизнь продолжалась, вызывали у Джейса только злость. Разве это справедливо, что им хорошо, когда ему плохо? Джейс задержался в лаборатории тем вечером, чтобы проверить состояние Виктора. Он долго смотрел в восковое лицо напарника, пытаясь увидеть изменения, но, как и день назад, и два, и неделю — ничего. Запирая лабораторию, Джейс подметил движение в коридоре боковым зрением. Он медленно обернулся и невольно вздрогнул: знакомая фигура с длинными ногами и тонкими руками перемещалась по полу на четвереньках, пытаясь что-то нащупать рукой и удержать равновесие. Виктор! Позабыв обо всём, Джейс сорвался с места в несколько широких шагов оказываясь рядом. Это был Юрий. Что за наваждение?! — Стойте! — воскликнул Юрий, поднимая руку. — Пожалуйста, ступайте осторожней, где-то тут мои очки… Только сейчас Джейс смог пересечься с ним взглядом, не скрытым за стёклами, полным решительности, но не просившим о помощи. — Как тебя угораздило? Споткнулся? — Толпа студентов прошла мимо, кажется. Меня толкнули, и очки упали, — Юрий тускло улыбнулся. — Спасибо, дальше я сам. Джейс ничего не ответил, но присоединился к поискам. Очки нашлись на лестнице, к счастью, целые. Присев на одно колено рядом с Юрием, Джейс коснулся его ладони, вручая потерянное. Поблагодарив шёпотом, он полез в карман за платком, чтобы протереть стёкла. Джейс не спешил подниматься — рассматривал лицо Юрия при ярком освещении. Тонкие мимические морщинки говорили о том, что они, скорее всего, были ровесниками. Моложе Юрия делала худоба, которую тот скрывал мешковатой одеждой. Его глаза были такими же тёмными, как и у Мэл, вот только ресницы и брови были золотистыми, как и волосы. — Будь осторожней, — произнёс Джейс, наконец. Он задержался ещё ненадолго, чтобы погасить свет и проводить Юрия взглядом, пока тот не скрылся из виду.

