Моя одержимость

      Вечерняя свежесть накрыла Санкт-Петербург после солнечного дня – явления редкого для этого города, но такого приятного. В цветущем парке на скамейке сидел мужчина средних лет в армейской полевой форме. Прохожие на него внимания не обращали – военных в Питере было предостаточно. Ему же лишние глаза были ни к чему.       Всю жизнь он считал, что спонтанные эмоциональные решения не про него. Он, Арес - бог войны, великий полководец, воспеваемый людьми на протяжении многих веков. Даже, когда люди отторгли религию, признав верховенство науки, оставались те, кто верил, пусть их было немного. Как оказалось, ни к чему эта вера. Все, что поддерживало бога, - это бесконечные войны, которые никогда не утихнут, пока на Земле живут люди. Его участие в этих войнах давало силы жить дальше. Но сейчас мужчина не чувствовал себя живым. Его сознание было глубоко в прошлом.

***

      Шесть дней назад он вернулся домой с победой из очередной горячей точки и попал в новый конфликт, выиграть в котором никогда бы не смог.        Квартира в Палермо встретила его зияющей пустотой. Загустевший в закрытом помещении воздух душил. Тишина оглушительно окутывала, позволяя услышать бешеный ритм неистово бьющегося в груди сердца.        Мужчина выронил свой походный рюкзак прямо в прихожей, прошел вглубь квартиры, не разуваясь и не закрывая дверь. Внутри теплилась надежда, которой не суждено было подтвердиться.        Афродита ушла давно и навсегда. Об этом свидетельствовали раскрытые дверцы пустых шкафов, в которых не осталось ее вещей, стерильно белый туалетный столик, лишенный любого намека на ее косметику, украшения и духи, и записка, написанная от руки на небольшом помятом клочке бумаги, с одним лишь словом, выведенным аккуратным почерком, – «Прощай».

***

      Резкий порыв холодного ветра забрался за шиворот мужчины, бестактно вырвав того из плена воспоминаний, заставил поежиться и вспомнить о цели его визита в Россию. Арес поднял ворот куртки, закрыв шею, и потер большим пальцем колючий подбородок. Дита не любила его щетину, при ней он всегда представал гладко выбритым, таким, как она хотела.       Когда-то давно Афродита говорила, что Санкт-Петербург – город, созданный для влюбленных. Арес почему-то это очень хорошо запомнил. Наверное, причиной тому была его любовь к ней. Любовь эта была такого толка, что хочешь помнить любые мелочи о дорогом сердцу человеке, даже если он тебя отверг и не единожды.       Парадокс любви Ареса был в том, что Дита его не любила и никогда не упускала возможность напомнить ему об этом. Изменяла с другими и даже не пыталась солгать. А он молча сносил эти оскорбления, не желая ее терять. У него, бога войны, прошедшего через столько физических страданий и разных трудностей, не получалось преодолеть эмоциональное испытание – отпустить жену.        Даже после того, как Афродита ушла от него, переметнувшись в стан врага, ее тень преследовала Ареса и днем, и, тем более, ночью. Несмотря на то, что они так и не виделись с момента ее ухода, самой большой иронией являлся сохранившийся статус – Арес и Афродита все еще были супругами.        Свежий ветер обдул лицо мужчины вновь. Но в этот раз он был не пронизывающим, а приятным. Ветер принес с собой сладкий цветочный аромат. Так пахла она.        Арес осмотрелся по сторонам, Диты нигде поблизости, разумеется, не было. Но военный все же сумел неподалеку обнаружить источник запаха – аккуратно высаженные в парке кусты сирени разных цветов – белых и лиловых.        Мужчина поднялся со скамейки, вечернюю тишину нарушил шелест его формы. В несколько широких шагов Арес оказался возле цветущей сирени. Запах стал немного сильнее, но все равно ускользал, уносимый слабыми порывами ветра, словно его жена. Она выпархивала из его рук словно влекомая свободой пташка. Еще немного и сирень перестанет цвести, а аромат исчезнет навсегда, также как и Дита. 

***

      В той прошлой жизни, в которой Арес пытался удержать любимую женщину рядом, они посещали Санкт-Петербург вместе. В такую же позднюю весну, когда на Марсовом поле цвела сирень, а ночью было светло, Афродита сидела на скамейке, вытянув ноги в изящных сандалиях, а Арес стоял подле нее на коленях, с неистовой страстью расцеловывая ее руки. Светлые кудрявые волосы подпрыгивали как пружинки, когда женщина заливисто смеялась, словно бы смущенная действиями супруга. Но это не была взаимная любовь, просто Дите всегда нравилось мужское внимание. А то внимание, которым одаривал ее Арес, было чрезмерно соблазнительным. Он почитал ее, был одержим ею, фанатично предан. Бог внимал любому ее слову, исполнял каждый каприз. В его обществе Афродита не просто знала, что имеет статус богини, она ею являлась. Такой греховной любовью ее никто никогда не любил. Арес с готовностью расстался бы с жизнью, если бы она приказала. Это нравилось Дите, прекращать такую сладкую забаву в то время она не собиралась. Огня ее эмоциям добавлял тот факт, что Арес знал – она его не любит, но продолжал делать все, что пожелает его спутница.       В глубине души Афродита знала, что это нечестно и несправедливо по отношению к так горячо любящему ее мужчине, но ничего с собой поделать не могла и не хотела. В его глазах она читала беспрекословное подчинение, желание доказать свои чувства, которые возносили ее до высот древних богов. Сладкое тянущее чувство в груди и в животе волнами растекалось внутри нее, заставляя расплываться в довольной улыбке и иногда одаривать мужа незначительной лаской, которой тому хватало с лихвой на долгое время.       Прикосновения сухих и горячих мужских губ к рукам вызвали трепет. Афродита скользнула по умиротворенному лицу мужа и прикусила губу. Приятно осознавать, что ее боготворили, возвышали над всеми остальными. Высвободив одну ладонь из рук Ареса, Дита прикоснулась к его щеке, нежно огладив небольшой шрам, оставленный чьим-то клинком очень давно.        – В твоих глазах можно утонуть, – голос Ареса после долгого молчания прозвучал хрипло и надрывно.       – Какая банальная фраза, – женщина не преминула уколоть его за неумение делать комплименты – все-таки молчащий Арес нравился ей куда больше – была возможность представить его иным.       – Но это правда, – Ареса совершенно не смутила колкость его жены.       Дита промолчала, предпочитая тишину диалогу с мужем.       А он все так же сидел на коленях, заглядывая в ее идеальное лицо. Светло-голубые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, аккуратный изгиб пшеничных бровей, россыпь веснушек на щеках и носу. Военный любил Афродиту всей душой, а она позволяла себя любить, лелея свое эго.

***

      Воспоминание исчезло с очередным порывом холодного ветра, а Арес обнаружил, что в задумчивости гладит лепестки белого цветка вот уже пару минут. Отшатнувшись, он тряхнул головой, силясь избавиться от наваждения. Через несколько мгновений, совладав с собой, мужчина направился к вокзалу. Визит в Санкт-Петербург был своего рода прощальным. В городе, где было создано множество воспоминаний о нем и его супруге, Арес хотел попрощаться с ними, оставив эту жизнь там, на Марсовом поле, словно закупоренную в стеклянный флакон. Уже через несколько часов самолет унесет его в пекло очередной войны, где не останется места для эмоций и переживаний о несостоявшейся любви.