💜
27 сентября 2025 г., 17:43
Время после армии неожиданно ускоряется, приобретает иную форму, иное течение. Кажется, жизнь не делилась на "до" и "после", а просто вернулась в прежнее русло, оставив армию в какой - то отдельной главе, в отдельной сноске, примостившейся к основным событиям.
И вот всё снова, как раньше - работа, сцена, фанаты, приятные моменты и не очень, эфиры, тренировки, сотрудничество с CK, общение с мемберами и... Тэхён.
Наконец - то Тэхён.
Они снова видятся чуть чаще, переписываются, когда захотят (почти), как минимум они уже не ограничены долгом перед Родиной. Теперь они ограничены только работой и неписаными правилами этой жизни.
Кажется, всё и вправду, как раньше. Даже привыкать почти не приходится. Скучал ли он по этому? Чонгук не знает.
Знает одно: скучал по Тэхёну.
Скучал по родинкам на носу и под глазом, по улыбке, по этим рукам, по низкому, бархатному голосу, просто... Просто скучал. По нему. Не по отдельным чертам внешности или поведения, а по вещам, зарытым где - то глубоко внутри этой Вселенной. По особенным вещам, что не плавают на поверхности, их нельзя объяснить.
Можно только скучать.
Даже когда переписываются, даже когда разговаривают, даже когда рядом, даже когда наедине касаются друг друга. Он скучал по нему всегда.
Чонгуку всегда было мало Тэхёна.
Казалось, с каждым днём их связь, их привязанность, в конце концов, их любовь, только крепла, приобретая новые, особенные, необъяснимые формы.
Принято выделять три этапа человеческих отношений, завязанных на романтике.
Симпатия. Влюблённость. Любовь.
А что после любви? Неужели на ней всё заканчивается? Просто безусловная, глубокая любовь - и всё?
Чонгук не мог придумать названия этому странному явлению, но он знал: после любви - Они.
Они вдвоём. Их привязанность. Постоянное влечение, физическое и духовное. Желание быть друг с другом. Быть рядом. Молча говорить о том, что они вместе. Это не любовь. Это нечто больше. То, что за пределами любви. Глубже.
Немногим людям повезло испытать это. А им повезло. Повезло испытать это друг с другом.
И Чону всё равно хотелось ныть и скулить каждый раз без своего хёна. Или рядом с ним, но в толпе народа, когда нельзя лишний раз ни обнять, ни притянуть к себе, ни куснуть за ушко, ни шепнуть что - нибудь...
В Лос-Анджелесе было приятно. Дышалось как - то... Иначе, чем дома. Свободнее, что - ли. Но эта свобода не была лучше, чем определённые правила и предосторожность дома. Странно, да? Как бы хорошо ни было где угодно, человек всегда предпочтёт вернуться домой. Туда, куда рвётся сердце. Туда, где всё знакомое, своё, родное. С неадекватными фанатами, безумным расписанием, но... Дома.
А впрочем, неважно, где находиться. Главное с ним. Он - его дом.
Работа над новым альбомом вместе с группой и сотрудниками компании была как никогда приятной. Было морально тяжело вернуться к вокалу и хореографии, ведь... Вдруг они разучились? Вдруг они уже не смогут? Вдруг за несколько лет... Их камбэк перестал быть кому - то нужен?
Чонгук знал, что это не так, что это почти что беспочвенные самонакручивания. Было тяжело объяснить это кому - то, кто не перенёс подобное на собственной шкуре. Беспокойство, что ты разучился делать то, что делал всю жизнь. Это даже не страх разучиться петь или танцевать. Это страх разучиться стоять на сцене. Страх разучиться вести себя, как мембер BTS. Страх перестать быть Чон Чонгуком. С одной стороны, предстоящий камбэк был приятным, предвкушающим событием, которого нельзя было не ждать почти что с нетерпением. С другой - грядущее будущее давило на душу возобновившейся отвественностью, осторожностью, страхом.
