0.
25 сентября 2025 г., 14:25
Бессонными ночами, я все больше вырезал твоё имя
На своей груди.
Тем самым обрекая себя на муки.
Так происходит у многих. Это нормальный этап жизни каждого. Кто-то переживает его более спокойно, кто-то не может найти себе место и рыдает в подушку. Юнги относит себя ко второму, точнее, он больше похож на второй тип. Парень не собирается мириться со своим положением. Так быть не должно. Они с Чимином были вместе с первого курса, потом тот перевёлся, но от этого их отношения ещё больше скрепились. Долгое время парни жили друг с другом, почти до самого расставания. Пак изменил ему в новогодние праздники. Один знакомый рассказал ему об этом, и парень чуть не умер от ужаса: его терзали кошмары, бессонница и апатия. Младший же вполне спокойно предложил расстаться, когда брюнет уже был готов простить его… На протяжении какого-то времени Мин даже думал, что живёт не своей жизнью. От стресса многие недели, а то и месяцы стирались из памяти. Жизнь больше походила на замкнутый круг, состоящий из написания песен и попытки продать их за копейки - лишь бы оплатить аренду. Желудок скручивался от стресса, стоило снова вспомнить Чимина, который вообще не выходил из головы. Парню казалось, что его судьба проходит мимо него, ведь внутри после разрыва был абсолютный диссонанс. Откладывая ноутбук подальше от своих ног, темноволосый в очередной раз откинулся на кровать в полной разочарованности. Уже очень долго он не выходил на улицу, ограничиваясь лишь открытым окном и выходом на балкон. Спасибо его другу Джину, что иногда приносит готовую еду, покупает какие-то крупы и, в принципе, навещает его. Сейчас благодарность чувствуется по самое «не хочу», так же как и вина. Что он может дать Киму? Ничего. И Чимин от него ушёл именно из-за этого… По щекам потекли непроизвольные слезы. Истерика не просто наступала на пятки, она охватывала его душу, схватывая все сильнее, не давая выбраться. Сколько ещё продолжиться этот бесконечный кошмар? Юнги больше не может терпеть это. Он изначально понимал, что не ровня Чимину. Жалкий музыкант без какого-либо будущего, не говоря уже о том, что целей у него было не много. А Пак - целеустремлённый, постоянно двигающийся вперёд хореограф. В свои неполные двадцать шесть имеет личную студию танцев, где тренирует таких способных ребят, которые точно подают перспективу. Часто они командами ездят на конкурсы, забирают призовые места и отмечают в хороших заведениях. Раньше Юнги сам мог наблюдать это, но в нынешних реалиях узнает через твиттер. Сердце обливается не просто кровью, а кислотой. Если Юнги закончит этот альбом, то хочет, чтобы младший услышал его и понял, что его всё так же любят и ждут. Он единственный знает его псевдоним, другие же понятия не имеют, кто такой этот человек. Опустив взгляд на свои руки, парень напрягся: откуда у него эти чертовы мозоли! Появляются периодически и заживают долго. Отрываясь от кровати, Юнги подходит к зеркалу, замечая свои пухлые щеки. Постоянно сидит на диетах: вроде появляется результат, но нет - снова набирает! Стресс плохо влияет на него, видимо ночью, в порывах нервозов, он переедает, хотя помнит такое смутно. Разочарованно выдохнув, брюнет идёт открывать окно. Уже светает, а всегда, когда небо начинает становиться более светлым, нужно открывать окно - негласное правило Мина. Лучше ложиться с открытым окном, но вечером после того как темнеет, его нужно закрывать. Кажется, в светлой комнате он засыпает быстрее. Друг просит наладить свою жизнь, начать лучше следить за собой. Говорит, мол, скоро приедет, но в последнее время вообще забывает про него. Печаль ещё и от этого давит окончательно. Зарываясь в одеяло по самую голову, сон охватывает неимоверно быстро. Ближе к утру Юнги находится между сном и реальностью, осознавая очередной страшный кошмар. Спать так становится невозможно, но он всё равно прикрывает тяжёлые веки. Утром для него становится вечер. Бодрость ему дарит чашка кофе и надежда на встречу с Чимином. Съехал он от него недалеко, в соседний подъезд. Правда, бывший любимый, вроде, не знает. Это к лучшему, так Чимин бы сбежал. Для Юнги такое было бы сродни второму расставанию. Да, в данный момент они не вместе, только у парня есть ощущение близости к блондину. Ему становится легче морально от осознания, что младший по-прежнему где-то рядом. Да, не под боком, но всё-таки. Продолжая сверлить взглядом людей на улице, парню приходят воспоминания. Когда-то они стояли в обнимку с Паком, покачиваясь из стороны в сторону и наблюдали за людьми точно так же. Светловолосый курил сигарету, небрежно стряхивая пепел, изредка пачкая свои кофты. В такие моменты Юнги ругал его, просил бросать из раза в раз, а Чимин на это игриво уворачивался, менял тему и целовал в кончик носа. Приём срабатывал абсолютно всегда. Однако Мин не забывал своих тяжелых дум, мечтая о дне, когда младший бросит эту дрянь. Курящий танцор - они оба ловили с этого смешинку. Очень редко самому парню было сложно высоко прыгнуть, и он загибался в сильном кашле. Не делился с этим, предпочитал вычёркивать из жизни, а старший узнавал и переживал больше предыдущего. Около месяца назад брюнет выглянул в окно, чтобы приблизительно сообразить, как одеться в магазин, случайно зацепившись взглядом за знакомую фигуру. После - шторка сразу закрылась, сердце забилось в бешеном темпе, щеки покраснели до ужаса.
Чимин! Там около подъезда стоял красивый, изящный Чимин… В его руках вновь была сигарета и в глазах некая печаль.
До самого вечера Юнги не отпускала тревожность. Одна сторона снова хотела открыть окно, другая же - орала, чтобы он вовсе заколотил его. Дрожь проходила по телу, словно электронный разряд. Брюнет не ожидал увидеть его, настолько великолепного, чарующего одним своим появлением. В итоге никуда он не пошёл, остался дома, пытаясь вернуть остатки здравого смысла. Периодически появлялось желание открыть окно, увидеть худой силуэт и любоваться до потери сознания. Впечатать итак самый знакомый образ себе в голову. Выбежать к нему и обнять, чтобы тело к телу. Тоска по родной половинке не даёт нормально жить. Юнги не знает, как Чимин смог справиться, продолжить существовать без тяжести на душе. Может и не любил… Достаточно давно Юнги обдумывал встречу с Паком. То есть ему хотелось посмотреть прямо в родные глаза и не скрывать этого, но Чимин вряд ли согласится. Поэтому нужно было действовать по-умному, пойти на улицу примерно в то время, когда младший отправляется на работу. Ближе к нужному времени Мин собрался, подобрал хорошую одежду и вышел из подъезда, немного спрятавшись за бетонной стеной. Солнце светило очень слабо, напоминая о начале пасмурного марта. Только на душе было очень хорошо, мандраж не давал размышлять здраво, унося последние крупицы рассудка. Наконец они встретятся... Нервная улыбка расплылась по слегка сонному лицу. Неожиданно дверь соседнего подъезда приоткрылась с характерным скрипом, и из здания вышел Чимин. Светлые волосы были