Ты один дома?

      Когда ко мне впервые заглянул сосед с новостями о происходящей чертовщине на Солнце, я не думал, чем все это обернется. Я точно не думал о том, что днем люди начнут сгорать заживо, оставляя после себя лишь обгоревшие угли и пепел. И ладно, если бы только это - ночью, словно ожившие мертвецы, из-под земли вылезают твари, что, иронично, зовутся "гостями", и убивают обычных людей. Однако кто бы мог подумать, что все выше перечисленное - только верхушка чертового айсберга.       Бледное, тощее тело с будто бы чужой кожей на хрупких костях, нечеловеческая улыбка и глаза, что во тьме ночной похожи на две бездонные дыры.       Это явно не то, что я ожидал увидеть в окне во время апокалипсиса. И в особенности то, что это нечто будет пристально смотреть на меня, высматривая мою испуганную до чертиков душу.       Мне было не по себе. Черт, нет, мне было пиздец как не по себе от тебя. Твоя поза, твоя ухмылка - буквально все кричало о том, что я в опасности. Даже несмотря на то, что я находился дома, в так называемом "убежище". Однако, чего же ты ждал? Неужели ты хотел уловить страх, что я испытал, когда увидел убитых тобой подростков? Или же ты выискивал причину, чтобы потом заявиться ко мне на порог, выломать хлипкую дверь и прикончить меня? А может, ты просто наслаждался моей моральной подавленностью? Честно, мне плевать на то, что творится в твоей больной голове. Мне не интересны кровавая жестокость и полное отсутствие человеческой эмпатии, что, я уверен, впитались в подкорку твоего головного мозга.       Или же нет?       Когда ты постучался ко мне в первый раз, я насторожился. Стук был необычен, слишком медлителен и точен, не уверен, что смог бы это как-то по-другому описать. Если же люди до этого стучались или слишком настойчиво, ожидая, когда им откроют дверь, или же, наоборот, слишком рассеянно, словно не надеясь на мою благосклонность, то ты стучался слишком терпеливо. Ты знал, что я подойду к двери, знал, что я все видел той ночью, и знал, как именно я отреагирую на твое появление на пороге. И всё-таки, ты стоял, терпеливо стучась раз в десять секунд, четыре удара подряд. Я не параноик, но когда любой в собственном доме может оказаться "не тем", невольно начинаешь замечать такие мелкие детали.       - Просторно у тебя тут, - говоришь ты, хищно улыбаясь. Не зная кто ты, и, может, без этой аномальной "непропорциональности" твоего тела, я бы даже назвал твою улыбку гостеприимной. Может, даже дружелюбной, располагающей к себе.       Но я знаю, что ты такое. Поэтому не назову.       Я шлю тебя куда подальше, угрожаю пристрелить без лишних раздумий, но ты лишь отвечаешь мне как-то невпопад, абстрактно, от чего я окончательно теряюсь. И твой голос - твой мерзкий, скрипучий, но удивительно вкрадчивый голос, который как кислота, что косит под мед, льется в душу и сжигает остатки моей смелости стоять перед этой блядской дверью. Я молюсь всем известным мне богам, чтобы ты ушел прочь отсюда и больше не возвращался, но где-то на подсознательном уровне я понимал, что это - только первая наша встреча и самое интересное еще ждет меня впереди.       - Слууушай, - тянешь ты, растягивая улыбку еще шире. - Ты один дома?       Я напрягаюсь и тут же вспоминаю то, о чем говорил мне сосед. Я ведь не должен быть один, верно? Нет, я не один. В гостиной сидят мать с ребенком, а на кухне - умалишенная гадалка. Тебе меня не достать, и когда ты получаешь отрицательный ответ, твоя улыбка пугающе сползает с твоего лица. Твой голос становится тише; ты говоришь, что слышишь шепот моих жильцов и предупреждаешь, что еще вернешься, а после - просто уходишь, скрываясь во мраке. Больше я этой ночью тебя не видел. У меня было время перевести дух.