* * *

Не существовало микстуры, которая притупила бы боль. Глухую тоску заглушала только работа, а если это не помогало, то следовало просто увеличить нагрузку. Джейс пришёл в лабораторию пораньше, чтобы привычно выпить кофе вместе с Виктором в тишине и оценить результаты усилий Юрия по упорядочиванию записей. Он поставил чашку с кофе на стул рядом с напарником, а после подошёл к шкафу. Они с Виктором никак не сортировали записи, но каждый из них знал, где и что находится. — Хм, а он действительно смог немного навести порядок, — произнёс Джейс в пустоту лаборатории. Теперь папки с записями располагались в хронологическом порядке, а некоторые Юрий пометил цветными чернилами, разделяя эксперименты над органикой и неорганикой. — Я, конечно, всё снова свалю в одну кучу, но тебе бы понравилось. Их утренняя «беседа» внезапно прервалась, в дверь постучали. Это было непривычно. Хеймердингер обычно влетал порывом ветра, а Виктор некоторое время шуршал под дверью, перехватывал костыль, чтобы отпереть свободной рукой. — Войди. На пороге, конечно, стоял Юрий. Едва он перешагнул порог, он беззвучно застонал от резкой боли, но спешно попытался сделать вид, будто ничего не произошло. Джейс невольно напрягся, что теперь не так? — Ты в порядке? — Яркий свет. Могли бы вы сделать его приглушённым, как вчера? Джейс действительно включил верхнее освещение в лаборатории для близорукого напарника — им с Виктором обычно хватало и настольных ламп. — Разве с верхним светом не лучше? — Я вижу хорошо, но только в полумраке. На ярком свету я слеп, точно летучая мышь. Джейс почувствовал, как из глубины души поднимаются злость и страх. То, как Юрий отводил взгляд, пытался казаться уверенным в себе, напомнило ему Виктора, который в точности так же скрывал свою болезнь, молчал о кровавом кашле и работал на износ. — Больше не смей скрывать от меня что-то подобное, — Джейс выключил верхний свет. — Почему ты не сказал о своей особенности сразу? — Не хотел, чтобы вы подумали, будто я требую к себе особенного отношения, — Юрий виновато опустил голову. — Я хотел быть вам полезным, господин Талис. — Можешь называть меня Джейс. Ты неплохо справился с каталогизацией информации, я хочу узнать больше о том, что ты изучал в Университете Ноксуса. Хочешь кофе? — Я расскажу вам всё, что пожелаете. Кофе хочу. Нагревая воду до нужной температуры, Джейс отгонял мысли о предательстве. Пить кофе утром в тишине было их с Виктором ритуалом. Теперь, когда Джейс остался один, привычная рутина лишь бередила гноящуюся рану. Юрий, да и кто угодно другой, никогда не сможет заменить Виктора, но это было и не нужно. Джейс хотел хотя бы на несколько минут очутиться в иллюзии прошлого, чтобы найти силы жить в настоящем. — Вот, — он поставил перед Юрием чашку с кофе и сахарницу. — Благодарю. Юрий всыпал пять ложек и, сделав глоток, добавил шестую. «Тоже сладкоежка», грустно усмехнулся про себя Джейс. — Ты обещал рассказать про свою специализацию в Университете. — Я изучал то, как работает мозг человека. Джейс вздрогнул. Всё это время тот, кто мог в теории помочь Виктору, находился в одной с ним комнате, а Человек Прогресса просто игнорировал его существование?! — Расскажи про свои исследования больше. — Мозг человека — это гораздо больше, чем просто органическая структура внутри черепа. Как вам скорее всего известно, все функции организма — от дыхания до движений — упрявляются мозгом, — Юрий отставил чашку, чтобы не мешала жестикулировать. — Моей областью исследования были экстраординарные способности мозга, которые принято называть чудесами. Вы наверняка слышали о силе внушения? Джейс покачал головой. — Был проведён эксперимент с монетой. Испытуемому завязали глаза и сказали, что его кожи скоро коснётся разогретый металл. Однако, когда ему на руку положили монету комнатной температуры, на коже остался ожог. Данный эксперимент показал, что мозг не делает различий между воображаемым и действительным. — Проводились ли иные опыты? Когда человек был болен, но выздоравливал, если начинал верить в то, что его недуг — это плод воображения? — Джейс ощутил, как его руки холодеют, а спина покрывается горячим потом. Неужели вероятность вернуть Виктора в реальность не так уж мала, как говорил профессор Хеймердингер?! — Да, подобные опыты проводились. Испытуемые были разделены на две группы. Все они страдали от заболевания лёгких. Одна группа получала лекарства на основе активного препарата, а вторая — обычные поливитамины. Были зафиксированы несколько случаев выздоровления в группе, которая принимала ненастоящие лекарства. Каждое новое слово, произносимое Юрием, заставляло сердце Джейса биться чаще. Впервые с момента взрыва в здании Совета в нём затеплилась надежда, что Виктора можно вернуть.

* * *

Согласно теории, мозг спящего человека реагировал на раздражители: звуки, свет, прикосновения, запахи. Сознание спало, но подсознание считывало и запоминало слова, знакомые ароматы, звучание голосов и окружающий шум. Джейс стёр с доски всё, кроме записей, оставленных ровным почерком Виктора. Поглядывая украдкой на выведенные напарником буквы, он составлял список раздражителей, что способствовали бы пробуждению. — Можно также попробовать использовать то, что вызвало бы негативную реакцию. Позволите? — Юрий коснулся руки Джейса, чтобы забрать мел. Изображение поплыло и он увидел Виктора, забирающего из его пальцев кусок мела. Виктор едва уловимо улыбнулся, и, перехватив костыль, начал выводить буквы на доске. Джейс протянул руку, пытаясь ухватиться за видение, задержать его, но волшебство рассыпалось. На него удивлённо смотрел Юрий. — Я что-то сделал не так? — Н-нет, продолжай. Джейс отступил в сторону, не сводя с Юрия пристального взгляда. Только сейчас он разглядел родинку на шее Юрия под воротником, такую же крохотную, как и у Виктора. Неужели этого сходства достаточно, чтобы сознание начало выдавать желаемое за действительное?! — Джейс? — позвал его Юрий. Вот второе сходство: негромкий вкрадчивый голос, к которому приходилось прислушиваться. — Уборка? — Джейс вопросительно выгнул бровь, прочитав написанное новым напарником и слабо улыбнулся. — Здесь у вас такой… творческий беспорядок. Понимаю, что истинный гений попирает хаос, но смена привычной обстановки, возможно, если свет будет падать по-другому, например, должна помочь. Джейс обвёл комнату взглядом и кивнул: действительно, с тех пор, как Виктор получил ранение, он успел развести жуткий срач.