уложены в милой укладке, а в руках красовались две большие молочные сумки. Неужели у него сегодня соревнование? Паника, появившаяся достаточно давно, окончательно захлестнуло сознание, и он трясущимися руками открыл дверь, быстрее забегая в дом. Всё как в тот раз с окном: парень не может посмотреть своим страхам в глаза, не может подойти к Паку и предложить поговорить... Солёные дорожки катились по лицу, напоминая какой он ничтожный. Приподнимаясь с колен, брюнет засеменил в свою квартиру, скрываясь от людей. Внутренний голос кричал, что им нельзя видеться. Почему же? Юнги сам себя не понимает... Укладываясь на кровать, прижимая ноги ближе к телу, Мин пытается забыть свой страх. Отвлечься на другие мысли - но возвращается к утру, где он сбегает от Чимина. Неизвестность в груди пугает до мурашек... Резкая головная боль отрывает его от происходящего, заставляя фокусироваться на другом. Приложив усилия, темноволосый поднимается и уходит на кухню за таблеткой. Там, на полотенце, стоит один стакан, которым он запивает воду. Стакан отражает одиночество, преследующее Юнги слишком давно. На секунду старшему кажется, словно одинок он был всегда. Не последние два месяца, а всю жизнь. Отношения с Паком мерещатся, будто сказка, невозможно красивая и недоступная. Мозг приступает к внушению, что все это - иллюзия. Нещадные слезы стекают по осунувшимся щекам, превращаясь в заикания и неспособность вздохнуть. Настолько эмоции забирают реальность, что парень не может остановиться. Лишь отрывисто глотает воздух, захлёбываясь в собственных слезах. Страшно... Мальчику внутри него очень страшно. Доползая обратно в постель, Мин по голову укрывается, засыпая через пару минут после конца нервного срыва. Сны, как обычно не радуют, скорее наводят больший ужас. Весь этот кошмар - не только в его сне, но и наяву. Он не может справиться с ним, дать отпор и попросить оставить в покое. Только укрывается от сильных ударов и убегает от реальности. В последнее время у него нет сил ни на что, апатия достаточно мощно поглощает его. Проснись! Дай ему время, что ты все лезешь? Это не его время. Видимо его. Он выиграл. Он забрал моё! Юнги вскакивает с громким криком, который будто рвёт его горло. Опять просто кошмар. Брюнету уже давно снится непонятный сон, где два каких-то парня ругаются между собой, а недалеко стоит пожилая женщина. Она всё время плачет, так тихо, что на неё никто не обращает внимания, кроме Юнги. Иногда Мин пытается запомнить их лица, но не может - они словно погружены во тьму. Все, за исключением пожилой женщины... Трель телефонного звонка оглушает последние мысли, и он быстро схватывает гаджет в руки, принимая вызов. —Доброе утро, Юнги! Я уже недалеко от твоего дома, ставь чайник. У меня с собой много вкусностей с работы, — бодрый голос Джина пробуждает окончательно. Как всегда, накормит его, не бросит голодать. —Хорошо...Жду тебя. Заканчивая вызов, темноволосый убегает на кухню. А уже спустя пару минут на пороге стоит довольный хён. Чёрная куртка на нём вся мокрая от мелкого дождя, руки холодные, тянутся заключить Мина в объятия. Старший рассказывает о пробке, в которую он попал, и почему не приезжал так долго. Говорит, всё из-за какого-то Чонгука... Юнги не знает кто это, спрашивать не хочет, пусть Ким сам все поведает. Потом они несут тяжёлые пакеты с едой до кухни, раскладывают на стол. Приступают к трапезе и неспешному разговору. Блюда выглядят так аппетитно, что брюнет жалеет о своей небольшой голодовке. Таким людям, как Сокджину, повезло: руки золотые. Умеет готовить по высшему классу, радуя всех вокруг. —Доделал свой проект? —пережевывая кусок мяса, Ким тянется ко второму, параллельно наблюдая за младшим. —Думаю, да. Осталось дописать пару строк, и будет конец. Не могу поверить, что сделал такой большой труд всего за месяц, — ловя палочками горячую лапшу и засовывая её в рот, забывая подуть, он обжигается, но продолжает жевать. —Много же тебе там писать! —Смех Сокджина заполняет всю комнату. Подхватывая шутку, Мин тоже смеётся. Им вдвоем хорошо до жути, парень благодарен своему другу. — Стой, почему у тебя глаза красные? Ты что, плакал? —Немного... —Тебя опять мучают панические атаки? — мысленно Юнги не понимает, почему опять? Но на деле отмахивается, заверяя, что всё нормально. У всех бывает плохой период. Джин всегда был сентиментальным человеком, не бросал в беде, поддерживал в трудные минуты. Хороший друг и слушатель, замечающий перемены в настроении и какие-то терзающие душу вещи. Они часто разговаривали на глубокие темы, вслушиваясь и не отрицая мнения друг друга, принимая с уважением. Юнги слишком любит своего друга, ощущает, как скучал по нему... —Слушай, я хочу спросить... Знаю, что сейчас всё вроде бы получше, но всё же переживаю. Томас больше не достаёт тебя? Ты говорил, он пропал или сидит в затишье, может, ждёт нужного момента, дабы схватить тебя? Ровно одну секунду Мин непонимающе смотрит на парня, а потом тому сразу звонят. Глаза Кима в один момент полностью теряются, и дыхание становится отрывистым. Он судорожно задаёт вопросы, узнаёт какой-то адрес и хватает свои вещи, убегая к порогу. Брюнет тоже срывается, подбегая к Сокджину. Его действия становятся уже нервными, руки трясутся, не могут даже подобрать обувь. Парень хочет подслушать, что же случилось, догадывая самые плохие исходы событий. —Спасибо! Я сейчас же приеду! — звонок сбрасывается, и друг заталкивает телефон в задний карман штанов, одевает свою чёрную куртку и поворачивается к младшему перед самым выходом, наконец обращая на него внимание. —Чонгук... Он попал в аварию, ударило прямо по его боку, и сейчас он в больнице. Точно не знаю, как он себя чувствует... —О боже! Джин, только будь осторожнее, ладно? — шокированный новой информацией, темноволосый хватает старшего за плечо в ободряющем жесте, замечая его дрожащий голос и слёзы на щеках. —Да, да, конечно... Не теряя времени, Ким убегает из квартиры и уже через несколько мгновений Юнги подбегает к окну, наблюдая за Сокджином, который резким движением заводит машину. Нужно было отправиться с ним... Однако Юнги не знает, имеет ли право появиться там перед Чонгуком, они ведь даже не знакомы. Только почему-то сердце горько ноет по незнакомому человеку. До самого вечера его не отпускают тяжёлые мысли. Друг, видимо, встречается с кем-то и не рассказывает Юнги. Точнее, не с кем-то, а с Чонгуком. Может, он хотел рассказать сегодня, просто обстоятельства немного подкорректировали его планы. Хочется верить, что они не отдалились друг от друга. Такое Мин не перенесет. Пальцы чешутся от желания написать Джину, спросить, как его состояние и состояние Чонгука. В порядке ли они? Переживания засели, словно комок в горле. Открывая свой телефон, Юнги добирается до нужного контакта и печатает сообщения, после стирает и снова пытается наскрести что-то стоящее. Потом доходит до нужного варианта, отправляя его.От Юнги
Джин, я очень переживаю. Скажи, с Чонгуком все в порядке?
И как ты сам?