***

      Во вторую нашу встречу я был готов к тебе больше, нежели в первый раз. Меня все еще пробивала нервная дрожь, ведь список твоих жертв пополнился целой оравой вооруженных солдат, но я знал твои правила и готов был играть по ним.       Не знаю, что тогда на меня нашло. Может, смелость зашкалила, или уверенность, что ты не предашь свою странную идеологию "убивать только одиноких людей", но я нашелся наглости попробовать вывести тебя на диалог. Другие гости не сильно отличаются от людей - у них есть прошлое, своя личность, мысли о происходящем в мире пиздеце. Та же девчонка - кассирша, вроде, - понятия не имела, кем является, а когда узнала - впала в настоящую истерику. Не, конечно, я понимаю, что сравниваю жопу с пальцем, ставя ее в один ряд с тобой, но все же это не отменяет того факта, что личность у тебя имеется. Должна быть, по крайней мере. И мне в тот момент дико хотелось узнать, с кем же мне приходится иметь дело.       - Ты всегда был таким? - неожиданно выдаю я, полностью игнорируя твое едкое замечание. Ты замолкаешь, тратя несколько секунд на анализ, а потом вновь улыбаешься, разрешая начаться нашей маленькой беседе.       - Каким? - я слышу твой тихий смешок.       - Таким гандоном, - огрызаюсь я, не в силах терпеть чужие насмешки. - Твои взгляды на жизнь слишком мрачные даже для солнечного апокалипсиса, словно ты всю свою сознательную жизнь смотрел на мир через призму гнетущей обреченности. Остальные хотя бы пытаются что-то сделать, как-то выжить, но ты единственный, кто изначально сдался. Лег ждать свою смерть, покорно сложив лапки. Вряд ли это вызвано тем, что ты не человек - такие убеждения строятся временем или обстоятельствами. Вот мне и интересно - ты всегда был таким мрачным?       Я не большой любитель общаться с людьми так что я чувствую распирающую меня гордость за все сказанное мною. Сказать столько за раз и почти ни разу не запнуться - это действительно рекорд за последнее время. Можно даже днем пива глотнуть лишний раз, отмыть, так сказать, праздник душевный.       Однако ты же, на удивление, становишься немногословен. Твое лицо приобретает странные оттенки смятения и злобы, руки опускаются вдоль тела и мелко начинают дрожать. Неужели задели тебя за живое? Или просто никто тобой никогда не интересовался? Если бы не все те зверства, я, может быть, даже пожалел тебя.       - Зачем тебе это? Что это знание изменит? - находишься ты, вяло натягивая улыбку обратно. Поздно - я уже не верю, что это тебя никак не задевает.       - Мне хочется знать, с кем я имею дело, - честно отвечаю я и облокачиваюсь плечом на дверь. Я больше не вижу тебя, но зато слышу, как скрипят твои легкие при вдохе.       - Познай врага своего, - протягиваешь задумчивым голосом, а после снова усмехаешься. - Пытаешься хоть что-то сделать. Хм, так уж и быть, может, и можно тебя похвалить за проявленное упорство.       - Спасибо за проявленную милость, - передразниваю я, выводя тебя на новый смешок. - Так?...       - Нет, я не всегда был... таким, - нехотя начинаешь ты, а после делаешь несколько шагов и твой голос становится ещё ближе. Повторил мою позу? - Мою голову раздирает изнутри копошащийся рой дурных мыслей. Словно мухи, они доводят меня до адских мигреней. Если бы это преследовало меня на протяжении всей моей жизни, я бы попросту не смог существовать.       Ты делаешь паузу, я терпеливо жду.       - Но жизнь не всегда бывает справедливой. В особенности к таким, как мы с тобой, - в твоем голосе проскальзывает рык; я чувствую ненависть, исходящую от тебя, даже сквозь плотную древесину двери.       - Что ты имеешь в виду?       - Думаешь, я не знаю, почему ты никогда не смотришь в окно своей спальни? - ты переходишь в наступление, заставляя теперь меня теряться в смятении от выдвинутых тобой фактах. - Думаешь, я не видел, что скрывается у тебя на заднем дворе? Интересно получается, однако - у многих людей бывают свои скелеты в шкафу, но метафорически, иносказательно, нежели как у тебя они буквально. Кто это был? Кто-то из родных? Наверняка это был твой отец: обычно у таких как ты конфликты именно с ними. Ну так что, есть еще желание продолжить нашу маленькую беседу?       Я молчу. Мне хочется исчезнуть, провалиться сквозь землю, забыть все как страшный сон. Долгие годы я пытался забыться, не вспоминать ненавистного мною родственника, но жизнь действительно бывает несправедливой. И кто бы мог подумать, что именно этот псих достанет буквально из недр моей души все то зло, что скрывалось во мне все это время; вздернет больную рану и будет радостно пить гнилую кровь, насмехаясь над моей беспомощностью.       - Вижу, ты не очень настроен на диалог, - я слышу твой смех, а после тихий жалобный скрип половиц. Ты отошел от двери и встал перед ней, дабы задать свой контрольный вопрос. - Слуууушай. Ты один дома?       - Нет, - только и могу ответить я.       - Что же, тогда увидимся с тобой в следующий раз, - говоришь ты и вновь исчезаешь, оставляя меня наедине со своими мыслями.       У меня явно появился повод лишний раз обдумать свое прошлое.

