Горячее свидание

      Сегодня Кейтлин появилась в пекарне в неурочный час. Обычно она либо заходила в обед, чтобы неторопливо насладиться свежей выпечкой, либо забегала перед самым закрытием в надежде ухватить чего-нибудь себе на ужин, или, что случалось чаще, на ночной перекус, когда приходилось задержаться в Управлении на неопределенный срок. Сегодня же она пришла, когда до закрытия было еще далеко, а обед давно прошел. Кроме того, в этот раз на ней была не полицейская форма (которую, впрочем, она почти не надевала с тех пор, как наконец-то стала младшим детективом), и не неброский брючный костюм, а довольно шикарное платье с подходящими сумочкой и туфлями, небольшой каблук которых делал ее еще выше.       Хмурая татуированная женщина за стойкой исподлобья глянула на Кейтлин, прежде чем удивленно вскинуть брови, узнавая, и крикнуть в сторону кухни:       – Вай, тут Кексик пришла.       Несмотря на первоначальное раздражение и многочисленные попытки отстоять свое имя, Кейтлин уже давно смирилась с тем, что здесь ее называют именно так. У каждого местного работника (включая бывших) было свое уникальное прозвище, связанное с выпечкой (кроме хозяйки заведения – Вай – которую, впрочем, за глаза именовали «Красным Бархатом», всегда с усмешкой и убедившись, что ее нет в зоне слышимости), но из посетителей подобного удостоились немногие.       Знакомство Кейтлин с пекарней и ее обитателями началось на редкость неудачно – или удачно, как поглядеть. Она тогда закончила невероятно долгую и неприятную смену, возвращаясь в участок уже затемно, и свет в окнах пекарни вкупе с наклейкой на двери «приветствуем блюстителей» затянули ее в теплое помещение. Последнее съестное, что ей удалось перехватить, было с тележки и на вкус напоминало картон с кетчупом, так что желудок радостно откликнулся на запахи внутри заведения. Долгая неприятная смена и навалившаяся к концу дня усталость (вообще-то еще к середине, так что к концу она была здорово вымотана) сделали ее подозрительной, приведя к тому, что, не обнаружив продавца за стойкой и не получив отклика на громкое «есть тут кто?», Кейтлин не стала ждать появления персонала, а, положив руку на кобуру, зашла в дверь с табличкой «служебное помещение, не входить». Внутри обнаружился здоровенный лысый мужик в фартуке, который деловито отскабливал шпателем пригоревшее тесто вокруг фритюрницы. На всякий случай она быстро мысленно сравнила его с плакатами «разыскивается» и ориентировками, но ни золотой протез нижней челюсти, ни татуировки на видимых частях тела нигде не фигурировали, так что Кейтлин убрала руку с кобуры и откашлялась, собираясь узнать, что у них осталось на продажу.       Тут-то все и покатилось в тартарары.       Мужик заметил ее краем глаза, повернулся, изменился в лице, отшагнул назад, принялся причитать «я ничего не сделал, я ничего не сделал, я ничего не сделал». Кейтлин успокаивающе подняла руку, намереваясь объяснить, что просто зашла за выпечкой – и едва увернулась от брошенного в нее шпателя, поскользнулась на покрытом брызгами масла полу, всплеснула руками, пребольно ушибив кисть о металлический стол, и шлепнулась на задницу. И потянулась к кобуре на поясе, коря себя на все корки за то, что оставила рацию в машине и уже отключила нательную камеру, «сдав смену» до фактического возвращения в Управление. Тем временем, мужик подхватил тридцати-с-чем-то по виду литровую бадейку с отработанным маслом для фритюра и, проревев «я не вернусь в тюрьму!», занес ее для броска. Кейтлин видела, что не успевает, вытягивая пистолет из кобуры плохо слушающейся рукой, но тут пришел спаситель. Парень, по всем габаритам раза в полтора меньше мужика, возник между ними, раскинув руки, и рявкнул «Пончик, прекрати!». Кейтлин настолько удивилась этому несуразному относительно внешнего вида нападающего прозвищу, что даже забыла про боль. Мужик продолжал бормотать «я не вернусь в тюрьму, я не вернусь в тюрьму», прижимая к себе бадейку, красноволосый парень его успокаивал «конечно, не вернешься, я со всем разберусь, поставь бак и сядь, сядь, Пончик, я разберусь», а сержант Кирамман продолжала украшать собой пол, уже не целясь в эту сцену, но и не убирая опущенный стволом вниз пистолет.       Через пару минут мужик остался сидеть на кухне, чуть покачиваясь на месте, а Кейтлин, все же вернувшая оружие в кобуру, и парень, оказавшийся девушкой с именем Вай на бейджике, вышли в зал для посетителей. Им не потребовалось много времени, чтобы разобраться в ситуации. Ее спасительница – по совместительству хозяйка заведения – полу-извиняясь, полу-раздраженно пояснила, что тут работают только бывшие заключенные, которые к блюстителям относятся настороженно, потому на двери и висит соответствующая наклейка, не говоря уж о том, что вход в служебные помещения для посторонних запрещен. Кейтлин парировала, что наклейка приветствовала стражей порядка, а отсутствие работника в зале вынудило ее проигнорировать запрещающую табличку – вдруг там кому-то нужна помощь, – и что нападения все это не оправдывает. Слегка изменившись в лице, Вай в первую очередь метнулась к двери, звучно хлопнула себя по лбу, заставив Кейтлин вздрогнуть, и пригладила на место частично отклеившуюся табличку, действительно превратив ее в «НЕ приветствуем блюстителей». Пробормотав себе под нос что-то явно нецензурное, хозяйка пекарни снова повернулась к посетительнице:       – Слушай, это было не нападение, а самооборона. У всех нас тут непростые отношения с блюстителями. Представь, что ты мирно заканчиваешь рабочий день – и вдруг обнаруживаешь рядом нечто ужасное, жуткого монстра, который может уничтожить твою жизнь. Ты бы тоже резко отреагировала. Пончик – не мирный поро, но у него есть веская причина не возвращаться на кривую дорожку: он борется за опеку над дочерью. И, поверь мне, это будет лучший вариант для всех – эта мелочь ему еще даже не по колено ростом, а уже веревки из него вьет. Может быть сейчас тебе кажется, что он должен ответить за это «ужасное нападение», но наказание выйдет гораздо более суровым, чем просто очередной срок – ты разрушишь сразу две жизни. Я не прошу тебя совсем ничего не предпринимать, только не давать делу официальный ход. Назови любую волонтерскую организацию, и дважды в неделю по четыре часа он будет там отдавать свой долг обществу.       В этот момент Кейтлин, которая слушала вполуха, вглядываясь в собеседницу, наконец, вспомнила ее. Да, тогда девушка выглядела иначе: вся взъерошенная, злая, волосы не собраны в нынешний короткий высокий хвост, а криво обрезаны, лохмами торчат в разные стороны, кроме выбритой левой. Не джинсы с рубашкой и белый фартук, а грязная полосатая тюремная роба, не гладкие чистые руки, а сбитые костяшки и грязные обмотки, дополняемые пестрящим всеми цветами кровоподтеком на подбородке слева.       – Ты! – Она резко шагнула вперед, заставив собеседницу дернуться. – Прости. – Кейтлин чуть отступила, продолжая в упор пялиться на хозяйку пекарни. – Это ведь ты? Ты – Вайолет Лэйнс? – Хотя ей уже не нужно было подтверждение – глаза, нос, форма губ, подбородка, татуировки – все указывало на правильность узнавания. – Это из-за тебя я стала блюстителем! Ушла со второго курса юридического – мать чуть удар не хватил! – Увлеченная своим рассказом, она не заметила промелькнувшее на лице Вай выражение священного ужаса. – Чтобы никто больше не был невинно осужден из-за ошибки блюстителей. Чтобы никто больше не потерял три года жизни.       Глаза Вай подозрительно блеснули, и она пробормотала что-то вроде «гораздо больше», но тут же лицо ее расцвело в улыбке.       – Вот и славно!       Хлопнув в ладоши, Вай легко перемахнула через стойку – Кейтлин не была уверена, что ей при таком прыжке тоже удалось бы не сбить ни один из стоящих сверху предметов, – и принялась упаковывать в одну коробку то, что оставалось на витрине. Кексик с чудесной синей глазурью и начинкой из голубики, ставший ее любимой местной выпечкой, уже слегка подсохший круассан с клубникой и кусок шоколадного торта с орехами уместились в одной коробочке.       – Боюсь, кофемашина уже в режиме очистки, но у нас еще остался кипяток и чайные пакетики.       – О, чай, это хорошо, зеленый, если есть. – Кейтлин полезла за кошельком. – Сколько с меня?       – Подарок от заведения, – Вай сверкнула улыбкой, ловко и почти не глядя заваривая чай. – Прошу. Сахар на стойке.       – Нет, я настаиваю, сколько?       – Это не взятка, сержант, я уже свела кассу, и не успела закрыть дверь только из-за прибывшей раньше обычного доставки, так что провести оплату не удастся чисто физически. Но ты можешь заглядывать сюда в любое рабочее время, оставаясь в пределах мест для посетителей, – подмигнула она, – и оплачивать нашу выпечку, лучшую во всем районе.       Откровенно говоря, несмотря на действительно отличную, хоть уже и остывшую, выпечку и не самый плохой чай, заглядывать сюда еще когда-либо Кейтлин не собиралась. До тех пор, пока пекарня снова не оказалась единственным открытым в позднее время заведением вблизи участка. В тот раз за стойкой была Вай, которая с той же широкой улыбкой, запаковала для Кейтлин набор пирожных и без возражений приняла оплату. Потом снова была поздняя смена, за ней долгий обеденный перерыв, когда нужно было не отсвечивать в участке, чтобы не спугнуть свидетеля (тогда она на радостях – свежие, только из печи – купила целых четыре кекса и вынуждена была добавить четыре круга к утренней пробежке), ночная работа над сложным делом (кофемашина в пекарне оказалась получше, чем в участке)... И Кейтлин сама не заметила, как стала постоянной посетительницей, заходящей за выпечкой по крайней мере через день. За выпечкой – и флиртом с хозяйкой, которую она все не решалась пригласить на свидание. До сегодняшнего дня.       А день выдался самым замечательным, несмотря на неудачный момент во время утреннего обыска места преступления, из-за которого всех отпустили пораньше. Кейтлин давно не чувствовала себя настолько расслабленной и уверенной. Она поговорила с мамой – действительно по-настоящему поговорила, не спорила, не пыталась переубедить, просто объяснила, что любит ее, ценит и уважает, и понимает, насколько много она делает, как член Совета, и на стольких людей влияют ее решения. Но для самой Кейтлин важно видеть результаты своих действий здесь и сейчас, а не знать, что, возможно, однажды удастся совершить нечто для всеобщего блага. Потом они пили чай с пирожными (столь же вкусными, как подававшиеся в этой пекарне, но раз в десять более дорогими) и просто разговаривали обо всем и ни о чем, как когда-то в детстве. После Кейтлин отправилась к Грейсон и, убедив ту уделить ей пару минут, высказала то, что давно вертелось на языке: она достойна быть старшим детективом. Ей даже удалось при этом не упомянуть, что ее нынешний наставник, пусть и умелый, и опытный, мысленно уже на пенсии и банально ленится шевелиться лишний раз. Шериф не стала ничего обещать в ответ на пылкую речь и погнала Кейтлин на прописанный отдых сразу после обещанной пары минут, но и не отказала, что было явной победой. Ну а теперь, предварительно серьезно задолжав Мэл, она готовилась все же пригласить Вай на свидание, не выжидая более подходящего времени, рискуя вовсе упустить свой шанс.       – Привет, Кексик. – Вай присвистнула, оценив наряд Кейтлин. – Горячее свидание?       Вай вышла уже без фартука, но со следом муки на щеке, и это явно говорило о том, что она как раз закончила с готовкой на сегодня. Идеальный выбор времени.       – Привет. – Кейтлин улыбнулась, ощутив уверенность от взгляда Вай. – Очень на это надеюсь. – Еще вчера она бы тут же передумала. Ну, как можно предлагать огрызок мечты? Позор! Но сегодня слова вылетали легко и уверенно: – Хочешь пойти со мной на свидание?       На мгновение Вай выглядела удивленной, но тут же одарила Кейтлин своей фирменной сияющей улыбкой:       – Конечно! Можем сесть в углу, я только что поставила кексы, минут через пятнадцать первая партия будет готова.       На секунду Кейтлин сбилась с мысли из-за предположения Вай, будто она могла пригласить ту в ее же заведение, но быстро пришла в себя.       – Вообще-то, мне удалось получит столик в «Амброзии» на семь, так что нам лучше поторопиться, – последние слова были обращены уже к спине Вай, которая рванула в сторону служебных помещений, кинув через плечо, что ей нужно переодеться, так что следующую фразу слышала уже только продавщица и, возможно, несколько клиентов, – но ты сильно не радуйся, у нас будет только по паре блюд. – Она повернулась к женщине за стойкой: – Как думаешь, Вай не очень обидится, если не попробует все?       Та лишь фыркнула в ответ:       – А то ты сама не знаешь. Красный Бархат не первый месяц не затыкаясь твердит об этой «Амброзии». Да если б не запись чуть ли не на год вперед, она бы уже выложила деньги за бронь, ухнув на нее недельную выручку. – Женщина хмыкнула: – Видать, блюстителям неплохо платят в Управлении-то.       Кейтлин смущенно улыбнулась:       – Я просто знаю владелицу.       В этот момент сзади раздался шорох открывающейся двери, и Кейтлин отошла в сторонку, чтобы не мешать новому посетителю и не отвлекать продавщицу. Вай появилась еще до того, как парочка по виду студентов определилась со своим заказом. Привычные джинсы и майку сменил костюм из черной с красным отливом ткани – который смотрелся бы гораздо лучше, будь он ей по размеру – и белоснежная сорочка. Бурча что-то о том, что проклятая штука уменьшилась за время нахождения в шкафу, Вай приблизилась, держась неестественно прямо, и очень обрадовалась, когда Кейтлин заметила, что пиджак, согласно этикету, можно нести переброшенным через руку. В таком виде она выглядела еще лучше, тонкая ткань обнимала плечи и руки, которые стоили того, чтобы ими хвастать. Вай как-то говорила, что выпечка оказалась для нее терапевтической, потому что бить тесто гораздо полезнее по всем параметрам, чем бить людей, поэтому она предпочитает сама вручную замешивать основу, не пользуясь механизмами. Без пиджака брюки уже не казались короткими, и в целом новый непривычный наряд смотрелся изумительно. Вай пришлось напомнить ей, что пора выдвигаться, чтобы Кейтлин отмерла и направилась к стоянке.       