Отправлено в 21.24
Сидеть на одном месте не получается: парень бегает из одного конца комнаты в другой, периодически сшибая вещи. Не дождавшись ответа, брюнет одевает кожанку, хватает ключи с телефоном и убегает из квартиры. Ему нужно проветриться, сходить до магазина и отключить голову. По пути он пытается концентрироваться на каких-то других вещах: машинах, что проезжают мимо него по проезжей части, скорее всего к себе домой; людях, идущих по тротуару и разговаривающих - кто по смартфону, кто с человеком рядом. Опуская голову, Юнги смотрит себе под ноги и подпинывает маленький камушек. В таком беспокойном состоянии он доходит до самого магазина, светящегося яркими вывесками. Обычный круглосуточный около его дома, где он бывает частенько. Юнги бродит по отделам с продуктами, не замечая ничего вокруг. Тревожность, растущая в душе с каждым мигом, нагнетает всё больше. Нет способа уйти от неё или попробовать не замечать: она преследует его по пятам. Она - его ночной кошмар, она - его тень в тёмной улице, та, кто не отпускает никогда. —Вам помочь? — милая девушка вытаскивает Мина из-под толщи разных мыслей. Медленно повернувшись на консультантку, он отрицательно кивает, не произнося и слова. Дальше темноволосый более сконценрированно идёт и хотя бы набирает продукты на вечер. Около отдела с йогуртами он останавливается надолго, не понимая, какой взять. Помедлив с закрытием дверки холодильника, Юнги краем глаза заметил Чимина. Тот набирал себе разных круп, совсем не замечая Мина. Прежний страх загорелся новой силой, и брюнет кинулся к кассе, умоляя обслужить его незамедлительно. Непонимающая продавщица старалась сделать всё быстрее, а парень постукивал по полу, не сводя глаз с отдела, из которого выйдет Пак. Домой он бежал с такой скоростью, что, наверное, мог бы получить первое место в марафоне. И успокоился только тогда, когда переступил порог квартиры. Сегодня самый неудачный день за последнее время. Юнги до сих пор не готов встретиться с Чимином лицом к лицу. Стирая дорожку новых слез, Юнги поднялся и снял обувь. Ему нужно прийти в равновесие, постараться отпустить эту встречу или перевести фокус, в чём ему помогло сообщение, которое пришло пару минут назад. Скорее всего, тогда, когда он со страхом убегал из магазина. От Джина. У него сломана правая кисть. Завтра узнаем, что с головой, так как он ударился ею с большой силой. Проснулся около часа назад, вроде бы ему плохо, но он не говорит. Я на грани, буду стараться держаться. Чонгук был бы рад увидеть тебя.. Отправлено в 21.49 Юнги будто гипнотизирует телефон, перечитывая ответ около сотен раз. Рад увидеть? Неужели всё-таки рассказал про своего никчёмного лучшего друга... Резко становится необъяснимо приятно, Ким любит его, даже рассказал про него. Глупая улыбка расплывается по лицу, напоминая, как отлично быть кому-то важным. Конечно, он придёт, познакомиться с Чонгуком и, если повезёт, подружатся. Ему нельзя сталкиваться с тёмной стороной его сознания. Лучше постараться собраться с силами, дописать альбом и потом все остальное. Встреча с Чимином потребует массу сил, храбрости и внутреннего спокойствия. Прошло не так много, ему не нужно сильно торопиться. После приведения мыслей в хорошее состояние сон пришёл достаточно быстро. Мин провалился в него с головой, забывая обо всем. Усталость последних дней дала о себе знать, и ему не хотелось ставить будильник. Проспит столько, сколько хочет организм. На удивление, проснулся он весьма рано, стрелка его часов не доходила и до десяти. Голова была тяжёлой, словно он не спал вообще. Лицо опухло от множества слез, глаза выражали отсутствие какого-либо желания. А ноги шагали на кухню за чашкой кофе. Жизнь выбивала из него все силы, но Юнги упорно противостоял ей. Пока чайник на плите кипятил воду, темноволосый мыл вчерашнюю посуду, задумываясь о тексте одной из песен. Её нужно было просто дописать, но идей не было. Весь альбом был посвящён долгой любви, которая в одночасье разрушилась, а эта песня получалась другой. Юнги придумал текст, когда был сильно пьян, и потом на другой день не понимал, как дошёл до этого. Всё там отличалось от предыдущих песен, было иным по смыслу и связи. Только рука не поднималась удалить такой материал. Поэтому Мин решил немного доделать и вставить в свой альбом. Так как утро для брюнета наступило рано, лёг он тоже достаточно не поздно. Отрубился без памяти, не выключил ноутбук и вообще уснул на кресле. Потом спина адски болела, разгибаться было отдельным видом пытки. Юнги терпел это, усердно продолжая писать следующие несколько дней. Сокджин звонил лишь пару раз, передавая привет от Чонгука и оповещая, что пока посещения ещё не очень разрешены, и лучше пусть друг придёт ближе к выписке. Самому ему можно было заходить только на недолгое время, видимо, травма головы была серьёзной. Джин делился своей усталостью и переживаниями, Юнги поддерживал его как мог, давая мотивацию. Однажды, когда Ким находился в палате Чонгука, парни позвонили Юнги по фейстайму. Тогда он только что проснулся, мало осознавая происходящее и только сонно ухмылялся. —Нет, ну это кошмар, ты спишь до двух часов дня! Люди в это время уже работают во всю или, не дай бог, уже заканчивают! — небрежно смахивая волосы с лица, старший продолжает свою тираду, и непроизвольно Мин замечает, что рука друга находится на ладони Чонгука. Некоторые пазлы в голове скрепляются воедино, и смешок проскакивает слишком заметно. —Что ты смеёшься, лоботряс? —Хён, перестань! Дай я поговорю с Чонгуком, пусть он мне расскажет про своё самочувствие. — Переводя взгляд с Кима на младшего, парня не отпускает чувство того, что они уже виделись ранее. Он кажется до боли знакомым, словно они даже общались раньше? —Конечно, поговори с ним, он так ждал! —Хён... — большие ладошки закрывают смущённое лицо, и Чон что-то неразборчиво говорит Джину. —Гук, привет! Скажи, как твои дела? Голова болит поменьше? - темноволосый старается игнорировать только что случившееся, дабы не смутить ещё больше. —Нет. Мне стало намного лучше, Юнги-хён, спасибо! Тут готовят хуже, чем умеет Джин, в миллион раз. Поэтому, думаю, выпишусь я худым, как осиновый лист. Иногда он радует меня и приносит свою еду, но его так редко пускают, что я уже не могу... —Ох, в больницах всегда так, понимаешь... Не успевая закончить начатое предложение, в палату заходит медсестра, сообщающая, что время Ким Сокджина истекло и пациенту нужен покой. —Блин, я так хотел поговорить с Юнги-хёном, время быстро летит! —шепча свои слова больше Киму, чем брюнету, Чонгук строит грустную гримасу. — Пока, хён. Оба парня машут на прощание руками, и звонок отключается. Закрывая телефон, у брюнета остается приятный осадок. Разговоры с близкими людьми всегда доставляют ему радость, особенно с Сокджином. Однако Гук поднял настрой не меньше - очень милый паренёк, ещё знакомый до скрежета ногтей. У него запоминающаяся улыбка, красивые глаза и забавная реакция на некоторые вещи. С ним есть желание встретиться или поговорить вновь. В приподнятом состоянии брюнет доходит до компьютерного стола, заканчивая последние штрихи. Именно сегодня день икс: он отправляет свой альбом, завершает работу над ним. Огромные надежды были вложены в него, неудачи и промахи. Бывало, у Мина не получалось придумать что-то, самокритика брала верх, и он считал себя бездарностью. Уходил от работы, но постоянно возвращался обратно. Желание закончить важный для него проект было сильнее многого. Такое случалось не всегда. На его рабочем столе полно незаконченных песен, которые уже были почти дописаны до конца или до середины, но не выпущены. Юнги считал, что такие работы поглотили его. Отправив нужному человеку его альбом, парень откинулся на спинку кресла. Это событие будет великим для него. Уйдя на кухню за бутылочками соджу, темноволосый забыл о всех проблемах. Только сейчас не будет существовать ничего. Довольно быстро он охмелел и вырубился, скорее всего, от сильного эмоционального напряжения.