***

      В третий раз наша встреча случилась не в лучших обстоятельствах. Сотрудник КЧС вновь забрал куда-то моих людей, оставив только дочку покойного соседа и тоскливое отчаяние, от чего на душе становилось максимально гадко. В тот момент мне не хотелось никого видеть, в особенности твое насмехающееся надо мной лицо. Но я вновь слышу знакомые стуки и покорно иду к двери, готовясь к худшему.       - Как тебе этот в желтом костюме? - спрашиваешь, вальяжно облокотившись на дверь. Я устало повторяю твою позу, только смотрю не на потёртый глазок, а на мирно спящего передо мной кота. Вот бы мне его спокойствие...       - Не знаю как к ним относится, - начинаю я и понимаю, что больше не могу. Мне нужно было кому-то выговориться, и даже если этот кто-то - это бледный полуголый хер-убийца, - то ради бога. Все равно пока в моем доме есть кто-то помимо меня, ты не сможешь мне ничего сделать. Так пусть хоть заработаешь один плюсик в свою прогнившую карму. - Я вообще ничего не знаю. Сначала это чертово Солнце, потом Гости, потом еще и ты, и смерть друга и... Я попросту уже не знаю, куда еще хуже. Кажется, что как ни крути, все в итоге закончится одним. Я не знаю, как остановить этот бесконечный поток смертей. Я не могу даже помочь малому количеству людей. Я живу в вечной паранойе, что любой может оказаться убийцей. Вдобавок еще и прошлое тяжким грузом давит на меня, не давая расслабиться. Я уже попросту не могу, не выдерживаю. Мои нервы на пределе, а организм работает на износ. Мне тяжело держаться эти дни. И да, можешь быть доволен собой. Я открыто признаю твою правоту. Была б возможность - руку тебе пожал бы за то, что открыл мне глаза на жизнь.       Тишина. Кот куда-то по-тихому умудрился слинять; ребенок, кажется, спит. Я один на один с монстром, который только что выслушал мое нытье. Блеск. Нет, серьезно - охуенная ситуация, лучше, блядь, и не придумаешь.       - Жизнь несправедливая штука, - напоминаешь ты, и все, что мне хочется - убиться головой об стену. Если бы не обещание перед соседом, может быть я бы так и сделал. - Но ты долго держался, стоит признать. Не каждый способен продержаться, особенно в твоих условиях.       - Что тебе нужно от меня? Почему именно я? Мог бы пойти до других людей доебываться со своими тупыми вопросами, - не выдерживаю, рычу. Хочу поскорее избавиться от тебя, но ты нарочно не желаешь уходить.       - Признаться, я не просто так выбрал твой дом, - в твоем голосе нет усмешки, и это меня настораживает. - Точнее, не совсем я. Есть силы и повыше меня, а я - лишь их исполнитель. И, если тебе от этого станет легче: я не сильно горю желанием убивать тебя.       - Да неужели? Это потому что я не один дома, да?       - Нет, - молчание. Тяжелое дыхание за дверью, скрип половиц. Кот бесшумно вновь пришел ко мне и потерся об мою ногу, словно забирая часть негатива на себя. На удивление, это помогло, и я смог начать более-менее нормально соображать, отчего я тут же метнулся к глазку. Во время твоих странных заявлений мне бы хотелось видеть твое лицо. Лучше, конечно, лично, но я пока не готов рискнуть своей жизнью ради этой шалости. - Я долго за тобой наблюдаю. Знаю всю твою подноготную, каждый твой секрет. Видел собственноручно, как ты по ошибке убивал невиновных. И знаешь, что меня в тебе поражает? Упорство. Бесконечное упорство с которым ты пытаешься выжить, даже несмотря на многочисленные провалы. Ты как бестолковая рыба, которую выкинули на землю. Все барахтаешься, чтобы добраться до спасительной воды, только суша все не кончается и не кончается, подкидывая больше препятствий. Даже жаль немного, что по итогу ты решил так просто сдаться. Хотя, мне же проще.       - Не ожидал, что услышу от тебя похвалу, - мне становится куда тяжелее, и я невольно спускаюсь на стул. Ко мне тут же на колени запрыгивает это рыжее чудо и начинает довольно мурлыкать, стоило мне только чуть-чуть почесать ему за ушком. - В особенности после того ошеломляющего разгрома моей личности. Спасибо.       - Не принимай это слишком близко к сердцу, - ты смеешься и, судя по тому, как твой голос опустился, тоже решился сесть. - Я лишь наглядно дал понять, что бывает, когда начинаешь лезть не в свое дело.       Я не стал на это как-либо отвечать. Мне просто хотелось сидеть, гладить кота и вслушиваться в его успокаивающее мурлыканье. Это было настолько обычным и по-домашнему уютным, что я желал хотя бы на миг уловить надежду на то, что все в итоге будет хорошо.       - Кажется, ты о чем-то задумался, - снова начинаешь ты. Удивительно. В этот раз ты куда более сговорчивее.       - Да так, - отрезаю я. - Просто интересно: встретились бы мы с тобой, если бы всего этого пиздеца не было?       - Ха, это вряд ли, - половицы порога тихо скрипят. - Как минимум, потому что ты живешь здесь, в этом доме-отшельнике. Будто на краю мира в вечном одиночестве, где единственный твой гость - это Смерть.       - Значит, ты из города?       - Из города, - голос становится тише; я слышу, как нехотя ты начинаешь мне отвечать. - Я не сильно помню свое прошлое, лишь обрывками. Помню, что был глубоко одиноким человеком. У меня не было ни родственников, ни близких мне людей, ни даже питомцев, которые бы могли занять место в моем сердце. Справедливости ради, мне это было и не нужно: я жаждал вырваться из этого города в большой мир, а для этого мне нужны были деньги. Очень много денег.       - Дай угадаю - в итоге ты не тем перешел дорогу и бросился в бега? - мне хотелось усмехнуться, поскольку у меня появился отличный шанс отомстить тебе, но я решил пока попридержать насмешки. Выслушать твои откровения, оказывается, куда важнее, чем ткнуть носом в грязь.       - Откуда ты?.. Ооо, - протягиваешь, улыбаешься. - Тот лесничий и к тебе приходил?       - Да. Мужик за пару банок пива решился рассказать мне о встрече с тобой, так что я навел кое-какие справки о тебе.       - Удивительно, как тесен может оказаться мир, - вот было бы неплохо сейчас сходить за пивом, да обстоятельства не те. - Действительно, я бежал, только не по той причине. Я изначально связался не с теми людьми. А когда они оказались Гостями, было уже поздно что-либо исправлять. Я подался в бега, думал найти укрытие где-то вдали цивилизации, да вот жизнь, как ты помнишь, несправедлива. Меня прогнали, и до самого утра я так и не смог найти себе убежище.       - И как же ты выжил? Я ведь правильно понимаю, что это событие совпало с датой начала катаклизма?       - Катаклизм начался еще в начале этого лета, - я был уверен, что ты сейчас безразлично пожал своими бледными плечами. - Моя история пришлась на начало пика аномальных вспышек.       - Не меняет сути. Ты должен был сгореть днем.       - Я тоже так думал, - смешок. Не радостный, не насмехающийся. Человеческий, с толикой печали. - Но, как видишь, я здесь, посланный за тобой.       - И кто же за тобой стоит?       В этот раз ты отвечать не стал. Ты встал, грузно вздохнув, и притих, от чего мне на мгновение стало не по себе. Я отпустил кота, от чего тот недовольно мяукнул и скрылся за поворотом коридора, встал со стула и подошел к двери. В глазке я увидел тебя: сутуленный, с опущенными по бокам руками и странной, необъяснимой искрой в глазах. Ты смотрел куда-то в бок и было не совсем понятно, что же такого ты углядел в грязной стене моего дома. Я попытался привлечь твое внимание, повторив свой вопрос, но ты лишь медленно перевел взгляд на меня, словно между нами не было никаких преград, и привычно ласково улыбнулся.       - Я не смогу тебе этого объяснить, как бы не старался, - начал ты, и я невольно затаил дыхание. - Так что не забивай себе этим свою голову. Вместо этого я предлагаю тебе новое правило: если у тебя окажется хотя бы два моих человека, ты впустишь меня без раздумий, договорились?       Я хмыкаю, понимая, что нахожусь в безопасности. Отвечаю тебе "хорошо" и вижу, как недовольство вновь красит твое лицо.       - Следующий раз будет последним. Посмотрим, как сложатся обстоятельства.       И уходишь, а я чувствую грядущую развязку.

