Этот смуглый молдованчик заметил мой синий платок в правом кармане и воплотил мои влажные омега фантазии своими грязными пальчиками

Скрипела дверь большой поточной аудитории А-17. Громкий шум шагов по линолеуму смешивались с приглушённым гулом студентов, которые рассаживались, как сорванные листья - кто шумно, кто незаметно. Молдованчик, с его смуглой кожей и ленивой, но уверенной походкой, проскользнул между рядами, скользнув глазами по полному залу. Его взгляд вдруг зацепился за ослепительный силуэт: Блондинчик, ослепительно светлый, сидел чуть боком, на краю длинной деревянной лавки, засунув руки в карманы джинсов. Молдованчик заметил что-то ярко-синее, торчащее из правого заднего кармана. Платок. Казалось бы, пустяк, но что-то внутри дернуло его, как ключ, провернувшийся в замке. Символ? Намёк? Или просто случайность? Но нет, Блондинчик не из тех, кто делает что-то случайно. - Хитрый пёс, - усмехнулся про себя Молдованчик, медленно подходя к своей жертве. Толпа студентов жужжала, но время будто замедлилось, когда он плюхнулся рядом, их колени почти соприкоснулись. Тёплая кожа Блондинчика отдавала жаром, и Молдованчик специально положил руку так, чтобы пальцы скользнули чуть ближе, чем позволяли приличия. - Ну привет, - сказал он, чуть наклонившись к уху соседа. Тёплое дыхание задело нежный изгиб шеи Блондинчика, и тот дернулся, но не отодвинулся. - Привет, - ответил блондин тихим, ленивым голосом, будто они были в пустом зале. Лекция началась, Козлов что-то бубнил про пределы, но мир стянулся в узкий коридор - только они двое, синий платок и напряжение, что густело между ними, как грозовое облако. Молдованчик провёл пальцами по столешнице, медленно, лениво, и вдруг тихо спросил: - Это что у тебя за синяя метка? - взгляд скользнул на карман, и глаза блеснули, как у хищника. Блондинчик дернул уголком губ, хитро приподнял бровь. - Может, это приглашение. Может, это вызов. Хочешь проверить? Молдованчик улыбнулся. Внутри у него всё дрогнуло, и одновременно стало чертовски спокойно, будто всё вокруг вело именно к этому моменту. Аудитория шумела, кто-то конспектировал, кто-то играл на ноуте, кто-то дремал, но они вдвоём существовали в отдельном мирке. Пальцы Молдованчика незаметно коснулись бедра Блондинчика. Лёгкое, почти невинное касание, но от этого вены на шее блондина вздулись, дыхание стало чуть тяжелее. - Давай, - прошептал он, наклоняясь ближе, так что их волосы смешались, - покажи, что значит этот платок. Глаза Блондинчика сузились. Он медленно вынул его из кармана, скомкал в ладони и положил прямо на парту между ними. Ткань была мягкая, пахла чем-то сладким, почти конфетным, но под этой сладостью чувствовалась пряная острота - намёк на то, что скрывалось дальше. Препод набрав хуев в рот объяснял тему, но в этот миг любой шум казался мелочью. Блондинчик слегка наклонился, его губы прошли всего в сантиметре от уха Молдованчика: - После пары. В мужском туалете на третьем этаже корпуса В. Ты же не боишься? Молдованчик тихо рассмеялся, его смуглые пальцы скользнули по синему платку, и он поднёс его к лицу, вдохнув запах. - Бояться? Я этого ждал. И вот они сидят, двое хищников, которые знают, что произойдёт дальше. И никто вокруг, даже сидящие в метре однокурсники, не догадывается, что прямо сейчас решается их маленькая грязная тайна - синий платок как пароль, как дверь в другой мир, где нет аудитории, нет других людей, есть только тела, пот и извращённая игра. Лекция тянулась медленно. Молдованчик сидел расслабленно, но каждая клетка его тела была натянута, как струна. Он снова и снова смотрел на платок, лежащий между ними. Синий, как электрическая искра. Казалось, что сама ткань излучала заряд, и от этого ладони чесались, хотелось схватить, спрятать, прижать к себе. Блондинчик сидел спокойно, но глаза