Келус, я нашёл тебя

Череда бурлящих мыслей, словно кипящий поток лавы, разрывала сознание Дань Хэна. Поток горьких воспоминаний Гласа Пустоши разрывали плоть. Воспоминания о потерях, боли и страданиях, которые пережил, были невыносимы. Каждая деталь, каждое лицо, каждый момент, когда Дань Хэн чувствовал себя беспомощным, теперь всплывали в его сознании, терзая душу. Но, несмотря на эту внутреннюю бурю, он нашёл в себе силы подняться. Тело дрожало, но воля была непоколебима. Он должен выполнить свой долг, своё обещание. Дань Хэн должен выстоять и найти Келуса. Даже если знал, что этот путь будет тернист, а каждый шаг будет болью. Но он также знал, что сможет найти его. Когда текли слёзы, бурные реки превращались в неукротимые потоки, сметая всё на своём пути. Они разрушали тихие деревушки, уничтожая дома и превращая их в руины. Вода, словно живая, проникала в самые укромные уголки, оставляя за собой следы грязи и разрушения. Дань Хэн не мог сдержать свой ужас, он почти потерял рассудок. Каждый вдох был наполнен таким знакомым, почти невыносимым отчаянием. Это чувство было частью его самого, оно преследовало его с тех пор, как он впервые осознал свою судьбу. Дань Хэн чувствовал, как оно болезненно сжимает сердце и каждый раз, когда он пытался дышать глубже, оно становилось ещё сильнее. Дань Хэн был в этом одиноком странствии уже тысячи лет. Он бродил по укромным уголкам земли, где цивилизация едва оставила свой след. Видел, как природа восстанавливается после разрушений, как деревья растут на месте разрушенных городов, как трава пробивается сквозь щебень. Новый Глас Пустошей встречал детей этой планеты, которые, казалось, не знали о горе и страданиях, что именно он принёс с собой катаклизмы и их гибель. Он встречал с ними восходы и закаты, предаваясь лучам солнца, которые пробивались сквозь облака и окрашивали небо в яркие цвета. Брюнет чувствовал, как его сердце наполняется теплом, когда смотрел на их лица, полные надежды и радости. Дань Хэн хотел ощутить тоже самое. Но это было лишь на мгновение. Затем он снова возвращался в реальность, и вместе с ним — его безысходность. Он знал, что путь не закончится, что должен продолжать идти, несмотря ни на что. Дань Хэн стоял на вершине холма, устремив взгляд на догорающее солнце. Его силуэт, едва различимый за огненной завесой, казался одиноким и беспомощным. Солнце напоминало ему о Келусе — тёплом, ласковом, дарующем покой. Но сейчас, когда сердце было наполнено тревогой и тоской, Дань Хэн не мог остановиться в поисках. Он знал, что где-то там, в этом огромном мире, его ждут, и он не отступит, пока не найдёт, то что так дорого сердцу. Каждый день был наполнен невыносимой пустотой и одиночеством. Дань Хэн просыпался с одной и той же мучительной мыслью, которая разъедала изнутри: «Нужно найти Келуса». Это было не просто желание или стремление, это была отчаянная необходимость, пробирающая до самых костей. Он искал его не только как человека, но и как частичку себя, как что-то жизненно важное, что могло дать смысл и надежду на светлое будущее. Присутствие Келуса приносило ему радость и спокойствие, и он не мог представить свою жизнь без него. Всякий раз пытался найти хоть малейший след, хоть намёк на то, где он может быть. Дань Хэн искал его в толпе, в лицах прохожих, в звуках городов, глубоких пещерах. Но каждый раз, когда думал, что нашёл его, это оказывалось лишь иллюзией. Но Дань Хэн не мог сдаться. Не мог позволить себе просто сидеть и ждать, пока время сделает своё дело. Ему необходимо найти Келуса, даже если это означало, что придётся пройти через ад. Он должен был найти, чтобы вернуть его надежду, его будущее, его жизнь. Мрак, словно тяжёлое одеяло, окутывал душу, поглощая свет и покой. Но в этом мраке Дань Хэн чувствовал тепло, исходящее от родного сердца. Он мог ощутить его, Келуса, слабое, но уверенное биение, которое