Ноты и цвета

Хёнджин спешил на лекцию по композиции, когда услышал звуки пианино из одной из практических аудиторий. Мелодия была простой, но в ней чувствовалась какая-то особенная грусть. Он остановился у приоткрытой двери и заглянул внутрь. За роялем сидел парень с темными волосами, полностью поглощенный игрой. Его пальцы скользили по клавишам неуверенно, он явно не был музыкантом, но играл с такой искренностью, что у Хёнджина сжалось сердце. Когда последние ноты затихли, Хёнджин негромко похлопал. Незнакомец вздрогнул и обернулся. — Извини, не хотел пугать, — быстро сказал Хёнджин, входя в аудиторию. — Красивая мелодия. — Это не мое, — смущенно ответил парень, вставая из-за пианино. — Просто... услышал где-то и запомнил. — Минхо, — представился он, протягивая руку. — Хёнджин. Ты не с музыкального? — Художественный факультет, второй курс. А ты? — Музыкальная композиция, третий курс. — Хёнджин улыбнулся. — Знаешь, у тебя хорошее чувство ритма для не-музыканта. Минхо покраснел до кончиков ушей. — Я иногда прихожу сюда... когда нужно подумать. Надеюсь, я никому не мешаю? — Наоборот. Хочешь, покажу тебе еще несколько простых мелодий? И так началась их дружба. Каждый вторник и четверг после лекций они встречались в той же аудитории. Хёнджин учил Минхо простым композициям, а тот рассказывал о своих картинах, о том, как видит мир через призму красок и форм. — Ты когда-нибудь пытался нарисовать музыку? — спросил как-то Хёнджин, наблюдая, как Минхо осторожно берет аккорд. — Звучит странно, — засмеялся тот. — Как можно нарисовать звук? — Не знаю. Но когда ты играешь, я вижу цвета. Вот эта мелодия — она синяя, как небо перед грозой. А та, что ты играл в первый день — серая, но с золотистыми вкраплениями. Минхо внимательно посмотрел на него. — Ты серьезно? — Абсолютно. У меня синестезия — я воспринимаю музыку в цветах. С того дня Минхо стал приносить свои этюдники. Пока Хёнджин играл, он делал наброски, пытаясь поймать те самые цвета и формы, о которых говорил друг. Их отношения становились все теснее. Минхо узнал, что Хёнджин живет один в маленькой квартирке рядом с университетом, что у него есть кот по имени Блюз, и что по вечерам он пишет собственные композиции. Хёнджин же выяснил, что Минхо из обеспеченной семьи, но родители хотели, чтобы он стал юристом, а не художником, и что рисование — это его способ сбежать от их ожиданий. — Иногда думаю, что зря пошел против их воли, — признался как-то Минхо, рассматривая свой очередной набросок. — Может, они правы, и из меня никогда не получится настоящий художник. — Глупости, — твердо сказал Хёнджин. — Ты рисуешь мою музыку лучше, чем я ее слышу. Это дар. Минхо поднял на него глаза, и что-то промелькнуло в его взгляде — теплое, благодарное, и еще что-то, что заставило сердце Хёнджина забиться чаще. Весна пришла рано в том году. Университетский кампус утопал в цветущих вишнях, и студенты проводили больше времени на улице, чем в аудиториях. Хёнджин сидел под одним из деревьев с нотным блокнотом, работая над новой композицией, когда к нему подошел Минхо с мольбертом в руках. — Можно? — спросил он, кивая на свободное место рядом. — Конечно. Они работали в комфортном молчании. Хёнджин изредка наигрывал мелодию на воображаемом пианино, а Минхо делал наброски падающих лепестков сакуры. — Хёнджин, — вдруг сказал Минхо, не отрываясь от рисунка. — А у тебя есть девушка? Вопрос застал врасплох. Хёнджин поднял голову от нот. — Нет. А что? — Просто интересно. Ты... ты очень талантливый. И добрый. Странно, что никто еще не... Минхо осекся, явно смущенный собственной болтливостью. — А у тебя есть? — спросил Хёнджин, стараясь, чтобы голос звучал обычно. — Тоже нет. — Минхо наконец посмотрел на него. — Наверное, я слишком сосредоточен на учебе. В тот вечер Хёнджин долго не мог заснуть, прокручивая в голове их разговор. Когда именно дружеская привязанность превратилась в нечто большее? Когда он начал замечать, как красиво улыбается Минхо, как изящно двигаются его руки во время рисования, как мягко звучит его смех? Ответ пришел неожиданно через неделю, когда Хёнджин как обычно направлялся в их аудиторию и услышал голоса изнутри. Минхо был не один. — ...