* * *

Насколько легко было разводить беспорядок, настолько трудоёмко оказалось убираться. Вынося очередной мешок с мусором за дверь, Джейс удивился: как могло в небольшой комнате умещаться огромное количество вещей, два учёных не самого маленького размера, да ещё столько пыли, макалатуры и даже объедков. Обернувшись, он увидел залитую светом лабораторию и силуэт Юрия перед распахнутым окном. Прикрыв глаза рукой, тот пытался привыкнуть к ярким солнечным лучам. — Займись лучше полом. Тут я сам, — приблизившись, Джейс коснулся плеча напарника, а после развернул его спиной к свету. Без пиджака, с закатанными рукавами рубашки Юрий казался более хрупким. Очки съехали на кончик носа, и Джейс увидел выступившие на его глазах слёзы. — Вот возьми, — он вложил в пальцы Юрия носовой платок. Взгляд Джейса задержался на предплечье напарника. Он разглядел на смуглой коже белёсые шрамы, оставленные некоторое время назад, успевшие поджить, но их очертания всё ещё можно было различить. Дикие Руны! Те же, что он увидел на теле Виктора, когда оказывал первую помощь после взрыва. — Спасибо, хорошо, — пробормотал Юрий и поспешил развернуть руку так, чтобы шрамы было сложнее рассмотреть. — Зачем ты начертил Дикие Руны на своём теле? — Джейс не дал ему отодвинуться, мягко сдавливая пальцами запястье Юрия. Джейс говорил спокойно, но ощущал, как внутри поднималась буря. Все эти вопросы он задавал Виктору, однако ответов не получил. — Хотел помочь моей матери, но прежде испытал на себе. Позвольте мне продолжить уборку. Подобное будто уже происходило, но вместо Юрия напротив стоял Виктор, точно также оттолкнувший его руку. Тёмно-карие глаза смотрели с до боли знакомой мрачной укоризной: это тебя не касается, не лезь не в своё дело! — Извини. Джейс рефлекторно приблизился, положил ладонь на тонкую талию Юрия. — Извинения приняты. Перед уходом, Джейс ещё раз осмотрел кабинет. Такого идеального порядка здесь не было уже очень давно. Свет уличных фонарей проникал через вымытые стёкла, отбрасывая причудливые тени. Джейс усмехнулся про себя: этак можно и на электричестве теперь экономить. Выходя за дверь, он не заметил, да и не смог бы увидеть в полумраке, как по поверхности стазиса, в который был погружён Виктор, пробежала волна. Находящийся внутри пошевелился.

