Группа адского брата

Чарли обожала звук бьющегося стекла. Что-то в этом было настоящее – как осколки звенят о плитку, как замирает всё вокруг в предчувствии разрушения. Лучше всяких оваций. Вся в осколках, она стояла в дверях магазина. Внутри – хаос, как после пьяной вечеринки. Нудл свесилась с полки, волосы дыбом от статики; ТуДи забился за прилавок, глаза навыкате; Рассел поднял руку, не то защищаясь, не то отмахиваясь. А её брат стоял посреди всего этого, с сигаретой в зубах, и ждал её, как по расписанию. – Надеюсь, ты прихватила совок, Чарли, – сказал Мёрдок, отдирая винил от рукава. – Мы только подмели. – Простите за беспорядок, – ответила Чарли. Она языком поймала осколок во рту, почувствовала привкус крови и солнца. Выплюнула его на ладонь, бросила на стойку и хлопнула в ладоши, как будто ожидая продолжения взрывов. Тишина была оглушительной. Она не готовила речь. Конечно, мечтала о встрече с Gorillaz, но в её фантазиях всё было менее хаотично, и сама она казалась выше ростом. Вместо заготовленных слов, она просто улыбнулась, посмотрела в акульи глаза Мёрдока и выпалила: – Не могу дождаться, что мы тут вместе натворим. Нудл прищурилась. – Это ты и есть посылка? – спросила она с акцентом, в котором смешались все континенты. – Я и есть посылка, – ответила Чарли, вцепившись в край прилавка так, что под ногтями треснуло дерево. – И куратор, если вам так надо. Наступила тишина. Все четверо смотрели на неё, и Чарли чувствовала – это момент истины. В воздухе висела история, пахло старым винилом и озоном от бутылочной бомбы Нудл под прилавком. Рассел сверкал кольцами на пальцах. Её оценивали. Не как Морнингстар или временную королеву проекта «Отель Хазбин: Искупление возможно», и не как дочь Люцифера. Просто как певицу, способную выжить в группе Мёрдока. Мёрдок ухмыльнулся. – Она готова. Показываем ей всё. Он махнул рукой, как ведущий телешоу, и остальные трое покинули свои позиции, как заключённые, встречающие новичка. Нудл спрыгнула с полки, толкнула Рассела и бросила на Чарли взгляд, в котором были вызов и одобрение. – Петь будешь или только рис кидать? – спросила она, ткнув пальцем в то место, где у Чарли должен был быть лацкан пиджака. Чарли моргнула. – Я умею и то, и другое. Обычно одновременно. – Пойдёт. Нудл нырнула за прилавок и вынырнула с пачкой кассет, подписанных от руки на незнакомых языках. Она сунула их Чарли в руки так сильно, что одна из кассет треснула. – Это демки. Учи их. Никаких текстов, только эмоции. Разберёшься. Рассел, огромный, как орган, и при этом двигающийся почти бесшумно, подошёл к Чарли. Он взглянул на неё так, словно видел насквозь, и кивнул. Она прошла проверку. – Не слушай Мёрдока, – пробасил он. – Он подкалывает, чтобы потом сбить с ног. Это он так проявляет любовь. Мёрдок, который подслушивал, повернулся и демонстративно кашлянул. Осколки стекла вздрогнули в такт его аскоту в горошек. Чарли вдруг восхитилась им, смесью отвращения и уважения. – Точно, – согласился Мёрдок. – У нас тут нетрадиционные репетиции. В основном в туннелях под городом – уединение, акустика и наши враги надоедают меньше. – Он бросил окурок на пол, прямо под ботинок Рассела. – Готова? Чарли не была готова. У неё всё ещё текла кровь, и она не понимала, какое место займёт во всей этой безумной компании. Но это никогда её не останавливало. Она сунула кассеты в карман и пошла за группой к выходу. Город за окном пульсировал, неоновые огни, дикие вопли улиц. А в музыкальном магазине было тепло и опасно, как оголённый провод.