***

      Я стоял посреди гостиной с потяжелевшим в миг ружьем и пустым взглядом смотрел на окровавленное месиво перед собой. С виду позитивный мужчина на деле оказался монстром, что умудрился забрать душу маленькой девочки. Мне же пришлось в ответ забрать его и надоедливого арендатора, который по-тихому думал прикончить и меня. Казалось бы, теперь можно было бы вздохнуть спокойно, никаких смертей больше в этом доме, да вот больше и некого было убивать. Я остался один наедине с тремя трупами и не знал, что мне делать. Я не смог выполнить обещание, я не смог продержаться, я не смог выстоять против тебя с твоим тупым простым "а ты один дома". Злость начинает закипать во мне, я кинул ружье куда-то в сторону и вышел из комнаты. Один лишь кот покорно сидел передо мной и ждал чего-то, и мне в голову закралась новая гнетущая мысль. Что же будет с котом, когда я умру? Выживет ли он, хватит ли ему жизней пережить апокалипсис? Существует ли рай у животных? Мне срочно нужно было выпить.       На кухне в холодильнике еще находится несколько банок недопитого пенного. Я выпиваю все почти залпом и спустя короткий промежуток вырубаюсь. Прямо так, за столом, расквасив свое лицо по всей столешнице. Сна у меня не было, зато были нескончаемые головокружение, тошнота и темнота. Чувство бесконечного падения сопровождало меня на протяжении всего "отдыха", если таковым мое бессознательное состояние можно было назвать. Я в этом даже умудрился найти смысл - вот оно, мое внутреннее сущее, духовное начало падает в бескрайнюю бездну, окончательно теряя нити с внешним миром. Философия, мать ее. Ненавижу...       Когда на часах стукнуло ровно полночь, а за окном, непривычно было тихо, я, наконец, проснулся. Встал на подкашивающиеся ноги, вытер слюни со своего лица краем рукава. Сегодня ночью никто не придет. Никто, кроме тебя. Это особенная встреча, нужно было подготовиться. Я взял стул в одну руку, ружье - в другую, и направился в коридор. В моих планах было сесть вдали, напротив входа с оружием наперевес и дождаться, когда у тебя лопнет терпение. Когда ты не ограничишься одними стуками. Когда поймешь, что я нарушил твое главное правило.       Пока я ждал, то успел потерять счет времени. То ли прошел час, то ли всего пару несчастных минут - с похмелья было трудно что-то понять, - но я, наконец, услышал заветные четыре стука. Тук-тук-тук-тук. Я не иду открывать тебе. Мне хочется тебя остановить, соврать, что я дома не один. Переубедить убивать меня. Но все мы прекрасно знаем, что слова тут будут излишне. Тук-тук-тук-тук. Я слышу, как под твоими ногами скрипят половицы. Как ветер на улице затихает в предвкушении. Как сама смерть начинает шептаться у меня за спиной. Тук-тук-тук-тук. Я чувствую, как твое терпение лопается. Ты не будешь вечность вот так стоять и стучать в мою дверь. Ты ворвешься ко мне, убьешь, может быть, выпотрошишь, не знаю. Последнее явно не в твоем стиле, но больной, испуганный разум невольно рисует перед глазами кровавые картинки.       Тук-тук-тук-тук.       Это были последние стуки.       Я вижу, как ты поворачиваешь ручку двери. Как аккуратно приоткрываешь ее и заглядываешь внутрь. Улыбаешься. Хочется пошутить, мол, "проходи, не стесняйся, чувствуй себя как дома", да вот что-то ком в горле стоит. Я поднимаю на тебя ружье. Ты же, в свою очередь, уже полностью стоишь в моем доме, чуть ли не утыкаясь макушкой в потолок, и с легким прищуром улыбаешься своей фирменной улыбкой. Надо бы вышибить тебе мозги, стереть эту довольную физиономию к чертовой матери, чтобы мир навсегда позабыл лицо бледного маньяка. Или, может, сразу в грудь? У тебя ведь есть сердце, да? Можно в ноги, а потом заставить мучиться в агонии за всех тех жертв, которых ты погубил.       