* * *

Джейс спустился в Заун в уличное кафе, где продавалась жареная рыба. Виктор несколько раз упоминал о ней, а потому он возлагал надежды на то, что знакомый запах поможет пробудиться. Джейс немного побродил там и тут, пытаясь выискать что-то ещё характерно заунитское, однако ноги сами привели его в бар. Решение «выпить всего одну кружку заунского пива и отправиться домой» оказалось ошибочным. Джейс не понял, как одна пинта превратилась в несколько, после обернувшись стаканами бренди. У него не осталось сил ругать себя за безволие. Джейс слишком соскучился по Виктору. Больше всего не хватало прикосновений: случайных, когда он поддерживал напарника под локоть, касался спины, привлекая внимание, и долгих — как они держались за руки, наблюдая за изменениями в хекс-ядре, обнимались, если эксперимент завершался успешно. Джейс и сам не знал до сегодняшнего дня насколько изголодался по длинным пальцам, острым локтям и худым коленкам Виктора. До сегодяшнего вечера он и не подозревал, насколько был одержим желанием прикоснуться к Виктору снова. Наблюдая за тем, как Юрий оттирает пол, стоя на четвереньках, Джейс увидел Виктора. Из одежды на напарнике были только резиновые перчатки и очки на лбу. — Достаточно ли чисто? — спрашивал Юрий, но Джейс видел Виктора, слизывающего с припухших губ белёсые капли семени. Тряхнув головой, Джейс перевёл рассеянный взгляд на свёрток с жареной рыбой и с ужасом подумал о том, что все эти раздражители для пробуждения разума могут не сработать. Что если Виктор навсегда останется внутри хекс-плазмы, молчаливый и бледный, словно труп? Джейс закрыл лицо ладонями, пытаясь совладать с собой. — Вот ты где, Джейс. Почему-то я знал, что найду тебя здесь. — Вик..? — Тш-ш, не шуми. Мы здесь не одни. Джейс боялся опустить руки и открыть глаза. Голос Виктора и его лёгкое прикосновение к ладони были слишком реальными. Если это пьяный бред, пусть продолжается. — Пойдём домой, Джейс. Думаю, на сегодня тебе уже хватит, — мягко проговорил Виктор. — Не хочу. — Тогда лучше поспать в лаборатории. Ночевать в баре Зауна так себе идея. Виктор был прав. Джейс медленно опустил руки и посмотрел перед собой. Напротив сидел Виктор. Живой, каким и оставался в памяти: немного бледным, с горящими глазами и тонкой улыбкой. Джейс, потянувшись через стол, сжал его ладонь в своей. — Это точно ты? Но как…? — Потом расскажу. А сейчас пойдём. Виктор поддерживал его за талию, помогая идти. — Я сам, — запротестовал было Джейс, но Виктор прижал палец к его губам. — Я знаю короткую дорогу, доверься мне. И Джейс доверился. Когда они пересекали мост между Зауном и Пилтовером, поднялся холодный ветер. Джейс ощутил, как проясняется в голове, а потому отпил из початой бутылки. Этим вечером он не хотел трезветь. Завтра голова будет гудеть от боли словно колокол, но если такова цена за вечер в компании Виктора, Джейс готов был её заплатить.