Говорят, человек может привыкнуть ко всему. На самом деле, нам только кажется, что мы привыкаем. На самом деле, стоит нам позволить хоть на несколько секунд отвыкнуть, мы понимаем - мы не привыкли. Ни к чему. Разве что к тем, кого любим. Но столько ли это привычка, сколько привязанность или глубокая зависимость?
Может, нет никакой любви? Есть только эгоистическое желание быть любимым и любить в ответ, удовлетворяя определённый список своих биологических и духовных потребностей. А любовью это называют, чтобы наделить нашу человеческую жизнь хоть каким - то смыслом.
Впрочем, неважно, каким словом это назвать. Факт остаётся фактом - люди привязываются друг к другу и, привязавшись однажды, отвязаться невозможно. Можно сделать вид, поиздеваться над собой и над другим. Но отвязаться искренне - никогда.
В этом круговороте жизненных событий и моральном напряжении под гнётом будущего, как всегда спасали две вещи - Тэхён и тренировки. Что одно, что второе, казалось, уже давно было неотъемлемой частью жизни. Помогало отвлечься, вытаскивало из плохого настроения и просто заставляло чувствовать себя живым.
Тренировки в зале Лос-Анджелеса тоже стали чем - то особенным в этот небольшой, но отпечатавшийся в сердце, период.
***
Несмотря на разлуку с мемберами, любимым человеком, усталость, травмы и всё остальное, армия была достаточно приятным времяпровождением. Она стала местом встречи со многими хорошими людьми, заставила многое в жизни переосмыслить и в целом сделала из Тэхёна... Другого человека. Внешне. И чуть - чуть внутренне, на поверхности. Внутри, глубоко в душе, он, конечно, остался таким же. Как и мы все. Люди никогда не меняются. Мы остаёмся одними и теми же на протяжении всей нашей жизни. Можно поменяться внешне, можно поменяться поведением, изменить жизнь, круг общения, характер, но внутренний стержень, собственное "я", оно... Остаётся неизменными на протяжении долгих лет. Зачастую даже мы сами до конца дней не знаем, кто мы. Каково оно, наше внутреннее "я". И это тоже было неважно. Главное, чтобы тот, кого ты любишь, принимал тебя таким, какой ты есть. Не где - то там, глубоко, так хоть на поверхности. А не принимать невозможно, когда любишь. Хотя вот, например, Тэхён, принимал всё. И внешне, и чуть глубже, и совсем-совсем глубоко, в потаённых уголках чужой души. Хотя, какой чужой? Самой родной, любимой души, исследуемой вдоль и поперёк за много лет. Даже собственную душу мы так хорошо не знаем, как душу любимого человека. Нет ничего приятнее, чем знать душу любимого человека. И позволять знать свою. И нет ничего приятнее, чем под прицелом камеры, держа руку на чужом плече, делая вид, что вы просто коллеги, максимум друзья, знать, что на самом деле вы нечто намного большее. Не любовники. Не возлюбленные. Вы - одно целое. И там, в зале, Тэхён, положив ладонь на чужой лоб, смотрел, как его мужчина поднимает и опускает огромные гантели, как надуваются вены на его сильных руках, и внутри у него всё переворачивалось от желания наконец - то остаться со своим любимым наедине. Плевать, что думают фанаты, не подозревающие, насколько они правы. Плевать, что правду знает очень ограниченный круг лиц. Как ни странно, но когда сильно любишь человека, совсем не хочется кричать о своей любви на весь мир, как считают некоторые. Можно даже быть согласным до конца жизни хранить свою любовь к человеку в секрете, лишь бы оставаться с ним рядом. Нет, даже не так: лишь бы человек, которого любишь, был в порядке. К вечеру зал постепенно опустевает, пока помещение не погружается в абсолютную тишину и один искусственный свет, посколько солнце скрылось за