правда не понимаю, зачем ты тратишь столько времени на эти встречи с ним, — говорил незнакомый женский голос. — Соён права, это выглядит странно. — Джису, мы просто друзья, — ответил Минхо, но в его голосе слышалась неуверенность. — Друзья? Минхо, ты проводишь с ним больше времени, чем с нами. И эти твои рисунки... ты рисуешь только то, что он играет. Это нездорово. Хёнджин замер у двери. Ему не следовало подслушивать, но он не мог заставить себя уйти. — Может, ты права, — тихо сказал Минхо. — Может, я действительно слишком увлекся этой дружбой. Сердце Хёнджина сжалось. Он развернулся и пошел прочь, не дожидаясь окончания разговора. В тот день Минхо так и не пришел на их встречу. Следующие две недели прошли в мучительном ожидании. Хёнджин продолжал приходить в их аудиторию, но Минхо не появлялся. Они встречались на территории кампуса, но Минхо только кивал издалека и торопливо отводил взгляд. Хёнджин чувствовал себя так, словно потерял что-то важное, даже не успев по-настоящему это получить. Его композиции стали грустными, полными минорных аккордов и неразрешенных диссонансов. — Что с тобой? — спросил его сосед по комнате Феликс, заметив, что Хёнджин в очередной раз сидит за пианино в три утра. — Ты выглядишь как привидение. — Все нормально, — соврал Хёнджин. — Ага, конечно. Это из-за того художника? Минхо? Хёнджин удивленно посмотрел на него. — А что, так заметно? — Для меня — да. Ты говорил о нем постоянно, а теперь даже имя не упоминаешь. — Феликс сел рядом с ним на скамейку. — Что случилось? Хёнджин рассказал ему все. О встречах, о совместном творчестве, о том разговоре, который подслушал. — И ты просто сдался? — удивился Феликс. — Это на тебя не похоже. — А что мне было делать? Он сам сказал, что слишком увлекся нашей дружбой. — Может, он имел в виду что-то другое? Может, он понял, что чувствует к тебе больше, чем дружбу, и испугался? Решение пришло на следующий день. Хёнджин сидел в университетском кафе, когда заметил Минхо за столиком у окна. Он был не один — рядом с ним сидела красивая девушка с длинными волосами. Она что-то оживленно рассказывала, а Минхо улыбался, но как-то натянуто. Хёнджин узнал ее. Это была Соён из их потока, которая всегда пыталась привлечь внимание самых популярных парней. Девушка вдруг наклонилась ближе к Минхо и поцеловала его в щеку. Тот смущенно отстранился, но не решился ее оттолкнуть. Хёнджин почувствовал острую боль в груди. Значит, все-таки он неправильно интерпретировал их отношения. Минхо действительно был заинтересован в девушках, а их дружба была для него просто способом скоротать время. Он встал, чтобы уйти, но тут их взгляды встретились. Минхо замер, увидев его. Соён проследила его взгляд и тоже повернулась. — А, это тот самый музыкант, — сказала она достаточно громко, чтобы Хёнджин услышал. — О котором ты все время рассказываешь. Такой симпатичный. Она снова потянулась к Минхо, но тот вдруг резко встал. — Извини, Соён. Мне нужно идти. Хёнджин не стал ждать и поспешно покинул кафе, но Минхо догнал его на улице. — Хёнджин, подожди! — Зачем? — обернулся тот. — Ты же сам сказал, что слишком увлекся нашей дружбой. Теперь у тебя есть Соён. — У меня нет никакой Соён! — воскликнул Минхо. — Она сама решила, что мы встречаемся. Я никогда не давал ей повода так думать. — Это не мое дело. — Твое, — твердо сказал Минхо. — Потому что я идиот, который испугался собственных чувств. Хёнджин замер. — Тот разговор, который ты слышал... Джису была права. Я действительно слишком увлекся. Но не дружбой. — Минхо сделал шаг ближе. — Тобой. Я влюбился в тебя, и это меня напугало. — Минхо... — Я думал, что если отдалюсь, то все пройдет. Но стало только хуже. Я скучаю по нашим встречам, по твоей музыке, по тому, как ты объясняешь мне гармонию. Я скучаю по тебе. Хёнджин смотрел на него широко раскрытыми глазами. — А когда увидел тебя сегодня в кафе, понял, что больше не могу притворяться. — Минхо протянул руку, осторожно коснулся его щеки. — Прости меня. Пожалуйста. — Я тоже скучал, — тихо признался Хёнджин. — Очень. — Значит, есть шанс, что ты не пошлешь меня подальше? Вместо ответа Хёнджин наклонился и поцеловал его. Мягко, осторожно, полный нерешительности и надежды одновременно. Когда они разъединились, Минхо улыбнулся — впервые за эти мучительные недели по-настоящему. — Я напишу тебе песню, — пообещал Хёнджин. — А я нарисую ее, — ответил Минхо. Они шли по кампусу, не отпуская рук друг друга, и Хёнджин думал о том, что некоторые мелодии стоят того, чтобы ждать их идеального исполнения. А некоторые картины получаются красивыми только тогда, когда художник находит правильные краски. Вечером они снова сидели в их аудитории. Хёнджин играл новую композицию — яркую, полную надежды и счастья, а Минхо рисовал вихри золотого и алого, танцующие на белой бумаге. — Как назовешь? — спросил он, когда музыка затихла. — "Весна после долгой зимы", — ответил Хёнджин, переплетая их пальцы. — А твой рисунок? — "Счастье в красках", — улыбнулся Минхо. И они оба знали, что это только начало их общей истории.