**
Проект жизни или времени. Любое из этих определений важно в своём значении, только у одного истекает срок и может наступить другое дело, а вот у жизненного проекта стоит гораздо больше ценности. Томас вложил в своё творение силы, боль и одержимость. Никому его не понять, даже в какой-то степени часть собственного сознания пытается бороться с ним. Он сильнее любой помехи, он бог. Не существует никого выше его, и скоро мужчина докажет это. Станет властителем судеб, покажет миру свою могущественность. Надо лишь ещё немного времени, чего, к сожалению, дано крохотная часть. Однако нет человека, который бы смел помешать ему. Он значительный промежуток прячется, скрывает свой проект от любой души и выигрывает. Это будет его личностная победа, которая докажет, что он король. Смаргивая надоедливую усталость, мужчина вытягивает свои затекшие руки. Почти доделанный таймер лежит на столе; аккуратный дисплей, будто созданный не для одного применения, поражает его вновь. Новая отвёртка, уже со сломанной ручкой от сильного давления, раздражает. Уже столько потрачено на эти инструменты... Томас не любит подрабатывать мастером, но иногда приходится. Деньги нужны особенно сейчас. Вставая со стула, он чувствует сильный голод. Морить себя голодовками мужчина не собирается, поэтому довольно быстро одевается на улицу. Там холодно, что характерно для весны и её ужасной погоды. Ему всё такое не по душе, лучше лето, не мешающее спокойно жить без особых изменений. В принципе, по его мнению, ничего не должно мешать, в частности ему. Около ног пробегает противная собака, которую безумно хочется пнуть, дабы не лезла. Том смотрит на неё искоса, но той всё равно. Животное продолжает ластиться к незнакомцу, пока терпение не пересекает черту, и старший не фыркает на неё. Любопытство собаки мигом улетучивается, а настроение мужчины поднимается. Она как-то даже жалобно скулит и убегает к соседней тропинке. —Вам не нравятся собачки? —перед глазами возникает молодой парень, но это обман. Томас знает его теоретически лично. Возможно, данная встреча доставит ему огромное удовольствие. Он постарается извлечь из неё самое необходимое. —Нет! Что вы? Я самый большой любитель собак, в душе... На самом деле, я боюсь их. — сделав испуганный взгляд, тёмные волосы случайно съезжают на глаза, создавая милую картину. Невинность всегда подкупала, нельзя отрицать очевидное. —Действительно? Частенько я подкармливаю Челси, и вот, увидев его на улице, пытался догнать, а он как-то прицепился к вам, и мне было неловко подойти. Потом вы шикнули, и я испугался, Челси тоже. — Посмотрев в сторону убежавшей собаки, мужчина грустно выдыхает. —Наверное, от испуга... И мне кажется, что я знаю вас. Вы же довольно известный хореограф, Пак Чимин, да? Мой друг отдавал к вам свою дочь, но они переехали, и им пришлось расстаться с вами. Малышка так скучает... — кивая согласием на правильно произнесённое имя, блондин улыбается. Льстить Том умеет. —Ох! Это так мило. Я безумно люблю своих подопечных. А как зовут девочку? — его лицо выглядит заинтересованным, и старший ставит себе галочку, попал прямиком в цель. —Наён. —Не могу припомнить, извините. В данное время это имя пользуется популярностью: у меня в младшей группе три Наён. — Снова в яблочко. —Ничего. Мы всё равно бывшие друзья. Я вас не задерживаю? Думаю, вы занятая персона. — Лукавит с таким выражением лица, что аж сам верит. —Вы умеете смутить! Я шёл в магазин, не сильно спешу... Они идут в магазин вместе, ведь Томас тоже направлялся туда же. Пак Чимин оказывается любопытным: расспрашивает про работу, семью, духовные интересы. На удивление, мужчину это не раздражает, наоборот, он вникает в беседу, тоже задаёт вопросы и становится непохожим на самого себя. Незаметно друг для друга мужчины приходят к дому, узнавая, что живут в соседних подъездах. Не всё узнали сейчас, что тоже не столь важно. Светловолосый очень мило прощается, приговаривая о скорой встрече, потому что они живут рядом, и это наверняка случится ещё не раз. В этом уже Том не уверен: у него нет планов надолго задерживаться тут. Атмосфера здесь гнетущая и неприятная, хочется быстрее уехать отсюда или просто сбежать. Окна в квартире маленькие, словно люди, которые делали их, мечтали, чтобы мужчина нормально не видел солнечного света. Его это всё просто откровенно бесит. На столе красуется множество разных деталей и инструментов. Всё уже почти закончено. Осознание скорого конца немного расслабляет, но и напрягает одновременно. Очень изредка у него появляются сомнения, что может всё это зря... Однако завтра он положит этому конец. Не будет неуверенности, лишь слава. Всевышним другого не дано. Укладываясь на самую ненавистную кровать, Томас думает о жизни. Ему тридцать два года, и он уже создал великое творение: найдутся единомышленники, что поймут его и восхитятся. Он будет в истории не просто обычным человеком, всю жизнь пахающим на нелюбимой работе, - Том станет чёрной знаменитостью. Любовь к себе переполняет до глубины души, мужчина даже не думает ни о чём другом. Кроме Чимина. Чимина, который нравится его главному врагу. Юнги - один из немногих, кто реально мешает ему. До этого момента он не имел желания увидеть Пака вживую. Только у него это произошло не специально, а интерес одолел его. Поэтому, когда они пошли в магазин и мило разговаривали о многом, мужчина не ощутил трепетания сердца, точнее, пытался сделать вид, что не чувствует его. Ему нельзя отходить от цели.**
Открывая дверь своей машины, светловолосый заходит внутрь и, не теряя времени, заводит её, включая обогреватель. На улице по-прежнему безумно холодно, с утра это чувствуется особенно. Руки промерзают до красных следов, лицо трескается и шелушится. Мужчина не представляет жизни без своей любимой машинки, которая довозит его до работы и обратно домой, согревая всегда замёрзшее тело. Без пробок не обойтись, ведь все спешат по своим делам, к этому он привык. Поэтому выезжает слегка пораньше. Сегодня занятия не с самого утра, но достаточно рано. Детки, которые учатся во вторую смену, встречаются реже, и их немного меньше, чем тех кто учится в первую. Однако они есть, и ради них он просыпается в восемь часов, собирает свою сумку и готовит лёгкий завтрак. Уже скоро начнутся майские соревнования, ради них они активно занимаются, оттачивая свои навыки до совершенства. В группах у него хорошие, способные дети, готовые вкладываться по полной - любители своего дела. Таких есть желание учить новому и обожать свою профессию. Да, иногда тяжеловато формировать коллективы, находить общий язык, стараться понравиться, но Чимин поистине любит это. Сворачивая на парковку около студии, он выходит из автомобиля, встречая заходящего внутрь Хосока. Давным-давно, ещё в институте, блондину удалось познакомиться с двумя хорошими юношами, учившимися с ним в одном университете. Оба любили танцевать, являлись активными ребятами и дружили со школы. Тогда мужчина был стеснительным, боялся заговорить с такими энергичными парнями. Видимо, сам бог видел его желание. В один из дождливых дней они встретились под крышей учебного заведения, сначала Пак не заметил их, потом его громко окликнул задорный голос, принадлежащий Ким Тэхену - крайне обаятельному старшекурснику, стоящему под руку с не менее привлекательным брюнетом. После они не раз встречались на мероприятиях университета и останавливались поговорить, что превращалось в нечто большее. Позже ходили выпивали, танцевали, ставили свои общие танцы на конкурсах и в стенах университета. А потом пришли к тому, что открыли собственную студию: сняли аренду в отличном месте, там у них два зала, раздевалка и небольшая комната, где парни отдыхают и переодеваются. —Хоби, ты чего один? Тэ уже там или ты его дома оставил? — подбегая к старшему, Чимин легонько обнимает сзади. Встречаясь глазами с Чоном и его спящим видом, хочется засмеяться. Неужели они не могут лечь вовремя. —Он дома. У него тренировка в полдвенадцатого! До этого момента ему хочется покорять свои сонные царства. А я вот буду батрачить с самого утра. – Хныкая, мужчина поворачивает ключ в замочной скважине, открывая проход в тёплое помещение. Задевая пальцем включатель, комната озаряется светом, и становится видно любимые поручни, мечи и обручи с ковриками. —Кто на машине? Ты? — Хосок ухмыляется, что значит, он приехал, и Тэхен попрётся на работу в плохом духе. Меньше часа они сидят в кабинете, пьют чай, неспешно обсуждают будущие планы и какие-то личные вещи. Чон показывает их собаку, которая нассала в кроссовки младшего и рассержено стоит, пока Ким отчитывает её. Просто душка! Чимину она нагадила