«Красная Шапочка» "Rotkäppchen"

--- В деревне у края глубоких равнин, Где в вечере светят костры и огни, Жила девчонка — с лицом как заря, В косах огонь, на щеках — янтаря. Шили ей плащ алым бархатом в дар, Чтобы дорогу нашла в Божий храм. Но алый тот цвет — не простая ткань, А знамя судьбы, что таит обман. Звали её все Шапочкой Красной, Девушкой милой, тихой, прекрасной. Но в её сердце, в детской груди, Жгли ожидания странной судьбы. Старая бабушка шепчет в ночи: «Лес — то не тропы, то — вечные тени. Там говорящие волки живут, Словом и кровью они берут». Девочка слушала, верила сказу, Но не боялась ни леса, ни глазу. Шла она смело, корзинку держа, Песни пела, шаги дрожа. В день роковой мать её позвала: «Сходи, дитя, к бабушке, в горы, в села. Отнеси хлеб ей и красное вино, Да не сворачивай с тропы в темно». Слово простое, материн дар, Но в нём заключён судьбы пожар. И вот отправилась Шапочка в путь, В лес, где ветви роняют суть. --- Лес тот был стар, как мир без начала, Тени ложились, как грозная скала. Ветки шептали молитвы луне, Волки рычали в дальней тишине. Девочка шла, и под каждый шаг Лес отзывался — то крик, то знак. Вдруг из тумана — глаза огня, Волк появился, вздохнула земля. — «Куда идёшь ты, дитя в алом плаще? Зачем несёшь ты корзину в ночи?» Голос у Волка был мягок, но лжив, Как у пророка, что ложью жив. Девочка смело взглянула в глаза: — «К бабушке иду я, в горы, в луга. Отнесу хлеб ей, вино принесу, Старую бабушку я навещу». Волк улыбнулся: клыки блеснули, Ветра сгустились, лесы вздрогнули. — «А не пойдёшь ли тропой иной? Там, где короче и свет ясной. Ты по цветам пройдёшь до зари, Песни услышишь, как в первый мир». Девочка думала — лес велик, Но голос Волка звучал как миг. И вдруг шагнула не той тропой, Где было темно, но манил прибой. --- И Волк, как тень, исчез за стволами, Оставив запах крови и пламени. Он побежал напрямик к дому, Где бабушка спала в тумане. Девочка шла по цветам и росе, Но каждый цветок был с ядом в душе. Каждый ручей был как зеркало тьмы, Каждый кустарник хранил клыки. Сердце дрожало, но в песнях звучало: «Я не боюсь вас, ночи и скалы!» Но лес шептал ей: «Ты — дитя, Волк уже близко, он ждёт тебя». --- А в доме бабушки тихий свет, Огонь в очаге, в окне — рассвет. Волк постучал когтями в дверь, Голосом тонким сказал: «Я здесь!» — «Внученька моя?» — старуха спросила. — «Да, бабушка, это я, открой, милая!» И Волк ворвался, и мгла легла, И крик задушенный в доме упал. Он проглотил её, старую, дряхлую, И надел одежду, и встал у зеркала. Плащ натянул, в кровать залёг, Ждал он девчонку, закрыв потолок. --- Шла Красная Шапочка — тихо, устало, Солнце в закате, небо упало. В дверь постучала, в дом вошла, И увидала — в кровати тьма. — «Бабушка, бабушка, что с тобой? Голос твой странный, взгляд другой». Волк ей шепнул, затаив дыханье: «Слаб я, дитя, от долгого страданья». — «Бабушка, бабушка, уши твои Стали так велики, как у зверей!» — «Чтобы я лучше тебя слышал, дитя!» — «Бабушка, бабушка, зубы твои Стали как ножи, как камни, как змеи!» — «Чтобы я лучше тебя съел, дитя!» И в тот же миг — прыжок и рев, Волк на девчонку свалился, как лёд. --- (Часть II — Битва и кровь) И Волк прыгнул, когтями скрежеща, Девчонка вскрикнула, сердце дрожа. Но в её пальцах корзина звенит, А вино в бутыли, как огонь, горит. Она, не думая, схватила стекло, Метнула во тьму, где звери чело. Вино разлилось, как кровь живая, И пламя очага его подожгло. Завыл он, рыжий, горящий зверь, Огнём освещая заклятую дверь. Но не погиб, лишь ярость вросла, И тень его рухнула, ночь ожила. — «Ты не дитя, но огонь и сталь, Сердце твоё не сломает печаль! Но знай, что сила не в вине, Сила в крови, в душе, в огне!» И он шагнул, как гора из пламени, Его глаза — колодцы с ядом. И когти рвали пол и стены, И ночь дрожала, как смерть во тлене. Но Шапочка — больше не девочка, нет, В её глазах зажёгся свет. Она схватила нож бабушкин, старый, Ржавый, но острый, как крик угарный. — «Не я боюсь тебя, волчище, Ты сам дрожишь, ты сам трепещешь! Ты — голод, тьма, безумный зверь, А я — огонь, и моя здесь дверь!» И в этот миг, как удар молнии, Она метнулась, рассекла тьму линией. Нож вонзился в его мех густой, И Волк завыл, как гром слепой. --- Но бой не кончился — ночь стояла, И кровь горячая в доме играла. Волк рвал её плащ, и ткань летела, И кожа горела, и плоть болела. Он укусил её за руку хрупкую, Кровь заструилась, алая, крупная. Но не упала она, не вскричала, Лишь