Но время шло, ни я, ни ты ничего не делали. Ты нагло осматривал меня с ног до головы, ненадолго задерживая свой взгляд на направленном на тебя дуле, а я, признаться честно, занимался тем же самым. В жизни ты оказался не таким уж и... сверхъестественным, что ли. Да, ты был высок, твои конечности были непропорционально длинны по отношению к телу, а широкую улыбку вряд ли можно было назвать человеческой, но ты был, все же, человеком. Хоть и со странностями. Интересно, а почему из всей одежды на тебе остались только штаны. Я усмехнулся, невольно представляя, как ты в таком виде подсматриваешь откуда-то из кустов. Ну действительно маньяк, причем, наглухо отбитый. Спасибо, что хотя бы без плаща, там бы я окончательно выпал, эксгибиционист хренов.       Черт, курить захотелось.       - Вот мы и встретились. Лично, - вдруг начал ты, явно понимая, что я все не могу решиться выстрелить в тебя.       Но почему? В чем причина? Я убивал уже других гостей. Нехотя, да, давал им шансы, но.. убивал. Для меня это не в новинку. Почему я не могу нажать на курок, почему не могу просто пристрелить тебя? Было бы ведь куда проще. Неужели мне тебя... Жаль?       - Ага, - я пожал плечами. Еще минута, и я окончательно сдаюсь под напором своей беспомощности. Кого я обманываю - тебя не смог остановить целый отряд военных, неужели я смогу тебе что-то сделать? Ебаный бред.       - Ты какой-то подавленный, - улыбаешься, стараешься меня задеть. Или беспокоишься, хрен пойми, что у тебя там в голове творится. - Неужели это из-за той девочки?       - Ага, - я вновь пожимаю плечами и позорно опускаю оружие. Оно лежит у меня на коленях, а я, пользуясь твоей благосклонностью, достаю из заднего карманы сигареты. Достаю одну, чиркаю зажигалкой, делаю затяжку. Грузно смотрю на тебя, как на единственного виноватого в бедах этого мира. - Будешь?       - Не курю, - ты смеешься, но все так же не подходишь ближе. Интересно, чего же ты ждешь? - И как оно?       - Что? - снова затягиваюсь, в этот раз куда сильнее. Дым стелется под потолком.       - Остаться одному, - ты делаешь шаг в мою сторону, от чего я невольно напрягаюсь. Свободной рукой я тут же хватаюсь за ружье, но также не поднимаю его. Тебе это, похоже, нравится, иначе не знаю, почему твоя улыбка стала еще шире.       - А сам не видишь? - я огрызаюсь. Не хочу слышать о своем проебе от тебя, бледный ублюдок.       - Да, ситуация не завидная, - еще один шаг; я, докурив сигарету, кинул ее куда-то в сторону. Уже было глубоко плевать на мусор в собственном доме. У меня была грязь похлеще одного жалкого окурка. Ты делаешь еще шаг, еще, и вот уже стоишь надо мной, нависая, как ива над рекой. Твои руки медленно тянутся к моему ружью, но я тут же перехватываю его и тычу дулом прямо тебе в грудь.       - Как и у тебя, - хмыкнул я, положив палец на курок. Мне было тебя жаль, но за свою жизнь, все же, подраться я был готов. - Ты прав: мы не такие уж и разные.       - Мне нравится твое упорство. Но я уже говорил, что ты обречен. И даже если тебя убью не я, смерти ты избежать все равно не сможешь.       - Так если от судьбы не убежишь, может, тогда за тебя грязную работу выполнит кто-то другой? - ты усмехаешься, когда как я, стискивая зубы, пытаюсь всё-таки уговорить тебя не убивать меня. - Разойдемся тихо-мирно. Прощальный подарок эдакий оставишь.       И тут ты начинаешь зловеще смеяться, накаляя мои нервы до предела. Я не понимал, что происходит, как себя вести, а вся смелость в миг испарилась, будто ее никогда и не было. Однако от нее, все же, остались ещё какие-то капли ровно до того момента, как ты не схватил мое ружье и с лёгкостью не переломал его пополам. Я окончательно потерялся: у меня больше не было козырей в рукаве, я больше не мог априори перехватить контроль над этой ситуацией. И, самое страшное, я представить не мог, что ты захочешь со мной сделать.       - Нееет, - успокоившись, тянешь ты и наклоняешься ко мне ближе. Резко хваткой ты вцепляешься в мое горло и приподнимаешь над стулом, заставляя меня задыхаться. Я стараюсь ухватить тебя за руку, разжать тонкие, но сильные пальцы, убрать как-то ладонь, лишь бы вздохнуть спасительного воздуха, однако его еще больше начинает не хватать, когда ты силой впечатываешь в стену. Легкие жжет, в глазах слезится, а изо рта вырываются позорные хрипы. - Но, знаешь... - тут ты, всё-таки, разжимаешь свою ладонь, давая мне возможность сделать хоть немного глубоких вздохов. - Насчет прощального подарка ты прав. Тебя есть за что похвалить.       