Только в машине Кейтлин вспомнила, что так и не объяснила Вай всю ситуацию. Пришлось второй раз признаваться, что ее смогли втиснуть в расписание только благодаря личному знакомству с владелицей и тому клиенту, который предупредил об опоздании на час, так что им достанется по два блюда на выбор и десерт. К счастью, Вай не сильно расстроилась, и тут же принялась выбирать, что из полного меню хотела бы попробовать – она разрывалась между тремя вариантами, и Кейтлин предложила выбрать для себя третье, чтобы та могла попробовать все желаемое. В качестве ответа она заслужила настолько благодарный взгляд, что весь последующий путь не отрывала глаз от дороги, боясь слишком отвлечься и устроить аварию. К тому моменту, когда они добрались до «Амброзии», она узнала обо всех блюдах (включая и те, которые никто из них не выбрал) больше, чем когда-либо собиралась. Энтузиазм Вай был просто очарователен, Кейтлин наслаждалась беседой, в которую за все время успела вставить лишь несколько междометий.       Их встретили на входе, и Кейтлин не сразу узнала Элору, которую видела едва ли пару раз за последние годы – с тех пор, как Мэл решила, что ее личная помощница давно переросла свою должность и может самостоятельно заниматься отдельными проектами. Кажется, до «Амброзии» она управляла ателье, но, когда работа была настроена как часы, потеряла интерес к этому делу, решив попробовать начать что-нибудь с нуля. К смущению Кейтлин, Элора расцеловала ее в обе щеки, похвалила наряд ее спутницы (несомненно заметив, что он не сшит по меркам и в целом чуть маловат, но не подав вида), и лично проводила их к столику, передав официанту.       Ужин промелькнул незаметно: выделенных для них сорока минут определенно было недостаточно – не для того, чтобы поесть, порции были небольшими, чтобы посетитель смог насладиться полным набором блюд и всем разнообразием вкусов, но для нормального свидания точно. Вай как раз рассказывала, каким образом повару удалось сделать слайсы баклажанов одновременно мягкими и хрустящими, когда официант «с прискорбием вынужден был попросить их освободить столик». Кейтлин потянулась к сумочке, достала свой хексофон. Вай тут же принялась настаивать, что заплатит сама, не слушая возражения, что по правилам этикета платит приглашающая сторона. Она обхлопала карманы брюк, слегка изменилась в лице и принялась ощупывать висящий рядом пиджак. Сделав вид, что не замечает этой пантомимы, Кейтлин расплатилась и встала из-за стола.       – В следующий раз я плачу́, – голос Вай звучал чуть удрученно.       Кейтлин понравилась фраза про «следующий раз», хотя она и так ничуть не была расстроена тем, что Вай явно считала своей промашкой. На выходе они попрощались с Элорой, направившись к автомобилю, оставленному на стоянке заведения. Все еще пребывающая в расстроенных чувствах Вай привычно натянула пиджак как свою любимую куртку, и подняла руки, чтобы поправить прическу, из которой выбилась прядь, неприятно щекоча шею. Безошибочно узнаваемый треск был слышен даже за шумом улицы. Вай стянула пиджак, уже зная, что обнаружит, и не ошиблась: посреди спины почти на половину длины в ткани зияла прореха. Раздраженно скомкав ни в чем не повинную вещь, она швырнула ее в ближайшую мусорку и повернулась к Кейтлин с кривой усмешкой.       – Хреновый из меня партнер по свиданию, да?       – Вовсе нет! – Тут же возразила Кейтлин, и, не желая так рано заканчивать этот вечер – тем более на столь неудачной ноте, продолжила: – Поехали ко мне. Тут всего минут десять езды, я не готова к прогулкам, – она указала на свои туфли, сменившие удобные высокие ботинки, – и не сказать, чтобы наелась, а дома меня ждут пирожные от «Фьюжен».       Вай картинно-шокировано прижала руку к сердцу, почти забыв обо всех неприятностях:       – Ты изменяешь мне с «Фьюжен»?       Кейтлин мелодично рассмеялась:       – Только когда мама угощает. – И, видя, что Вай колеблется, добавила: – И ты не дорассказала мне про слайсы: думаешь, дело в крахмале? – Кейтлин открыла пассажирскую дверь.       Вай понимающе улыбнулась, но все же села в машину, чувствуя себя немного лучше, чем минуту назад. Ей тоже не хотелось столь неудачно заканчивать чудесно начавшееся свидание с красивой женщиной.       – Определенно, – продолжила она объяснения, когда Кейтлин тоже села на место и начала выезжать со стоянки, – иначе им бы ни за что не удалось достичь подобной структуры. Крахмал обжаривается в масле с выделившимся из баклажанов соком, создавая хрустящую корочку, которая не дает овощу потерять больше жидкости, оставляя внутреннюю часть мягкой и сочной.       К моменту, когда они добрались до места ее жительства, Кейтлин узнала о нюансах приготовления каре ягненка и острого брусничного соуса, так что неохваченным остался только десерт. Правда, после въезда в гараж Вай заинтересовалась системой парковки. Выйдя из машины, она присвистнула, разглядывая двери.       – Слышала о таких – жутковато, не думаешь? В смысле, механизмы затаскивают твое авто куда-то вниз, в темноту: а что, если они ошибутся, поставят не туда, или в машине кто-то останется – удобный способ прятать трупы, скажи? – усмехнулась она.       – Боюсь, трупы тебе придется прятать в другом месте, – ответила Кейтлин прикладывая хексофон к стойке и набирая код.       Тут же ворота бесшумно открылись, изнутри выбрались специальные механизмы, которые заехали под машину, приподняли ее и закатили внутрь гаражного лифта, оставив точно по центру, после чего ворота столь же бесшумно закрылись. Вай передернула плечами.       – Система следит, чтобы внутри точно никто не остался, – пояснила Кейтлин. – Я слышала жалобы, что из машины пришлось вытащить корзину для пикника, потому что парковка отказывалась принимать ее из соображений безопасности. Идем? – Она взяла Вай под руку, направляясь к зданию через дорогу.       Родители хотели, чтобы Кейтлин продолжала жить в особняке, но она сначала перебралась в общежитие Университета – хотела проникнуться студенческой жизнью, потом в казармы при Академии – обучение не подразумевало иного варианта, и следом, наконец, в этот дом. Правда, после получения значка она успела вернуться в полностью благоустроенный Фамильный Особняк Кирамманов – именно так, с большой буквы, – но продержалась там всего неделю по трем основным причинам. Первая: Кейтлин за время учебы отвыкла от постоянной опеки родителей и привыкла к самостоятельности, и не было никаких сил отчитываться о своей жизни в подробностях под девизом «семейного разговора за ужином о том, как у кого день прошел». Вторая: хотелось избежать необходимости неловкого знакомства родителей со случайными любовницами (не то, чтобы она была такой ветреной и меняла женщин, как перчатки, нет, ей хватило того первого раза, когда она назвала неверное имя при представлении – просто неправильно расслышала в шуме бара, где они отмечали выпуск, – и столкнулась с шокированным ошибкой взглядом отца). Третья: все под рукой и не нужно ничего запирать в сейфе (кроме оружия, конечно) от любопытных слуг, которые, хоть на весь мир и не растрезвонят, но вот родителям донесут; безусловно, исключительно для ее – Кейтлин – блага (как будто ей все еще четырнадцать, и она снова собирается самостоятельно снаряжать патроны у себя в спальне лично изготовленным черным порохом).       