прямо на джинсы, пришлось идти домой в спортивках Хосока. От этого он не стал любить её меньше. В принципе, Пак - огромный любитель животных без своего собственного чада. Когда друзья уезжают, то обязательно оставляют Оливию с ним. Ей у него нравится; она, наверное, любит блондина, спит в кровати рядышком, ходит хвостиком, просит внимания. Приходя в гости к ребятам, она всегда выбегает встречать его. Первая тренировка начинается у Хосока; тот довольно быстро просыпается, приступая к активным действиям. Чимин же сидит в телефоне ещё некоторое время, дальше не торопясь одевает удобную обувь и идёт в соседний зал. Большинство детей уже сидит на полу, обсуждая свои темы. Из них почти все выглядят бодрыми, готовыми к началу занятия. Недолго разминаясь, они переходят к изучению новых движений. Пак довольно давно думает, под какую песню ему поставить танец старшей группе. Они оставили это для него, ссылаясь на разные вкусы. Возвращаясь назад в кабинет, где сидит уже весёлый Чон, младший присаживается на диванчик. Хён делится историей про его ребят, которые очень смешно реагируют на шутки старшего, не совсем понимая их. —Кстати, ты же не знал, под какую песню ставить танец, решил в итоге? — прибирая стол, на который они складывают бумажки и квитанции, мужчина с интересом поворачивается к светловолосому. —Нет. Думаю, поискать что-то такое... Не знаю, как понять, что подойдёт лучше. —Недавно в чартах появился новенький альбом. Какой-то певец с хорошим голосом; ранее он, вроде, писал для других, но вот выпустил своё - и отлично так залетел, понравился другим! Может, знаешь его? Агуст ди, вроде... —Впервые слышу, включи что-нибудь от него. Засовывая руку в карман, Хосок достаёт телефон, ищет там нужную песню, и через пару секунд комната заполняется интересной мелодией и немного хриплым голосом. Мелодия напоминает солнечный день, но отражает полную грусть и неизбежность ситуации. Мужчина поёт про человека, что украшал его серые школьные дни своим присутствием; кажется, они даже не знакомы, но автор явно влюблён в него. Он пытается передать, как же грустно смотреть в спину, оставаясь незамеченным. Ближе к концу всё становится только более грустным, и Пак немного ёжится от мурашек. —Его голос знакомый... Боже, почему такой знакомый? —Ты уже наверняка слышал его! Тебе понравилось? —Да. Печальная история, я ожидал, что он всё же заговорит с этим человеком. Перебирая варианты песен, Чимин не замечает, как наступает время другого занятия. В кабинет стучится его подопечная, и они вместе убегают на занятие. Оставшееся время Пак пытается решить, что ставить другим детям и под какую музыку. С этой группой Чимин устаёт по полной: дети почему-то активнее, чем обычно, и управлять ими становится проблематично. На обеде приезжает недовольный Тэхен, успевший опоздать на метро и чуть ли не опоздавший на тренировку. Хосок смеётся над ним, успевая только легко чмокнуть в лоб, прежде чем младший убежит. Чимин жалуется на боль в мышцах, рассказывая про свои утренние забеги в больницу на днях, чтобы получить справку. На самом смешном моменте в рассказе Чона у блондина звонит телефон; прерываться не хочется, но младший берет трубку. —Это Пак Чимин? —Да, слушаю. —Только не переживайте. Вам нужно приехать в полицейский участок для того, чтобы дать показания. К сожалению, ваш дом подвергся пожару, вызванному взрывным веществом. — Голос на другом конце линии говорит вещи, от которых Чимин готов умереть. Шок наступает практически мгновенно. Девушка диктует ему адрес, и он выбегает из кабинета, толком не успевая объяснить произошедшее, ведь сам понял не так хорошо. На дороге пробка, которая нервирует до безумия. Чимин не может собраться с силами, впадая в приступы сильной паники. В голове нет полного осознания всего - он не может понять, как всё серьёзно и пострадала ли квартира... Скорее всего, да. Делая много вдохов и выдохов, Пак резко сворачивает на поворотах, пытаясь быстрее добраться до полиции. Заезжая на парковку рядом с участком, мужчина наблюдает самый настоящий ужас.**
Голова раскалывается просто на части, руки будто сдавлены напором, а дышать практически невозможно. Юнги приоткрывает свои веки и сразу закрывает обратно, потому что свет кажется безумно ярким. Рядом слышно много разных голосов, которые знакомы парню, но он не может справиться со светобоязнью, чтобы посмотреть, кто сидит с ним. —Позови медбрата, Гук, быстрее! Он проснулся. — Тон повышается с каждым словом, и брюнет понимает, что это Джин. Говорит друг крайне обеспокоенно... Но стоп, откуда здесь Чонгук, ведь он сам недавно лежал в больнице. Диссонанс, происходящий в голове темноволосого, заставляет напрягать мысли: неужели он проспал чуть дольше, чем нужно? —Джин, скажи, какое сегодня число? — горло першит до неприятной боли, охота выпить стакан или литр воды. —15 мая... — Боже, нет, это невозможно. Друг шутит, при чем довольно неудачно. Зачем так издеваться, ему итак плохо. —Не смешно, Джин. —Юнги, какое последнее число ты запомнил, когда находился в сознании? —27 марта или 28? Где-то в этом промежутке. Я, наверное, пил всё это время... Господи, мой альбом и другая работа... —Какой ещё альбом? - еле приоткрывая глаза, брюнет видит перед собой белый свет, потом постепенно - палату больницы. На языке вертится колкое замечание, что Ким прекрасно знает про альбом, ведь Юнги музыкант. Только их недолгую беседу прерывает девушка в белом халате, за ней плетётся обеспокоенный Чонгук, и сердце вновь сжимается. Они говорят о его самочувствии, травмах и повреждениях, которые произошли в результате несчастного случая... Какого несчастного случая? Мин на полном серьёзе не понимает, что с ним стряслось, почему его тело болит с такой зверской силой. Однако ответы впервые находят его сами, и в палату заходит высокий мужчина. У него светлые волосы, убранные в аккуратную укладку, тёмное пальто, подчерчивающее худую фигуру. С самого порога он предъявляет своё удостоверение, оказываясь детективом полиции. Медсестра выбегает из палаты, и туда проходит ещё один офицер. Гук тащит старшего за руку, дабы дать сотрудникам опросить Юнги. Парню довольно страшно: мурашки заставляют слегка вздрогнуть и обеспокоенно выдохнуть. —Не переживайте, Мин Юнги. Мы здесь для того, чтобы спросить у вас про взрыв. — Мужчина присаживается на стул рядом с койкой, открывая свой блокнот, другой тоже устраивается рядом, включая диктофон. —Что? Взрыв? — парень потерял дар речи от шока, и детектив сразу начал успокаивать его, прося медсестру вколоть ему немного успокоительного. —В два часа дня в вашем доме произошёл взрыв: бомба предположительно находилась между десятым и одиннадцатым этажом. Из-за обрушения здания вы оказались под завалом, но вас нашли практически первым, поэтому вы выжили. Желаю вам скорейшего выздоровления. Мы опрашиваем всех жильцов, и нам нужно взять показания у вас. Вы готовы ответить на мои вопросы? Страх быстро рассеивается по душе, заставляя впасть в состояние полного потрясения. Ответить детективу не получается, и парень лишь кивает. —Давайте начнём с простого. Где вы были вчера ночью? —Не знаю. Дома? —Вы не имеете представления, где находились прошлой ночью? —Я не помню ничего с марта месяца... — Слезы стынут в глазах, заставляя полицейских напрячься и вновь позвать врачей. Сначала к нему прибегает пожилой мужчина с вопросами про самочувствие, потом девушка, которая говорит про травму головы, намекая, что это может быть временная амнезия. В итоге врачи просят детектива не беспокоить пациента и прийти позже, когда память встанет на свои места, если это будет возможным. —Ладно, Мин Юнги. Я надеюсь, вы ещё дадите мне показания. Поправляйся. —Стойте! — неожиданно, даже для самого себя, брюнет хватает полицейского за локоть, повисает короткая тишина, и рука опускается. —Хочу спросить про одного парня...Пак Чимина, он в норме? Голос дрожит в страхе услышать ответ. С тех пор, как ему заявили о взрыве волновало одно - в порядке ли Чимин. Было всё равно на самого себя и эти чертовы сломанные кости, только младший трогал сознание, заставляя переживать. Намджун повернулся к своему помощнику с вопросительным взглядом, а парень, проверив некоторые бумаги, активно закивал. Увидев положительный кивок, с сердца отлегло. Легко стало дышать и функционировать, но, видимо, только ему. Полицейские ушли крайне недовольными, потому что работать у них не получалось. Дело серьезное, улик нет, люди бунтуют.**