выдавали его то напряжённое, то насмешливое прищуривание. Он нарочно положил локоть на скамейку так, что его рука почти касалась бедра Молдованчика. Чуть-чуть подвинься и соприкосновение станет неизбежным. - Ты меня отвлекаешь, - прошипел Молдованчик, но уголки его губ дернулись в улыбке. - Я тебя возбуждаю, - спокойно поправил Блондинчик, не отрываясь от пустой страницы в тетради. Стук сердца гремел сильнее, чем шум аудитории. Молдованчик позволил себе незаметное движение: его колено слегка толкнуло колено соседа. Так, будто случайно. Но Блондинчик уловил это, и, вместо того чтобы отодвинуться, ответил тем же, упёршись чуть сильнее, заставив контакт остаться. Их колени соприкасались, и эта точка давления стала маленьким центром вселенной. Вокруг могли падать потолки, а они сидели и играли в тихую войну, которую никто не замечал. - Ты специально пришёл сесть рядом? -Молдованчик наклонился ближе, так что запах его кожи и аромат одежды задели Блондинчика. - А если да? - тот медленно повернул голову. Их лица разделяли сантиметры. Глаза в глаза. В аудитории было прохладно, но им двоим стало жарко. Однокурсник внезапно хлопнул ладонью по плечу Молдованчика. - Да поебитесь вы уже! Зал захихикал. Молдованчик лениво поднял голову, сделал вид, что только сейчас заметил внимание, и, не меняя выражения лица достал телефон. Блондинчик не удержался от короткого смешка, но внутри у него всё кипело. Этот наглый молдован с лёгкостью выходил сухим из воды и ещё умудрялся доводить его до дрожи под столом. Минуты тянулись мучительно. Блондинчик вдруг протянул руку и медленно сдвинул синий платок ближе к Молдованчику. Настолько демонстративно, что казалось - он делает это специально на глазах у всех. - Возьми, - сказал он тихо, почти неслышно. - Ты что, совсем рехнулся? Молдованчик прикусил губу, но пальцы уже тянулись. Он накрыл платок ладонью. На секунду их пальцы соприкоснулись - и это было сильнее любого поцелуя. Внутри будто щёлкнуло: мир сузился, осталась только эта точка контакта, плотная, горячая. - После пары, - выдохнул Блондинчик. - После пары, - повторил Молдованчик, сжав ткань так, что костяшки побелели. И они сидели, терпели как карлики. Каждая минута становилась пыткой, но сладкой, тягучей. В груди всё горело от ожидания, и предстоящее обещало быть грязнее и вкуснее, чем любое занятие в расписании. Звонок прозвенел, разрубив лекцию, как топор. Толпа зашевелилась, и вся аудитория превратилась в кипящий улей: кто-то суетился, собирая тетради, кто-то рванул к двери, кто-то остался болтать. Молдованчик сунул платок в карман, взглядом кидая короткий сигнал Блондинчику: «идём». Но тут - словно назло - дорогу перегородила она. Староста их группы, девушка с цепким взглядом. - Молдован, задержись на минуту, - её голос был сладким только для вида. В нём проскальзывало то самое: «я хочу всё контролировать, включая тебя». Он замер. Блондинчик, уже вставший, поймал эту сцену и едва заметно скривил губы в хищной усмешке. - Зачем? - лениво спросил Молдованчик, хотя внутри уже клокотало: она мешала, она вставала стеной между ним и его целью. - Нужно исправить твоё заявление на отчисление. Ты вечно всё тянешь. И вообще… - она перевела взгляд на Блондинчика, и голос стал мягче: - Ты тоже не торопись, Блондин. Раз уж вы сидели рядом, может поможешь мне разобраться с этим негодником. И вот она сделала ошибку: её глаза чуть задержались на светлой голове блондина, взгляд стал голодным, оценивающим. Она не знала, что он уже помечен, что синий платок был ключом, но желание сверкнуло в её глазах. Молдованчик едва не рыкнул. Внутри его сердце било барабаном. «Она думает, что сможет к нему подкатить? Да чтоб...». Но Блондинчик, словно читая мысли, поднял руку, останавливая резкость друга. Его голос был мягок, но в нём звучал холод