Единственной уступкой матери стал новый консьерж – бывший военный из Ноксуса с правом ношения оружия, – который разблокировал для них дверь, просканировал Вай взглядом и кивнул в ответ на просьбу Кейтлин записать на ее спутницу право гостевого входа. В остальном здание было не самым новым и не самым приличным, но вполне подходящим, и главное – с хорошей звукоизоляцией и водогреем. Ее квартира располагалась на третьем этаже, справа от лифта: небольшая прихожая, переходящая в гостиную, кухня, которой она почти не пользовалась, спальня с большой кроватью – единственным предметом мебели, который она сменила при въезде, – вполне пристойный санузел и даже небольшой балкон с видом не только на мусорные контейнеры во дворе, но и на небо, и почти половину башни Совета. Устроив для Вай небольшую экскурсию, Кейтлин предложила перебраться с пирожными на балкон. Второй стул, правда, пришлось поставить почти вплотную около первого, иначе оба разом не входили, но это никого не расстроило. Признав, что «Фьюжен» делают неплохие пирожные, Вай вернулась к теме «Амброзии» и десерта. Кейтлин скоро потерялась в обилии терминов – кажется там было кандирование, фламбирование, мацерирование, и какое-то еще -ирование, – описания которых в голове тут же напрочь перепутались, и просто любовалась красиво подсвеченным закатом лицом собеседницы и горящими энтузиазмом глазами.       Через какое-то время Вай все же завершила монолог и чуть неловко рассмеялась, видимо, заметив слегка остекленевший взгляд Кейтлин.       – Прости, я села на любимого конька. Так интересно было разобраться, как они все это сделали, я думаю отчасти повторить десерт, добавив в свое меню, надеюсь, твоя знакомая не...       – Я так хочу тебя поцеловать.       Вай осеклась на полуслове, а затем лукаво улыбнулась:       – И что же тебя останавливает?       – Действительно, – пробормотала Кейтлин, и уже не скрываясь уставилась на губы Вай.       Они почти касались друг друга кистями и коленями, и достаточно было лишь чуть наклониться, чтобы соприкоснуться и губами. Это было так мягко и сладко, и Кейтлин не могла вспомнить, почему не сделала этого раньше. В смысле, почему не пригласила Вай на свидание еще когда та отпаивала ее горячим чаем после выезда на стрельбу в портовом районе – три часа на холоде под дождем, – и смотрела этими бесконечно нежными глазами? Почему отступала, стоило флирту стать слишком горячим и подобраться к границе, после которой оставалось либо озвучить явный интерес, либо признать его отсутствие? Что сдерживало ее до сих пор? У нее самой не было ответа на этот вопрос, лишь смутные претензии к прошлой себе, которая так долго лишала их обеих этих сладких восхитительных поцелуев, полных нежности и обещания, и затаенной страсти. Стоило ли это ожидания? Определенно. Стоило ли сделать это уже давно? Тысячу раз «да». А потом Вай положила руку ей на шею, погладила щеку большим пальцем, провела языком по нижней губе – и без того довольно бессвязные мысли Кейтлин окончательно покинули голову.       Трудно сказать, как долго они целовались до того, как первые капли дождя упали на плитку, дополненные отдаленным раскатом грома (молнию они не заметили – то ли потому, что были слишком заняты друг другом, то ли она сверкнула где-то с другой стороны здания). Наконец – к сожалению – разорвав поцелуй, они сидели улыбаясь друг другу, глядя в глаза, пока резкий порыв ветра чуть было не унес коробку с крошками к мусорным контейнерам прямо с балкона. Поймав ее почти одновременно и едва не уронив стулья и друг друга, они рассмеялись и принялись вытаскивать вещи с балкона. Кейтлин любила эту ротанговую мебель, и не хотела искать ее поутру по всему району.       И без того тесноватая, а теперь еще и намокшая сорочка Вай не скрывала ни надетую под нее майку, ни – ах – эти руки и плечи, так что Кейтлин, скорее для того, чтобы не окосеть, пытаясь не пялиться, предложила свою толстовку (пожалуй, единственный предмет ее одежды, который был не слишком теплым для дома, не таким неуместными, как халат, и точно не разошелся бы по шву при попытке его натянуть) и полотенце, чтобы промокнуть волосы. От последнего, впрочем, Лэйнс отказалась: вместо этого она просто распустила хвост и взъерошила шевелюру пальцами, сделавшись еще более привлекательной, чем до того. Сама Кейтлин от дождя почти не пострадала, потому что Вай решительно отодвинула ее в сторону, и сама вытащила всю мебель, позволив хозяйке квартиры взять только вещи со стола.       – Ого, Пилтоверский Государственный. Не жалеешь, что бросила?       Кейтлин с легкой улыбкой покачала головой.       – Ничуть. Я знаю, что могла бы делать схожее дело и с дипломом юриста, но в рядах блюстителей я действительно на своем месте. Я не только чувствую, что моя работа важная и нужная, но и делаю ее таким образом, который наиболее полезен для общества. Да, юрист может помочь невиновному, но блюститель может не допустить того, чтобы ему понадобилась помощь, устранить угрозу заранее.       Дальнейшая беседа сама собой перешла от почти монолога – оды кулинарии, – к полноценному диалогу о жизненных выборах и принятых решениях, о работе и отдыхе, о семье и понимании, о небезопасности балкона («да я сюда легко залезу за полминуты, даже не запыхавшись») и безопасности района («кроме того, кто вообще в здравом уме полезет в квартиру к блюстителю»). Когда Кейтлин заходила в пекарню, Вай всегда, если не была слишком занята работой, появлялась с кухни, чтобы составить ей компанию, так что они уже неплохо знали друг друга, но беседа в общем зале, в присутствии других людей, разительно отличается от камерного частного разговора на диване в гостиной. Кейтлин давно не чувствовала себя такой свободной и расслабленной, казалось, что здесь, сегодня, с Вай она может говорить обо всем, и находить только принятие и понимание, наслаждаясь нежной улыбкой и мягким взглядом собеседницы. Неизвестно, сколько еще продлилась бы эта беседа, если бы не особенно громкий раскат грома, почти мгновенно последовавший за вспышкой молнии и заставивший обеих девушек вздрогнуть.       Вай засобиралась домой, волнуясь, что дорогу совсем затопит и такси придется объезжать несколько районов через Верхний Город, чтобы добраться до пекарни (не то, чтобы она не могла позволить себе заплатить по даже повышенному из-за непогоды и дорожных проблем тарифу, скорее не хотела стеснять хозяйку дома, заметив, который уже час). Кейтлин настояла, чтобы она оставила себе толстовку, а не рассекала по городу в недосохшей сорочке, всучила упрямице зонтик и отказалась назвать стоимость поездки, предложив просто в следующий раз угостить ее самыми вкусными кексами. Вай подозрительно прищурилась, когда машина нашлась слишком быстро для текущей (во всех смыслах) погоды, но решила про себя, что выспросит у таксиста стоимость поездки, чтобы конвертировать ее в кексы по текущему курсу. Прощальный поцелуй длился, и длился, и длился, и все равно закончился слишком быстро для обеих сигналом приложения о прибытии машины. Кейтлин не хотела, чтобы это заканчивалось.       – Останься! – Пылко выдохнула она, отказываясь убирать руки с талии Вай под толстовкой, не отводя взгляда от ее глаз.       – Машина уже тут, – чуть извиняясь заметила Вай, все же не предпринимая попыток отодвинуться.       – Плевать!       – Я слишком стара, чтобы спать на диване, – Вай криво усмехнулась.       Кейтлин посмотрела на нее с укором:       – Я предлагаю тебе свою постель. – И решила вернуть шутку: – Я лягу на диване.       Выражение лица Вай стало настолько комично-недоуменным, что Кейтлин и секунду не выдержала серьезности, рассмеявшись.       – Прости, прости, ты все правильно поняла, я хочу тебя в своей постели – с собой. Я знаю, что серьезно тороплю события, но я уже слишком долго ждала, слишком долго игнорировала свои желания. Знаешь, я заказала столик в «Амброзии» в тот же день, когда ты заговорила о ней, но лист ожидания у них просто бесконечный, еще больше двух месяцев до срока. – В этот момент Вай явно собиралась что-то сказать, но Кейтлин прижала палец к ее губам. И зависла на пару секунд, поглаживая шрамик, прежде чем продолжить: – Дай мне договорить, пожалуйста. Так. Да, я заказала столик, хотела, чтобы все было идеально, но сегодня вдруг поняла, что не желаю больше ждать. Если бы я так не зациклилась на идеальном свидании, то пригласила бы тебя еще тогда, и к настоящему моменту мы постепенно добрались бы до этой точки... Но я не желаю больше ждать и, если ты чувствуешь то же самое – останься. А если пока еще нет, – Кейтлин мягко прикоснулась к губам Вай своими, – знай, что я могу быть невероятно терпеливой и методичной. – Она улыбнулась и замолчала в ожидании ответа.       Вай чуть помялась, потом снова криво усмехнулась.       – Я... м-м-м... как бы не ожидала такого... и не в совсем подходящем виде...       – Мне нужна только ты, Вай. Никаких ожиданий и условностей. И моя ванная комната в полном твоем распоряжении, если нужно.       – Хех, ты, действительно, сладкая как кексик. Ванная, говоришь?       Обрадованная, Кейтлин пылко поцеловала Вай, прежде чем взять ее за руку и почти потащить в направлении ванной. Там она показала, где находятся чистые полотенца, одноразовые принадлежности и запасной халат, провела небольшую лекцию по своим средствам для ухода в ответ на удивление количеством баночек и тюбиков, показала несколько функций душевой кабинки и оставила Вай одну, выйдя в спальню. Кейтлин убрала с кровати покрывало, свернула одеяло, чтобы положить на дальнюю тумбочку. Затем придирчиво осмотрела себя в полноростовом зеркале на шкафу, чуть подумав, все же стерла легкий макияж, и, не зная, чем еще себя занять, чтобы не слушать шум воды и не представлять, что же там делает ее будущая любовница, села на кровать, уставившись в хексофон. И только тогда вспомнила и отменила премиум-такси, заплатив за это полную стоимость поездки плюс ожидание – все равно стоило того.       Кейтлин серьезно отвлеклась на трейлер нового мюзикла, премьеру которого анонсировали на конец месяца, и подняла голову только когда дверь негромко захлопнулась. И это ожидание тоже определенно более чем стоило того. Она не заметила, как положила хексофон мимо тумбочки, не услышала, как он ударился о плинтус и с характерным шорохом скрылся между стеной и спинкой кровати, ведь ее взгляд, мысли, все ее существо было приковано к Вай. Майки, которые та обычно носила, демонстрировали руки и плечи, но скрывали подтянутый живот (Кейтлин была уверена, стоит чуть напрячь мышцы, и под кожей проступят характе́рные кубики), так же как свободные штаны скрадывали сильные бедра. Интимная стрижка в виде языка пламени была скорее дерзкой, чем сексуальной. Заметив, куда направлен ее взгляд, Вай переступила с ноги на ногу, и пламя качнулось, как живое, заставив Кейтлин усмехнуться – она предпочитала отсутствие волос, но в этом, определенно, что-то было. Она подняла взгляд выше: красивая грудь казалась немного больше без одежды (судя по едва заметным следам на коже, Вай носила какое-то белье без бретелек), одинокий пирсинг только в левом соске притягивал взгляд.       Желая большего, чем просто смотреть, Кейтлин поднялась с кровати, сделала шаг вперед и протянула руку, чтобы цапнуть колечко пирсинга. Судя по удивленному вдоху Вай, она потянула слишком сильно; пробормотав «прости» в чуть приоткрытый рот, она слегка потянула зубами нижнюю губу Вай, уже мягче играя пальцами с металлом, продетым сквозь кожу. Другой рукой Кейтлин поглаживала плечо, о котором так давно думала, наслаждаясь движением мышц под кожей. Стоило ей чуть отвлечься, и Вай перехватила инициативу в поцелуе, опустив руки с ее талии, чтобы сжать задницу обеими ладонями. Кейтлин протяжно застонала, но стон страсти почти сразу же перешел в стон разочарования, когда ее любовница чуть отодвинулась, разрывая поцелуй.       – Ты не слишком разодета?       Убедившись, что это не отказ, а вопрос, Кейтлин потратила секунду, чтобы собраться с мыслями:       – Я оделась специально для тебя. Надеялась, что ты снимешь с меня все это.       Ответная улыбка Вай осветила комнату. Кейтлин качнулась вперед, чтобы снова поцеловать ее – еще, и еще, и еще, – но была остановлена упершейся в грудную клетку ладонью.       – Не-не-не, Кексик. Дай мне полюбоваться этим специально-для-меня нарядом.       Она отступила на шаг, откровенно разглядывая Кейтлин с головы до ног – нарочито медленно, делая вид, что не замечает нетерпения. Затем обошла вокруг, чтобы полюбоваться видом со спины, и только после этого, обняв за талию одной рукой, поцеловала кожу чуть ниже шеи и взялась за застежку платья. Тончайший шуримский шелк соскользнул на пол, и Кейтлин ожидала новых поцелуев, но вместо этого рука коснулась длинной шпильки, которой она собрала волосы в пучок.       – Можно?       Кейтлин кивнула, и через мгновение волосы рассыпались по спине, а Вай, судя по ощущениям, прижалась к ним лицом.       – Что б мне!.. Эта твоя батарея баночек определенно себя окупает: не знала, что волосы могут быть такими гладкими. – Она шумно вдохнула. – Фиалки? – в голосе прозвучало веселье.       Кейтлин фыркнула.       – Я пользуюсь этой линейкой не первый год. И если ты закончила?..       – Я даже не начала!       Вай внезапно оказалась перед ней, пожирая жадным взглядом выбранное для этого вечера белье. Шаг вперед – и она ловко расстегнула одной рукой бюстгальтер, а другую прижала к влажному пятну на трусах. Кейтлин непроизвольно дернула бедрами навстречу. Она ощутила легкое возбуждение еще в тот момент, когда Вай почти чувственно застонала, засунув в рот первую ложку первого блюда в «Амброзии». Поцелуй стал триггером, положившим конец сухости ее нижнего белья, а теперь прикосновение продемонстрировало и ей самой, насколько сильно она успела возбудиться. Кейтлин пришлось вцепиться в крепкие плечи перед собой, чтобы не упасть.       – Кровать, – простонала она под смешок Вай, уже сознательно потираясь пахом об ее ладонь.       А потом ей пришлось прикусить губу, чтобы не возмутиться тем, что Вай отодвинулась, и снова вцепиться в эти точеные плечи, когда одна сильная рука обняла ее за спину, а вторая легла под колени, отрывая ее от пола с такой легкостью, будто она ничего не весила. Кейтлин не была уверена, что могла бы столь же непринужденно поднять на руки кого-то своей комплекции. Аккуратно уложив ее на кровать, Вай забралась следом, сняла с нее уже расстегнутый бюстгальтер, стянула трусики по бедрам и устроилась между раздвинутых ног, пожирая ее глазами. Кейтлин приподнялась на локтях, Вай наклонилась ниже. Этот поцелуй вышел особенно горячим – тела прижимались друг к другу, языки кружили в парном танце. Бедра Кейтлин снова непроизвольно приподнялись, чтобы потереться о живот Вай, и та оперлась на одну руку, опуская вторую ниже. И замерла, удивленно отодвинувшись, когда Кейтлин перехватила ее запястье.       – Не люблю пальцы внутри, – пояснила она. – Это кажется как-то одновременно слишком большим и недостаточным. Загляни в ящик, – она мотнула головой в сторону накрытой одеялом тумбочки, – выбери, что больше нравится.       Вай кивнула и скатилась на вторую половину кровати, чтобы дотянуться до тумбочки. Выдвинув ящик, она присвистнула: до сих пор ей доводилось видеть такие штуки только по хексовидению – для каждого предмета была отдельная ячейка нужной формы, и все лежали на своих местах. Правда в показываемых историях подобным образом богатые аристократки хранили свои фамильные драгоценности, которые рассчитывал украсть коварный обольститель. Если бы ей пришло в голову свистнуть эти «богатства», можно было бы открыть небольшой магазинчик секс-товаров. В первую очередь взгляд остановился на поясе, а затем зацепился за самый большой предмет коллекции. Вай вытащила на свет приличных размеров темно-розовый страпон и хотела было пошутить, что «нельзя такое в людей пихать», но взгляд Кейтлин и то, как та облизнула губы, заставили ее прикусить язык от прокатившейся по телу волны острого возбуждения. «Бля». Вай влезла в пояс, устроила страпон на месте и затянула ремешки. Усмешка сама собой появилась на губах, когда она заметила, что игрушка лишь на пару оттенков светлее ее волос – смотрелось забавно; она сделала пару пшиков смазкой из баллончика и растерла ее по всей длине. Неотрывно наблюдающая за ней Кейтлин прикусила нижнюю губу – зрелище было невероятно сексуальным. Закончив с приготовлениями, Вай снова устроилась у Кейтлин между ног, замерла на мгновение.       – Ты уверена?       Вообще-то, Кейтлин не часто пользовалась этой конкретной игрушкой: страпон, действительно, был великоват и подходил только под определенное настроение – и дикое возбуждение. Прямо как сейчас.       – Более чем. – Ей пришлось откашляться, чтобы голос не звучал так сипло. Бедра снова дернулись вперед, будто сами по себе. – Пожалуйста.       Еще мгновение Вай вопрошающе смотрела ей в глаза, а потом опустила взгляд вниз. Продолжая стоять на коленях между раздвинутых ног Кейтлин, она придвинулась ближе, пока кончик игрушки не коснулся входа во влагалище – распухшего, влажно блестящего, – и, помогая себе рукой, направила страпон вперед. Когда первые сантиметры – самая узкая часть – скрылись внутри, Кейтлин упала спиной на кровать, намереваясь приподнять таз, чтобы получить больше, но Вай крепко сжала ее бедра руками, принявшись двигаться мучительно медленно, внимательно вглядываясь в лицо своей любовницы в поисках малейшего проявления дискомфорта. Кейтлин всхлипнула, вцепившись в простыни. Вай тут же замерла, но этот влажный звук сразу же перешел в стон, хриплый и сексуальный, просящий. Движение возобновилось. Кейтлин снова застонала, выгнулась над кроватью, опираясь только лопатками и затылком о матрас, а бедрами – о бедра Вай, которая, оставаясь почти неподвижной, одними руками размеренно на-тя-ги-ва-ла ее на страпон. Ощущения сводили с ума, жаркое дыхание вырывалось изо рта пополам со стонами, которые становились все более громкими и продолжительными. Это было так невероятно сексуально! Кейтлин чувствовала себя невозможно наполненной, растянутой и при этом окруженной заботой, глядя из-под полуприкрытых век на сосредоточенное, внимательное лицо Вай. Казалось, прошли часы, прежде чем неумолимое и прекрасное движение страпона остановилось, когда он проник на всю возможную длину. Кейтлин застонала особенно громко, содрогнувшись всем телом, наслаждаясь этими ощущениями.       Помедлив несколько секунд, Вай поерзала на месте, устроившись поудобнее, и начала двигать бедрами, продолжая руками твердо удерживать Кейтлин на месте. Плавные движения вскоре сменились короткими, резкими толчками, которые озвучивались стонами на каждом рывке. Кейтлин не хватало воздуха, комната казалась слишком жаркой, кожа горела. Разжав пальцы, судорожно вцепившиеся в простынь, она подняла руки, чтобы сдавить свои соски, нуждаясь в еще какой-нибудь стимуляции. Будто по сигналу, Вай убрала одну ладонь с бедер Кейтлин и передвинула выше, принявшись большим пальцем поглаживать клитор. Это было идеально! Кейтлин зажмурилась, сосредоточившись на ощущениях, она стонала на каждом выдохе и хватала открытым ртом воздух, когда легкие начинали гореть от недостатка кислорода. К счастью, такое напряжение чувств – и мышц – не могло продлиться долго, и вскоре ее накрыло оргазмом. Содрогаясь от удовольствия, она стискивала бедрами талию Вай, прижимаясь к ней, насколько это было возможно, сама не слыша звуков, льющихся из горла. Воистину, оргазм – это маленькая смерть. И перерождение. Кейтлин не знала, сколько прошло времени, пока волна наслаждения не схлынула и она не осталась вяло лежать как выброшенная на берег медуза, не в силах пошевелиться. К счастью, внимательная, заботливая и все понимающая Вай сразу же прекратила все замедляющиеся движения пальцем по ее клитору и аккуратно отодвинулась, вынимая страпон. Кейтлин снова задрожала, прежде чем распластаться по кровати.       Вай опустилась на матрас рядом с ней, нежно убрала прилипшие к потному лицу пряди темных волос.       – Ты в порядке?       Еще секунду назад Кейтлин казалось, что она не сможет пошевелиться до утра. Но стоило ей почувствовать мягкие прикосновения, услышать легкие нотки беспокойства в голосе Вай – и вот она уже приподнимается на локте, чтобы положить свободную руку на шею своей любовницы сзади, притягивая ту к себе для нового поцелуя. Который все же закончился слишком быстро – она вымоталась, и на заднем плане сознания зудела привычная необходимость прибраться.       – Более чем! Все было идеально. – Кейтлин быстро чмокнула Вай в губы. – Прости, терпеть не могу оставлять грязные игрушки. Сними его, я быстренько помою – и сразу вернусь, ты и заметить не успеешь.       