холодно в сердце твердь зажгла. И поняла она: путь не назад, А только вперёд, сквозь клыки и ад. Не будет спасенья, не будет чудес, Только борьба за душу и лес. --- Волк обрушился — тьма в когтях, Дом разлетался, как в бурях прах. Но Шапочка встала, лицо в крови, И крикнула: «Волк, ты меня не сгуби! Я — голос рода, я — свет огня, Я — алый знак, что идёт сквозь века! Ты пожирал старцев, детей и женщин, Но я не жертва — я твой приговор вечный!» Она метнулась и в горло ему, Нож вонзила, как молнию в тьму. И Волк завыл, и Волк упал, И ночь, дрожа, молчать стала. --- Дым поднялся, как фимиам, Огонь облизал заклятый храм. Тело Волка трепетало, горело, Но не исчезло — оно пело. — «Ты победила, дитя в крови, Но ты теперь — не та, что была в любви. Ты — пламя, ты — клык, ты — огонь и сталь, Тебя не примет мирный край. Ты слышишь, как в сердце рычит мой след? Ты будешь вечно носить мой свет. Не ангел, не девочка, не мечта, А волчья сестра, твоя душа!» --- И он исчез, но в её груди Раздался рёв — далекий, седой. Она упала, в крови, во мгле, И поняла: мир стал иным в судьбе. Сквозь потолок глядела луна, Свет её белый — как смерть, как вина. А рядом — нож, в крови и в пламени, И голос Волка — внутри, в заклятии. --- С тех пор ни мать, ни люди в селе Не узнали девочку в алом плаще. Она вернулась — но в её взгляде Жгли звёзды, волчьи, в жутком наряде. Она молчала, не пела песен, Она смотрела, как ночь — безвестно. А кто спросил её: «Где же Волк?» — Лишь улыбалась: «Он в сердце моём». --- И шли недели, и шли года, Но в сердце девы горела беда. Не спала по ночам, не смеялась днём, Словно в груди жил звериный гром. Вино и хлеб — лишь пепел и прах, Родной её дом — лишь стены в слезах. Она бродила по лесу в ночи, Слушала ветры, слушала крики. И каждый раз, когда волки выли, В её глазах огонь светился. И люди шептали, глядя в окно: «Не наша она, не вернётся давно». --- Сняла она плащ свой алый с плеч, Омыла его в ручьях, как меч. И алый стал чёрным, как ночь без звёзд, Как память о крови, как смерти рост. И девочка больше не девочкой стала, А женщиной — строгой, сильной, усталой. На плечах её — когти и шрамы, В душе её — песнь, но песнь упрямая. --- И лес принял её, как свою хозяйку, Она шагала по чащам, как царица-байка. Звери склонялись, совы молчали, Даже реки её слова знали. Она села на камень, что волком был тронут, И крикнула в небо — от сердца, свободно: «Теперь я сама — клык и меч, Я — та, кто судьбу сумеет сберечь. Я — страж дорог, я — алый знак, Кто в лес придёт — услышит мой шаг. И если с добром ты идёшь в ночи, То путь твой светел, найдёшь ключи. Но если ты в сердце несёшь лишь зло, То я — твой приговор, твоё клеймо!» --- И так началась её новая жизнь, Где кровь и сталь — её молитвы. Она ходила в алом по лесу седому, Но плащ её стал знаменем грозным. Дети в деревнях дрожали от сказок: «Красная Шапочка стережёт тропу разом. Кто выйдет в лес с тьмой в душе, Того она встретит в своём плаще». А старцы шептали, склоняясь к огню: «Она не погибла, она в плену. Но плен тот — вечность, хранительский круг, Она и волк теперь — один дух». --- И иногда в глуши, в час луны, Слышали люди удары струны. Будто кто-то поёт над рекой Песнь о крови, о битве святой. И шёпот носился: «То Шапочка Красная, Её душа навеки связана. Она идёт между светом и мглой, Она сама стала древней судьбой». --- А однажды пришёл в тот лес юноша, С сердцем горячим, душой безоружной. И встретил он женщину в алом плаще, Глаза её светились в темноте. — «Ты ли дитя, о ком сказки звучат? Ты ли та, что прошла сквозь ад?» Она лишь улыбнулась в ответ, И голос её прозвучал как завет: — «Я — не дитя и не мать, и не невеста. Я — путь, я — кровь, я — судьбы невеста. Я — Красная Шапочка, плащ мой — огонь, И лес мой храм, и мир мой трон». Юноша пал пред её стопами, Но она лишь скрылась меж ветвями. И понял он: сказка — не детская быль, А вечный закон, что зовётся судьбой. --- И с той поры легенда живёт: Красная Шапочка лес бережёт. Мудрая, страшная, сильная, гордая, Женщина-вой, хозяйка холодная. И кто бы в лес ни пришёл — будь свят, Будь он с добром или будь он враг, Он встретит глаза, где огонь и сталь, И рифму судьбы, и вечный печаль. --- И в книгах пишут, и в песнях поют: Она — дитя, что прошло через жгут. Она — женщина, что Волка свела, И стала сама Волком-стражем леса. Красная Шапочка — имя её, Но не дитя и не женское бремя. Она — миф, она — приговор, Она — хранительница лесных костров. ---