Присаживаясь рядом с кофейным автоматом, Намджун ждёт, пока коллега принесёт им попить. Нервы просто закипают, превращая голову в сплошное месиво. Они были около того дома, видели этот ужас своими глазами. Несколько этажей рухнули почти полностью, оставшееся же не могло радовать своим видом. Ещё вчера вечером в тех квартирах люди справлялись со своими невзгодами, делили счастье или любовь, уже сегодня кто-то оставил там свою жизнь. На данный момент зафиксировано три летальных исхода и двадцать девять раненных. Ким не может не вспоминать свисающие детские кроватки, диваны и многие вещи, которыми дорожили жители этого дома... Возможно, такой ужас за всю работу детектив видит впервые. Ему не удастся стереть из памяти рыдающих близких, что боятся за жизнь своего родного человека. К старшему подходит другой подчинённый, передавая дела раненных. Порывшись в бумагах, Ким находит его. Стоит понять, что не так с этим мужчиной, как… —Черт тебя побрал, Мин Юнги! Срываясь с места, детектив бежит к лифту, едет на нужный этаж и бежит в самую дальнюю палату. От неожиданного открытия двери мужчины пугаются, а Намджун тычет вверх дело семилетней давности. —Если бы я сразу получил твоё резюме, то разговаривал бы точно по-другому. —Что вы такое говорите? —молодой парень поднимается со стула, складывая руки на груди и хмуря брови. У него большие карие глаза, сейчас находящиеся в огромном гневе, - явно неприятно слышать подобное в сторону близкого, - но детективу без разницы. —Больных людей нужно рассматривать в первую очередь! Особенно человека с диссоциативным расстройством личности. — Ким готов загореться на месте, но больше всего пугает реакция Юнги: тот явно выглядит довольно непонимающе. —Что? Какое ещё расстройство личности... — темноволосый смотрит в упор на полицейского, намекая, что он понятия не имеет, о чём говорит Джун. —Юнги! — Джин подбегает к Мину, схватывая руку и начиная судорожно оглаживать её. — Скажи мне, сколько тебе лет? —Двадцать шесть. Намджун хочет рассмеяться. Мужчина старше его на два года, Киму давно не двадцать четыре, в этом году он праздновал юбилей - встречал четвёртый десяток. Мин Юнги исполнилось тридцать два больше двух месяцев назад. —Я вызываю сюда психиатра, и мы будем говорить по-другому.**
Этот день был точно не его. Наверное, на затылке появились седые волосы. Парень, что оказался мужчиной, чувствовал себя ужасно. Чонгук смотрел в пол, периодически встречаясь с ним взглядом и вновь отворачиваясь. Однако другой друг усердно доставал информацию. —Как я мог не заметить! Боже, я ведь почти не отходил от тебя. Неужели Юнги давно не объявлялся... Сколько ты уже тут? —Всю жизнь... Громкий крик Сокджина оглушает тонкие стены палаты, Чон поднимается с дивана, захватывая старшего в объятия. Шепчет на ухо, что всё нормально, но Юнги понимает - видимо, скоро будет очень плохо. —Что ты знаешь о себе? - выдохнув, друг вновь продолжает наседать с вопросами. —Я музыкант, мне двадцать шесть лет, у меня были продолжительные отношен...— не успев договорить, светловолосый перебивает его и тревожно засматривается на Чонгука. По лицам мужчина читать не умеет, но осознает, что, похоже, всё плачевно. —С кем? —Пак Чимин. —Этот альтер совсем чудной... В его сознание вкладывают неожиданную информацию, которую слышать не хотелось абсолютно совсем. Оказывается, он никогда в жизни не состоял в отношениях, тем более с Чимином. Юнги, не он, настоящий Юнги по жизни был затворником, выучился на программиста и всю жизнь работал из дома, потому что стеснялся себя. У него не было никаких друзей, кроме Джина и Чонгука, что тоже был его другом. Почти всегда Мин пытался бороться со своими расстройствами, и вроде получалось хорошо - посещения психиатра давали свои плоды. Только после какого-то травмирующего события изменилось все. Сокджин считает, что тогда появилось новое альтер эго, то есть он. Было безумно больно. Осознавать, что ты ненастоящий, что вся твоя жизнь - иллюзия. Брюнет не мог смириться с этим, казалось, это нелепая шутка детектива и его друзей. Почему у него есть свои воспоминания? Юнги ощущает себя собой, нет никого другого... Оставшиеся минуты до приезда врача они сидят в молчании. Чонгук беспрерывно смотрит в стену, будто в ней есть ответы на вопросы. Джин, сложив ногу на ногу, наблюдает за младшим, иногда поглаживая чужую ляшку. Юнги делает заключительный вывод по поводу этих двоих, не спрашивает, чтобы не почувствовать себя чужим, ведь их Юнги наверняка знает, какие между ними отношения, а он - просто расщепление личности. Так же громко детектив влетает снова, выгоняет друзей и заводит девушку в белом халате. Она выглядит мило, улыбается спокойно, сдержанно, говорит про методику гипноза. Намджун просит позвать его после конца, врач кивает, и мужчина выходит. В палате становится совсем неуютно. —Мне сказали, что ты не знал о своём расстройстве. — Психиатр поднимает уголки губ, поднося стул поближе к койке. Его ножки противно скрипят о пол, Юнги желает заснуть и никогда не проснуться. — Такое бывает, иногда альтер эго не знает других личностей. Скорее всего, ты сейчас в замешательстве. —Да. — Получается слишком резко, но девушка не удивляется. Если она привыкла к такому, Мину жаль её. —Меня зовут Джиа. Я должна показать тебе кое-что, ответить на твои вопросы, для этого мне нужно ввести тебя в состояние гипноза. Однако я нуждаюсь в твоей помощи, пожалуйста, давай сработаемся. Намджун подозревает его... Юнги понимает это, как никто другой. Поэтому нужно доказать обратное - что он не виноват. Джиа просит его расслабиться, лечь в удобное положение, закрывает шторы. Дальше она погружает его в состояние спокойствия. Мужчина чувствует, как легко становится и что разум, словно плавится. —Отлично. Через три секунды, ты попадёшь в комнату, где будут ответы на все вопросы. Если тебе вдруг станет плохо, то белая дверь появится перед тобой, беги в неё. Рассказывай мне всё, что видишь, хорошо? —Хорошо... —Один. Два. Три. Тело расслабляется окончательно, а разум попадает под влияние другого человека. Юнги попадает в светлую комнату, слышит голос Джиа, но слишком тихо. Он находится в неизвестном пространстве, где не существует живых. Темноволосый идёт вперёд, пока не заходит в какую-то дверь. Там холодно, будто на севере, ничего не видно, и ноги не шевелятся. —Где ты находишься? —В комнате... Очень холодно. —В этой комнате спрятана твоя личность, найди её. Перед ним разворачиваются картинки. Вот он совсем маленький, бежит к маме, она ударяет его по лицу, и он отлетает к кровати с тонкими ножками, прямо как в палате больницы. Потом он ест в школьной столовой, старшеклассники смеются над ним из-за проплешины на голове, ему очень грустно... Слезы катятся по щекам от безысходности, всем плевать. Мальчик сидит в самом конце столовой, а на первых столах он замечает Чимина... Следующий момент - он уже взрослый, или не он. Собирает бомбу, на душе легко, даже как-то очень хорошо, необъяснимое счастье заполняет все вокруг.Это был он.
Резко глаза распахиваются, брюнет сталкивается взглядом с Джиа. Она видит чужой испуг, но у неё есть задание - узнать правду, она старается изо всех сил. Теперь Юнги не общается с ней, ему безумно страшно. От воспоминаний из детства становится печально. Постепенно мужчина вспоминает: это было реальным. Неудачные попытки вывести Мина на разговор заставляют врача уйти. Через время возвращаются друзья: Джин не говорит и слова, Чон - тоже. Они присаживаются на диван, не смотрят в сторону брюнета, молчат. Атмосфера накаляется, приходит медсестра, вводит успокоительное, Мин засыпает. Так даже лучше - нет сил объяснять кому-то, как ему хреново. Комната наполнена тусклым светом, на столе красуется прибор, пугающий любого нормального человека. В кресле сидит мужчина, его имя крутится в подсознании. Томас. Темноволосый выглядит прямо как Юнги, только почему-то мозг понимает, что это не он. Аура, исходящая от него, доводит до паники. Неожиданно звенит будильник, и Том поднимается, будто не спал вовсе. Открывает окна - помещение заполняется светом. Мимика у него пугающая. Улыбка кажется жуткой, глаза - не живыми. Забирая в руки оружие для убийств, мужчина покидает квартиру, поднимаясь по этажам. Юнги наблюдает за ним, как будто это не его тело. Видит, что Томас останавливается на десятом этаже, кладёт бомбу в самый угол, заводит таймер. —Слава великим изобретателям. — Ужасная ухмылка расплывается на одержимом лице, как клеймо психопата. Просыпаясь от жуткого сна с сильно бьющимся сердцем, старший понимает абсурдность ситуации. Он наблюдал за собой со стороны, видел то, как его другая личность совершала преступление. Юнги является главным свидетелем взрыва в многоэтажном доме, при этом он - и преступник. Больше уснуть мужчина не в силах, голова на подушке безумно тяжёлая, невозможно