проникало в самую глубину собственного существа, наполняя его надеждой. Это было сердце того, кто ждал с нетерпением, кто искал его среди тьмы и отчаяния, кто любил его так сильно, что даже расстояние и забвение не могли разорвать эту связь. И он нашёл. Нашёл свою потерянную частичку, которая затерялась в этих гниющих, покрытых плесенью летах. Пальцы Дань Хэна холодные крепко обхватили чужую ладонь, разрывая из оков забвения. Сердце Келуса забилось быстрее, а дыхание сбилось, когда он ощутил такое родное прикосновение. Дань Хэн не мог точно определить, что это за чувство. Счастье? Тревога? Возможно, смесь того и другого. Но одно знал точно: он нашёл его. Нашёл того, кого искал так долго, так упорно, что порой казалось, будто сам мир был против этого. В родных глазах читалась смесь облегчения и волнения. Дань Хэн смотрел на Келуса, словно не веря своим глазам, но при этом не отпуская его руку. В этот момент всё остальное казалось неважным. Всё, что было до этого, всё, что будет после — всё исчезло, оставив лишь их двоих и этот момент, когда они нашли друг друга. Смотря в эти нежные, золотые глаза, Дань Хэн не мог отвести взгляд. В этом гниющем мире, полном хаоса и страданий, он нашёл своё спасение. Келус был для него якорем, который удерживал его на плаву, не давая утонуть в океане страданий. Этот человек был его светом во тьме, и он был готов следовать за ним до самого конца. — Дань Хэн… — хриплый голос пронзил тишину, проникая прямо в сознание брюнета. Этот голос, знакомый до боли, вызвал у него смесь эмоций: беспокойство, утешение и лёгкую дрожь в теле. Келус его ждал. Дань Хэн сделал глубокий вдох, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Наконец, собрав остатки самообладания, он ответил: — Келус, я нашёл тебя. Келус смотрел в эти родные глаза, которые, казалось, совсем не изменились. В них читалась смесь волнения, горечи и бесконечной нежности. Его взгляд был полон эмоций, которые он не мог полностью скрыть. Рука, зажатая в чужой ладони, начала заметно дрожать, выдавая его внутреннее состояние. Он изо всех сил пытался сдержать свои чувства, но они прорывались наружу. Огромное облегчение нахлынуло на него, как волна, разбивающая все преграды. Оно было таким сильным, что Келус почувствовал, как сознание разлетается на тысячи осколков. Это ощущение было одновременно пугающим и завораживающим. Келус прикрыл лицо рукой, пальцы дрожали, пытаясь стереть нахлынувшие слёзы. Они были горячими и солёными, но он не мог их сдержать. Он так долго ждал этого момента. Ждал, что его найдут. Ждал, что тьма рассеется, и кто-то, наконец, увидит его. И ни на миг не сомневался, что это произойдёт. Несмотря на страх, который сковывал сердце, и неизвестность, окружавшую его в забвении он не отступил. Келус знал, что Дань Хэн найдёт его, даже если придётся пройти через все мрачные уголки самой Вселенной. — Дань Хэн, — голос дрожал от слёз. — Я знал, что ты придёшь. Брюнет осторожно отпустил руку Первопроходца, нежно обхватив его лицо. Металл и тёплая рука контрастировала на бледном лице, давая впитать в себя горькие слёзы, забирая с собой всю боль и печаль, которая накопилась за это долгое ожидание. — Я здесь… — тихий голос был для Келуса успокоением, надеждой. — …рядом. Дань Хэн осторожно приблизился к разгоряченным щекам, осторожно прикасаясь к ним лёгкими, но такими ласковыми поцелуями. Руки медленно скользили по его волосам, нежно перебирая пряди, словно стараясь успокоить и утешить. В этот миг Келус ощутил, как его сердце, бешено колотящееся от боли, наполнилось теплом и безграничной благодарностью за то, что они наконец нашли друг друга. Тревога и волнение всё ещё охватывали их, но теперь эти чувства не были такими разрушительными. Они стали частью их, частью того, что сделало их связь крепче. Они стали друг для друга теми, кто способен одолеть даже саму ночь.