горизонтом. Намджун уехал по своим делам, Сонхо тоже, а они оставались в зале до вечера, пока тот не опустел, предоставляемый только им. Тэхён уже успел переодеться и принять душ, а Чонгук, обещающий доделать упражнение и присоединиться, так и не торопился. — Ты собираешься здесь ночевать? - тихо говорит Ким, бесшумно подходя к парню и обнимая со спины, прижимаясь головой к широкому плечу. Чон вздрагивает и улыбается, делая глоток воды из бутылки. — С тобой я готов ночевать где угодно. Он отставляет бутылку в сторону и разворачивается, обнимая в ответ, прижимает к себе, сжимая талию татуированными пальцами. — Я тоже, - шепчет Тэ. — Но всё же я предпочёл бы поехать домой. Тем более, что сегодня вечером там никого нет. — Да? - выдыхает Чонгук, лишь бы сказать хоть что - нибудь, когда его шею начинают покрывать короткими поцелуями, едва касаясь губами. — Да, - мурчит Ким, берёт чужие руки в свои и перемещает на собственные ягодицы, чувствуя, как их начинают сминать, сжимая. — Тогда поехали. Но сначала я приму душ. Чмокнув парня прямо в родинку на кончике носа, Гук выпускает его из объятий и, как ни в чём не бывало, двигается в сторону раздевалок. Тэ, состроив недовольную гримасу, семенит за парнем. В раздевалках и душевых кабинках тоже никого нет, и Чонгук просто снимает с себя всю одежду, повесив рядом, и заходит в самую последнюю кабинку. Ким, "преследовавший" его всё это время, замирает, рассматривая крепкие ноги, круглые ягодицы, тонкую талию и... руки. Сильные, накаченные, с проступающими венками руки. Одна из них ещё и покрыта татуировками, что делало Гука ещё красивее, ещё сексуальнее, ещё особеннее на фоне других людей, и... заставляло хотеть его ещё сильнее. Поняв, что за ним всё ещё наблюдают, парень разворачивается лицом, изогнув бровь. — Что с тобой? — Ты... Такой красивый, - говорит Ким обычно и подходит ближе. Чонгук выключает воду, чтобы парень не намок. Тэхён встаёт вплотную, кладёт ладонь на татуированную руку и ведёт длинными пальцами по чёрным и разноцветным узорам и рисункам. Целует стык ключицы и плеча, там, где красуется совсем новая, недавно сделанная тату. — Тебе так подходят татуировки. Так люблю их... Особенно на твоих руках... Я чуть с ума не сошёл сегодня, пока смотрел, как ты тягаешь гантели со своей этой поднятой футболкой. Хотел покрасоваться перед арми? - шепчет он, поднимая вторую ладошку на грудь и сминая, щипнув именно тот сосок, что совсем скоро станет поводом массовых обмороков фанатов. — Ах... - парень морщится. — Арми любят, когда мы демонстрируем свои тела, особенно в последнее время. Ты же не ревнуешь к фанатам? — Нет. Никогда не ревновал. Потому что знаю, что мы принадлежим друг другу. И эти накаченные руки, татуировки и чувствительные сосочки предназначены только для меня. Он наклоняет голову, целуя и облизывая сосок, играя со вторым рукой. Чонгук тихо стонет, вплетая в чужие волосы пальцы, легонько сжимая. — Ты так устал во время тренировки, - шепчет Тэ, выпуская изо рта сосочек с сопутствующим чмоком. — Я заметил. Но ничего, я помогу отдохнуть. Он перемещает руку на талию, подтягивая к себе, а вторую ведёт по бедру, легонько шлёпая, и крепко целует в губы, пытаясь углубить поцелуй, но Чонгук неожиданно отстраняется, разрывает поцелуй и разворачивает к себе задницей, сжав сильной ладонью чужие запястья за спиной. — Когда мы в прошлый раз трахались в тренажёрке, я был снизу. Теперь твоя очередь. — Как скажешь, - хнычет парень, чувствуя, как ладони властно оглаживают его бёдра и ягодицы сквозь одежду, и вдруг оборачивается. — Постой-постой! Так мы все эти годы по очереди трахались? А почему я сейчас об этом