и глаз сомкнуть. Поэтому до самого утра он смотрит новости вчерашнего дня. Сердце разрывается на части от увиденного, хоть и через телефон. В одном из видео несут его, на носилках, расталкивая людей, пытаются спасти убийцу. Мысли режут лучше стали. Сильное волнение приводит к панической атаке, от которой просыпается Джин. Еле как они справляются без дополнительной помощи, не разбудив Чонгука, который заснул мёртвым сном. Друг смотрит на Юнги выжидающе, будто понимает, о чём тот думает. Потом ложится на койку вплотную с младшим, поглаживает его руку, вырисовывая узоры. —Томас был тут. — Он знает... Не спрашивает, скорее уточняет, ставит точку в начатом. Понимает или предполагает, что случилось. —Да. —Ничего не говори этому детективу. Раньше ты умел поддаваться гипнозу - пробуй вновь. Том вряд ли бы оставил зацепки органам, только если не хотел специально подставить тебя. Он не оставил тебе каких-то посланий? Не сейчас, до этого. Видимо, пока ты был внутри сознания, Томас играл твою роль здесь. Ему всегда хотелось, чтобы мир принадлежал лишь ему. Недостаточно было одного этого тела, нужен был полный контроль всего. По своей натуре он стратег, пытается идти вперёд всех. От него всегда были беды. Детектив сказал про случай семилетней давности, тогда Том находился тут слишком долго. Я понимал, что этот парень натворит бед. Так и оказалось. В один день он пропал, а потом его нашли связанного на трассе, пытающегося покончить с собой. Его привезли в полицию, где он кричал, что бог и подобный бред. Потом положили в психбольницу. Через некоторый промежуток времени Юнги вернулся. —Больше Том не приходил? —Объявлялся, но втихую. Юнги лечился очень долго, принимал себя, личности почти стали с ним единым целым, пока не случилась трагедия. Мать покончила с собой спустя многих лет страданий от шизофрении. В тот период мне казалось, что Юнги не в силах пережить это. Однако он смог, как нам с Чонгуком хотелось верить. Сейчас я понимаю - ему это было не под силу. Похоже, именно из-за того стресса случилось расщепление и появился ты. Все слова светловолосый произносил с особой грустью. Мужчина понимал, как тяжело было каждому из них. Джин с Гуком долгие годы помогали своему другу, поддерживали его, а в итоге потеряли... Настоящий Юнги исчез, не появлялся уже больше полугода. Пропал, возможно, растворился. Даже для брюнета сложно представить себе такое. Он любит Сокджина, дорожит им, ощущает себя комфортно в присутствии хёна. А тот лишь хочет вновь поговорить со своим настоящим другом. Оставшийся день они провели в неспешных разговорах. Периодически заходила медсестра, проверяя состояние пациента. Чон молчал, а Джин не обращал на него внимания, словно это картина на стене. Стало тревожно от такого поведения друга, а спросить - страшно. Он чувствует себя посторонним, будто находится здесь незаконно, - хотя так и есть. Эти люди не хотят общаться с ним, они вынуждены. К вечеру ему разрешили прогуляться по больнице, чтобы ноги сильно не затекали. У него была сломана рука, точнее плечо, с ним он старался быть осторожнее. Захватив мужчину под здоровую руку, Ким вывел его из палаты. Пахло медикаментами, - ему не нравился такой насыщенный запах, голова кружилась. Другу, похоже, было всё равно. Он активно вёл разговор о темах, раньше никогда не интересующих. А может, раньше они его интересовали, просто Юнги в то время не существовало. Сам себя доводит. Остановились рядом с автоматами со снеками, старший вводил код, Мин стоял, оперевшись на стену, смотря вдаль. Неожиданно вдали появился силуэт, явно приближавшийся туда, наверное, чтобы купить что-то. В нём Юнги разглядел его... Сердце противно сжалось, ноги окаменели, нужно было бежать, а не стоять, как вкопанный. —Томас! Я так рад, с вами всё нормально! — выглядел парень хорошо, синяки под глазами почти пропали, лишь сами движения выдавали усталость. Однако, почему Томас? Сокджин резко поднялся с колен, глаза его были навыпеть. Похоже, здесь в шоке были все, кроме Чимина, который непринуждённо стоял, дожидаясь ответа. —Господи... — ошарашенный хён вдавливал пол своим взглядом, надумывая, что же придумать и как оправдать Мина. —Что? У вас всё хорошо? —Да! Всё супер, просто Юнги - музыкант, и он придумал себе несколько псевдонимов, изредка пользуется какими-то из них при знакомстве. Я до сих пор не привыкну. — Его друг - гений, лучше комплимента не придумаешь. —Серьёзно? Ты же вроде ремонтируешь ноутбуки? — теперь очередь Пака не понимать, что происходит. —Именно. Я ремонтирую ноутбуки — это моя основная работа. Песни пишу реже, недавно выпустил альбом, — подсыпает факты, чтобы ложь выглядела правдоподобно. По лицу блондина видно: он удивляется, но доверяет. —Вау, звучит очень круто. Какой у тебя псевдоним, под которым ты выпустил альбом? Послушаю, может, успокоюсь, а то мне страшно после произошедшего. — Напоминание о взрыве вновь кольнуло по душе. Всё это произошло с ним наяву. —Агуст ди. Громкий писк пугает двух друзей. Оказывается, Чимин слышал его новый альбом, восхитился им, даже хочет поставить танец под одну песню. Юнги льстит такое, особенно то, что это сказал не просто кто-то, а Чимин. Про него написан весь альбом... Только радость быстро сменяется темой про их дом. Пак снимал там квартиру, успел подружиться с соседями и пришёл в больницу проведать одну старушку. Он гневно рассуждал про преступника, что похитил чужие жизни и угробил дома людей. Юнги хотел разрыдаться, он разговаривает с Чимином, как и мечтал, жаль - о себе и о том, какой он ужасный. Джин видимо чувствует настроение младшего, аккуратно гладит спину, и ссылаясь на плохое самочувствие, говорит Паку, что они уходят. Тот желает им скорейшего выздоровления, машет своей ладошкой , прощается - последний раз, когда они увидятся при нормальных обстоятельствах. Брюнет уверен. —Почему он так нравится мне... Я не могу понять. — Закрывая лицо одной рукой, темноволосый издаёт усталый выдох. —Юнги он нравился буквально всегда? Когда мы впервые встретились, ему было двадцать лет, он редко говорил про людей, особенно тех, что ему импонируют. Спустя, может, год, пьяным он рассказал мне, что в школе любил одного человека. Им был Пак Чимин. Они никогда не разговаривали, но Юнги всегда наблюдал за ним, вроде хотел познакомиться... Потом нашёл его социальные сети и следил за ним больше восьми лет. Он действительно сильно нравился Юнги, я знал это. Когда Пак по случайности переехал в тот же дом, Гуку казалось это событие судьбой. Печально, что они так и не заговорили. Мне кажется эта любовь перенеслась на тебя. История этой несчастной влюблённости напоминает текст одной его песни. Похоже, данная идея не просто всплыла в его голове, она хранилась в подсознании, как ужасная реальность. По сути, он написал песню про влюблённость своей первой личности. Есть большой шанс, что Чимин послушал её, может, она даже понравилась ему... Он никогда не узнает, что эта песня про него, но зато будет знать о её существовании.**
Свет от маленькой настольной лампы слегка освещает клавиатуру, по которой активно стучат пальцы. Уже битый час детектив ищет зацепки. Просмотрев все записи с камер внутри дома, мужчина так и не смог найти человека, поднимающегося на десятый этаж. Во-первых, они были расположены в очень отдалённых местах, во-вторых, их было мало, и место, куда сложили бомбу, по сути, являлось слепой зонной. Судя по всему, преступник жил в этом доме или бывал там не раз: он смог идеально прокрасться внутрь и заложить бомбу, не попав на камеры. Дальше Ким просматривал другие камеры, которые находились уже дальше, и было намного меньше шансов увидеть злоумышленника. Почему этой муторной работой опять занимается он? Другие проверяют магазины, сайты, форумы, а он - камеры... Заварив себе чашку кофе, Ким опять вернулся просматривать видеозаписи. Домой он сегодня не собирался, был готов искать до самого утра. Подозрительных людей не заходилось, от этого чутьё напрягалось. Немного времени спустя детектив увидел камеру, которая находилась на столбе: она открывает вид прямо на проход между девятым и десятым этажом. Перемотав на самую ночь, Намджун стал тщательно наблюдать - ничего подозрительного вроде не было, но около двенадцати часов дня, за два часа до взрыва, на леснице появился силуэт. Человек был одет в чёрную одежду, лицо скрыто маской. Он остановился на этом проходе, повернулся в камеру, снял маску, помахал в камеру и повертел бомбой. —Псих! Злость кипела по всему телу: их подозреваемый не скрывался, он хотел, чтобы его знали. Этот чудак заслуживает своего наказания. Рука слегка дёргается, пока пальцы вводят нужный номер. Ему обещают прислать подногу уже через несколько минут. Вырезая нужный кадр, детектив хватает своё пальто, покидая помещение, где он сгибался в три погибели, лишь бы найти больного ублюдка, который и не скрывался. Когда мужчина спускается вниз, там его ждёт нужная машина. Офицер спрашивает его, как удалось и кто. Под гневными рассказами Кима они доезжают до больницы, поднимаются на необходимый этаж и влетают в палату. Намджун видит, что рука старшего тянется за пистолетом и ухмыляется. —Вы задержаны за подозрение в террористическом акте. — Влетая в палату, полицейские наводят испуг, но Юнги слабо реагирует на это, в отличие от своих друзей, которые вскакивают со своих мест, начинают рыдать и отрицать всё. Брюнет же поднимается с кровати, просит не сильно трогать его руку, уверяя, что сдаётся добровольно. В проёме появляется много работников их отдела, которые видят, как Мин выходит с опущенным взглядом.**
