Мальчик на девятке

Как люди живут с разбитым сердцем? Должен ли я был плакать? Прижимать к груди листик, на котором Чонгук рисовал каракули вместо формул? Пропускать школу, искать утешение в дешёвом алкоголе и наркотиках? Я не знал ответа: никогда не влюблялся и никогда не был отвергнут. До этого проклятого момента. Но даже вернувшись домой поздно вечером, я не чувствовал желания рыдать маме в сорочку, слушать грустные песни — или что там ещё происходит в фильмах, которые смотрела Ли. Я пинал камушек, идя вдоль дороги, доедал эти хреновы сухарики. В голове было пусто. Перед подъездом нашего дома была площадка. Каждый год к весне ЖКХ организовывал обновление краски. Ярко-красный цвет дощечек привлек мое внимание, и я уселся на скрипящие качели. За временем следить не хотелось. Может час, а может и два — кто его знает — я наблюдал за другими: за детьми, которые возвращались с родителями со школы или садика, за мамами с колясками, обсуждающими своих мужей и отсутствие денег, за пьяным соседом, который практически с завидной пунктуальностью появлялся в нашем дворе ровно в четыре часа, чтобы бухать на лавочке и орать на голубей. Саша с порога попросила меня поиграть с ней на денди — папин подарок мне на шестнадцатилетие. На мгновение во мне вспыхнуло раздражение, когда она настойчиво дернула меня за рукав, капризно дуя губы. Хотелось ее отпихнуть, крикнуть: «отвали!» — и спрятаться у себя в комнате, в тишине, или в коморке со старыми радиодеталями, из которых я паял электрошокер. И вдруг я замер. Большие доверчивые глаза смотрели на меня снизу вверх с зарождающейся обидой. Это ведь… Сашенька. Моя маленькая, непоседливая мышка, для которой я — крутой старший брат, с которым можно поиграть и в машинки, и в приставку, и повырезать бумажные куклы. После того как Ли уехала в другой город, поступив в университет, у младшей остался только я. Мама возвращалась с работы поздно вечером, а иногда и вовсе не приходила, потому что брала ночные дежурства, а отец — человек науки, погруженный в исследования — не умел развлекать детей. Это ведь не ее вина, что братику нравится мальчик; не ее вина, что этот мальчик влюблен в бандита и разбил сегодня брату сердце. Поэтому я прогнал навязчивые мысли и улыбнулся ей. — Только недолго — тебе еще стих учить на пятницу, — в ответ раздался радостный визг.

***

Чонгук перестал садиться со мной за одну парту на факультативах, больше не подходил ко мне на физкультуре, чтобы работать в паре. Мне оставалось лишь наблюдать за ним издалека, тосковать по вниманию и улыбке, которые никогда не будут адресованы мне. У меня никогда не возникали мысли о собственной внешности. Ли периодически закатывала глаза и говорила, что я совершенно не умею одеваться и выгляжу, как огрызок, но это всегда было с долей шутки. Я был гиком, полностью поглощённым изучением радиотехники, а ещё всякими типичными мальчишескими интересами. И Чонгуком. Его последние слова крутились в голове каждую свободную минуту. Что он нашел в этом пугающем мужчине? Я рано или поздно вырасту, начну зарабатывать. Возможно, накоплю на крутую тачку. Черт, да в нашей школе были выпускники покруче. Чего же не хватало мне, остальным парням, что было у него? И, словно бы жизнь решила поиздеваться над зеленым, неопытным мной, ненавидеть Чонгука не получалось. Кажется, я был больным романтиком, но боль и обида превратились в тихую, утешающую тоску. Я смотрел на него, как он смеялся, злился, жевал жвачку в окружении друзей, запрыгивал в черную девятку, и влюблялся еще сильнее.

***

Боль от неразделённой любви заглушилась в одиннадцатом классе, зимой. На следующее утро Ли возвращалась домой со своим парнем. Она повзрослела, стала старостой группы, умудрилась на права сдать — в общем, мама нарадоваться не могла. Мне нравился ее парень. Он крутой, учился в техническом на третьем курсе и давал мне посмотреть свои конспекты с предыдущих лет, а еще делился журналами своего научного кружка. Мама пришла домой поздно вечером, спросила, где отец. Обычно он возвращался в пять вечера, а было уже десять. Она звонила ему на работу раз, другой. На третий ответил вахтёр, сказал, что отец ушел несколько часов назад. Я утянул Сашу играть в приставку, чтобы отвлечь, а иначе она стала бы докучать вопросами. Заснуть не получилось. Лежа в кровати, я слышал, как мама ходила по кухне. На часах три, а отец так и не пришел. На утро в дверь позвонила милиция.

***

Я проснулся от трели домофона. Спустя минуту утреннюю тишину нарушил топот тяжелых ботинок, мамин голос, незнакомые мужские. — Я не понимаю! Вы… С чего вы взяли, что это он?! — раздался приглушенный крик. — В кармане брюк погибшего был найден паспорт. Сожалеем о вашей утрате. Погибшего?.. — Мам? Мам, что происходит? — я вышел и нерешительно коснулся ее локтя. Мой взгляд бегал от ее напуганного лица к суровому милицейскому. Мужчина в форме обернулся ко мне. Он был молодой, возможно, только недавно выпустился из академии. Его лицо было хмурое, между бровями складка. — Ваш отец был найден мертвым у моста на Аэродромной.