Вай выглядела несколько удивленной, но, похоже (Кейтлин мысленно скрестила пальцы), не уязвленной ее очередной придурью. Расслабив ремешки, Вай стянула пояс, с которым Кейтлин тут же скрылась в ванной. Она готова была поклясться, что вся процедура заняла рекордные пару минут: минуту на страпон, благо средство для очистки хранится тут же в шкафчике, и столько же, чтобы чуть сполоснуться самой и почувствовать себя несколько менее выжатой отличным сексом, и более чем готовой к продолжению. Увы, похоже, Вай была столь же вымотана, ведь, когда Кейтлин вышла, она лежала на животе, посапывая в подушку, не реагируя на оклик. Чуть более громкое обращение и прикосновение к плечу тоже не сработали. Не зная, плакать или смеяться, Кейтлин выбрала третий вариант: убрать игрушку на место, нежно поцеловать Вай в плечо, погладить по волосам и шепотом пообещать продолжить завтра – у них еще будет все утро.       Кейтлин сходила на кухню попить, приоткрыла балкон, чтобы обещанное в прогнозе утреннее солнце не превратило гостиную в душегубку и, поежившись от прохладного ветерка, коснувшегося еще чуть влажной кожи, вернулась в спальню. Вай за все это время как будто даже не пошевелилась. Кейтлин достала для себя вторую подушку, накинула на Вай одеяло и заползла к ней под бочок. Еще некоторое время в голове толкались разные мысли, но вскоре усталость победила, и сон сморил ее.              Проснувшись позже обычного (полоска солнечного света, проникающая под дверь спальни, не просто касалась слегка угла комнаты, а почти доползла до середины шкафа) сначала Кейтлин испугалась, что проспала. Брошенный на часы взгляд подтвердил – она уже должна бы быть на работе, но за эти секунды она в достаточной степени проснулась, чтобы вспомнить: в Управлении ее не ждут раньше двенадцати, а на утро были весьма приятные планы. «Планов», впрочем, в постели не оказалось. Первым делом Кейтлин направилась в ванную комнату, преследуя сразу несколько целей: избавиться от давления мочевого пузыря, убедиться, что Вай еще тут (да, ее одежда лежала аккуратной стопкой там же, где и вчера) и, наконец, привести себя в порядок. Она быстро приняла душ, почистила зубы, накинула халат и вышла в гостиную. Там тоже было пусто, но доносящиеся с кухни звуки и запахи недвусмысленно указывали на местоположение Вай и причину ее отсутствия в постели.       Улыбаясь, Кейтлин переступила порог и ахнула, со свистом втянув воздух: открывшееся ей зрелище было неожиданным, милым и сексуальным одновременно. Милым, безусловно, потому что Вай готовила им завтрак (пахло божественно), что-то мурлыча себе под нос и пританцовывая на месте. За сексуальность отвечал тот факт, что из одежды на ней был только фартук, а поскольку стояла она у плиты (то есть, спиной ко входу), то единственным, что «прикрывало» ее тело, еще вчера поразившее Кейтлин своей силой и пропорциональностью, были две завязочки – на шее, и на талии. Явно услышав ее, Вай обернулась с лучезарной улыбкой, которая стала понимающе-самодовольной, когда она отметила направление взгляда Кейтлин.       – Доброе утро, Кексик. – Она снова повернулась к плите и переложила что-то со сковородки на стоящую рядом тарелку. – У тебя молоко испортилось, так что я решила пустить его на оладушки. Надеюсь, ты не против.       Кейтлин понадобилось сглотнуть набежавшую (и не из-за приятных запахов) слюну, чтобы суметь членораздельно ответить:       – Да, конечно... Чем бы это ни было.       Вай снова обернулась, и снова при этом движении мышцы ее спины, ягодиц и бедер восхитительно и отвлекающе перекатились под кожей, приковывая внимание.       – Что-то вроде маленьких пухлых блинчиков.       В голосе Вай прозвучала усмешка, но Кейтлин не смогла заставить себя оторваться от милых ямочек на нижней части татуированной спины.       – Присаживайся, я скоро закончу, и можно будет позавтракать.       Кейтлин села там, откуда открывался наилучший вид на сладкие булочки ее нынешнего повара, и устроилась поудобнее. Они не разговаривали, но молчание было уютным. Вай продолжала пританцовывать, напевая что-то себе под нос, Кейтлин наслаждалась этими перекатывающимися под кожей мускулами. Пропорциональное сложение, подсвеченная солнцем фигура, легкие движения сильного тела – все это было невероятно сексуально. Кейтлин чувствовала себя голодной, и вовсе не эти... душки?.. влекли ее к себе.       Молока в бутылке оставалось совсем немного, а помимо него холодильник был пуст, что и обусловило выбор блюда на завтрак, так что Вай, действительно, скоро закончила. Она выключила плиту, убрала сковородку на соседнюю конфорку и обернулась с тарелкой дымящихся оладушек в руках и улыбкой на лице. И едва не упала, потому что Кейтлин сидела на столе прямо за ее спиной, одетая лишь в полностью распахнутый халат, левой рукой опираясь на столешницу позади себя, а правой размеренно поглаживая себя между ног. И на белой ткани халата под ней расплылось уже немаленькое влажное пятно. Кейтлин удовлетворенно улыбнулась, отметив реакцию Вай, и подняла перед собой руку с мокрыми пальцами:       – Я тоже кое-что для тебя приготовила, если хочешь.       Вай оказалась рядом во мгновение ока, каким-то образом – наверное, это особая поварская суперспособность, – успев поставить тарелку обратно на стол у плиты. Она обхватила пальцы Кейтлин горячим влажным ртом, одобрительно застонала, зажмурившись, прежде чем выпустить их с чпокающим звуком. Ее руки снова, как и вчера, легли на бедра Кейтлин, подтягивая ту ближе к краю стола (повезло, что влажная ткань легко скользила по гладкой поверхности). Тут же губы Вай оказались на шее, скользнули по коже, выбирая лучшее место для остановки, прижались достаточно крепко, чтобы вызвать стон, но недостаточно для того, чтобы оставить след. Но Кейтлин хотела след. Она с сожалением оторвала одну руку от задницы, видом которой наслаждалась последние пару минут, и запустила пальцы в волосы Вай, направляя ее ниже и ближе – туда, где засос не будет заметен даже в не полностью застегнутой блузке, – потребовав «сильнее». И застонала, когда ее запрос тут же был выполнен именно так, как хотелось. Без дальнейших указаний, Вай переместилась ниже, оставила засос на груди, на нижней части живота, по несколько на каждом бедре, прежде чем Кейтлин, устав ждать, потянула ее голову уже двумя руками туда, где она сейчас была нужнее всего.       За время их знакомства Кейтлин успела узнать, что Вай – «грязный едок». Не в том смысле, что она была бескультурной, сыпала крошками, чавкала и устраивала свинарник вокруг тарелки – нет. Но она гораздо более откровенно наслаждалась вкусной едой, чем это было принято. Даже в «Амброзии», пытаясь сдерживаться, Вай все равно явственно проявляла свое гедонистическое отношение к хорошо приготовленной пище. Сейчас же Кейтлин чувствовала себя в буквальном смысле кексиком, с которого тщательно слизывали глазурь широкими длинными движениями языка. Вай удовлетворенно урчала, терлась об нее носом и подбородком, размеренно двигая головой. Кейтлин мгновенно начала стонать, продолжая сжимать ее волосы обеими руками, не направляя, а скорее держась за нее, чтобы не упасть.       