Много дней к ним ходил психиатр, почти сразу признавший Юнги невменяемым. Эта новость бесит каждого работника: все мечтали о его смерти, а оказывается единственное, что светит мужчине - это лечебница. Намджун посещал его не раз, обещал такие вещи, от которых кровь в венах стыла. Детектив жаждал справедливости, по-настоящему хороший сотрудник, пытающийся добиться правды. Старший не мог злиться на него или кого-нибудь другого: он сам виноват, Юнги считает себя виновным в этом преступлении. Полицейские, приходящие к нему, запугивающие сроком, давили на слабые места, показывали раненых, убитых и их могилы. От любого снимка душа наполнялась таким отчаяньем, что описать нереально. Внутри него надулся пузырь боли, сковывающий нормальное дыхание, не позволяющий сконцентрироваться и осознать ситуацию. Время, проведённое в камере, было настоящим адом, который познать можно только на собственной шкуре. Глубокие ночи текли медленно, словно жизнь останавливалась ради того, чтобы Мин попал в настоящий кошмар. Он знал, что заслуживал это. Навещать его было нельзя, звонить тоже; питался он раз в день. Еда переваривалась плохо, часто мучали животные боли, но никто не помогал: здесь он заложник, заслуживающий бесконечных страданий. Со своего спального места мужчина вставал редко: силы покидали его во всех смыслах. Как-то раз ему показалось, что он умрёт в эту ночь, и необъяснимое облегчение наполнило его сердце. Однако Мин проснулся - и делал это снова и снова. Ближе ко дню заключения он услышал разговор детектива с офицером. Намджун стоял уверенно, статно, как и всегда. —Меня всегда удивляло, что такие твари живучие. Мы их мало кормим, а они не загибаются, продолжают скалить свои гнилые зубы и радоваться жизни, такой ничтожной. Отнимая у других людей право на свою жизнь, они наполняются непонятной энергией - монстры, одним словом. — Его голос был негромким, но жестоким. Энергия, исходящая от Кима, подчиняла Юнги, брюнет никогда не смотрел ему в глаза. Зажимая рот кулаком, по щекам нещадно полились слезы: кажется, из них можно было сделать водоём и напоить всех желающих. Только приходилось давиться ими самому, сглатывая или стирая уже облезлой рукой. Слова режут лучше всего, оставляя шрамы, которые невозможно зашить и лучшему хирургу. Хотя мужчине вряд ли захочет помочь хоть кто-нибудь. Описать дни, проведённые в таком заключении тяжело - они мрачные и сливаются друг с другом. Юнги находился здесь примерно тридцать дней, по ощущениям, это было равно вечности. Иногда ему мерещился Джин, который умолял его сбежать и найти покой. Временами Чонгук, сидящий на постели. Парень дрыгал ногами, делясь весёлыми новостями. Тогда Мин тоже улыбался, тянулся рукой к младшему, в надежде, что прикоснётся к тёплой ладошке вновь. Уникальной галлюцинацией был Чимин... Светловолосый мужчина стоял рядом с решёткой, не подходил близко, наблюдал. Юнги не знал, какой образ исполнял Пак: толи ангел, толи дьявол, издевающийся над последним здравым рассудком. Карие глаза приносили радость, но стоило приглядеться, как они превращались в зеркало его судьбы. Утончённые черты лица стирались, образуя ожоги и раны. Хотелось только одного: дождаться дня приговора, взглянуть на Джина, может быть, в последний раз... Старший обещал прийти, несмотря ни на что. Мин верил ему, ждал того дня, процарапывая кожу ногтями. Сокджин всегда приносил с собой спокойствие и уравновешенность, но последние дни в больнице он выглядел слишком обеспокоенно: постоянно вскакивал от кошмаров, подбегал к Мину, оглаживал плечо и шептал, что скоро это прекратится. В такие минуты Чонгук до боли закусывал губу, отворачивался, становился ещё более мрачным и ждал Кима на диване. После того как всё решится, Юнги не переживает за друзей: они смогут жить дальше, Чон будет оберегать Джина, а тот, в свою очередь, его. Раз мужчины столько лет вместе, то перенесут эту потерю. Гук так смотрит на Кима, что не сложно понять, насколько сильно он любит его. Когда он ещё лежал в больнице, за час до задержания, Чон подошёл к нему совсем тихо, дабы не разбудить, не зная о том, что у Юнги бессоница. Присел на койку, продавливая её своим весом, и говорил очень тихо. Высказывания о том, как Чонгук любит его, заставляли содрогаться; младший называл брюнета хёном и вспоминал моменты, когда у него не было денег и Юнги покупал ему тетради в университет. Конечно, он не помнил этого, даже не знал о существовании таких мгновений, только всё нутро дрожало от этого, будто настоящий Мин слышит и плачет, очень горько плачет... День был пасмурным, облака стягивались над людьми, предвещая что-то плохое. Ветер был сильнее обычного, стирая жаркое лето из существования. Всю ночь Юнги не спал: сознание убивала безумная боль, усталость и сожаление. Страх новым явлением он не считал - это чувство обитало в его камере, как верный приятель. Скатившиеся слезы мужчина не стирал, принимая, как малое наказание. Делать нечего, всё давно предрешено; судьба не просто прописана, она выведена для него ножом, кровь уже не льётся - засохла. В девять часов утра его вывели из своеобразной темницы, каковой брюнет считал её. По дороге до полицейской машины, ноги не слушались, стали тяжёлыми, чужими. Проходя мимо зеркала, он случайно взглянул в него, не узнав себя. В отражении на Юнги глядел измученный мужчина, которому не дашь и тридцати лет. Волосы отросли, практически закрывая глаза; прежний чёрный цвет, превратился в седой с проблеском тёмных прядей. На лице появилась не щетина, а борода, превращавшая его в кошмар наяву. Опустив взгляд вниз, лишь бы не смотреть на своё сгнившее нутро, Юнги поплёлся дальше. На улице ждали толпы репортёретов и людей, оравших, какой он урод. Журналисты тыкали микрофон в лицо, не церемонясь, попадая по голове. Паника вновь нахлынула с большой силой; в машине Мина трясло, словно контуженного. Забыть такие осуждающие взгляды невозможно, они въедаются в память, заставляя перекручивать их вновь. Зал суда встретил его мрачным светом, перешёптываниями и возгласами. Ничего другого Юнги и не ожидал. Адвокат, предоставленный ему от государства, был недовольным: он единственный согласился взять это проигрышное дело, точнее, парня заставили. Реджун говорил с заключённым один раз, оставляя за собой холод и нежелание читать его дело. Недалеко сидел Ким Намджун, тоже не особо счастливый, понимающий, чем всё кончится, но с новым значком героя. Ведь именно этот мужчина нашел опасного террориста. Судья начал свою речь, не торопясь, давая сказать другим. Случайно Мин нашёл взглядом Сокджина: плечи друга были опущены, глаза зарёванны; рядом сидел Чонгук, тоже разбитый, но пытающийся улыбнуться. Этот день он, вероятно, будет вспоминать не раз. Потом Юнги нечаянно заметил Чимина, смотревшего прямо на него. Мелко вздрогнув, темноволосый продержал зрительный контакт, стараясь навсегда запомнить, как выглядит любовь, которую настоящий Юнги пронёс за собой в течение многих лет, позже передав ему. Пак Чимин, сидевший на первом ряду, - не просто пострадавший от рук преступника; он тот, про кого музыкант писал песни, восхищаясь его танцами, красотой и грациозностью. Пак Чимин говорил с ним лишь раз, больше времени им не дано. Вырывая осуждённого из водоворота мыслей, адвокат говорит свою вялую речь, смотрит на весь зал и даёт слово виновному. Присаживаясь на колени, темноволосый плачет, извиняется за все свои грехи, не ожидая реакции, ведь он тут преступник. —Мин Юнги, осуждённый за теракт в районе Ханнам, признан невменяемым из-за ряда своих тяжёлых заболеваний. Поэтому, по статье за невменяемость, его отправят на принудительное лечение. — Стукнув молотком, судья огласил приговор.Конец наступил быстрее ожидаемого.