И тут началось то, что я бы предпочел считать алкогольной комой, бредом моего наглухо отбитого мозга, неудачной шуткой, байкой бомжа, не знаю, чем угодно, но только не реальностью.       Ты прижимаешься к моим губам своими, нагло целуешь, прижимая к стене. Я тут же начинаю мычать от недовольства, пытаться вырваться, но в твоем теле настолько больше силы, что все мои попытки не просто тщетны - они заведомо обречены на поражение. Свободной рукой ты начинаешь елозить под моей кофтой, царапать кожу отросшими ногтями, нарочно цепляя соски. Тем времени твой язык, удивительно длинный, пробрался в мой рот и принялся елозить по нему, как у себя дома. Ты не целовал - ты буквально трахал мой рот своим языком и при этом пристально смотрел мне в глаза, вдоволь наслаждаясь звуками моих мучений. Я мог бы укусить тебя за язык, я мог бы рукой дать тебе под дых или ещё что-то сделать, но... Нет, не мог.       Самое страшное, чего я больше всего боялся в этой ситуации, произошло.       Мое тело начало тебе отвечать. В штанах потяжелело, кожа покрылась мурашками от удовольствия, соски набухли, температура была, казалось, похлеще, чем на Солнце. А протестующее мычание со временем превратилось в тихие стоны. Я начал отвечать на твои прикосновения, что, конечно же, тебе невероятно понравилось, но что невероятно не понравилось мне. Я ненавидел себя за то, что с таким позором проиграл тебе, но все же оправдывал свой поступок тем, что у меня давно никого не было, да и на фоне всего пережитого мной стресса любой бы сдался. По крайней мере, от этих мыслей мне действительно становилось чуточку легче.       Когда же тебе надоело играться со мной, ты грубо содрал с меня кофту и перевернул меня к себе спиной. Целовать тебя, конечно, было куда приятнее, нежели старые потертые обои, однако я тут же проглотил все свои возмущения, когда почувствовал твою руку у себя на поясе. Рывок - и вот я стою перед тобой с голой задницей и колом стоящим членом. Позорнее ситуацию не придумаешь, если еще учесть, что я, как настоящая сука, только хмыкаю и призывно подставляю зад. Судя по одобряющему скрипу, зрелище тебе по нраву. Ты склоняешься к моей шее, лижешь своим гибким языком, обильно пачкая слюной, параллельно изучаешь мое тело руками. Более ты не держишь меня за шею (тебе это попросту ни к чему). Вместо этого ты оставляешь на моих боках синяки от сильных пальцев, которыми хватаешь меня за тем, чтобы, наверное, окончательно не потерять рассудок в сложившейся ситуации. Понимаю, я и сам уже попортил обои своими отросшими ногтями. Руки болели, шея болела, тело - тоже, но вкупе с удивительно приятным наслаждением, что дарили мне твои ласки, мой мозг взрывался от возбуждения. Никогда бы не подумал, что мне будет нравится такой контраст. Черт, ладно, я никогда не думал, что буду спать с бледным мужиком-убийцей, ага. А еще не думал, что этот бледный мужик-убийца встанет на колени и своим длинным языком будет вылизывать меня там, где вылизывать мужчин по природе не предназначено.       Мокрый, склизкий язык ласкал мой анус, и я не смог сдержать громкого вздоха удивления. Секунда - и вот ты проникаешь прямо в меня, достигая кончиком твоего блядского органа некой точки в моем организме, от чего меня тут же прошибает током, а из горла вырывается полноценный стон. Ты мурчишь, вжимаешься сильнее, давишь на комочек нервов снова и снова; все, что я могу делать, так это кусать в исступлении губы и царапать бедную стену, сдирая ногти в кровь. Чертов искуситель, чертов маньяк, нарочно издеваешься ведь... Когда оргазм вот-вот должен был меня настигнуть (и это без рук, блядь!), ты резко хватает меня за член и сильной хваткой не даешь кончишь. Я не сдерживаю громкого стона отчаяния, ведь мало того, что твой язык покинул мое тело, так я еще и не смог полноценно насладиться оргазмом. Член все так же стоял, болезненно изнывая от неудачной эякуляции. Моего терпения не хватало, чтобы просто стоять и ждать, когда же ты позволишь мне кончишь. И когда я уже было хотел взяться и закончить начатое, ты поворачиваешь меня к себе лицом и вынуждаешь полностью снять штаны. Я послушно это делаю.       