узнаю? Гук смеётся. Стягивает спортивные штаны и боксёры вниз, опускаясь на колени и целуя бёдра и попу. Тэхён прижимается к стене, раздвигая ноги шире и раскрывая рот в приглушённых хныканье и стонах. — Хватит нежности, вставь и поедем домой, нормально потрахаемся. — Тц, какой нетерпеливый, - раздвигает ягодицы и смотрит, как мышцы сжимаются вокруг кончика его пальца. — Я же не могу просто так вставить, тебя надо подготовить. У нас давно не было. Тэхён кусает губы и мычит, чувствуя, как его медленно растягивают, и краснеет от осознания, что Чонгук сидит сзади и смотрит, как его дырочка жадно поглощает все пальцы, что в неё вставляют. К двум пальцам, расходящимся в стороны, добавляется третий, и все три чётко попадают по чувствительному комочку, вызывая всё новые и новые стоны и мелкую дрожь удовольствия. Мужчина крепко держит ноги, сжимает ладонями, прижимает к полу, чтобы парень мог стоять на подкашивающихся ногах. — Г-гук-и, - просит Ким, оглядываясь через плечо. — Хватит... Нарочито медленно вынув пальцы, Чон поднимается и пристраивается сзади вставшим органом. — Расслабься, - просит он, целуя затылок, и осторожно толкается. Тэхён шипит, поскуливая, расслабляется всем телом и душой, прижимается задницей к чужому паху, не оставляя между телами ни миллиметра. — Мне подождать? - осведомляется с долей беспокойства, замечая дискомфорт на чужом лице. — Входи уже. Медленно войдя до конца, ждёт несколько секунд и делает осторожный толчок, выходя и входя снова. — Нормально? — Да. Быстрее, - приказывает Ким, постанывая. Чонгук крепко сжимает пальцами худой живот, быстро вдалбливаясь в податливое тело, сладко отзывающееся на толчки. С каждым движением член проникает глубоко, проезжаясь по точке удовольствия и вызывая новые стоны, почти крики. Тэ зажимает себе рот рукой, чтобы не стонать слишком громко, что явно будет привлекать внимание. — Кончай, - рычит Чон в ухо, шлёпая по заднице, и парень кончает. Они делают это одновременно: один - себе на живот и на стену кабинки, другой - внутрь и немного на поясницу. Гук выходит, крепко прижимая Тэ, чтобы тот не упал, и разворачивает к себе лицом, подхватывая под бёдра, заставляя ногами обвить свой торс, спиной прижимая к стене кабинки, в момент подставив свою ладонь под чужой затылок, чтобы парень не ударился головой. — Гук, - в лёгкой растерянности выдаёт Ким, не ожидая такого. Ему в ухо шипят успокаивающе и входят обратно. Член хорошо входит в оттраханную дырочку, и Чон сразу срывается на быстрый темп, сильно вжимая в стену, сжимая пальцами бёдра, не замечая, как случайно оставляет лёгкие синяки. Ким цепляется руками за сильные руки и плечи, царапает спину, громко стонет, пока его не целуют напористо, грязно проникая языком в рот, сцепляясь с чужим. За несколько секунд до второго оргазма Тэхён чувствует неожиданную пустоту и, опустив взгляд, замечает, что из него вышли. — Ну Чонгуук, - недовольно тянут он, утыкаясь лбом в плечо, трётся попой о чужое бедро. Мужчина усмехается, разворачивает Кима к себе задом, берётся ладонями за бёдра и поднимает, обратно усаживая на член. Одну руку он размещает на груди, сминая её. — Откинься вперёд. — Чонгук... — Я удержу тебя. Откинься. Тэ медленно подаётся вперёд, ложась на сильную ладонь, которая удерживает его на весу лицом вниз. Второй рукой Чон держит за талию, ритмично, почти лениво вбиваясь в тело. Ким стонет не столько от удовольствия, сколько от осознания, что его держат сильными ладонями, прижимают к себе, удерживают на весу и при этом ещё умудряются размеренно вбиваться в его дырочку... Господи, каким же его мужчина стал сильным. Гук ускоряется, водит