В очередной раз, когда язык медленно прошелся по клитору, Кейтлин задрожала всем телом и решила лечь, чтобы не рухнуть на пол. Кто бы мог подумать, что при выборе жилья следовало еще и обратить внимание на то, подходит ли кухонный стол для секса. Прокля́тая штука была ужасно неудобной: слишком твердый, недостаточно длинный, чтобы не задевать край затылком, с дурацким бортиком, который в этой позе впивался в нижнюю часть бедер. Впрочем, Вай быстро отвлекла ее от посторонних мыслей, замерев, очерчивая кончиком языка вход во влагалище, вопросительно глядя на нее. Кейтлин едва не разрыдалась от умиления: Вай не только запомнила ее загон с пальцами, но и задумалась, как она относится к прочим ранее непроверенным ими практикам.       – Пожалуйста, – выдохнула она, крепче вцепившись в яркие вихры руками.       Вай не заставила себя более упрашивать, тут же погрузив язык внутрь. Боги знают, почему это ощущалось совсем не так, как пальцы, при этом абсолютно не походило на игрушки, которые Кейтлин все же любила больше всего. Но, стоило признать, энтузиазм более чем компенсировал недостаток длины: то, как Вай целиком отдавалась процессу, какие звуки издавала, как вжималась в нее лицом, пытаясь проникнуть как можно глубже – все это стало дополнительной пищей для огня ее желания. Как и в прошлый раз, Кейтлин была уже возбуждена, когда они начали, и ей не потребовалось много времени, чтобы дойти до предела.       – Пожа – ах – луйста, – простонала она, вновь потянув Вай за волосы. Сознание было затуманено удовольствием, и Кейтлин была не в состоянии сформулировать свое пожелание более внятно, но, к счастью, ее поняли и так.       Вай переместилась выше, обхватив губами ее клитор, нежно посасывая, поглаживая легчайшими движениями самым кончиком языка. Это было именно то, чего Кейтлин не хватало: вряд ли прошло больше половины минуты, прежде чем она напряглась, выгнулась дугой и сдавила голову своей любовницы бедрами, желая продлить это восхитительное чувство. Как и во всех предыдущих случаях, Вай действовала идеально, будто читая ее, словно открытую книгу: она продолжила поглаживать клитор языком, все замедляя и замедляя движения по мере того, как ослабевала дрожь Кейтлин.       – Ты! – Выпалила она, приглаживая пальцами волосы Вай, которая хоть и отодвинулась, но вставать не торопилась, снова целуя бедра Кейтлин. – Ты идеальна! Сейчас я еще чуть-чуть отдохну и, как только снова начну чувствовать ноги, покажу тебе, как сильно я желала тебя все это время.       Она кожей почувствовала, как Вай усмехнулась:       – Не торопись, Кексик. Это вовсе не обязательно. – Вай повернулась к другому бедру, чтобы оставить еще один засос на коже, вызывая новый стон.       – Конечно, обязательно! – Кейтлин резко дернулась, собираясь подняться, но едва не опрокинула стол, мысленно записав ему еще один минус, прикидывая, что владелец квартиры, наверняка, согласится на более прочную и устойчивую замену, если оплачивать эту замену придется не ему. На второй раз она все же сумела переместиться обратно в сидячее положение и потянула Вай вверх. – Иди ко мне.       Ей всегда нравились эти медленные поцелуи после секса – мягкие, сладкие, удовлетворенные, уже без прежней торопливости. Кейтлин, не отрываясь от губ Вай, развязала пояс фартука, затем разобралась с узлом на шее и, обхватив ее талию ногами, прижалась к, наконец, полностью обнаженному телу. Она ничем не швырнула в некстати зазвонивший телефон только потому, что в зоне досягаемости ничего не было, а прерываться она не желала. Лишь на секунду замерев в поцелуе, она тут же продолжила с новой настойчивостью, не позволив Вай отодвинуться.       Через пять гудков механический голос возвестил:       – У вас одно новое сообщение. – И тут же голос Грейсон продолжил: – Кейтлин, приезжай в Управление, как только получишь это сообщение. Код 12-48. Отбой.       Кейтлин разочарованно застонала, прижавшись лбом ко лбу Вай.       – Прости. – Она потратила некоторое время, чтобы тщательно покрыть поцелуями все лицо Вай. – Прости. – Щеки. – Это. – Кончик носа. – Значит. – Лоб. – Срочно. – Подбородок. – Мне придется уйти. – Уголок губ. – Клянусь, я все возмещу.       И Вай, чудесная, великодушная, милая Вай лишь нежно улыбнулась без какого-либо негатива:       – Нет проблем, Кексик. Это было идеально, тебе вовсе не обязательно...       Было просто невозможно не поцеловать ее в этот момент – никто бы на месте Кейтлин не удержался.       – Я безумно тебя хочу.       Не без труда отбросив мысли о том, какая Вай на вкус, Кейтлин отправилась одеваться, размышляя, что же случилось на работе, из-за чего понадобился срочный общий сбор. Она старательно не смотрела на Вай, чтобы снова не отвлечься, так что не заметила, как та несколько нервно дернула уголком губ, прежде чем делано-беспечно ответить:       – Ничего удивительного, я ведь великолепна!       Хихикнула Кейтлин уже на выходе из кухни, пробормотав себе под нос, но достаточно громко, чтобы Вай тоже услышала:       – Это точно.       Кейтлин закинула халат в корзину для белья, приняла еще один быстрый душ и снова почистила зубы, оделась – на всякий случай более строго, чем обычно, – собрала волосы в высокий хвост и нанесла на лицо легкий макияж. Привычные сборы на работу заняли совсем немного времени. Как всегда перед выходом, она мысленно проверила, не забыла ли чего: пистолет, значок, ключи... В этот момент все еще полностью обнаженная Вай вошла в спальню, сместив фокус с делового на фривольные «еще полчаса секса». Кейтлин потребовалась вся сила воли, чтобы вытряхнуть нерабочие мысли из головы и не испортить свежее нижнее белье (последнее, кажется, все же не удалось). Вай чуть отвлекла ее от своего неодетого состояния, протянув коробочку с упакованными... ушками? Дурацкое название!       – Держи, может успеешь еще позавтракать, пока они горячие.       Возбуждение тут же сменилось умилением и нежностью.       – Спасибо! – Кейтлин чмокнула Вай в губы и сунула коробочку в свой планшет на ремешке. – Оставайся здесь, сколько хочешь, пользуйся всем, что найдешь, будешь уходить, просто захлопни дверь. – Она на секунду задумалась, борясь с ощущением, будто что-то забыла. – Не жди меня, неизвестно, сколько времени это займет, я могу застрять в Управлении и до завтра. – Кейтлин быстро обняла Вай, и, чуть отодвинувшись, но не отпуская, уточнила: – Мы ведь еще увидимся?       – Конечно! – Вай широко улыбнулась. – Если ты больше не будешь изменять мне с «Фьюжен».       Кейтлин улыбнулась в ответ:       – Я ничего не обещаю. – И направилась к выходу.       Когда дверь за ней захлопнулась, Вай провела ладонями по лицу и застонала.       – Почему ты должна быть такой потрясающей?!       Она уже успела умыться на кухне, так что теперь, на секунду задумавшись, решила восполнить недостаток сна. Рухнув в постель лицом вниз, она почти сразу же вырубилась.