стали: - Староста, я уже спешу. Там кураторам нужно отнести ведомость. Потом обсудим всё, честно. Он улыбнулся, идеально вежливо, но взгляд скользнул на Молдованчика так, что тот едва не рассмеялся: этот хитрый светловолосый черт только что отшил её, причём под сладким соусом. Староста на секунду опешила, не ожидая отказа. Она открыла рот, будто собиралась возразить, но Блондинчик уже сделал шаг в сторону, ловко обходя её, и его плечо чуть задел плечо Молдованчика, как знак: «пошли». Она осталась стоять, хмуря брови, не понимая, как её план рассыпался в пыль. Молдованчик, проходя мимо, склонил голову чуть ближе к её уху: - Ты не туда смотришь, красавица, - прошептал он с ленивой усмешкой. И оставил её с этим ядом, прежде чем раствориться в толпе. Коридоры вернандки гудели. Студенты толпами шли кто куда, кто-то в кунифуд, кто-то в аудитории, кто-то покурить. Но для них двоих шум растворился. Они шли будто случайно рядом, не глядя друг на друга, но каждый шаг был согласован. Молчание тянулось, а внутри нарастало напряжение, плотное, вязкое. - Ловко ты её, - усмехнулся Молдованчик, когда они свернули в корпус ИПТИПа. - Я староста, - хмыкнул Блондинчик. - Умею избавляться от ненужных преград. Он остановился у двери с облезлой табличкой «Мужской туалет». Толкнул её плечом, заглянул внутрь - пусто. - Проходи, - сказал он тихо, голосом, в котором не осталось ни капли вежливости. Дверь за ними закрылась, и гул коридора отрезался, как ножом. Белая плитка, запах дешёвого освежителя воздуха, глухой звон капающей воды из крана. Атмосфера была грязная, чужая, но именно такая и нужна для того, что должно было случиться. Молдованчик прислонился к двери, взглядом прожигая Блондинчика. Его грудь поднималась и опускалась быстро, будто он пробежал километр. Он достал синий платок, развернул его и медленно намотал на запястье. - Ну что, - хрипло выдохнул он, - теперь ты точно мой. Блондинчик сделал шаг ближе, его лицо оказалось совсем рядом, горячее дыхание обжигало. - Докажи. И в этот миг они сорвались... Туалет был пустым, белые плитки отражали свет, делая всё вокруг слишком ярким, слишком честным. Но честности не осталось ни в ком из них. Молдованчик вжал Блондинчика к холодной стене, их плечи с глухим стуком ударились о кафель. Синий платок болтался с его запястья, как клятва, как знак принадлежности. Его пальцы грубо схватили светлый ворот футболки Блондинчика, потянули вниз, открывая ключицу. Он прижался губами к этой бледной коже, обжёг её горячим дыханием, а потом впился зубами так, что тот зашипел. - Тише, _ прошептал Молдованчик, облизав след укуса. - А то кто-нибудь зайдёт. - Пусть услышат, - прохрипел Блондинчик, выгибая шею. - Мне плевать. Эти слова, дерзкие, будто бензин, плеснули в огонь. Молдованчик рванул его за пояс, прижал бёдра к своим, и сквозь ткань джинсов они почувствовали друг друга - стояк к стояку, жар к жару. Блондинчик закусил губу, пальцы впились в смуглые плечи. Его ногти царапали кожу сквозь ткань, и Молдованчик застонал низко, хрипло, теряя терпение. Он схватил светловолосого за волосы, дёрнул назад, заставив смотреть прямо в глаза. - Ты знал, что я не отпущу? - слова вырвались сквозь зубы. - Знал, - Блондинчик усмехнулся, хоть дыхание было рваным. - Для этого и был платок. Они столкнулись губами, не поцелуй, а битва. Зубы ударились, языки сцепились, слюна смешалась. Громкий, влажный, жадный звук эхом разнёсся по кафелю. Молдованчик спустил ладонь вниз, грубо, быстро, раздирая ремень. Металл пряжки лязгнул, джинсы Блондинчика чуть сползли, открывая белизну белья. Он провёл пальцами по натянутой ткани, и тот всхлипнул, вцепившись в его спину. - Так вот что скрывал твой платок, - выдохнул Молдованчик, дразня, медленно сжимая стояк блондина. - А ты думал, я носил его для красоты? - прохрипел