ладонью по груди и животу, из - за чего Тэхён немного подаётся вниз. — Чонгук! — Тише, тише. Я держу. Чонгук оттягивает момент оргазма: едва почувствав, что Ким приближается к апогею, он замедляется, совершая редкие, неглубокие толчки. — Чон Чонгук, - шипит Тэ, оборачиваясь. — Я тебя покусаю. Три раза подряд будешь снизу. — Посмотрим - посмотрим, - смеётся Гук, возвращая нормальные, быстрые, резкие толчки, и они наконец кончают во второй раз с тихими вздохами. Чон выходит, осторожно опуская парня на ноги, поддерживая, замечая, как тот дрожит. Он вдруг опускается на пол, прислоняясь стеной к стенке, и тянет Кима за собой, наблюдая вид на красивую широкую спину и анус, из которого обильно вытекает его собственная сперма. — Я не смогу четвёртый раз. — Я знаю, успокойся. Это другое. Он осторожно тянет Тэ на себя, придерживая за ноги, и усаживает на своё лицо, присасываясь ртом к красной дырочке. Тэхён стонет, отводя руку назад и цепляясь за чёрные волосы, чувствуя, как сперма стремительно покидает его, как его анус сосут, высасывают то, что недавно сами дали же. — Ах... Гуки... - он скулит, напрягая ноги, чтобы не упасть и не задушить своего мужчину, пусть его и держат сильными руками. Чонгук высасывает и глотает всё до последней капли, а потом осторожно поднимается, поднимая за собой Кима, крепко обнимает и прижимает к себе. Тэхён молчит, обвивая руками чужую талию и тыкаясь носом в шею. Чон моет их обоих и одевает, постоянно целуя в разные части тела и черты красивого лица, после чего они оба едут домой.***
На охраняемой территории в двухэтажном доме, арендованном компанией, Чонгук и Тэхён продолжают наслаждаться друг другом, не боясь, что им кто - то помешает - все мемберы ушли по своим личным расписаниям, а у них наконец выдались в графике свободные несколько часов. Над готовкой парни не стали заморачиваться, заказав доставку. И вот они сидят в общей гостиной на диване, свет идёт только от телевизора и напольной лампы, рядом упаковки с едой из ресторана и... споры, какой фильм посмотреть. — Я хочу "Назови меня своим именем". — Мы его десять раз смотрели. — "Титаник" тоже! — "Титаник" - классика! — А "Назови меня своим именем" чем тебе не классика? Чонгук недовольно надул губы, сведя бровки к переносице. — Хорошо. Сначала смотрим "Назови меня своим именем", а потом "Титаник"? — Договорились. Тэ кивает, залезая на колени к парню, прислоняясь спиной к широкой груди, чувствуя, как чужая ладонь мягко обвивает живот. Чон ищет фильм, и они начинают смотреть, иногда подкармливая друг друга едой из тарелок друг друга, иногда целуясь. Смысл был не столько в фильме, сколько в том, чтобы посмотреть его вместе. Во время сцены, где Элио удовлетворяет себя с помощью персика, Гук чувствует, как рука парня, сидящего на нём, ведёт по коленке. Он улыбается, нежно и лениво целуя парня в загривок, пока Тэхён не поворачивается к нему лицом, медленно укладывая на лопатки. — Тэээ... - тянет тот настороженно. — Тш, тш, тш, - Ким прикладывает палец к чужим губам, расцеловывая личико, и залезает рукой под футболку. Потом опускает её ворот, вновь принимаясь целовать татуировки. Через несколько минут тихого мычания снизу он отстраняется. — Поворачивайся. Парень медленно поворачивается на живот, поднимая задницу к верху. — Возьми смазку, - бубнит он, утыкаясь лицом в сгиб своего локтя и ёрзая, пытаясь лечь удобнее. — Конечно. Как меня, так без смазки, а как я, так возьми. — Ты никогда не жаловался, - оправдывается, поскуливая, когда чувствует шлепок на ягодице. Тэхён уходит в другую комнату и возвращается с тюбиком. Седлает чужие бёдра, поднимает футболку, расцеловывая