Когда с одеждой было покончено, ты расстегиваешь свои штаны, но я смущенно отворачиваюсь в сторону. Одно дело смотреть в незамысловатый узор стены, другое - на твое лицо и... конечности, которыми ты, конечно, не погрешишь потыкать в меня. И словно прочитав мои мысли, ты подхватываешь меня под ноги, впечатываешь в стену и одним движением входишь до самого основания, вырывая из моей глотки не стон - крик. Крик боли. Пускай ты и смазал меня своей слюной, этого было недостаточно, чтобы я смог спокойно пережить подобное вторжение в свое тело. Низ разрывало от боли, а возбуждение более не помогало справиться с ней. Однако ты так просто сдаваться не хотел. Выбрав правильный угол, ты начал аккуратно двигаться, параллельно лаская шею, кусая ее и тут же зализывая. Твое тяжелое дыхание у меня под ухом умиротворяло меня, позволяло отвлечься от неприятных ощущений, а когда твой крепкий член вновь и вновь проходился по моему чувствительному месту внутри, то я и вовсе смог снова насладиться происходящим процессом. Стоило тебе понять, что я расслабился и снова был готов принимать твои ласки, как твой темп тут же ускорился. Твои движения стали напористее, более резкими и грубыми, а тяжелое дыхание все чаще сменялось то ли скрипом, то ли рыком. Я стонал, вкушая по полной удовольствие от секса с тобой, хватался за твои плечи, сжимал сильные руки. Мне было попросту некуда себя деть: ты словно знал, как нужно двигаться, как нужно себя вести и какие банально звуки издавать, чтобы мне в край снесло голову от тебя. И стоило тебе сильнее вжаться в меня так, что мой член оказался между нашими телами и попал под малейшее давление, как я тут же не сдержался и кончил, пачкая спермой оба наших тела. Тебе же понадобилось чуть больше времени для окончания, однако я уже не особо соображал в этот момент. Помню последние твои рывки и тепло горячего семени, что заполняло меня изнутри, а после крупными каплями стекало на пол по моим ногам.       Я был измотан, вымучен и подавлен. Когда пелена возбуждения спала, а я понял, что именно произошло, радости от ситуации не было, от слова "совсем". Наоборот, мне было настолько гадко на душе, что, ей богу, лучше бы ты меня убил и не мучил, вместо того, чтобы выебать и теперь так пристально стоять и смотреть на меня сверху вниз. Ублюдок, гондон и просто нехороший человек - если бы не моя усталость, я бы смог придумать еще тысячу и одно оскорбление в твой адрес, но все, что я мог делать, так это просто сидеть, облокотившись спиной на стену, и тяжело дышать, смотря куда угодно, но только не на тебя.       - Скоро находиться на поверхности будет небезопасно даже дома, - загадочно тянешь ты, доставая невесть откуда взявшуюся пачку сигарет. Достаешь одну, протягиваешь мне, помогаешь зажечь ее, а я, мысленно поблагодарив, покорно принимаю ее и затягиваюсь, чувствуя, как никотиновый дым заполняет мои легкие. - У тебя же есть подвал дома?       - Есть, - только и отвечаю я, не понимая, зачем тебе это. Вообще, мне было в принципе плевать, что ты хочешь. Я уже смирился со своим позором и скорой кончиной. Во всех смыслах.       - Вот и замечательно, - нарочно тянешь гласные и ехидно улыбаешься. - Стоит тогда подготовиться. Лучше не трать время попросту.       - А ты...       - А я ухожу, - я щурюсь, пытаясь найти в твоих глазах подвох. - Тебе повезло. Но кто знает, что будет завтра.       И ты действительно просто уходишь, как и раньше, вновь оставляя меня этой ночью одного. Я снова поблагодарил себя за своеобразную милость и решил во чтобы то ни стало пережить этот апокалипсис.       Потому что я знал, что после всего кошмара, ты вновь заявишься ко мне и спросишь: "Ты один дома?"