Блондинчик. Синий платок болтался между ними, цеплялся за кожу, и от этого казалось, что сама ткань втянута в их игру. Дыхание становилось всё тяжелее, звуки всё громче. Их тела уже не терпели барьера ткани, и Молдованчик с силой рванул джинсы вниз. Блондинчик ответил тем же. Они слились в единое, ударяясь спинами о кафель, хватаясь за плечи, за волосы, за всё, что можно было ухватить. Каждый рывок отдавался эхом по пустой комнате, каждый стон превращался в крик, приглушённый их жадными ртами. - Громче, - прошептал Блондинчик, зубами впиваясь в мочку уха. - Хочу, чтобы стены запомнили. - Заткнись, - рыкнул Молдованчик и вдавил его в стену сильнее, но сам застонал громче, чем собирался. Слов уже не оставалось. Были только тела, мокрые от пота, запах кожи, жар, и бешеный ритм, который сметал всё на своём пути. И когда они достигли кульминации - не одновременно, а один за другим, словно вызов и ответ, - Молдованчик разжал пальцы, платок выпал и упал на пол, пропитанный их дыханием, их криками, их тайной. Тишина вернулась, тяжёлая, будто они выжгли всё кислородное топливо в комнате. Только капли из крана всё так же мерно падали: кап… кап… кап… И этот звук вдруг показался интимнее, чем любой стон. Молдованчик обессиленно прислонился лбом к холодной плитке, тяжело дыша. Его кожа блестела от пота, рубашка висела на плечах рваными лоскутами. Синие жилы на руках всё ещё пульсировали от напряжения. Он повернул голову и посмотрел на Блондинчика. Тот тоже сполз по стене, усевшись прямо на холодный кафель. Волосы сбились, щеки вспыхнули румянцем, губы распухли от их яростных поцелуев. Но улыбка - дикая, наглая - не сходила с его лица. Он выглядел так, словно только что выиграл лотерею. - Сука, - хрипло сказал Блондинчик, усмехнувшись сквозь дыхание. - Ты довёл меня, как студентку-первокурсницу. - А ты чего ожидал? - лениво протянул Молдованчик, откинув голову к стене. Они оба рассмеялись. Смех вышел грубый, сорванный, но от этого ещё более настоящий. Молдованчик поднял руку, поднял с пола платок, теперь смятый и влажный от их игры. Он обмотал его вокруг кулака, посмотрел на Блондинчика и тихо сказал: - Теперь это мой трофей. - Ха, - усмехнулся тот. - Ты заблуждаешься. Этот платок всегда был паролем, а пароль открывает доступ только туда, куда я сам пускаю. Он подполз ближе, протянул руку, схватил смуглого за подбородок и потянул к себе для ещё одного поцелуя - уже медленного, тягучего, без ярости, но с таким притягательным обещанием, что у обоих снова дрогнули колени. - Чёрт, - выдохнул Молдованчик, когда их губы разъединились. - Нам ведь теперь придётся ходить на пары, как ни в чём не бывало. - Именно, - ответил Блондинчик, поднимаясь, застёгивая джинсы и вытирая пот с шеи. - Никто не должен знать. Особенно твоя староста. Он глянул на Молдованчика с хитрым прищуром: - Хотя, если хочешь, я могу намекнуть ей. Пусть ревнует. - Даже не вздумай, - прорычал тот и ткнул его плечом. Они поднялись, начали приводить себя в порядок: заправлять рубашки, натягивать ремни, поправлять волосы. Плитка казалась ещё холоднее после жара, который они выплеснули, но внутри у обоих бушевало тепло, которое не остынет ни за один учебный семестр. Молдованчик снова посмотрел на платок в своей руке и медленно сунул его в карман. - Он останется у меня. - Посмотрим, - с хищной улыбкой сказал Блондинчик. - Я всё равно найду способ вернуть его. Они вышли в коридор. Толпа студентов всё ещё гудела. Никто и не подозревал, что эти двое только что оставили на плитке мужского туалета ИПТИПа свой маленький, грязный, но настоящий ритуал. И шли они рядом, не касаясь друг друга, делая вид, что всё обыденно. Но каждый шаг, каждый взгляд, каждая случайная улыбка теперь были их тайным кодом. Их маленькая война, их секрет, их огонь под холодными стенами университета.