спину. — Если бы десять лет назад мне бы кто - то сказал, что ты будешь таким, я бы не поверил. — Если бы мне до армии кто - то сказал, что ты тоже будешь таким, я бы тоже не поверил. Ким смеётся, медленно стягивая с любимого домашние штаны и бельё. — Мой красивый, - шепчет он, опаляя горячим дыханием сжимающийся анус, смазывая пальцы, — мой смущающийся, самый прекрасный, как мне повезло с тобой... Гук скулит, когда в него аккуратно входит палец. Вскоре к первому добавляется второй, разъежаясь в стороны, растягивая податливые стенки. Чон цепляется ладонью за подлокотник дивана, периодически выдавая сдавленные стоны. Ким добавляет третий палец, вводя их как можно глубже, почти по костяшки. — Всё хорошо? — Даа, - хрипло хнычет, подаваясь бёдрами назад, но в этот момент пальцы покидают его. Осторожно перевернув любимого на спину, Ким садится, параллельно стягивая с себя нижнюю одежду, прислонившись спиной к спинке дивана, и призывно хлопает себя по бёдрам. — Садись. Чонгук перекидывает ногу через колени хёна, приподнимается, вцепившись в широкие плечи, и медленно опускается на стоящий член, поскуливая. Тэ крепко прижимает к себе, взявшись ладонями за ягодицы и раздвинув их, помогая опуститься. Гук тяжело дышит, прислонившись лбом к плечу, чувствуя, как его наконец заполняют глубоко и до конца. Ким целует в шею, сжимая талию и шепча какие - то глупости. — Ты вообще собираешься двигаться? - привыкнув, шипит Гук через несколько минут. — Нет, - смеётся Ким. — Ты так хорошо меня сжимаешь, в тебе так приятно, что хочется просто находиться в тебе. — Мне не видно фильм, - жалуется парень, и Тэхён осторожно поворачивается боком к телевизору вместе с ним, накрыв их пледом. Они продолжают смотреть фильм, плотно прислонившись друг к другу и чувствуя тепло своих тел. Это не половой акт - это акт объединения душ и тел, вложение своих сердец в руки друг друга, обещание всегда быть вместе, несмотря ни на что. Когда фильм заканчивается, выключив телевизор, Ким ложится на спину, опуская Чона за собой, укладывая на свою грудь. Его член всё ещё пульсирует глубоко внутри, сжимаемый нежными стенками, как их сердца пульсировали, когда они находились рядом друг с другом. — Знаешь, - шепчет Тэ, поглаживая парня по волосам, — последние несколько лет из - за постоянных работы и тренировок я совсем забыл, кто мы на самом деле. Через что мы прошли, чтобы прийти к тому, что у нас сейчас есть. Но иногда я вспоминаю далёкий 2013 год и даже ещё раньше, когда мы впервые встретились... И я не жалею о том, что моя жизнь так сложилась, и даже если бы мне предложили всё те же славу и деньги, но без стольких страданий, я бы отказался. Потому что тогда я бы не встретил тебя. — А по - моему, встретил бы, - так же тихо отвечает Чонгук. — Хочешь сказать, это судьба? — Может быть. Я не знаю. Я просто рад, что мы вместе. — Я тоже. Они продолжили лежать так в тишине, ни о чём не думая. Только друг о друге. Они даже не заметили, как на первом этаже послышался шум. Вскоре дверь открылась, и в гостиную заглянули Чимин с Юнги, стоявшие бок о бок. — Фильм смотрите? - Пак посмотрел на тёмный экран телевизора. — Уже посмотрели. — А почему голые смотрели? - Юнги кивнул на лежащие на диване чьи - то брюки. — Так романтичнее, - бросает Чон. — Аа, - понимающе тянет Чимин и смотрит на Мина. — Ну мы пойдём в комнату Юнги тоже... фильм посмотрим. С этими словами они скрываются в коридоре, оставив в одиночестве Чона и Кима, которым на секунду показалось, что они увидели, как переплелись пальцы рук только что ушедших. Переглянувшись, они тихо засмеялись, утянув друг друга в глубокий, нежный поцелуй.
