Школьная тень

Холодный декабрьский воздух проникал в щели старой школьной двери, принося с собой запах прелых листьев и затихающего дня. Однако для Шин Рюджин холод был не только снаружи. Он пробирался сквозь тонкую ткань школьной формы, оседая на коже ледяными иглами, когда она проходила мимо групп смеющихся учеников. Казалось, что все взгляды устремлены на неё, а в каждом шёпоте звучит её имя. Рюджин всегда была немного не такой, как все. Не то чтобы она не старалась влиться в коллектив — она старалась изо всех сил. Но её страсть к рисованию, тихий задумчивый взгляд, неловкость в толпе — всё это делало её мишенью. А самой изощрённой мучительницей была Шин Юна. Юна была полной противоположностью Рюджин. Уверенная в себе, громкая, окружённая свитой подруг, она обладала природным талантом находить уязвимые места и бить точно в них. Сегодняшний день не стал исключением. — О, смотрите, кто к нам пожаловал! — голос Юны, усиленный акустикой коридора, разнёсся эхом, заставив Рюджин вздрогнуть. Она шла, низко опустив голову, пытаясь слиться со стеной, но это было бесполезно. Юна всегда её находила. — Рюджин, ты снова в своём модном мешке? — хихикнула одна из подруг Юны, — Наверное, опять забыла дома зеркало, чтобы проверить, как ты выглядишь? Рюджин стиснула зубы. Её одежда была простой, но чистой. Она не понимала, почему это должно быть поводом для насмешек. — Оставь её, — протянула Юна, подходя ближе. Её взгляд, обычно полный высокомерия, сегодня был наполнен каким-то новым, холодным блеском, — Неужели ты думаешь, что она может что-то понять? У неё в голове одни каракули. Рюджин почувствовала, как к её щекам приливает кровь. Она любила рисовать. Это был её способ выразить себя, свой внутренний мир, который так отличался от того, каким его видели другие. — Пожалуйста, Юна, — прошептала Рюджин дрожащим голосом. — Не надо. — Не надо? — Юна наклонила голову, словно наблюдая за насекомым, — а что, если нам надо? Что, если нам нравится смотреть, как ты морщишься? Ты такая милая, когда тебе неловко. Подруги Юны расхохотались ещё громче. Рюджин почувствовала, как к горлу подступает комок. Она хотела убежать, спрятаться, но ноги словно приросли к полу. — Знаешь, Рюджин, — продолжила Юна, и её голос стал ещё тише, почти интимным, но от этого ещё более зловещим. — Ты такая скучная. Никто бы и не заметил, если бы ты просто испарилась, хотя я думаю, что школьники заметили бы, как пропали сто килограмм жира. Тебе никогда не приходило в голову, что ты просто лишняя? Эти слова были как удар под дых. Рюджин почувствовала, как мир сузился до лица Юны, её насмешливых глаз, идеально уложенных волос. Она видела отражение своего разбитого сердца в блестящих глазах своей мучительницы. — Я… я не хочу тебя слушать, — пробормотала Рюджин, пытаясь отвернуться. Но Юна была проворнее. Она схватила Рюджина за плечо, её пальцы сжали кожу сквозь ткань. — И куда ты собралась? — её голос стал жёстче, — мы ещё не закончили. Ты ведь знаешь, что ничего не стоишь, верно? Ты просто ходячая мишень, созданная для наших развлечений. Рюджин вздрогнула от силы, с которой были произнесены эти слова. Она почувствовала, как на глазах наворачиваются слёзы. Ей хотелось закричать, но крик застрял в горле. — И что самое смешное, — Юна подошла ещё ближе, её дыхание коснулось щеки Рюджин, — ты ведь даже ничего не можешь сделать. Ты слишком слаба. Ты просто принимаешь всё, что мы тебе говорим, как истину в последней инстанции. Потому что в глубине души ты знаешь, что это правда. Это была ложь. И Рюджин это знала. Но в тот момент, окружённая враждебностью, под гнётом унизительных слов, она с трудом могла в это поверить. — Просто иди, — бросила Юна, отпуская её плечо. — И не попадайся нам на глаза. Ты портишь нам настроение своим жалким видом. Рюджин, не смея поднять глаз, бросилась прочь. Она бежала, не разбирая дороги, пока не оказалась в пустом кабинете рисования. Здесь, среди запахов красок и холстов, она наконец дала волю слезам. Каждая капля, падающая на пол, казалась отражением её разбитой души. Она знала, что завтра всё повторится. Шёпот в коридорах, насмешки, холодный взгляд Юны. Но сегодня, в тишине пустого класса, Рюджин чувствовала, как внутри неё зарождается что-то новое. Что-то пока ещё слабое, но то, что Юна никогда не сможет сломить. Это было её сопротивление, её тихое желание однажды доказать, что она не просто мишень. И это желание, как слабый росток, пробивающийся сквозь асфальт, было её единственной надеждой.