* * *

— Вик, останься, выпей со мной, — потянул он напарника за руку, когда Виктор, опустив Джейса на диван, собрался уходить. — Чтобы завтра мы сидели с запотевшими окнами весь день, а поро профессора Хеймердингера захмелел, надышавшись перегаром? — Хочу побыть с тобой. Хочу… кое-что тебе сказать. Виктор кивнул, и, придвинув стул, сел напротив. Джейс, обрадованный, разлил бренди по кружкам, протянув одну напарнику. — Ты…ты не поверишь, сколько раз я проговаривал то, что собираюсь сказать сейчас, в своей голове, а теперь, когда ты рядом, все слова куда-то улетучились. Вик, ты очень дорог мне. Не как друг. То есть, и как друг тоже. Без тебя в моей жизни нет ничего, кроме пустоты. Я долго думал, будто счастлив оттого, что воплотил в жизнь свою мечту — Аркейн служит людям, работает во имя прогресса. Но на самом деле я был самым счастливым человеком, проводя время с тобой в лаборатории. Когда ты… — он коротко взглянул в черноту комнаты, где находилась импровизированная капсула, внутри которой находился напарник. — Но теперь я здесь, — Виктор сел рядом на диван и, коснувшись пальцами подбородка Джейса, повернул его голову, встречая плывущий пьяный взгляд своим. — Мы видели мир одинаково. С тех пор многое изменилось, — Виктор обвёл пересохшие губы Джейса подушечкой большого пальца, мягко надавливая. — Но мы всё ещё можем построить лучший мир, правда, Джейс? Хриплый шёпот Виктора приласкал слух, пробежал мурашками под кожей по обнажённым до локтя рукам. Джейс боялся шелохнуться, млея от прикосновений прохладных ладоней к лицу. Не удержавшись, он прихватил губами подушечку пальца Виктора, и, причмокнув, отпустил, горячо улыбнувшись. — Смотри только на меня, — прошептал Виктор. Не просил — приказывал. От его властного тона замирало дыхание и сладко наливалась тяжесть внизу живота. Дразняще улыбаясь, Виктор расстёгивал пуговицы на рубашке, медленно, одну за другой. Когда Джейс потянулся, чтобы помочь, напарник отвёл его руку, ухватив за запястье, и положил на своё колено. — Придётся немного потерпеть. Джейс кивнул. Пусть делает всё, что захочет. Как захочет. Только пусть не останавливается. Джейс наблюдал, боясь моргнуть, как на пол падает одежда: галстук, рубашка, бельё, а после прочь покатились ботинки вместе с носками. Виктор сидел рядом с ним на шатком скрипучем диване абсолютно обнажённый. Джейс, игнорируя то, как брюки давили в паху, взволнованно улыбался, мелко подрагивая от возбуждения. — Вик, пожалуйста… Не в силах больше держать глаза открытыми, Джейс моргнул и пространство завертелось, завалилось на бок, темнея. Происходящее той ночью он запомнил урывками. Помнил сидящего на полу Виктора между собственных широко разведённых ног. Лукаво улыбаясь, Виктор ласкал его член языком сквозь ткань, и, поддавшись мольбам, обнял влажную от смазки головку горячими губами, позволяя толкнуться в податливый приоткрытый рот. Джейс помнил, как утянул Виктора к себе на колени, а после жадно целовал, покусывая солоноватые губы, тискал за бёдра, поглаживая приоткрытое отверстие между ягодиц. Помнил, как после ласкал твёрдый член Виктора, пощипывал отвердевшие соски, помогая расслабиться. Помнил, как Виктор поднимался и опускался на коленях, звонко всхлипывая в такт влажным шлепкам бёдер о ягодицы. Последнее воспоминание Джейса почему-то было о корсете. Точнее, его отсутствии на Викторе. Не было и ортеза на полу в ворохе сброшенной в порыве страсти одежды. Джейс, холодея от ужаса, обнаружил между своих ног не тёмную макушку, а белокурую. — Виктор…? — позвал он, сжимая пальцы на затылке. — Ты скоро привыкнешь, — ответил Виктор голосом Юрия.

* * *

Джейс очнулся от прикосновений к лицу чего-то холодного и влажного. Когда он разлепил тяжёлые веки, то едва не застонал от боли — сквозь вымытые окна в кабинет попадало слишком много солнечного света. Рядом с ним сидел Юрий, прикладывая к его лбу холодный компресс. Джейс невольно отшатнулся и осмотрелся. Он был одет, в лаборатори царили чистота и порядок. Вот только капсула, где находился Виктор, выглядела странно. Преодолевая головную боль, Джейс поднялся с места и направился в сторону капсулы, с трудом переставляя неслушающиеся ноги. На полу он заметил тёмные следы плазмы, а внутри было пусто. — Где Виктор? — спросил он у Юрия. — Я не знаю, Джейс. Когда я… я пришёл в себя, то лаборатория была в том состоянии, что вы можете наблюдать сейчас. Оглядываясь по сторонам, Джейс пытался найти любое доказательство, которое свидетельствовало бы о том, что прошлая ночь не была сном собаки. Увы, даже чашки, в которые разливалось бренди, стояли в шкафу, вымытые. Бутылки, початой или пустой, также не было видно. Наконец, взгляд Джейса остановился на доске. Последняя строка была написана почерком Виктора: «Плацебо никогда не заменит активный препарат, но помогает в виде исключения. Наличие исключений только подтверждает правило».